Парадоксы

[Home – Daughter] Софи расстроилась из-за разговора с Терезой намного больше, чем кто-либо, а тем более Тереза, мог предположить. Она всё-таки приготовила свой успокаивающий отвар для Бена тоже и под наблюдением чистильщиков убедилась, что он выпьет его до дна. Лекарство произвело на Бена почти тот же эффект, что и на Алби: он быстро уснул, и, хотя Софи не видела его в тёмной камере, начал дышать ровно и глубоко, а не как раньше — прерывисто, как будто сейчас начнёт задыхаться. Потом Софи пошла к Хомстед, намереваясь отдохнуть и хорошенько подумать обо всём, и сама не заметила, как вместо своей комнаты завернула в сторону, где была комната Алби. Как и всегда в последнее время, оттуда доносились голоса Алби и Ньюта. Софи нерешительно встала у двери, прислушиваясь к их разговору: — …не нравится. Эта Тереза, стерва, точно что-то скрывает, — говорил Алби. — Я постоянно посылаю Чака подслушать, о чём они говорят после возвращения Томми из Лабиринта. Ничего такого уж важного они не обсуждают. Постоянно пытаются вспомнить, кто они такие. Томми слишком много ей рассказывает про Лабиринт, но вообще — какая уже к чёрту разница, кто о чём знает здесь? — Я не хочу только, чтобы они устроили тут переворот, — устало сказал Алби. — Так что следи за ними внимательно. И за Галли тоже. — Куда уж внимательнее, — фыркнул Ньют. — Уже осталось только в спальный мешок к нему залезть, типа я просто случайно там оказался. — А как иначе ты сможешь убедиться, что он не замышляет прикончить девчонку? — абсолютно серьёзно спросил Алби. — С чего ты вообще взял, что он что-то знает про эту её «жертву»? — Видел, как он подозрительно болтал о чём-то с Джеки. — Из окна разглядел, кто там наиболее подозрительный? — рассмеялся Ньют. — Разглядел. И не ржи, как конь, а верь мне, ты обещал, помнишь? Софи толкнула дверь и вошла в комнату. — Можно? — спросила она, уже усаживаясь на соседнюю с Алби кровать. Сами Алби с Ньютом сидели на его кровати друг напротив друга, сложив ноги по-турецки и оперевшись спиной — Алби на изголовье, а Ньют на ограждение в ногах. — Можно… — не успел ответить Алби, как Софи уже легла на бок, подтягивая ноги к груди и обнимая их. — Тебе легче? — спросила Софи, взглянув на Алби. Он недоумённо переглянулся с Ньютом. Тот пожал плечами с тем же выражением лица, и Алби сказал: — Легче. Что с тобой случилось? Что с Беном? — Всё нормально. Уж не знаю, моя это заслуга или Терезы, — горько вздохнув, сказала Софи. Ньют устало застонал и опрокинул голову назад. — Ну только не это! — протянул он. — Ты серьёзно обиделась на неё? — Да, серьёзно, — кивнула Софи. — Я ведь не бесполезная, так? — Не бесполезная, — хором сказали Алби с Ньютом. — Какого хрена ты слушаешь её? — спросил Ньют. — Ну её слова звучат очень правдоподобно. Мне теперь кажется, что меня все ненавидят из-за того, что я не работаю. Не то чтобы мне есть до них дело, но неприятно осознавать, что занятие всей твоей жизни называют какой-то чепухой. — Ну, она не говорила прямо «чепуха»… И ты слышала Фрайпана: никто не считает, что ты бездельничаешь. И уж точно не ненавидит. Спроси у любого: они тебе в ноги кинутся! Как будто у нас тут кто-то вообще может ненавидеть девчонку. — Спасибо, Ньют, утешил. — Чем ты так недовольна? — спросил Алби. — Ты-то ведь знаешь, что сделала многое? Чего тогда слушаешь всяких дур? Софи отпустила свои ноги и перевернулась на спину. — Да я сама не понимаю, почему так отреагировала на её слова. Почему мне стало так обидно. Она ведь права вообще-то — я для Глэйда и пальцем шевелить не хочу. Я ненавижу его и плевать мне, если он… погрузится в хаос, или как там сказала Тереза. — Она сказала, что Глэйд погрузится в хаос? — внезапно заинтересовался Алби. — Не в том смысле, в каком ты думаешь, — успокоил его Ньют. — Она просто