Парадоксы

[Tiny Moves – Bleachers] Девушку звали Роуз, и это было единственным, что она помнила, а также единственным, что смогла выяснить у неё Софи, прежде чем на лестнице раздались чьи-то шаги. Роуз стояла к лестнице спиной и, когда к ней сзади подошёл поднявшийся только что Томас, Софи не успела и слова сказать, когда Роуз с размаху ударила Томаса локтем по лицу. Он вскрикнул и от силы удара даже отступил в сторону. Софи в ужасе прикрыла рот рукой, чтобы тоже не закричать, и уставилась на Роуз широко открытыми глазами. – Боже мой! – закричала та, похоже, тоже жутко испугавшись. – Прости меня, не понимаю, чего так испугалась, – она повернулась к Софи, как будто оправдываясь перед ней: – Он подошёл так неожиданно, да? – потом повернулась обратно к Томасу. – Прости меня, пожалуйста, тебе очень больно? Пока Томас бормотал что-то в ответ, на лестнице раздался топот ещё нескольких пар ног. Через секунду на этаже оказались Ньют и так ожидаемые Софи медаки. Они на мгновение остановились, пытаясь оценить ситуацию: Томас прижимал руку к челюсти, от боли у него на глазах выступили слёзы, Софи, всё ещё прикрывая рот рукой, смотрела на всё это с искренним страхом, а Роуз с жалостливым выражением на лице открывала и закрыла рот, тоже, кажется, готовясь заплакать. Через несколько минут все втроём Софи, Роуз и Томас сидели на кровати Софи в комнате, где до сих пор находилась в коме последняя девушка. Клинт, сидя на корточках перед Роуз, считал её пульс, Джеф осматривал челюсть Томаса на предмет серьёзных повреждений, а Ньют стоял над всеми ними и говорил: – Ты, конечно, ничего, кроме имени, не помнишь, – это было обращено к Роуз. Та кинула в ответ. – Ладно. Ладно... Софи посочувствовала Ньюту, но сделала это молча. Она больше была сосредоточена на том, чтобы контролировать свои мысли в присутствии Томаса. Он опять сидел прямо рядом с ней, и она чувствовала, как что-то беспокойно билось у неё в груди. Хоть она сегодня и решила, что будет на стороне Томаса, ей казалось, что она его не любит, очень не любит. Клинт и Джеф успокоили всех и насчёт новой девушки, и насчёт челюсти Томаса: с обоими всё было хорошо. Они отошли в сторону и встали по обе руки от Ньюта. У Ньюта не ушло много времени на то, чтобы допросить Роуз насчёт того, что она помнит и что может сказать о своей записке и надписи на руке. – Там написано «Томас», – прочитала Роуз, когда Софи указала ей, где искать надпись. – Кто это? – Я, – всё так же потирая челюсть, поднял руку Томас. – О, – лицо Роуз снова исказилось сожалением. – Что ж, может, у меня написано на руке твоё имя, чтобы всех предупредить, что я могу тебя ударить? – она рассмеялась. Это был такой лёгкий и почти на ощупь мягкий звук, что, несмотря на то что смеяться было не над чем, все присутствующие улыбнулись тоже, даже Софи. – Не думаю, что это так, – сразу подобрев, сказал Ньют. – Иначе остальные наши девчонки тоже дрались бы тут друг с другом и с нами. Да и на руках у них написано другое. Ладно. Как, говоришь, тебя зовут? – Роуз, – она выпрямилась и вытянула шею к Ньюту, как бы показывая, что внимательно слушает, что он ей скажет. – А твоё имя? – Ньют. – Отлично, – она чему-то улыбнулась и кивнула ему, показывая, что готова слушать дальше. – Кхм... Так, давай ты найдёшь Чака или... Хэди. Пусть покажут тебе, что делать. Им там как всегда делать нечего, так что, может, и экскурсию тебе проведут. Джеф, проводи Роуз к слоперам и скажи, что я подойду через полчаса, хорошо? Роуз легко поднялась и с той же улыбкой кивнула Джефу, который подошёл к ней с явно замершим сердцем. – С тобой мы ещё не знакомы, так? Очень