Парадоксы

[Past Lives – BØRNS] Галли. Он стоит так неподвижно и спокойно, что его даже сложно узнать. Глаза его на самом деле очень печальные, а во всём его теле чувствуется одновременно и сила, и огромная, пригибающая к земле слабость. Он просто стоит и смотрит. Хэди смотрит в ответ. Хэди проснулась, подскочив на кровати и приложив руку к сердцу. Тяжёло дыша, она села и судорожно оглядела своих соседок. От её вскрика проснулись все, не считая Терезы. Она продолжала спать, свернувшись на кровати, её тёмные волосы закрывали лицо. Жуткая картина, хотя и очень красивая. — Что случилось? — спросила Роуз, которая тоже села на кровати и с беспокойством посмотрела на Хэди. — Кошмар приснился, — всё ещё не в силах отдышаться, сказала та. Софи хмыкнула со своей кровати. Её было практически не видно в темноте, но Хэди могла поспорить, что ни следа сна на её лице не увидит. Софи так почти и не спала в Глэйде. Роуз сочувственно прошептала: — Какой ужас. А что тебе приснилось? Хэди громко сглотнула, прежде чем ответить: — Галли. — Что такое галли? — не поняла Роуз. — Не что, а кто, — поправила Софи. — Куратор строителей. — О… И почему если он приснился, то это кошмар? — Он нас ненавидит. Роуз замолчала. Хэди и Софи тоже молчали, пока наконец не получилось отдышаться. — Что он делал в твоём сне? — спросила вдруг Софи. — Ничего, он… Просто смотрел на меня. Поэтому я и испугалась. Мы с Чаком думаем, что Галли хотел убить меня сегодня. Софи пошевелилась на кровати, видимо, тревожно укладываясь в позу, в которой чувствовала бы себя безопаснее. Роуз в ужасе спросила: — Почему? — Говорю же, он нас ненавидит, — повторила Софи приглушённо. — Но почему? Что мы такого сделали? — Видимо, родились не того пола. — Он нам очень не доверяет, — сказала Хэди, опускаясь обратно на подушку. — Считает, что мы опасны и всё такое. Наверное, с пробуждением Терезы он ещё больше в этом уверен. — Может, он приснился тебе ещё и из-за того, что ты пострадала из-за Терезы? Хэди прикоснулась пальцами к бинтам на голове. — Может. Тут сплошные нервы. Судя по звуку, Роуз тоже улеглась в кровать. Они молчали ещё несколько минут, но засыпать никто не спешил. — Мне тоже что-то плохое снилось, — сказала Роуз с тихим вздохом. — Точнее, кажется, что-то снилось, я никак не могу вспомнить, что именно. Как только проснусь, сразу забываю. Но это точно что-то страшное, даже очень страшное. Связанное с Лабиринтом или чем-то таким. Понимаете? — Да, — вдруг сказала Софи. — Я тоже не помню своих снов. Если удаётся уснуть, конечно. Но снится всегда что-то плохое, как будто я убиваю кого-то. Просыпаюсь с чувством, что сделала что-то ужасное, а вспомнить никак не могу. Слушая их, Хэди перевернулась на бок и положила под голову локоть. Ей теперь стало даже стыдно, что она так испугалась сна с обычным Галли, в то время как у остальных сны были намного хуже. Она правда не понимала, что такого страшного было в её сне. Галли был очень спокойным и уж точно не пытался её убить, в отличие от реальности. Что тогда так напугало её? Может, именно это и напугало. — Ты сможешь снова уснуть, Хэди? — спросила Роуз. — Думаю, да. Я уже успокоилась. — ответила Хэди. — Хорошо, — судя по голосу, Роуз улыбнулась. Было слышно, как она тоже повернулась на бок, а больше за ночь она не произнесла ни звука, видимо, быстро снова погрузившись в сон. Хэди не слышала, как Софи стала дышать ровнее, тоже уснув, пока и сама не смогла заснуть вслед за Роуз. Тереза либо не просыпалась вообще, либо решила не демонстрировать этого своим соседкам. Она вообще не разговаривала с ними в свой первый день, только извинилась перед Хэди под пристальными взглядами Ньюта и Алби, которые решили всем девчонкам сразу объяснить правила нахождения в Глэйде и взяли с них слово, что они никогда не нарушат этих правил. Тереза в основном хотела проводить время с Томасом, и тот не отказывался от её компании, что, видимо, объяснялось их похожими историями с обрывками воспоминаний, которые остались у них, в отличие от всех остальных глэйдеров. Засыпая, Хэди вспоминала события прошедшего дня, чтобы убедить себя, что ничего страшного не случилось. Галли ругался на неё, но на самом деле ничего ужасного он не сделал. Тереза ударила её по голове, но сделала это, потому что испугалась, как и все они. Алби объявил, что завтра будет праздник в их честь. Галли больше не приснится ей. Всё хорошо… *** Софи встала даже до открытия Ворот. В прошлую ночь ей удалось