предполагала гипотетически, от чьего исчезновения Глэйд больше пострадает. — Вообще Глэйд больше пострадал от появления девчонок, чем от их отсутствия. Софи посмотрела на Алби бесстрастно, но сложила руки на груди, демонстрируя своё отношение к его словам, и отвернулась, уставившись в потолок. — Чего? Как будто я не прав! — Может быть, и прав, но как будто мне от этого легче, — горько усмехнулась Софи. — И почему мы должны заботиться о том, чтобы тебе было легче? — спросил Алби. — Потому что я вообще-то забочусь о том, чтобы легче было вам. Они оба замолчали, и Ньют перевёл взгляд с одного на другую: — Боже мой. Отлично, все поссорьтесь, чтобы тут стало совсем невыносимо. — Значит, ты тоже считаешь, что тут невыносимо? — резко спросила Софи. — А меня уговаривал, что Глэйд хорошее место. — Я такого не говорил. Софи снова отвернулась от Ньюта и вдруг сильно погрустнела. Они не обсуждали то, что случилось ночью на празднике, но Софи теперь не могла спокойно находиться в компании Ньюта: ей казалось, что он её презирает за слабость. Он тоже не решался с ней об этом заговорить, и Софи только иногда замечала, как его взгляд задерживается на ней дольше, чем нужно. Следит, чтобы всё было в порядке и чтобы где-нибудь в кармане снова не появился нож. — Такого не говорил, — со вздохом подтвердила она. — Но говорил что-то о том, что нужно искать лучшее во всём. — И я всё ещё так считаю, — твёрдо сказал Ньют. — Где бы мы, по-твоему, были сейчас, если бы позволяли себе хандрить, как ты? — Я просто не понимаю, что такого «лучшего» можно найти в моей ситуации, — с расстановкой сказала Софи. — Даже Тереза меня ненавидит. — Ты говоришь, что тебе нет до неё дела, — напомнил Алби. — Это правда. Но неприятно знать, что ты ничего не сделала, а тебя за это возненавидели. Софи перевернулась на бок и подложила руки под щёку, как будто собиралась лечь спать. Она уже с намного более спокойным выражением лица посмотрела на Алби и Ньюта. — За что вы любите Глэйд? — вдруг спросила она. Они подняли брови в немом вопросе. — Правда, почему вам кажется, что тут можно жить? Я не возмущаюсь, просто спрашиваю. Тоже хочу за что-нибудь его полюбить. — Ну… — протянул Ньют. — Здесь безопасно, — вдруг сказал Алби. — Мы, конечно, мечтаем выбраться, но бегуны всё равно каждый вечер возвращаются обратно в Глэйд, потому что сейчас — это наш дом. И мы понятия не имеем, что там снаружи. А тут мы, по крайней мере, обеспечены водой, едой, теплом и постелями. Взгляд Софи выражал недоверие, Ньют смотрел на Алби со странным выражением понимания и несогласия одновременно. — Что? — спросил Алби. — Ещё скажите, это не так. Откуда мы знаем, что там во внешнем мире? — В принципе, он прав, — сказал Ньют, поворачиваясь к Софи. — А я люблю Глэйд за то, что мы тут все вместе. Хоть мне кто-то из нас может не нравиться, но мы в одной лодке и справляемся всегда вместе. Все соблюдают правила и работают для общего блага. — Верно, — согласился Алби. — Мы тут типа семья. — Ну, в семье должны быть родители, — недоверчиво протянула Софи. — А тут у вас только полсотни детей, братьев. — И четыре сестрёнки, — добавил Ньют. Софи закатила глаза, но по-доброму: она не разозлилась, что он назвал их с остальными девчонками своими сёстрами. Если подумать, он прав. Они заботятся друг о друге и помогают, как в семье. Даже устраивают советы, чтобы решать важные вопросы. Какие-то смутные воспоминания о собственной настоящей семье всколыхнулись внутри Софи. Мама, папа… Может, у неё и братья с сёстрами были, кто знает? Во всяком случае, сейчас братьев стало даже слишком много. Ну, семью не выбирают. — И между прочим, с вашим появлением в Глэйде стало намного лучше, — сказал Алби. — Да неужели? Ты только что говорил, что Глэйд пострадал от нашего присутствия. — Конечно, потому что