приятно... – слышала Софи, как она щебечет, пока Джеф с неестественно прямой спиной вёл её прочь из Хомстеда. Когда Роуз покинула комнату, Софи поняла, что и она невольно вытянулась и была так напряжена, что даже побелели костяшки пальцев. Томас, Клинт и Ньют избегали смотреть ей в глаза, когда в комнате воцарилась тишина на несколько секунд. Наконец, Ньют глубоко вздохнул и спросил: – Как там Алби? Софи запнулась. Она инстинктивно начала было говорить правду, что он очнулся и даже говорил с ней, но потом вспомнила, как Алби просил её не звать ни Ньюта, ни кого-либо к нему, и сказала только: – Спит. Ньют вздохнул уже более разочарованно, хотя почти сразу снова воспрял духом: – Ну это даже хорошо, пусть спит и набирается сил. Он ведь в порядке, да? Не задыхается и не делает лишних движений руками? Софи покачала головой. – Отлично. Пойдём сходим к нему снова, а потом можешь идти на ужин. Клинт, пойдём. Томми, тебе лучше не ходить. – Знаю, – пожал плечами Томас, и Софи поняла, что не только у неё не было желания ходить в комнату к Алби. Но с ней в разговоре он был вполне спокоен, – думала она. Может, так подействовал её отвар? Софи совершенно не знала, каков должен быть эффект от этого отвара, у неё в голове просто возник рецепт, и она всё приготовила. Было ощущение, что работала скорее мышечная память, и Софи не понимала, как такое возможно, и до сих пор не до конца верила, что у неё получилось привести Алби в себя с помощью этих странных познаний. Но если это так, видимо, Хэди правда была права насчёт их предназначения. В мыслях просто возникают картинки, и они должны поступить так, как велят им эти подобия воспоминаний. Они снова попытались достучаться до Алби, но он не отзывался, продолжая крепко спать. У Софи даже закрались подозрения, что он вовсе не спит, а только притворяется, потому что не хочет разговаривать даже с Ньютом. Ну, она хорошо его понимала, если это так. В конце концов, нужен ведь и вожаку глэйдеров отдых. Может, ему он нужен как раз больше всех. Войдя на кухню, Софи увидела, что Роуз уже разговаривает по крайней мере с десятком глэйдеров, которые расселись по сторонам от неё за столом. Она на секунду даже встала как вкопаная прямо на пороге. Потом оглядела кухню: за другим столом сидела в одиночестве Хэди, которая при появлении Софи пыталась поймать её взгляд. Когда они переглянулись, Хэди выпучила глаза, а Софи недоумённо подняла брови. Кроме Хэди, на неё даже никто не обратил внимание, хотя она уже привыкла, что при входе в помещение получает взгляды сразу всех находящихся там глэйдеров. Софи быстро прошла к столу Хэди и опустилась напротив неё, начав говорить почему-то шёпотом: – Что тут творится? – Я тоже не понимаю, – ответила Хэди, положив вилку обратно в тарелку. – Когда Джеф привёл её ко мне, я провела ей экскурсию, как тебе в первый день, но она совсем не плакала. – Не могу поверить. – Её удивили стены, но не более того. – А память? – Ну, она сказала, что ей жаль, что она ничего не помнит... Софи и Хэди одновременно посмотрели на Роуз, которая как раз в этот момент, широко улыбаясь, благодарила Фрайпана за то, что он, весь красный, как помидор, принёс ей дополнительную порцию печенья. – Ну не знаю, – протянула Софи, так и не отрываясь от этого зрелища. – Она очнулась при тебе? – спросила Хэди. – Вышла из комнаты, когда я как раз хотела войти. Потом пришёл Томас, и она ударила его по лицу. Софи наконец отвернулась от Роуз и обернулась в поисках еды на раздаточном столе Фрайпана. Там стояло ещё много тарелок, которые, очевидно, не дождались своих хозяев, ускакавших слушать новую девчонку. Даже