уснуть хотя на несколько часов к рассвету, сегодня же она почти совсем не спала, если не считать редких провалов в тревожное ощущение, что кто-то наблюдает за ней, а Софи пытается выследить этого кого-то и чувствует себя жертвой, которую загоняют в ловушку. Но уж лучше не спать совсем, чем спать вот так. Она сходила умыться и заметила, что из дымохода на кухне начал подниматься дым: значит, Фрайпан уже проснулся и готовит бегунам еду в Лабиринт. Ей надо было сходить к Алби, и она было подумала, не зайти ли на кухню, чтобы выпросить у Фрайпана лишний сэндвич для него, но передумала. Алби ещё спал, когда Софи пришла, и она решила не будить его. Уже два дня он пил её отвары, и это правда помогало: он становился с каждым днём всё здоровее и даже вышел пройтись по Хомстеду вчера, к огромной радости Ньюта и всех встречавшимся им на пути глэйдеров. Софи слабо улыбнулась и тихо вышла из комнаты. Она решила всё-таки сходить на кухню и позавтракать, пока большая часть глэйдеров ещё спала. На кухне она встретит Фрайпана и поваров, может, бегунов и Ньюта. Их присутствие она согласна была пережить. Выйдя из Хомстеда, она резко остановилась. Прямо перед ней, шатаясь, стоял мальчик, которого она никогда ещё не встречала. Он явно был болен: Софи различила в его облике что-то, похожее на то, как выглядел Алби, когда ещё не пил её отваров и пытался задушить себя. Мальчик молча шатался и смотрел на неё налитыми кровью глазами. У Софи всё внутри опустилось вниз, а голову словно окатили ледяной водой. Она попыталась сделать шаг назад, чтобы скрыться в Хомстеде, но, как только она пошевелилась, юноша в несколько шагов преодолел расстояние, разделявшее их, и встал прямо напротив. — Не… — начала говорить Софи, до конца ещё не представляя, что может сказать или о чём попросить. Мальчик схватил её за плечи и сказал таким голосом, как будто говорило что-то ужасное внутри него, а не он сам: — Где они? Где остальные? Софи не могла выдавить из себя ни звука. Юноша встряхнул её за плечи. — Где? Они?! — Их здесь нет, — прошептала она. Судя по его состоянию, он собирался убить кого-то. А судя по тому, что спрашивал у Софи, искал он остальных девчонок. — Не лги мне, — прорычал юноша, продолжая впиваться в её плечи пальцами. — Я помню их, это они! Они во всём виноваты! Софи заметила краем глаза, как из кухни вышло несколько человек. Она надеялась, что это Ньют и бегуны, что сейчас они заметят её и придут на помощь. Хотелось закричать и опуститься на землю, закрыть глаза, чтобы не видеть перед собой перекошенное от злобы лицо больного незнакомца. — Их здесь нет, понимаешь? — сказала она и сама удивилась спокойствию в своём голосе. — Они не здесь. — Я знаю, что они в Глэйде, я видел! — Это был сон, — тихо сказала Софи, замечая, что фигуры людей от кухни стремительно движутся в её сторону. — Они приснились тебе. Это был страшный сон, но сейчас всё хорошо. Он схватился за её плечи ещё сильнее. Софи поморщилась и осторожно положила пальцы на дрожащие руки юноши. Он продолжал смотреть на неё почти вылезшими из орбит глазами, но она постаралась улыбнуться ему: — Этот кошмар закончился. Тебе всё приснилось. Глаза мальчика наполнились слезами. Он вдруг опустил голову и, бормоча всё время повторяющееся «нет», начал отпускать её плечи. Потом вдруг что-то сломалось в нём, колени подогнулись, и он опустился на землю, громко всхлипывая. Софи не дышала те несколько секунд, что ушли у бегунов на то, чтобы добежать до них и оттолкнуть мальчика от неё. Позади бегунов хромал Ньют со странным выражением на лице: он был и напуган, и очень решителен. — Какого чёрта? — воскликнул он, почти добежав до Софи и повалившихся на землю вместе с безумным мальчиком бегунов. — Что случилось? Он с размаху чуть не врезался в Софи и остановился в полуметре от неё. Софи смотрела на то, как извивается, крича и рыдая чуть не напавший на неё юноша, потом перевела взгляд на Ньюта. — Он стоял тут и как будто ждал кого-то, — сказала она, почти прошептала. — Потом вдруг бросился ко мне и начал спрашивать про «них». Про девочек. Сказал, что помнит их и что-ч-что они виноваты. Когда Ньют обнял её, Софи ещё не поняла, что заплакала. Только почувствовав его руки на своей спине и то, как сильно билось его сердце, она ощутила, как горячо и мокро стало щекам. Невидящими и из-за слёз, и из-за пережитого шока глазами она уставилась из-за спины Ньюта на то, как из Хомстеда вышло ещё несколько человек и как бегуны