теперь все кидаются друг в друга ножами и ругаются. — Ножами никто не кидался. Ну, не все, по крайней мере, — возразила Софи. — И слава богу. Но оглянись: все бегают вокруг рыжей и только рады делать всё, что нужно, под её песенки. Даже слоперы воодушевились, потому что у них есть своя девчонка. И ты, хоть и ходишь с недовольной физиономией, помогаешь нам, так? — Но… да, — не найдя, что возразить, сказала Софи. — У меня и выбора не было. — Хорошо, что тебе так кажется, — серьёзно кивнул Алби. — Я надеюсь, мне не кажется. — Послушай, ты спасла меня, — твёрдо сказал Алби. — О другом и думать можешь забыть. Я всегда буду благодарен тебе за это. — Я тоже, — Ньют посмотрел на неё столь же серьёзно, и Софи опустила взгляд. И вдруг она улыбнулась. Никто из глэйдеров ещё не видел её настоящей улыбки — не печальной, скептической, сквозь слёзы, вымученной, натянутой, а настоящей. Третьим парадоксом становится то, как Софи улыбается. Сначала поднимается один уголок её губ, потом медленно второй. Потом от порыва смеха она улыбается шире, показывая зубы. На одной щеке появляется небольшая ямочка. Софи прикрывает глаза и, выдыхая смех через нос, отворачивается, будто смущаясь. Никогда не видя этого раньше, Алби и Ньют смотрят на неё с пропустившими удар сердцами. И улыбаются тоже. — Что ж, спасибо, — сказала она, всё ещё не поднимая на них глаза и с той же улыбкой. — Теперь скажу Терезе, что я своими травками-цветочками добилась благодарности сразу двух лидеров Глэйда. Ньют, не отворачиваясь от неё, сказал: — Ну вот, теперь мы с Алби будем виноваты в следующей стычке. — А ты на чьей стороне? — возмутилась Софи. — Ты тоже слишком много разговаривала с Галли, у него всё вечно стороны-стороны, — закатил глаза Ньют. — Скажу ему, чтобы больше к девчонкам не приближался. Софи рассмеялась. — Я не разговаривала с Галли, — возразила она. — Я его боюсь. Ньют, не смотри на меня, у меня и так щёки красные. Она закрыла лицо ладонями и снова смущённо засмеялась. Ньют отвернулся, избегая смотреть на Алби. — И чего так реагировать? — не понял Алби, но незаметно прикоснулся к ушам, ставшим горячими. — Мы ничего такого не сказали. — Знаю! — ответила Софи, но так и не убрала руки с щёк. Потом хихикнула и, снова притянув колени к груди, отвернулась от мальчиков, чтобы они не видели её лица. — Больше не будем тебя благодарить, вот и всё, — сказал Алби. — И девчонке скажем, что она во всём права. Терезе, то есть. Софи показала ему кулак, так не поворачиваясь к ним лицом, и Алби засмеялся. Ньют тоже издал звук, похожий на хихиканье. Пару секунд они помолчали, а потом рассмеялись намного сильнее, сами не понимая, из-за чего им стало так смешно. «Мы, кажется, подружились с вами?» — подумала Софи, тоже фыркая от смеха, но всё ещё не рискуя повернуться обратно. *** [Pools – Glass Animals] Этим же вечером Ньют, закончив работу, взглядом позвал Софи куда-то. Она в это время выходила из кухни, решив поужинать до того, как придёт Тереза и большинство глэйдеров. Ей жутко не хотелось ни с кем пересекаться, и она даже готова была слёзно умолять Фрайпан выделить ей чего-нибудь перекусить вне основного рациона. Фрайпан был жалостливым и обожал девчонок, какими бы угрюмыми они ни были, а Софи сегодня повеселела, поэтому он практически без споров дал ей два яблока и сделал огромный сэндвич с курицей. Когда Ньют повёл её вперёд, в сторону леса, она оглянулась на Хомстед и покачала головой. — Чего ты хочешь? — спросила она. — Ты ведь спрашивала, за что мы любим Глэйд, — сказал Ньют, обернувшись к Софи и замедляя шаг, чтобы она успела его догнать. — Ну, это не значит, что я просила провести меня по лесу ночью. — Ещё не ночь, это не совсем лес и я в любом случае не собираюсь этого делать. Просто идём. Софи пошла за ним дальше, снова пряча руки в задних