сам Фрайпан, сходив к Роуз, так и не вернулся на своё рабочее место, а тоже остался за тем весёлым столом. От толпы отделился Чак и со следами улыбки на лице задел взглядом Софи и Хэди. Они обе подняли брови, показывая, что зовут его к себе, и он уселся рядом с ними. Ни у Софи, ни у Хэди не было слов, чтобы задать вопрос, поэтому они продолжали смотреть на Чака, пока он не заговорил: – Что вы так уставились? Она прикольная. – Прикольная? – переспросила Хэди, метнув взгляд на смеющуюся группу вокруг Роуз. – А вам не показалось странным, что она вот так в первый день взяла и освоилась настолько, словно живёт тут уже не первый год? – Ну... – Чак на пару секунд задумался, а потом легко пожал плечами. – Нет. Софи и Хэди застонали. Почему Софи до сих пор не могла до конца успокоиться и принять, что оказалась заперта в Глэйде с кучей странных подростков, а эта девчонка только очнувшись уже воркует со всем Глэйдом и ведёт себя так, словно просто приехала отдохнуть в какой-нибудь летний лагерь? Софи снова посмотрела на Роуз и толпу, колышащуюся вокруг неё. Она вдруг заметила что-то странное. Никто из глэйдеров не смотрел на неё так, как обычно смотрели на Софи и Хэди: так, словно определяли, где бы сначала укусить, чтобы оторвать кусок повкуснее. На Роуз смотрели с восхищением, а не с желанием. Ни один парень даже не попытался непринуждённо опустить руку ей на талию, ни один не потянулся к её волосам, лежащим на спине ровной волной. Они просто очарованно слушали, что она скажет, ловили каждое её слово и счастливо улыбались. Софи отвернулась от них, уставившись в стол. В этот момент в кухню вошёл Ньют. – Эй, в чём это проблема? Почему никто не работает? Роуз обернулась к нему, на лице её до сих пор сверкала улыбка. Ньют тут же сник, и его уже поднятые воинственно плечи опустились. – Кажется, это из-за меня, – смущённо заправив волосы за уши, сказала Роуз. – Извините, мальчики, я задержала вас. Поднялся галдёж: глэйдеры принялись успокаивать Роуз, что она ни в чём не виновата. Софи и Хэди не смотрели друг на друга, но чувствовали, что многое могут сказать друг другу, если посмотрят. – Нет, ничего страшного, – сказал Ньют, вдруг тоже улыбнувшись, но всё-таки вернулся к раздаче указаний: – Давайте, проваливайте, быстро! Глэйдеры с сожалением отлипали от стола и медленно брели прочь, то и дело оборачиваясь на Роуз. Каждый попрощался с ней и пообещал, что, если ей понадобится помощь, она может легко обратиться к ним и они сделают для неё всё. Под взглядом Ньюта и Фрайпану пришлось вернуться на место, и он принялся слишком громко греметь посудой в раковине, чтобы насолить Ньюту и не дать ему спокойно поговорить с Роуз. Ему действительно пришлось позвать всех трёх девчонок выйти на улицу, чтобы сказать то, что он собирался. – Ладно, если уж так получается, что вы просыпаетесь каждый день, то будет ждать завтра, чтобы очнулась последняя, – сказал он. – Пока, как вы помните, у вас есть ваши особые задания, которые вы обещали выполнить, чего бы вам это ни стоило. Но надо решить, что вы будете делать в Глэйде. Ты у медаков, помнишь? – обратился он к Софи. – Пока будешь лечить только Алби, и, если он поправится благодаря тебе, сможешь остаться с Клинтом и Джефом, будешь помогать им. Ты слопер, так? – Хэди не очень воодушевлённо кивнула на вопрос, адресованный ей. – Ну, думаю, так и продолжится, – Ньют поджав губы оглядел Хэди с ног до головы, видимо, отмечая торчавшие косточки ключиц и тонкие запястья. – Но если вдруг эти придурки станут слишком тебя нагружать, сразу скажи мне, ладно? Или Алби, когда он вернётся к обязанностям. Мы не