держали яростно выворачивающегося из-под их рук безумного юношу. — Это был Бен, — сказала Хэди, когда спустя двадцать минут они с Софи сидели на кухне за столом. Софи сжимала в руках горячую чашку с чаем, хотя так и не отпила ни глотка. Имя напавшего на неё глэйдера не слишком интересовало её, но она всё равно кивнула. — Он переживает то же, что и Алби, но на него это действует почему-то сильнее, чем на Алби. Хотя, может, дело в том, что его ты лечила, а Бена нет, — рассуждала Хэди. Она тоже пила чай и выглядела жутко уставшей, как будто ей так и не удалось нормально поспать после приснившегося ей кошмара. — Нам с тобой почему-то везёт вот так натыкаться на агрессивных людей. — Не то слово, — сказала Софи. — Не понимаю, чего он хотел. — Наверное, того же, что и Алби. Он тоже почему-то хотел видеть нас сразу после пробуждения. Именно мы с Терезой их очень интересуем. И Томас тоже, видимо. Слава богу, его схватили до того, как он успел что-то сделать. — Что с ним теперь будет? — неуверенно спросила Софи. Хэди пожала плечами, неопределённо глядя в сторону. Они обе слышали правило: не причиняй вреда другим глэйдерам. Бен чуть не причинил, и явно причинил бы намного больше, если бы ему удалось добраться до Терезы и Хэди. — Они не накажут его? — с неожиданной решимостью спросила Софи. — Я не знаю, что они станут делать. Никогда не сталкивалась с таким. Софи постоянно забывала, что Хэди очнулась незадолго до неё и тоже ничего не знала о Глэйде. Ей почему-то казалось, что она уже давно здесь живёт и относится к глэйдерам так же, как Ньют, Алби и остальные старожилы. Этим в основном и определялась иррациональная настороженность Софи к Хэди, как будто она ждала, что сейчас та выкинет что-то. — Почему-то они так уговаривали меня вылечить Алби, но их ведь вообще-то двое в таком состоянии, — начала размышлять Софи. — Почему бы мне не приготовить отвар и для него? Тогда он поправится, как Алби. — Это хорошая идея, — раздалось позади Софи. Рядом с ней на стул уселась Роуз. Она тоже держала чай в руках и активно прикладывалась к чашке, чуть улыбаясь Фрайпану, который только что и сделал для неё чай, насыпав туда чуть-чуть корицы, потому что успел узнать, что Роуз её любила. — Мне кажется, ты молодец, что пытаешься вылечить всех здесь, — продолжала она. — В конце концов, это ведь предназначение. Моё вот — «жертва», и я совершенно не представляю, что это может значить. — И на твоей руке имя Томаса, — задумчиво произнесла Хэди. — Я много думала об этом, но так и не поняла, что тебе нужно делать. Как и Терезе — у неё вообще написан какой-то бред про порок. И записка — «она последняя». — Наверное, это означает, что она очнулась последней, — легко сказала Роуз, попивая чай. — А ПОРОК — это разве не аббревиатура организации, пославшей нас сюда? — Что? — Ну, мне показывали мальчики. На всех продуктах, которые им привозил лифт до нашего приезда было написано «ПОРОК». Они считают, что это та организация, которая нас сюда отправила. Странное название, да? — Да уж. Хэди допила чай одним глотком и встала из-за стола. Через секунду её уже не было на кухне. Софи с опаской посмотрела на Роуз, с которой осталась наедине. Та посмотрела на неё в ответ и улыбнулась. На этот раз у Софи получилось погасить ответную улыбку в зародыше, и она молча принялась пить чай. — Как думаешь, что будет на празднике? — спросила Роуз, совершенно не замечая настроения Софи. — Не знаю. Мне не хочется идти, — ответила она. — Как же так, ведь это для нас? — Слишком много всего, — Софи покачала рукой в воздухе. — Всего. Совсем нет настроения веселиться. — Как раз поэтому надо веселиться с ещё большим усердием, — рассмеялась Роуз. Несколько глэйдеров, завтракавших за соседними столами, обернулось в их сторону. Они все здоровались с Роуз и спрашивали, как у неё дела. Она с удовольствием разговаривала с ними и обещала, что вечером попытается сделать всё, чтобы это был лучший праздник в честь новичков. Софи была даже рада, что Роуз здесь с ней. По крайней мере, она отвлекает от неё всех глэйдеров, и они не спрашивают её ни о чём. О Бене в том числе. Ей уже хватило и того, что пришлось в подробностях рассказать обо всём Ньюту и Алби. — Я попрошу Зарта, чтобы дал мне немного времени перед праздником, — Роуз вдруг повернулась к Софи так, как будто они и не прерывали разговора. — Хочу сделать тебе сюрприз. — Что ещё за сюрприз? Роуз улыбнулась: — Рот на замок. Тебе понравится, я уверена. — Может, не