карманах брюк. У неё сегодня было приподнятое настроение, хотя ещё до обеда она думала, что умрёт в ближайший час от тоски. Всё из-за Терезы. Благо, больше с ней встретиться Софи пока не пришлось, а Ньют уверил, что говорил с ней и она сказала, что больше вообще никогда не станет разговаривать с Софи. Её это полностью устраивало. Ньют остановился на поляне недалеко от начала леса. От остального Глэйда это местечко отделяла поросль высокой травы, так что, если присесть на колени, будет не видно ни Глэйда, ни глэйдеров, и они тоже не смогут ничего увидеть. Именно это, ни капли не смутившись, сделал Ньют. Он сначала опустился на колени, а потом и вовсе прилёг на траву. Софи, всё ещё держа руки в карманах, нервно обернулась себе за спину. — И что мы делаем? — спросила она. — Просто ложись, — ответил он. — Ты спятил, Ньют, — сказала Софи такой интонацией, словно всегда это знала. Он посмотрел на неё с земли и ворчливо произнёс: — Скорее бы ты тоже спятила, чтобы стать хоть чуточку веселее. — Ну я теперь точно не сделаю ничего, что ты скажешь, — сказала Софи и, вопреки своим словам, уже опускалась рядом с Ньютом. Трава была мягкая, а земля нагретая от солнечного света, и лежать на ней было приятно, хотя Софи не хотелось это признавать. Она сложила руки на груди, согнула в коленях ноги и искоса взглянула на Ньюта. Он лежал очень расслабленно, вытянув ноги и подложив одну руку под голову. Его длинные волосы касались травы и смешивались с ней. — Итак?.. — протянула Софи. — Ты любишь валяться в траве. — Это тоже, но посмотри на стены, — Ньют вытянул вперёд руку. Софи взглянула туда, куда он показывал, и её ослепил свет заходящего солнца. Она прикрыла лицо ладонью, сложив её козырьком, и снова посмотрела на Ньюта: он тоже слегка щурился, но на губах его блуждала улыбка. — Отсюда хорошо виден закат, — сказал он. — Я пару раз приходил сюда отдохнуть и смотрел, как солнце заходит за стены. И когда я вдруг начинаю думать, что хочу покончить со всем этим, то вспоминаю эти моменты… Как лежу на траве и смотрю на заходящее солнце. Какое-то время это было единственным, что держало меня. Софи молча смотрела на закат, слушая Ньюта. Он посмотрел на неё и грустно улыбнулся. — Я сейчас скажу что-нибудь глупое, — сказала она, — и всё испорчу. — Не испортишь, — Ньют снова расслабленно лёг на вытянутую руку и вздохнул. — В любом случае ты не вспомнишь об этом, даже если захочешь. Всегда только хорошее запоминается. Софи могла бы ему возразить: из всех своих дней в Глэйде она бы сейчас ни момента хорошего не вспомнила. Хотя было ли вообще что-то хорошее или это случилось только сегодня благодаря Ньюту и Алби? Вспомнит ли она об этом? Софи прикрыла глаза. Перед закрытыми веками в темноте возник световой круг оттого, что она долго смотрела на солнце. Круг плясал по тёмному пространству, когда Софи двигала глазами. Это правда первый день в Глэйде, когда она может сказать, что здесь не так уж и плохо? Да. И она вспомнит его. *** [Alphabet Boy – Melanie Martinez] Хэди была не болтлива, но как же сложно сдерживаться и не рассказывать всем о том, что она разгадала шифр! Ей даже обсудить это было не с кем: Софи не любила с ней разговаривать, Ньют и Алби уже высказали свою позицию и ничего нового сказать не могли, а бегуны вообще, видимо, после угроз Ньюта вовсе забыли о том, что стали свидетелями её открытия. И что в итоге? Разгадала она шифр или не разгадала — всё закончилось одинаково. Она снова бродила по Глэйду в поисках работы. С Плантаций, как всегда, доносились песни Роуз, но Хэди даже с ней не могла поговорить. О том, что с ней случилось, когда она хотела войти в Лабиринт, Роуз говорить отказывалась, а ничто другое в разговорах с ней Хэди не интересовало. И, хотя Роуз всё ещё подсаживалась к ней на завтраке, обеде и