должны допустить, чтобы ты надорвалась. Так, а ты... Он повернулся к Роуз, которая всё это время внимательно слушала и ловила каждое слово. Когда взгляд Ньюта устремился на неё, она выразила лицом полную вовлечённость в разговор. Ньют снова не смог удержать улыбки, но быстро снова принял серьёзный вид. Он окинул её взглядом, как и Хэди, что-то прикидывая. Роуз была низкой и такой же худой, как остальные девчонки, так что Ньют со вздохом сделал вывод: – Ну, тебе, наверное, уже показали, как работают слоперы? – Да, но... – Роуз на секунду запнулась. – Я могу попробовать себя в чём-то ещё. Например, готовить или сажать огород? Ньют с сомнением нахмурился: – Ну у нас тут везде довольно тяжёлая работа. Ты уверена, что справишься? Роуз шутливо отсалютовала. – Хорошо, значит, завтра с утра проведу тебя по всем нашим делам, скажешь, где тебе интересно, – легко согласился Ньют. Потом повернулся к Хэди: – Может, ты тоже хотела бы поменять специальность? Хэди неуверенно что-то забормотала, и Ньют решил, что её устраивает работа слопером, поэтому отвернулся от неё и снова взглянул на Роуз. – И давай ты больше не будешь столько разговаривать с другими глэйдерами, – сказал он. – Не хочется, чтобы с тобой беда случилась, у нас и так сейчас... сложности. Роуз явно расстроилась, но согласилась: – Хорошо, я постараюсь. Наконец, он снова обратил внимание на Софи и Хэди. Они смотрели на него из-под низко опущенных бровей, и, хотя было видно, что он не знает, в чём конкретно его обвиняют, Ньют понял, что сделал что-то не так. Он кашлянул и сжалился над ними: – Можете идти отдыхать. Ты только не забудь заглянуть к Алби перед сном, цветочек, может, он уже очнулся и пожелает тебе добрых снов. [Free – Florence+ The Machine] Софи порадовалась, что не рассказала ему, что Алби уже просыпался. Так ему и надо, этому лицемеру. Всем им. Значит, к ним с Хэди чуть ли не с дракой некоторые лезут, а с Роуз, только из-за её дружелюбия, можно и вежливо разговаривать? Это несправедливо. Двигаясь втроём к Хомстеду, все девчонки молчали. Роуз с любопытством оглядывалась по сторонам, и к моменту, как они вошли в свою комнату, всё-таки не выдержала, и принялась заваливать Софи и Хэди вопросами и впечатлениями о своём недолгом пребывании в Глэйде. Потом начали закрываться Ворота, и им пришлось слушать ещё и её причитания на эту тему. Софи с завистью смотрела, как Роуз не только не впала в панику при закрытии Ворот, но даже не начала говорить хоть чуть-чуть медленнее. Вот уж кто болтушка! Впрочем, если бы она была сегодня на совете, ей бы даже Галли наверняка не смог сделать замечание, не говоря уже о Ньюте. Софи, как и требовалось, заглянула к Алби перед тем, как ложиться спать. Она надеялась, что он спит, и ей удастся с чистой совестью оставить его и уйти к себе, но, тихо позвав его, она услышала приглушённое: – Это снова ты, Ромашка? – По имени у вас тут никого не называют? – обречённо спросила она и присела в ногах кровати Алби. – Что у вас там сегодня ещё случилось? – вместо ответа спросил Алби. Он лежал на спине и чуть приоткрыл глаза, чтобы видеть Софи. – Очнулась ещё одна девушка. Алби напрягся: – Которая? – Рыжая. Роуз. От этих слов Алби снова расслабился и даже немного улыбнулся. – Что там Ньют? – Справляется, – уклончиво ответила Софи. – Почему ты не хочешь поговорить с ним? Ты сказал, вы как братья. Алби нахмурился. – Успеем ещё поговорить. Он будет спрашивать про Томаса, девчонок и Метаморфозу. И будет ворчать, что я заставил его справляться со всем одному. – Ну это и справедливо, – неуверенно сказала Софи. – В конце концов, ты ведь их вожак. – Какой из