Парадоксы

[Cha-Ching – Imagine Dragons] Дождь начался во время ужина, когда все глэйдеры сидели на кухне и оживлённо обсуждали каждый что-то своё. Они ждали дождь с самого утра, заметив приближающиеся к ним тучи, и Роуз, услышав их разговоры о непогоде, страшно обрадовалась: — Первый дождь на моей памяти! Копачи были счастливы вместе с ней, хотя для них дождь значил только, что придётся после него восстанавливать построенные для помидоров ограждения. Однако тучи просто клубились над Глэйдом до самого ужина, как будто заботливо ждали, чтобы все скрылись под крышей. Как только первые крупные капли забарабанили по крыше и окнам кухни, Роуз вскинула голову. — Дождь! — воскликнула она и вскочила с места. Томас, сидевший у входа, недоумённо проследил, как она пронеслась мимо всех глэйдеров, распахнула дверь кухни и выскочила на улицу. — Заболеешь ведь, — запоздало сказал Зарт, протянув руку ей вслед. Все посмотрели на него в воцарившейся тишине, и он смущённо убрал руку. — Чокнутая девчонка, — сидевший у окна забойщик Тим посмотрел на улицу и с добродушной улыбкой покачал головой. — Опять танцует. Несколько глэйдеров приникли к стеклу, прижавшись к нему носами и схватившись руками. — Ну-ну-ну, я недавно помыл окна! — возмутился Плат. — Проявите капельку уважения! Мальчики покорно убрали руки, но следили за Роуз, прыгающей под дождём, пока она наконец не устала и не вернулась на кухню. С неё капала на пол вода, волосы и одежда были насквозь промокшие. Была бы на её месте любая другая из девчонок, глэйдеры бы глаз с неё не сводили в таком виде, но это Роуз, и они все, смутившись, опустили взгляды в стол. Хэди и Софи, сидящие за дальним столом, переглянулись с поджатыми губами, а Тереза слишком яростно воткнула вилку в кусок курицы, но никто этого не заметил. Роуз счастливая уселась на своё место, и кто-то из чистильщиков тут же накрыл её своей рубашкой, а повара поднесли ей горячий чай, как она любила, с корицей. — Спасибо, — запыхавшись, выдохнула она, убирая с лица мокрые волосы. — Я просто очень скучала по дождю. Все пятьдесят глэйдеров подхватили разговор про дождь, рассуждая, как он им всем нравится и как они вообще-то тоже любят побыть под дождём. Софи и Хэди больше не переглядывались, боясь хоть кому-то продемонстрировать своё истинное настроение. Разговор о погоде скоро сошёл на нет, и, продолжая переговариваться уже более маленькими группами, глэйдеры доедали свой ужин. Дождь всё не кончался, и кто-то начал нервно постукивать пальцами по столу. Ньют с беспокойством смотрел на Алби, чем очень его раздражал. — Эй, давайте рассказывать истории! — прорезал кухню детский голос Чака. Он встал со своего места и раскраснелся пятнами, оттого что все резко посмотрели на него. — Что? — чуть растеряв былую решительность, спросил Чак, но на место не сел. — Когда у нас ещё будет возможность… — А почему бы и нет? — сказала Роуз, кутаясь в чужую рубашку. — Похоже, там ещё долго будет ливень. — Вообще, почему нет, новенькие правы, — подхватил Джим, всегда лёгкий на подъём. — Страшные истории! — выкрикнул один из поваров из глубины кухни. — Только я ни одной не знаю, — расстроилась Роуз. — Я знаю! — снова встрял Чак. — Вы с Томасом ещё не слышали историю про глэйдера по имени Вильям — герое, который рискнул спуститься в шахту Ящика, чтобы попробовать вытащить нас всех из Глэйда! — Вообще я уже слышал, — шепнул Томас на ухо Минхо, который сидел рядом с ним. — И могилу видел на кладбище. — Так её все слышали, — сказал Минхо в ответ, укладывая голову на сложенные в локтях руки. — Но