ужине, периодически на дню спрашивала, как у неё дела и даже предлагала помочь, замечая, что Хэди особенно недовольна своей работой, она не считала, что будет полезным обсуждать что-то с ней. Ей было скучно, и она злилась. А впереди расположились строители, среди которых наверняка есть Галли, который сейчас будет кричать… — Хэ-э-эди-и! — воскликнуло несколько человек среди них. Видимо, Галли там всё-таки не было: при нём они бы не решились обращать на неё внимание. Хэди без особого интереса свернула к ним, чуть изменяя траекторию своего движения. — Тебе чем-то помочь? — спросил Уилсон. Это был их любимый вопрос, ничего другого им в голову не приходило. Они её в общем-то не знали, поэтому и не могли спросить о чём-то ещё. Хэди покачала головой. — А Галли нет? — спросила она, с опаской оглядываясь по сторонам. Строители тоже заговорщицки осмотрелись. — Ушёл докладывать Ньюту, что мы наконец починили долбаный курятник. Его бы новый уже построить. — Пока чинили, задели крышу свинарника, — хихикнул Джим, прикрыв рот ладонью. — Так вот откуда у вас столько работы, — с пониманием кивнула Хэди. — Ну я никому не скажу. Может, у вас есть какой-то мусор? Я унесу. — Да к нам уже приходили, — вздохнул с искренним сожалением Джеки. — Мы им сказали, чтобы не отбирали у тебя работу, но они очень хотели сами. Хэди почувствовала прилив любви к другим слоперам: зная, как Галли не любил Хэди, они сами справлялись с тем, чтобы убрать за строителями, а Хэди ограждали от встреч с их грозным куратором. — Видимо, мотивирую их, — невпопад сказала она, но строители всё равно снова засмеялись, и вдруг их лица вытянулись от страха или по крайней мере от удивления. Хэди обернулась, заранее чувствуя, как опускается сердце. К ним приближался Галли, и скрыться у неё уже не было времени. — Что у вас тут происходит? — сурово спросил он, остановившись перед Хэди и своими подопечными. — Мы ждали тебя, а тут Хэди мимо проходила, — начал Уилсон. — Мы её позвали, чтобы не скучно было. — Кому это тут скучно? — Ну… Нам. — Так вам работы мало! — грозно нахмурился Галли. — Может, тогда надо починить раздолбанный свинарник? — Но рабочий день кончился, — продолжали оправдываться строители. — Мы уже собирались на ужин топать… — Так на ужин или поболтать с девчонкой? — продолжал наступать Галли. — Ну вообще одно другому не мешает. — Они ничего плохого не сделали, Галли, — решила вмешаться Хэди, — мы просто поговорили, я правда их не отвлекала. — Я не тебя спрашивал, — сказал Галли. — Но если уж ты заговорила, то скажу и тебе: не смей приближаться ни к кому из нас и подружкам своим передай то же самое. — Да что случилось? Я уже ничего не понимаю, — покачала головой Хэди. Судя по словам Галли, она и остальные девчонки представляли страшную угрозу для всего Глэйда, но всё, что сделала Хэди за время своего присутствия здесь, — это попыталась помочь. — А тут и понимать не надо! То одна кидается в нас камнями, то другая травит чем-то Алби, то ещё одна хочет, чтобы её расплющили стены, потом они уже вдвоём устраивают поножовщину на кухне! А ты… Хэди ждала, что он скажет о ней: — А я?.. Галли замялся, но потом всё-таки нашёлся: — А ты ходишь со своим шифром и ждёшь, что все будут с тобой возиться, как с пупом земли! — И вовсе я этого не жду! — Хэди чувствовала, что выходит из себя. Ему нечего ей предъявить, и он вытаскивает причины из воздуха, но никогда не признает, что девушки оказались полезны. Да, многие из них творили жуткие вещи, Хэди и сама пострадала из-за Терезы, но Галли что, всерьёз будет отрицать, что Софи не травила Алби, а спасла его, что Хэди не просто таскалась с шифром, а в итоге разгадала его, а с появлением Роуз Глэйд стал походить на весёлое место? — Всё, чего я хочу, это, как и все вы, выбраться отсюда! Я надеюсь, что мой шифр поможет нам в этом, но никогда не ждала, что меня из-за него будут носить на руках! Все понимают это, Галли, кроме тебя. Строители за спиной Хэди попытались согласиться с ней и начали роптать, но Галли злобно перевёл взгляд на них и рявкнул: — Я — ваш куратор, и вы меня должны слушаться, а не какую-то девчонку! — А ещё мы должны слушаться Алби, который сказал, чтобы мы не смели и пальцем к девчонкам притронуться, а ты прямо сейчас это делаешь! — закричал в ответ Джим. Галли убрал палец, которым тыкал в Хэди, и возмущённо откинул корпус назад. Видимо, предательства от своих строителей он ожидал в последнюю очередь, и Хэди с удовольствием поняла, что он в меньшинстве. — И что теперь, нам вприпрыжку поскакать за ними куда они скажут? — предпринял он последнюю попытку. — Скажут прыгать в Обрыв, и вы прыгнете? — Если только это не будет нам нужно для спасения, я такого никогда не скажу, Галли, и никто из нас, — сказала более спокойным голосом Хэди. — И я до сих пор ничего не сделала, чтобы меня ненавидеть, вообще ничего не сделала, и то, что ты говоришь мне, — это несправедливо. — Я сам буду решать, что справедливо, а что нет, я здесь намного главнее тебя и уж точно побольше знаю, чем глупые девчонки! Хэди обиженно сложила руки на груди и сжала губы в тонкую линию. Она сделала шаг в сторону Галли, он остался стоять на месте, и она ткнула пальцем ему в грудь: — Хорошо, глупая девчонка всё поняла, Капитан Галли. Больше не смею вас задерживать и ухожу вон, как и было приказано. Она метнула на него последний грозный взгляд и пошла прочь, сжимая кулаки. Галли обернулся к своим строителям и наткнулся на полдюжины полных разочарования взглядов. — Так нельзя, Галли, — сказал Джеки, покачал головой и пошёл вслед за Хэди. Остальные, как и он, качали головами и молча проходили мимо Галли, опустив головы и маша на него руками. Он с открытым ртом обернулся на последнего из них. — Она помахала перед вами юбкой и вы меня вот так взяли и бросили? — вопросил Галли, разведя руки в стороны. — Чего? — почему-то очень возмутился и удивился Джим, оборачиваясь к Галли на ходу. — Хэди не носит юбки, дуболом ты кланкоголовый! С этими словами он развернулся и догнал своих товарищей, которые вслед за Хэди двигались в сторону кухни. Галли впервые чувствовал себя таким брошенным. Даже во время Метаморфозы было не так: к нему хотя бы заходили Джим, Джеки и остальные, чтобы проведать. А теперь из-за девчонки взяли и ушли. Чёртовы предатели. *** [Anthems For A Seventeen Year-Old Girl – Broken Social Scene] Хэди смотрит своими большими глазами и убирает волосы за уши. У неё то же выражение на лице, как когда она вышла из Хомстеда с этим своим листочком, и прижала его к груди — что-то умиротворённое и в глубине счастливое скрывает её едва заметная улыбка. Она молча делает шаг к Галли навстречу, и он уже почти чувствует запах её волос. Хотелось бы ему к ним прикоснуться. Галли, громко глотая воздух, подскочил в своём спальном мешке и судорожно огляделся по сторонам. Он спал в окружении других глэйдеров, слабый свет луны и факелов, всегда зажённых над дверью кухни, освещал их умиротворённые во сне лица. — Что у тебя там случилось? — прокряхтел кто-то сбоку от Галли. Он обернулся. Ньют смотрел на него из соседнего спального мешка. Убранные на ночь волосы не мешали разглядеть, как он настороженно нахмурился, глядя на Галли. От Живодёрни в их сторону нёсся встревоженный Гав. — Да ничего, — сказал Галли, проводя пальцами по вспотевшему от приснившегося кошмара лбу. — Даже во сне она. — Что ещё за она? — спросил Ньют, тоже присаживаясь и отбиваясь от пса, который полез обнюхивать его. — Хэди, — не подумав, ответил Галли и тут же пожалел об этом. От его вскрика проснулись не только Ньют и Гав, но и несколько других спящих по соседству глэйдеров, и с