надо никаких сюрпризов? — Я вижу, что ты совсем погрустнела, и хочу тебя порадовать. Сегодня будет хороший день, разве нет? — Начался он ужасно. — А закончится хорошо. Софи отвернулась от неё и устремила взгляд на Фрайпана, продолжающего нарезать колбасу для бутербродов. Еды у них тут бесконечное количество. Взгляд задержался на ноже, зажатом в пальцах Фрайпана. Повар что-то тихонько напевал, ритмично складывая кругляши колбасы на кусочки хлеба, и откладывал их в сторону, продолжая заново. Роуз, услышав, что Фрайпан поёт, вдруг подхватила его песню и начала отстукивать по столу ладонями. Фрайпан весело посмотрел на неё, и они продолжили напевать вместе, к ним присоединились и другие находящиеся в кухне глэйдеры. Софи слышала это всё как сквозь толщу воды. Она смотрела на нож в руках Фрайпана, и взгляд её становился всё менее осмысленным. *** [Stay Alive – Jose Gonzalez] Все ждали наступления вечера так, словно не веселились уже целый год, хотя меньше недели назад у них уже был праздник в честь прибытия Томаса. Но в этот раз всё было по-другому — новенькими были девчонки. Глэйдеры носились из стороны в сторону, стараясь взяться за всё и сразу. Они сложили костёр и достали откуда-то более-менее чистую одежду. У душевых собралась целая очередь: все стремились побыстрее помыться и нетерпеливо переминались с ноги на ногу, поторапливая товарищей криками и стуками в двери кабинок. Они никогда ещё не пытались привести себя в порядок перед Днём новичка, и сами были в ужасе от таких изменений, но ожидали для себя только лучших результатов сегодняшнего вечера, и подначивали друг друга подойти то к одной девчонке, то к другой, хотя на самом деле жутко боялись их. Виновницы торжества вели себя по-разному, однако веселье глэйдеров разделяла только Роуз. Она с радостью расспрашивала Зарта и других копачей о том, как проходят такие празднества, и, как и все, находилась в нетерпении. Софи, глядя за мальчишеской беготнёй из окна комнаты Алби, только вздыхала. Она пыталась уговорить Алби и Ньюта, чтобы они разрешили ей не ходить никуда вечером (тем более она пережила такой ужас утром), но те упёрлись и говорили, что она обязана хотя бы недолго поприсутствовать (и аргументировали это ещё и ужасом, пережитом ею утром). Хэди почти не обращала внимание на переполох вокруг. Она снова была погружена в мысли о записках, надписях на руках и своём шифре. Чак пытался её отвлечь, рассказывая, как он рад, что будет второй праздник за месяц, но, поняв, что сегодня она совершенно непробиваемая, скоро сдался, убежав к копачам разговаривать с намного более, чем Хэди, воодушевлённой Роуз. Тереза же провела почти весь день в лесу, вдалеке от всех, видимо, ожидая, когда вернутся бегуны, а вместе с ними Томас. Она по-прежнему доверяла только ему и почти не разговаривала ни с кем другим. С наступлением вечера начали зажигаться костры. Глэйдеры собрались вокруг них и весело смеялись, рассаживаясь на брёвнах и рассматривая девушек, которые сидели отдельно от всех. Роуз восхищённо оглядывалась по сторонам, с удовольствием махала зовущим её глэйдерам, и с опаской смотрела только на Алби, который с суровым видом глядел на своих подопечных, контролируя каждое их движение. С его появлением глэйдеры сразу стали смирнее. Они старались не расстраивать своего не до конца поправившегося вожака, и потому лишних движений в сторону девчонок так пока никто и не сделал. Софи, сидевшая на земле и прислонившаяся спиной к бревну, то и дело вздёргивала руку к волосам, чтобы поправить красующийся на них венок из ромашек — подарок-сюрприз от Роуз. Когда Роуз возложила его ей на голову, Софи сразу хотела снять, потому что ей казалось, что она выглядит в нём нелепо, но наткнулась взглядом на Алби, который улыбнулся ей при виде её нового украшения, и со вздохом поблагодарила Роуз за подарок. Она счастливо замахала руками в воздухе и побежала вручать венки остальным девушкам. Хэди, кажется, была рада принять свой венок, состоящий из красивых солнечных с зелёным колосков: он хорошо скрывал бинты, перевязывавшие её голову. Терезе Роуз вручила венок из синих колокольчиков («Очень подходит твоим глазам»), и та сначала положила его на бревно рядом с собой, а потом, когда рядом с ней сел Томас, водрузила венок ему на голову. Сама Роуз сплела себе венок из всех цветов, что смогла найти, вплела туда какие-то ленты и была абсолютно счастлива. Она смотрела на то, как Галли, как всегда, устроил