пусть мальчишка поболтает, тем более девчонки не знают про старину Уилла. Видимо, все глэйдеры думали, как Минхо, только Галли недовольно буркнул что-то, но он так и не помирился со своими строителями, и его никто не мог поддержать. — Итак, однажды самые первые глэйдеры решили, что пора заканчивать сидеть здесь без дела, и подумали, что они перепробовали уже кучу способов выбраться, кроме одного — спуститься в шахту… Так из уст Чака полилась история об отчаянном парне, который согласился рискнуть собой и, обвязав себя верёвкой за пояс, спустился в шахту. Закончилось это трагически: что-то разрубило смельчака пополам там, в глубине лифта, и вытащить на поверхность Глэйда удалось только одну половину его тела. Чак сопровождал историю всяческими подробностями, которых, судя по реакции остальных глэйдеров, в оригинальной истории не было. Хэди так побледнела, что синяки под её глазами казались чёрными. Софи посмотрела на Алби и Ньюта, ожидая, что они жестами покажут ей, что Чак всё придумал, но они только печально покачали головами и попытались ей улыбнуться, так что Софи отложила вилку и к еде больше не притронулась. Роуз слушала с открытым от ужаса ртом и на особенно впечатляющих моментах рассказа издавала вздохи и прикрывала рот рукой. Тереза, кажется, не впечатлилась: она потом сказала Томасу, что уже видела могилу несчастного Вильяма на кладбище, пока ждала Томаса в один из дней его отлучек в Лабиринт. Когда Чак закончил рассказ, специально для пущего эффекта размахивая руками, на кухне воцарилась тишина. Сколько ещё таких историй в запасе у Чака, никто не знал и знать не хотел, но дождь всё ещё не закончился, и Тереза вдруг сказала: — Ну, эта история впечатлит только маленьких детей. У меня есть по-настоящему страшный рассказ. Все сразу попросили её рассказать. Роуз нервно спрятала подбородок в локтях и устремила внимательный взгляд на Терезу. — Ну что ж, — сказала она, с трудом пряча улыбку, видимо, вполне довольная таким вниманием к её персоне. — Однажды в лес отправились пять человек. Они все были друзьями и хорошо знали друг друга. Но, пока они ехали в машине, вдруг стали ощущать присутствие кого-то лишнего. Словно был некто шестой в их компании, но они никак не могли понять этого, хотя постоянно держали всю ситуацию в голове. И вдруг один за другим друзья стали пропадать… Один ушёл в лес и не вернулся, хотя остальные слышали его крик. Они сказали: «Так, но нас всё ещё пятеро». А потом подумали: «Нет, нас ведь было шестеро, когда мы приехали, разве нет?» Так кто же этот шестой? Роуз на этом моменте в ужасе огляделась по сторонам, как будто искала кого-то лишнего в их большой компании. Все глэйдеры почему-то слушали Терезу затаив дыхание, даже Минхо насторожился, хотя к страшным историям относился со смехом и скепсисом. — …потом пропал редпоследний, четвёртый, и двое оставшихся быстро залезли в машину, когда было уже поздно бежать. «Почему нас двое?» — вдруг подумал последний выживший из пятерых друзей. Кто же сидел с ним на пассажирском сиденье? Как только он задумался об этом, его голову пронзила страшно сильная боль. Он потерял управление, и его машина слетела с шоссе. Когда полиция нашла её и осмотрела место аварии, то в машине сидел только один человек. А последним сообщением, которое он не успел отправить, на его мобильном телефоне было: «Кто второй?» Тереза замолчала, оглядывая всех присутствующих пристальным взглядом своих синих глаз, которые в воцарившихся на кухне сумерках как будто бы светились. — Господи, как страшно, — протянул Галли, прикладывая