их стороны до Галли сразу после его слова донеслось мерзкое ехидное хихиканье. Ньют тоже улыбнулся, и Галли мог поклясться, что в этот момент возненавидел его ещё сильнее. — Хэди, значит, приснилась, а чего так испугался? — спросил он весело, поглаживая пса за ушами. — Он ведь на неё наорал сегодня, ты разве не слышал, Ньют? — спросил кто-то из якобы спящих. Галли был возмущён: откуда это всем стало известно, что он поругался с девчонкой? Никто из строителей этого сказать не мог, они отказались спать рядом с Галли и разложили свои спальные мешки на другом конце поляны. Значит, уже растрепали кому-то, вот сплетники. — Вот только не надо делать из меня злодея, — сказал он, укладываясь обратно и зарываясь в спальный мешок по самый нос. — Она, чёрт возьми, заслужила. — Она и мухи не обидит. Отстань, Гав, — сказал Ньют, мягко оттолкнув от себя собаку и тоже ложась обратно в мешок. — И что ты ей сказал? Между прочим, ты первый, кто умудрился поругаться с девчонками. — Закрой пасть, Ньют. Чего ты вообще разлёгся рядом со мной? Говорил, никогда не приблизишься ко мне меньше, чем на десять метров, когда я сплю, у меня же видите ли ноги воняют. — Они всё ещё воняют, — сказал Ньют, — не беспокойся, — но на вопрос не ответил. — Вот и не беспокоюсь. — А чего ты всё-таки испугался, Галли? — спросил где-то совсем рядом Зарт. Они сегодня окружили его? — Мне тоже девчонки снятся, но это же приятно даже. — Господи, Зарт, я не просил подробностей. И не хочется мне, чтобы они мне снились. — Ну да, пусть уж лучше гриверы приснятся, да, Галли? Они тебе кажутся намного приятнее? — продолжал насмехаться Ньют. Оттого, что Галли было не видно их мерзких лиц, врезать им хотелось не меньше. — Я повторяю, Ньют, заткни свою поганую пасть. — Господи, Галли! — вступил в разговор Клинт. — Ну приснилась и приснилась, что теперь, трагедию из-за этого устраивать? Мне вот Фрайпан приснился, я сейчас должен пойти сброситься с Обрыва? — Чего это я тебе приснился? — раздалось откуда-то уже издалека. Насколько громко они разговаривали и сколько уже глэйдеров услышали, что Галли приснилась эта Хэди? — Да откуда мне знать? Спроси у Галли, он у нас специалист по снам. — Мне постоянно снится, что я летаю, Галли, что это значит? Абсолютно красный, он забрался в спальный мешок уже почти полностью. И как его чёрт дёрнул сказать, кто ему приснился? Почему нельзя было сказать, ну, что приснился кошмар, вот и всё? В конце концов, это правда кошмар, очень страшный сон. Зачем она ему приснилась? Как будто мало было смотреть на эти её большие глаза днём, когда она увела от него всех его строителей! Но во сне Галли не боялся… — А если вдруг правда гривер приснится, что тогда делать? — продолжалось обсуждение. — Чёрт, я стану твоим личным гриверов, если вы сейчас не завалитесь, чёртовы шанки! — взревел кто-то, и, судя по бешеным интонациям, они наконец разбудили Минхо. — Может, у вас, утырков стебанутых, будет завтра времечко ещё поболтать с девчонками, а кое-кто должен поднять свой зад и пилить в грёбаный Лабиринт! Так что заткнитесь или валите спать к своим любимым в Хомстед! Воцарилось такое молчание, какого Глэйд никогда не слышал по ночам. Над этой поляной всегда раздавался храп и сопение пятидесяти глэйдеров, а сейчас ни один из них не спал, и все было напуганы и пристыжены тирадой Минхо. — Извини, Минхо! — решил всё-таки сказать Ньют. — Я сказал! Закрыть! Рот! Больше никто решил не любезничать. Раздался шорох и шуршание: все проснувшиеся глэйдеры укладывались поудобнее, чтобы продолжить сон. Кто-то со вздохом поднялся и поплёлся в туалет. Ньют, как расслышал Галли, немного рассмеялся, но больше ни слова не сказал, только улёгся на другой бок. Галли медленно, почти бесшумно выдохнул через нос. Он больше никогда ни слову никому из них не скажет.