меня вожак? – поморщился Алби. – Не успел ничего сделать, как привезли Томаса и вас, а потом началась вся эта хреновина с гривером, и вот я валяюсь в кровати. – Так, значит, ты тут не всегда был главным? – вырвалось у Софи. – Нет, – коротко ответил Алби и снова закрыл глаза. Что случилось с предыдущим вожаком? Софи только сейчас чётко осознала, что здесь правда можно умереть. До этого момента эта мысль маячила где-то на границе сознания, но в сущности Софи находилась в окружении подростков, как она, весёлых и смеющихся. Хоть они тут и играли в важные дела, собирая советы и решая чужие судьбы, она не относилась к этому с должной серьёзностью. Сейчас же до Софи дошло, что Глэйд очень опасное место. Она буквально сидела рядом с человеком, который чудом выжил после того, как его укусил какой-то монстр. По спине пробежали мурашки, и Софи заёрзала на месте. – Значит, ты чувствуешь себя уже лучше? – решила спросить она. – Да, – сказал Алби, чувствуя, что Софи пытается закончить разговор. – Я завтра приготовлю тебе ещё отвар. – Ты не сказала им, что я просыпался? – Нет, Алби. Лучше спи, ладно? Он промолчал, а она поднялась с постели и двинулась к выходу. В голове ещё более ясно оформилось недоумение в адрес Роуз. Как она могла быть такой спокойной? *** Хэди действительно устраивала её работа слопером. Конечно, было неприятно, но она легко абстагировалась от внешних неудобств, полностью погружаясь в свои мысли. Ньют зря переживал, что её станут сильно нагружать: Плат и другие слоперы обычно брали всю грязную работу на себя, а ей позволяли бродить по Глэйду, и она то заглядывала на кухню, чтобы помочь поварам собрать мусор, то заходила к копачам и возила тележки с сорняками. На живодёрню ей ходить было страшно, и слоперы даже не решались ей указать в ту сторону. Поэтому она спокойно предавалась размышлениям о том, как разгадать её шифр. Проблема была в том, что она не помнила совершенно ничего о шифрах. Даже о том, как общаться азбукой Морзе, не помнила, хотя откуда-то знала, что с её помощью можно передавать сообщения. Потеря памяти обернулась для Хэди трагедией. Конечно, никто из глэйдеров ничего не помнил, но у них и не было задания разгадать за неделю, что означает набор цифр на её руке. Ей же предстояло суметь сделать это или быть наказанной, а Хэди очень боялась наказания. Плохие мысли разгонял только Чак, который считал, что может отлынивать от работы, когда ему вздумается, и шатался по Глэйду, болтая то с тем, то с другим. Остальные быстро уставали от его болтовни, а Хэди не жаловалась, будучи только рада, что ей удаётся из отрывков рассказов Чака составлять представление о месте, где ей предстояло жить. Иногда она сама задавала ему вопросы, и он живо отвечал, принимаясь в красках описывать одного из глэйдеров или какое-либо место, заинтересовавшее Хэди. Они проходили мимо строителей, которые сегодня были заняты починкой обвалившейся крыши Курятника. Галли раздавал своим подопечным указания и недовольно смотрел на всех, кто смел оказаться рядом с ними. Встретившись с ним взглядами, Хэди опасливо сложила ладони кулаки. Ей почему-то казалось, что он может в любой момент наброситься на неё с дракой, и, пусть у неё и не было шансов выстоять против него в бою, позорно сдаваться она не собиралась. – Эй, Чак! – махнул рукой один из строителей, заметивший приближавшегося в компании Хэди мальчика. – Подойди помочь нам! Чак вздохнул. Он не любил ходить к строителям, потому что Галли постоянно норовил уколоть его, то назвав толстяком, то упрекнув за безделье. Но, так как Чак часто был в компании Хэди, глэйдеры могли позвать его к