руку к сердцу. — Больше никогда не смогу спать в темноте. — Ну не знаю, — сказал Кристофер, который на время истории Терезы оторвался от мытья посуды, — я вот реально не смогу. Он подошёл к выключателю и зажёг свет на кухне. Всем сразу стало легче. — Да, Галли, ты самый бесстрашный и самый крутой, конечно, — откинувшись на стуле, сказала Тереза. Вдруг её лицо выразило искренний испуг, она снова села прямо и начала судорожно оглядывать кухню. — А куда делся Томас? Глэйдеры тут же повскакивали со своих мест, указывая туда, где ещё минуту назад сидел Томас: его правда там больше не было. Галли, нахмурив брови, тоже приподнялся. И вдруг Томас вылез из-под стола, заставив кого-то испуганно вскричать, а кого-то и вовсе обнять соседа по столу, чтобы почувствовать себя в безопасности. — Вилку уронил, — сказал Томас, демонстрируя её всем глэйдерам. — Утырок стебанутый! — Минхо отвесил ему подзатыльник, а Тереза так громко рассмеялась, что, казалось, затряслись стёкла. — Видели бы вы свои лица, — сказала она, схватившись за живот. — Особенно ты, Галли. Что, больше не бесстрашный? Галли, судя по его лицу, был готов выбежать не только под дождь, но и в сам Лабиринт, только чтобы не видеть Терезы. Он пробормотал что-то себе под нос, сел так, чтобы его было как можно менее заметно, и уткнулся в тарелку. Когда все немного пришли в себя, оказалось, что многие до сих пор боятся. Кто-то испугался собственной тени, громко при этом взвизгнув, а кто-то начал пересчитывать глэйдеров по головам и очень ругался, когда они шевелились, возмущаясь, что они делают это специально, чтобы сбить его. — Чёрт возьми, давайте больше не будем рассказывать страшные истории, — попросил Уинстон. — Про старину Уилла мы ещё знаем, это ничего, но всякие рассказы про третьих лишних… — он содрогнулся всем телом, и его соседи возмутились, чьо он проявляет себя слишком мягко для куратора мясников. На кухне воцарился гул голосов, пока вдруг сквозь них не послышался какой-то ритмичный звук. Все обернулись. Роуз в такт ливню стучала по столу ладонями и покачивала головой. Сидевшие рядом с ней глэйдеры тут же успокоились, передавая это спокойствие дальше. Спустя десять секунд все молчали, ожидая, что на этот раз споёт им их певчая птичка. — Где-то в Глэйде, в далёком Глэйде Сегодня дождик шёл И каждый глэйдер в далёком Глэйде На кухню грустный брёл Добрый Фрайпан всем приготовил Еду — вот вкуснотень! И каждый глэйдер счастливый думал: Ну что за чудный день! [Seeing Stars – BØRNS] Все рассмеялись, а Роуз, продолжая отстукивать ритм, пела дальше. В её песне не обошлось одним только Фрайпаном, она включила в неё всех, и глэйдеры с удивлением поняли, что за несколько дней пребывания здесь Роуз умудрилась выучить имена всех своих товарищей по несчастью. Она не пропустила никого, то просто перечисляя их, рифмуя имена между собой, то сочиняла на ходу целые куплеты про одного из глэйдеров: например, про Терезу она спела, что она заворожила всех своим голосом при рассказе страшной истории и теперь глэйдеры не смогут уснуть с мыслями о ней. Когда Роуз закончила песню, отстучав последний раз по столу, глэйдеры радостно взревели и начали просить её, чтобы она ещё что-то такое же весёлое сочинила, но Роуз мягко отказалась, сказав, что исчерпала свою фантазию. — Давайте лучше дальше рассказывать истории, — предложила она, — только больше не надо страшных. — Что тогда тебе рассказать? — спросил чистильщик Билли. — Мне понравилось слушать про других глэйдеров, как про «старину Уилла». Расскажите ещё что-нибудь о том, какими