бои со всеми, кто не боялся выступить против него; смотрела на тихо и спокойно переговаривающихся Алби с Ньютом; на Терезу и Томаса, сидящих рядом, но молчащих и не переглядывающихся; на сонную Хэди, на насупленную Софи, спустившую венок себе на самые глаза. Из глубины Лабиринта раздавался грохот двигающихся стен и периодически нечеловеческие визги гриверов. Роуз прятала подрагивания пальцев за ритмичным постукиванием по бревну под собой и лениво улыбалась. В дрожащем свете огня рыжие волосы Роуз тоже пылали, как пламя. Роуз вообще-то жутко боялась. *** Софи ждала момента. Она видела, что Алби был слаб, уже когда пришёл на праздник. Было только вопросом времени, когда он устанет и решит пойти отдыхать. Она очень не хотела его расстраивать, даже венок Роуз оставила на голове, только чтобы он не подумал, будто она чем-то недовольна. Вообще надо было вести себя так, чтобы он как раз видел, что ей здесь не нравится. Они с Ньютом так уговаривали её пойти, обещая, что будет весело, и сейчас должны были взамен на это получить её раздражённый взгляд и смотреть ей вслед, пока она уходит в Хомстед спать. Но, учитывая, что она задумала сделать, привлекать внимание Алби не стоило, иначе он пошлёт кого-то за ней, и ничего не получится. Поэтому она просто ждала. Когда Алби встал со своего места, это не укрылось ни от одного из глэйдеров. Ньют тут же подскочил к нему и что-то сказал. Алби махнул ему рукой, но Ньют покачал головой, и они вместе двинулись к Хомстеду. Перед тем как уйти, Ньют обернулся на бегунов и что-то сказал им, видимо, чтобы они контролировали обстановку, пока он не вернётся. Его указания мало на кого подействовали: тут же, как две фигуры скрылись в Хомстеде, уже сидевшие как иголках глэйдеры вскочили и понеслись к брёвнам, на которых сидели девчонки. Бегуны наблюдали за этим издалека: они вообще-то больше других заслуживали право получить себе подружку, но, постоянно находясь в лабиринте, почти не видели их, и молча уступили это право более удачливым товарищам. Софи тоже поднялась с места, когда Алби и Ньют больше не могли её увидеть. Не успел никто из глэйдеров подойти к ней, как она уже быстро двигалась к Хомстеду, а ромашки в её волосах подскакивали на каждом шаге. Хомстед был тих, как никогда. Обычно тут всегда что-то скрипело от движений населявших его глэйдеров, слышались разговоры и смех. Сейчас не было слышно даже Алби и Ньюта. Софи тихо вошла в комнату и опустилась на пол у своей кровати, на ходу прикладывая ладонь ко рту, чтобы заглушить всхлипывания. Венок соскользнул с её головы и упал на пол. Она закрыла лицо руками и, сотрясаясь в рыданиях, сидела на коленях как минимум минуту. Тоска и скорбь по чему-то из прошлой жизни так захватили её сердце, что Софи была удивлена, как могла не чувствовать всего этого раньше. Она пыталась справляться, пыталась смириться с повернувшейся к ней спиной жизнью, пыталась искать хорошее. Но каждый день происходило что-то, что заставляло её терять самообладание. Особенно тяжело было по ночам, когда она слышала грохот внутри Лабиринта и спокойное сопение всех остальных девушек в комнате. Не могло же быть так, что плохо только ей одной? Почему же тогда ей так одиноко? Софи оторвала руки от лица и вытерла слёзы. Она всё ещё всхлипывала, когда залезла под подушку и вытащила нож. Она села по-турецки на пол и выставила перед собой левую руку, сжимая в правой украденный с кухни нож. И почему это так сложно? Она тяжело вздохнула, снова всхлипнув, и поняла, что не может. Приближая лезвие к своей руке, она была просто не в силах сделать последнее — самое главное — движение. Какой-то внутренний барьер мешал ей, и Софи заплакала уже из-за этого, из-за своей нерешительности, забыв и о том, что нужно быть тише, и о том, где она находится. Через несколько секунд она сделала ещё одну попытку и занесла над рукой нож, но вдруг свет из коридора осветил прямоугольник пола комнаты девушек. Потом этот прямоугольник перегородила чья-то тень. Софи обернулась и увидела Ньюта, который стоял на пороге. — Эй, — тихо сказал он, глядя то на её заплаканное лицо, то на нож в её руках. — Не подходи, — сказала она, качнув головой и выставив нож в его сторону. Ньют всё равно подошёл и, постояв с секунду, присел перед ней на пол. Софи продолжала плакать и указывать на него ножом, ходящим из стороны в сторону оттого, как у неё тряслись руки. — Ты же не будешь этого делать, да? — спросил Ньют спокойно. Софи в ответ разрыдалась ещё сильнее и опустила нож. Они сидели молча, пока Софи плакала, уткнувшись в колени носом. Ньют переместился к ней и тяжело сел рядом, прислоняясь к кровати спиной. Софи почувствовала, что он пытается забрать у неё нож, и на мгновение сжала его сильнее, но потом, ещё раз громко всхлипнув, отпустила, и Ньют отбросил его в сторону. — Откуда ты вообще здесь взялся? — тихо спросила она охрипшим и ломающимся от слёз голосом. Ньют не ответил, только сочувственно посмотрел на неё, и она отвернулась, не выдержав этого взгляда. Ещё какое-то время они сидели молча. Софи то успокаивалась, то начинала плакать снова, и Ньют ждал, пока она прекратит. Наконец, она стала только периодически всхлипывать и шмыгать носом, спрятав лицо в сложенных на коленях руках. Ньют глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и спросил: — Что-то случилось? Софи простонала что-то в свои коленки. — Понятно. Знаешь, не надо было так. Это всё тяжело, я знаю, правда. Но не надо, понимаешь? Она повернула к нему голову, всё ещё не отрывая её от коленей. — С чего ты взял, что я пойму? Почему я не могу просто взять и уйти? Когда захочу. — Потому что всё ещё будет хорошо, — твёрдо сказал Ньют. Софи снова спрятала лицо. — Слушай, здесь много таких, как ты, — продолжил он. — Они тоже боялись и не хотели всего этого, возненавидели тут всё и кричали нам, что никогда не смогут жить в Глэйде. Но все они веселятся сейчас снаружи, и никто не помнит даже об этом. — Значит, они просто сошли с ума, — пробормотала Софи приглушённо. — Окончательно чокнулись, как и вы все. — Может, и так, но это ведь помогло им. Софи вздохнула, отлепилась от своих коленей и откинула голову назад, на кровать. Она больше не плакала, но лицо её было мокрым от слёз. — Я не понимаю, — сказала она. — Никого из вас не понимаю. Остальные тоже как будто чокнулись, особенно Роуз. Она счастлива здесь! Как можно быть счастливой, когда ты заперта? — Ну, мы находим способы… — Напиваясь какой-то дряни и устраивая петушиные бои? — скептически спросила Софи. — Как будто это счастье. — А в чём тогда твоё счастье? — Не знаю. В спокойной жизни. В безопасности. На свободе. Точно не в том, как живёте вы. — Да ты вообще-то даже и не знаешь, как мы живём, — Ньют повернулся к ней корпусом, закидывая руку на кровать. — Увидела достаточно. — Вот и нет. Алби тебе даже не проводил экскурсию. — Ну это ты приставил ко мне Хэди, а не Алби, — снова почувствовав странную привязанность к Алби, сказала Софи. — Тем более он болен, какие тут экскурсии? — Но он скоро поправится. И ты, кстати, обещала поставить его на ноги, помнишь? — Вообще-то это вы заставили меня пообещать такое. — Мне казалось, тебе с ним нравится. Софи замолчала, размышляя над словами Ньюта. Ей нравилось с Алби? Пожалуй. Он был взрослее многих глэйдеров и намного серьёзнее, чем все они. Ему хотелось верить. Рядом с ним чувствовалась безопасность, он как будто распространял своё спокойствие повсюду вокруг себя. Софи не знала, чем это объяснить. — Я вижу, что и ему с тобой нравится, — продолжал Ньют. — Он же вообще-то совсем не такой, каким ты его узнала. Спроси у Томми или даже у Хэди — они ещё видели его до того, как он повстречался с гривером. — И какой он был? Ньют помолчал немного, подбирая слова. — Он боялся, — неуверенно сказал он. — Постоянно боялся. И из-за этого сильно нервничал. И он считает, что из-за него началось всё это — Томас и ты с остальными девчонками. Вы ведь его первые Салаги. Он очень нервничал раньше. А сейчас, после того, как познакомился с тобой, стал намного спокойнее. Софи шмыгнула носом и отвернулась от Ньюта. Они оба глядели в пол какое-то время, слушая, как снаружи доносятся уж слишком весёлые крики глэйдеров и даже песни. Софи взглянула на нож, валяющийся теперь у кровати Терезы, и её передёрнуло. — Не говори никому, ладно? — попросила она почти неслышно. — Пожалуйста. — Не скажу. — Особенно Алби. — Понял. После ещё минуты тишины Софи потянулась и вытянула вперёд ноги. Ньют с осторожным интересом посмотрел на неё. — Теперь будешь следить за мной, да? — обречённо спросила она. — Думаю, совсем без этого не обойдётся, — улыбнулся Ньют. — Я ведь должен убедиться, что ты вылечишь Алби. — А потом? — Потом выберемся из Лабиринта и ты ни о чём из этого даже не вспомнишь. Софи снова скептически на него посмотрела, и он улыбнулся: — Что, не веришь? — Что-то слабо представляю наш выход отсюда. — А нужно лучше представлять. Вот и