себе в любой момент, зная, что она тоже подойдёт, и можно будет побыть в компании девчонки хоть какое-то время. Пока Чак пыхтел, вместе с несколькими строителями, собирая опилки в мешок, Хэди молча стояла рядом, переглядываясь то с одним мальчиком, то с другим. Они неуверенно ей улыбались, почему-то опасаясь, как она может отреагировать, и не решались сделать что-то ещё. Тем более они постоянно находились под пристальным вниманием своего куратора, который терпеть не мог Хэди. – Опять пришла уговаривать нас, что мы должны вам поверить? – спросил он, вдруг оказавшись прямо около Хэди и вставая рядом с ней. – Я жду Чака, – ответила она, – и никого не уговариваю, если ты не заметил. – Можешь кому хочешь рассказывать, но я знаю, что вам нельзя верить. Посадил бы всех в Кутузку, если бы был на месте этого бестолкового Ньюта. – Галли, – устало сказала Хэди. – Я знаю, что не нравлюсь тебе, но я правда только хочу помочь. Ты знаешь, что Алби стало лучше? Это благодаря помощи Софи. – Мы не знаем, будет ли ему лучше потом, – парировал Галли. – Напоить его каким-то травами это, конечно, надо было умудриться. Не могу поверить, что Ньют допустил это. – Он верит нам. – И очень зря. – Слушай, на твоём месте я бы тоже злилась, – внезапно сказала Хэди. – Мы появились из ниоткуда, и вы все напуганы и удивлены. Вчера на совете я даже была отчасти согласна с тобой, когда ты говорил, что наши записки могут быть предзнаменованием. – Да неужели. – Правда! Просто я стараюсь верить в лучшее и всем советую то же самое. В конце концов, вы когда-то друг друга тоже не знали, но потом-то начали работать вместе. – Это другое, – сказал Галли, сложив руки на груди и опустив подбородок низко к груди. – Среди нас не было девчонок. – И слава богу, – пробормотала Хэди. Галли всё услышал и возмущённо повернул к ней голову, намереваясь что-то сказать, как к ним подскочил Чак, который схватил Хэди за руку и потащил прочь, бормоча на ходу: – Вот и закончили, пойдём, выбросим всё это. Он тащил за собой мешок с мусором, который бил его сзади по коленям. Хэди с опаской взглянула себе за спину, где Галли всё ещё неподвижно смотрел на неё. – Он собирался убить тебя, да? – спросил Чак, тоже поглядывая в ту сторону. – Похоже на то, – ответила Хэди. – Он меня ненавидит. – Он всех ненавидит, – покачал головой Чак. – Говорят, это случилось после Метаморфозы. Сам я не встречал Галли до неё, поэтому не могу сказать точно. Но мне кажется, что он всегда был кучей кланка. – Ну нас, девочек, он точно ненавидит. – Он просто пока не разговаривал с Роуз, – хихикнул Чак. – Увидит её и тоже рот раскроет, совсем как остальные. Хэди помолчала. – Между прочим, она сегодня на Плантациях, – продолжал Чак. – И вроде бы ей там нравится, и её не гонят. Меня Зарт прогнал оттуда, когда я попытался выдрать вместо сорняка побеги лука. – Ну ей понравится где угодно, – проворчала Хэди. – Вряд ли кто-то будет заставлять её работать. – Ты что? – спросил Чак, с удивлением взглянув на неё. – Ничего. Отвези это всё сам, ладно? Пойду помогу на кухне. Её не бесила Роуз, вовсе нет. Просто не нравилась. Она видела, что и Софи от неё не в восторге, но ту хотя бы посадили следить за Алби, и Роуз не могла постоянно подходить к ней с каким-то вопросами или наблюдениями. Впрочем, сейчас уже и к Хэди Роуз не пыталась пристроиться. С Плантаций слышались смех и весёлые крики. Наверное, их и на другом конце Глэйда слышно. Похоже, Роуз правда понравилось на Плантациях, и она останется работать там. Впрочем, может, сейчас решит обойти все специальности, на которые её допустят, а потом скажет, что не хочет работать