они были, — те, кого больше нет. Глэйдеры опустили глаза в стол, видимо, вспоминая все смерти, которые им пришлось пережить здесь. — Простите, — быстро сказала Роуз. — Я не подумала, что вам будет тяжело. — Не тяжело, — вдруг ответил Алби. — Я думаю, Нику бы ты понравилась. Он мечтал о девчонках, ему прямо крышу на этой теме сносило. Увидел бы тебя в Ящике — наверное, помер бы, если бы не умудрился помереть до этого. Роуз слабо улыбнулась. — Ник — это наш прошлый вожак, — вставил своё слово Чак, видимо, пытаясь снова вернуть себе всё внимание. — Что с ним случилось? — спросила Роуз. — Гриверы, — ответил коротко чистильщик Джексон. Роуз поёжилась. — Мне очень жаль, что я с ним не познакомилась, — сказала она. — Хотя я, конечно, не хочу сказать, что Алби плохой вожак. Алби махнул на неё рукой. — Значит, гриверы, Ящик… — протянула Хэди. — Но вы сами ведь никого не убивали, да? Даже в самые «тёмные» глэйдеровские времена? Алби кивнул: — Только если кто-то нарушил правило. Тогда Изгнание. Но это тоже в основном из-за чёртовых гриверов. Многие поначалу сходили с ума из-за них, начинали кидаться на нас. Чтобы сохранить общину, приходилось жертвовать кем-то. Хэди не смутила эта информация, она только серьёзно кивнула, а потом сказала: — Я просто вспомнила одну книгу… не помню название. В ней мальчики оказались одни на необитаемом острове. Они были почти все младше вас, и они… не справились. — В каком смысле — не справились? — Они потеряли человечность. Стали враждовать, биться друг с другом за власть. Они убили двух своих друзей из-за этого. То есть, они им, конечно, были уже не друзья. А вы заботитесь друг о друге и сохраняете надежду. Остаётесь людьми. Глэйдеры замолчали, смущая Хэди и заставляя её пожалеть о том, что она вообще начала разговор. Но вдруг один из слоперов неуверенно сказал: — А ты любишь читать? У нас в Хомстеде лежит несколько книжек, Создатели прислали их чёрт знает когда. Можешь читать их, мы тебе покажем, где они. Раздался одобрительный галдёж, и Хэди улыбнулась, снова чувствуя, что успела привязаться к своим товарищам-слоперам. — Спасибо. Я буду очень рада. Тут обратили внимание на Софи. Из всех девчонок она единственная ещё не высказывалась за вечер, и, видимо, никто не хотел это так оставлять. — А ты что молчишь? — спросил её Фрайпан. — Может, тоже помнишь что-нибудь? Софи смущённо от резкого внимания к себе опустила голову. — Не приставай к ней, Фрай, — сурово сказал Алби. — Так я просто спросил. — Вот и не спрашивай. Если бы она хотела, сама бы сказала. — Вообще-то я правда помню кое-что, — неуверенно сказала Софи. Все, включая Алби, тут же посмотрели на неё с нескрываемым интересом. — Помню снег. Несколько глэйдеров понимающе переглянулись, видимо, выражая согласие с Софи, и она немного осмелела. — Я жутко по нему скучаю. Кажется, там, где я жила раньше, часто шёл снег, и я любила его. Мне вдруг это вспомнилось из-за дождя. — Я тоже скучаю по снегу, — сказал бегун Роуэн, укладывая подбородок на ладонь. Фрайпан вдруг рассмеялся: — А помните, как Льюис-Люк-Старший, — тут он прервался оттого, как сильно хохотал, — тоже вспомнил про снег, взял кусок пенопласта, в котором нам прислали посуду, и-и… — опять приступ неконтролируемого смеха, из-за которого несколько ближайших к Фрайпану ребят тоже расхохоталось, — …и со смотровой башни накрошил на землю этих белых крошек? Один из поваров, жутко покраснев, возмутился: — Ну вспомнил и вспомнил, что теперь, всю жизнь мне это припоминать?! Фрайпан теперь смеялся совсем беззвучно, только раскачиваясь из