увидишь, что всё наладится. А ты чуть не лишилась этого зрелища. Софи прикрыла глаза и снова закрыла руками лицо. — Только не плачь снова, я прошу тебя, — попросил Ньют, опять садясь рядом с ней на корточки. Софи покачала головой. — Ну вот, цветочек. Давай, поднимайся и попытайся поспать. Он протянул ей руку, и она обхватила его ладонь своей. Со вздохом опустилась на кровать и откинулась на подушку. Ньют поднял с пола венок и положил его на тумбочку около неё. — Может, мне побыть с тобой? — неуверенно спросил он. Софи закрыла глаза. — Не бойся оставлять меня одну. Всё нормально, Ньют. Иди, там наверняка требуется твоё вмешательство. Ньют постоял над ней несколько секунд, потом вздохнул и, подхватив с пола нож, двинулся к выходу. — Спасибо, — тихо сказала Софи с замершим сердцем. Ньют быстро обернулся на неё и с улыбкой в голосе сказал: — Всегда пожалуйста. Она слышала, что он не ушёл, закрыв дверь, а прислонился к ней спиной и остался слушать. Видимо, ждал, что Софи снова начнёт плакать. Хотелось улыбнуться, но у неё не осталось сил. Она впервые за всю свою жизнь в трезвой памяти провалилась в глубокий сон. *** [Someone New – Hozier] Это было вопросом времени, когда вокруг Роуз собралась целая толпа глэйдеров, желающих поговорить с ней или послушать, что скажет она. Тереза, Хэди и Томас оказались зажаты между всем этим сборищем и просто не способны выбраться оттуда без потерь для себя, поэтому с тоской посматривали в сторону Хомстеда, ожидая, когда же вернётся Ньют, чтобы всех утихомирить. Роуз, которая всегда чувствовала себя в своей тарелке, находясь в окружении стольких людей, всё-таки ощутила неловкость. Она слышала, как вздохнула рядом Хэди, когда её случайно толкнул один из глэйдеров, пытающийся усесться рядом с Роуз. Она огляделась по сторонам, пытаясь найти способ отвлечь окруживших её мальчиков на что-то другое. И вдруг заметила у одного из них в руках нечто вроде бубна или тамбурина. Роуз подскочила к нему и указала на инструмент: — Можно? Он тут же протянул ей его, и она, поблагодарив его улыбкой, отошла подальше. Каким-то образом вокруг неё образовался круг: кто-то сидел на брёвнах, кто-то стоял, но абсолютно все глэйдеры собрались в этом круге, даже Галли наконец покинул свою песчаную насыпь, на которую, как он надеялся, ещё кто-то мог вернуться. Роуз ударила по деревянному ободу, и все замерли. Она оглядела всех, кто смотрел на неё, и ударила снова. Потом ещё и ещё, задавая ритм. Она скинула с ног обувь, зацепив пятки носками и откинула её подальше, и ноги её начали отбивать тот же ритм, что руки: сначала она ударяла по земле носком, потом пяткой, потом повторяла то же самое другой ногой, продолжая отбивать ритм на бубне. Кто-то засвистел, и она вдруг замерла, опустив голову вниз. Рыжие волосы закрыли лицо, играли светом пламени за её спиной, отражая его и создавая яркие отблески. Выдавали её движение только дрожащие пальцы, сжимающие бубен. Вдруг он подняла голову, обвела своих зрителей странным взглядом — горячим, обжигающим. И продолжила бить в бубен, одновременно с этим начав движение по кругу. Её ноги почти не касались земли, и она двигалась ровно в такт музыке: два быстрых удара по деревянному центру бубна — сначала правая нога перемещалась вперёд, потом левая, — один долгий удар, — Роуз поворачивала корпус и начинала заново. Всё быстрее и быстрее она двигалась по кругу, подпрыгивая и заглядывая в глаза каждому, мимо кого двигалась. Волосы её легко летели за ней, иногда закрывали лицо, но и это было красиво. Вдруг она остановилась и бросила бубен одному из мальчиков, сидящих перед ней и отстукивающих её ритм по бревну. Роуз жестом изобразила, как она бьёт по бубну, и глэйдер с широкой улыбкой тут же начал играть ей дальше. Роуз взметнула полусогнутые руки вверх, пошевелила тонкими пальцами и снова отправилась танцевать по кругу, хлопая в ладоши и скользя по каменному полу Глэйда, как будто это была мягкая поверхность травяного луга. Вторым парадоксом становится то, как Роуз танцует. Её движения лёгкие, даже невесомые, простые, и в то же время никто не смог бы их повторить. Она машет руками, прыгает и кружится, обнимая себя. Иногда движения резкие, как будто кто-то вдруг ломает её в спине, и она изгибается, наклоняясь то вперёд, то назад. Она, кажется, даже звенит от напряжения, охватившего всё её тело. То смотрит под ноги, то поднимает лицо к небу, то глядит кому-то из глэйдеров прямо в глаза, и они, внимательно