вообще, и глэйдеры с удовольствием согласятся освободить её от любых обязательств, лишь бы она продолжала улыбаться им. Хэди вздохнула. Она завидовала. У всех здесь было своё дело, все заняты работой: Томас учится быть бегуном, Софи лечит Алби, даже Роуз вот может стать копачом, и у неё, очевидно, это получится. Хэди же осталась не у дел, даже не способная разгадать шифр, и просвета на горизонте не предвиделось. Она вошла в Хомстед и поднялась к своей комнате, намереваясь побыть в тишине. Может, это поможет сосредоточиться, и она вспомнит хоть что-то? Софи вчера вспомнила про травы, увидев ромашку, значит, и Хэди нужен был какой-то триггер, чтобы догадаться, как разгадать шифр. И наверняка этот триггер есть где-то в Глэйде, иначе Создатели бы не допустили этого: они, очевидно, хотели, чтобы девчонки догадались, что значит их записки. Но не могла же Хэди ходить и ко всему подряд прикасаться в надежде, что это всколыхнёт в ней какие-то воспоминания! [Muzzle – Destroy Boys] Войдя в комнату, она остановилась. Что-то не так. Три заправленные кровати и одна кровать с развороченным одеялом и сброшенным с тумбочки стаканом воды. Пустая кровать. А где же?.. Хэди почувствовала сильную боль в районе затылка и пошатнулась. Схватившись на голову и обернувшись, она успела увидеть взметнувшиеся тёмные волосы последней девчонки, прежде чем та выбежала в коридор. – О боже, – сказала Хэди, потирая голову. Пальцы стали мокрыми, и она с недоумением посмотрела на них. На пол упала красная капля. – К-кровь? Её повело в сторону, и она еле удержалась на ногах, схватившись за дверной косяк. Так Хэди узнала, что боится крови. Снаружи тем временем доносились чьи-то крики, и вряд ли это были весёлые голоса копачей, очарованных улыбками Роуз. Хэди собралась с силами и вышла из комнаты, направляясь на улицу. Первым парадоксом становится то, как Тереза дерётся. Она остервенело бьёт, без разбора молотит кулаками, но почему-то попадает именно по лицам. Взбираясь на смотровую башню, врезается пятками в носы и глаза преследователей. Оказавшись наверху, без малейших сожалений о пострадавших кидается камнями в тех, кто собрался внизу, и кричит, чтобы они не смели приближаться. Никто и никогда не видел, чтобы кто-то так бился за свою жизнь, как она, даже если никакой опасности нет. Собравшиеся внизу глэйдеры кричат, ругаются и прикрывают головы, и, несмотря на злость и недоумение, все в этот момент немного влюблены в неё. Хэди смогла добраться до смотровой башни уже тогда, когда Томас забрался наверх к девушке, и обстрел камнями тех, кто внизу, прекратился. Она подошла, пошатываясь к Ньюту, Галли и Фрайпану, стоявшим рядом и ожидающим, что скажет Томас, но наверху пока было тихо. – Господи! – вскрикнул Фрайпан. – Что с тобой, Хэди? От его крика к ней повернулись и Ньют с Галли. Хэди снова взялась за голову и ощутила, что спина вся промокла от идущей из раны крови. Она посмотрела на свои руки и начала заваливаться на бок. Все втроём Галли, Ньют и Фрайпан кинулись поддержать её, и она опустилась на их руки. – Чак, беги за медаками! – приказал Ньют, и это было последнее, что Хэди услышала чётко. Она очнулась, когда её уложили на кровать в комнатке медаков на соседнюю с Алби кровать. Голова была туго перевязана бинтом и жутко болела. Софи, находившаяся здесь же, с ужасом смотрела на Хэди, и ей стало страшно. Неужели всё настолько плохо? Она попыталась сесть, но Клинт надавил ей на плечи: – Нет уж, лежи, – сказал он и продолжил рыться в аптечке. – Давно я уже ничего не зашивал... – Зашивал? – с истерическим вздохом переспросила Хэди и снова попробовала сесть. – Да