следя за каждым её движением, сами того не замечая улыбаются ей. Не в силах оторвать от неё взгляд, все замирают и просто заворожённо смотрят. Хэди смотрела на неё с раскрытым от удивления ртом, не в силах поверить, что Роуз вот так заворожила весь Глэйд за какие-то несколько минут. И вдруг она начала петь. Сначала просто подпевала своему танцу, повторяя один и тот же слог на разные мотивы, а потом её лицо озарилось, как от воспоминания, и из её уст полилась настоящая песня. Глэйдеры пришли в ещё больший восторг, хлопая в ладоши и крича что-то. Роуз остановилась прямо напротив Хэди и, притопнув на месте, поскакала со своей песней к ней. Хэди в ужасе начала качать головой, показывая, что не готова танцевать, но Роуз неумолимо приближалась под ритм, отбиваемый её доверенным юношей, и, оказавшись около Хэди, опустилась перед ней на колени и протянула руки. — Давай, давай! — со странной мелодичностью в этот момент звучали даже голоса подначивающих её глэйдеров, и Хэди скорее не поняла, а почувствовала, что сползает со своего бревна, а Роуз уже вприпрыжку тащила её в центр своего круга. Вместе с песней и отбиваемым на бубне ритмом Хэди закружилась на месте, не понимая, что делает, а Роуз, пританцовывая ногами, хлопала ей в ладоши и улыбалась. Хэди расставила ноги, отдалив друг от друга пятки и сблизив носки, и выставила по сторонам от тела согнутые в локтях руки. Под музыку она сама не замечая начала таким образом передвигаться по кругу, двигаясь боком, как краб, и качала головой в такт мелодии. Она опустила голову, чтобы не видеть лиц глэйдеров, и чтобы никто не видел её улыбки, и её волосы взлетали по воздуху вслед её движению. Роуз тем временем выставила вперёд правую ногу, покружилась на месте так, чтобы повернуться в другую сторону, и выставила левую ногу, таким образом приближаясь к сидящим в кругу глэйдерам. Оказавшись рядом с ними, она протянула им обе руки и вытянула к себе в круг. Мальчики начали совершенно бестолково двигаться, отстукивая ритм мелодии ногами по земле, но Роуз улыбалась им, и они продолжали танцевать, пока она в своей манере вытаскивала в круг всё больше глэйдеров. Томас махал ей руками, отказываясь танцевать, но она, как и Хэди, схватила его руки и потянула на себя. — Я не умею танцевать, — сказал он, смущённо оглядываясь назад. — Как будто кто-то здесь умеет! — весело ответила Роуз и, подняв руку Томаса, заставила его покружиться вокруг своей оси. Ему пришлось пригнуться, чтобы пролезть под её рукой, но, проделав это, он уже тоже улыбался: — Ну, ты явно умеешь. — Не знаю, как это получается, — с искренним недоумением Роуз пожала плечами и, продолжая прыгать, повела его в самый центр круга. Тереза смотрела на это с лёгким подобием улыбки, но нахмуренные брови выдавали, что она не очень довольна. Какой-то глэйдер, тут же опустившийся на освободившееся место Томаса, сделал вид, что зевает, потянул руки вверх и, опуская их, попытался одной рукой обнять Терезу за талию. Она со вздохом толкнула его, и он свалился с бревна, но никто из его товарищей даже не обратил на это внимание, поглощённый наблюдением за танцем Роуз. К моменту, как Ньют вышел из Хомстеда и приблизился к костру, все полсотни глэйдеров превратились в танцующую массу, весело смеющуюся и подпевающую Роуз. Сама Роуз в центре круга пела песню о том, что каждый день понемногу влюбляется в кого-то нового, хлопала в ладоши и отбивала ногами ритм для неистово танцующего около неё строителя по имени Джим. Он делал сумасшедшие сальто в воздухе, падал на землю, изящно прыгал, снова поднимаясь на ноги, и периодически кружил Роуз вокруг своей оси. — Что у вас тут?.. — хотел спросить Ньют, но Роуз, увидев его, схватила его за руку и потянула на себя, и скоро он уже тоже не мог противиться ни магии её танцев, ни очарованию голоса. За песней, музыкой и смехом не было слышно, как кричат в Лабиринте гриверы. Не было слышно, как во сне всхлипывает Софи. Не было слышно, как иногда тревожно начинает дышать Алби, переворачиваясь с боку на бок. Все разошлись только глубоким вечером, даже не в силах идти в постели, и многие глэйдеры остались спать прямо на земле у тлеющего костра. Роуз Ньют уговорил пойти спать в комнату, чтобы она не заболела, лёжа на земле, и та, подхватив под локоть на ходу засыпающую от усталости Хэди, отправилась в Хомстед. Обувь она несла в руках, раскачивая ею из стороны в сторону, и с видимым удовольствием наступала голыми ногами на землю.