лежи ты смирно! – приказал чей-то голос, которого Хэди сначала не узнала. Потом до неё дошло, что это Алби. Он полулежал на соседней кровати и строго смотрел на неё. По его внешнему виду всё ещё было видно, что недавно он пережил схватку с гривером, но он был скорее уставшим, чем больным, и Хэди невольно обрадовалась. – Что с тобой случилось? – тихо спросила Софи. Она даже отошла в другой конец комнаты, почему-то опасаясь приближаться к Хэди, как будто если она это сделает, тоже окажется с разбитой головой. – Кажется, на меня напала та девушка, – попыталась вспомнить Хэди. – Когда я вошла в комнату, её кровать была пуста. Потом меня кто-то ударил, и я увидела, как она убегает. – Просил же быть с ней осторожнее, вот же бестолочи, – сказал Алби недовольно. – Ладно, Хэди, сейчас будет больно, – сказал Клинт. – Куда уж больнее, – пробормотала Хэди, осторожно проведя пальцами по бинтам на голове. Оказалось, что больнее было куда. Клинт уговаривал её не кричать, но она всё равно всхлипывала каждый раз, когда иголка проникала ей под кожу. Софи и Алби, сидя вдвоём на кровати, молча наблюдали за процедурой: Софи – сморщившись и поджав губы, Алби – с выражением крайней усталости на лице. Хэди слышала, как в Хомстед вошли Томас, Ньют и, очевидно, последняя девушка. Они не пошли к медакам, а решили поговорить где-то в более уединённом месте. Хэди была этому рада: сейчас совсем не хотелось встречаться с человеком, который чуть не убил её. И за что? Только за то, что пришла в комнату? Почему-то все шишки доставались Хэди. Когда рана была обработана, зашита и снова надёжно перевязана, в комнату заглянул Ньют. Сначала он посмотрел на Хэди и хотел что-то сказать, увидев, что у неё на голове, но потом перевёл взгляд на Алби, и счастливо улыбнулся: – Очнулся наконец! Он вошёл в комнату и тоже уселся рядом с Софи на кровать Алби. – Вести с полей? – скептически спросил Алби. – Типа того, – кивнул Ньют и рассказал про новую девчонку. Звали её Тереза, и разговаривать она согласилась только с Томасом, потому что каким-то образом помнила его. Ни тот, ни другая, однако, не сказали, в чём заключается природа этих воспоминаний, и Ньют обещал Алби, что выяснит всё. Он был так рад тому, что наконец мог поговорить с Алби, что Хэди не смогла удержаться от слабой улыбки. Когда он закончил рассказ, воцарилось недолгое молчание. Потом Хэди сказала: – Надеюсь, её накажут за это? – она показала пальцем на свою голову. – Ты слишком много говорила с Галли, – усмехнулся Ньют, но потом серьёзно кивнул. – Конечно, мы добьёмся, чтобы она больше никогда не била никого по голове. И чтобы не кидалась камнями. А ещё выясним, кто втащил столько камней на башню, чёрт бы их всех побрал. Сейчас с ней Томас, а Чака я поставил подслушивать, чтобы рассказал, о чём они там секретничают. – Значит, они друг друга знают? – спросил Алби. – Говорят, что это сложно объяснить. Как будто у них осталось чувство, что они были знакомы, но сейчас ничего вспомнить об этом не могут. Алби с подозрением прищурился и почему-то посмотрел на Хэди, которая до сих пор прикасалась к своей голове, в разных местах ощупывая бинт. – Так значит, все девчонки очнулись? – Алби внезапно сменил тон. Ньют кивнул, а Хэди с явным сожалением об этом событии что-то пробормотала. – А я почти поправился. – Правда? – спросил Ньют. – Думаю, ещё пара дней и буду как новенький. Так что, Ньют, пришло время объявить, что мы наконец можем отпраздновать День новичка. Или новичков, если уж их у нас целых четверо. – День новичка? – хором переспросили Хэди и Софи. Алби вдруг широко улыбнулся и кивнул: – Да. День новичка.