стороны в сторону и стуча кулаком по столу. Улыбнулась даже Тереза, Роуз же хохотала вместе с Фрайпаном с самого начала его истории. — А потом ещё, фух, — другой повар, по кличке Дикобраз, отфыркиваясь, продолжил вспоминать за умирающего от смеха Фрайпана: — потом ходил и дня три эти крошки по всему Глэйду собирал! Минимум три дня! — Я всего лишь скучаю по снегу! — продолжал оправдываться Льюис-Люк-Старший, почему бы его так ни прозвали. Вдруг он, краснея ещё сильнее, что было уже совсем невозможно представить, повернулся к Софи и выпалил: — Если ты хочешь, я сделаю это снова, у нас ещё есть пенопласт! Софи замахала руками: — Лучше не надо, спасибо за предложение. Дождусь нашего выхода из Лабиринта и увижу настоящий снег. Но спасибо, правда. Льюис-Люк-Старший спрятал лицо в воротнике рубашки и положил голову на сложенные на столе руки. — А чего вы так из-за этого ржёте? — вдруг вскрикнул Джим. — Как будто забыли, как Галли пытался устроить фейерверк. Галли начал шикать на него, но Джим бесстрашно продолжал: — И что у нас было вместо фейерверков? Палёные брови Галли! Ну, это, конечно, было, когда Галли ещё не… — Джим, я тебе язык отрежу, — пригрозил Галли, и Джим отодвинулся на стуле подальше от своего куратора. — Я тоже кое-что помню, между прочим. Как один парень очень хотел стать бегуном, но его не взяли. А почему? Нет, Джим, я закончу. Потому что выяснили, что он просто катастрофически, невозможно, совершенно невероятно не знает сторон света! Джим обречённо застонал. — Зачем надо было сейчас это рассказывать? — гнусил он, с опаской поглядывая на девчонок, особенно на Роуз. — А я помню, как наш Джим тренировался на беговых занятиях, — внезапно вступил в обсуждение Минхо, и на его лице появилась хитрая усмешка. Джим начал усиленно качать головой из стороны в сторону, умоляя его не продолжать рассказ, но Минхо неумолимо продолжил: — И так усердствовал, что врезался прямо в курятник. Все курицы разбежались по Глэйду, ты потом несколько дней их отлавливал и постоянно был в птичьем помёте. Приятно вспомнить. — А потом починил курятник, поэтому тебя в строители и приняли, — сказал Ньют, тоже улыбаясь. — Вы просто свиньи настоящие, вот вы кто! Он уселся на своё место под всеобщий хохот, как вдруг Роуз потянулась через стол и положила руку на его сложенную в кулак ладонь. — А я думаю, ты в любом случае молодец, Джимми, — сказала она. — Любой, кто пытался стать бегуном, лично в моих глазах тут же становится героем. Джим так обрадовался этим словам и тому, что Роуз прикоснулась к нему, что, когда она отпустила его ладонь, он победно вскинул вверх руку, за которую его держала Роуз, демонстрируя её всем. — Вот моя муза! — вскричал он. — Выходи за меня! Роуз, прикрыв рот ладонью, рассмеялась. — Не торопи события, — сказала она. — Надеюсь, на свадьбу позовёте, — завистливо сказал приятель Джима Джеки. — Чур я стану шафером! — другой приятель, Уилсон, тут же поднял руку. — Чёрт, я хотел быть шафером, — обиделся Джеки, но быстро нашёл альтернативу: — Тогда я буду крёстным для детей. — Прикиньте, каково будет рассказывать обо всём этом детям, — сказал Ньют в общем-то не слишком громко, но почему-то его услышали все глэйдеры и девчонки в том числе. Началось возбуждённое обсуждение, и Ньюту пришлось уже кричать: — Когда выберемся отсюда, балбесы! Кто вам даст тут детей разводить! — Во внешнем мире, может, тоже не захочется детей заводить, — с внезапной мрачностью сказала Тереза. Даже Джим, перебежавший на другую сторону стола и вставший перед Роуз на одно колено, от этих слов посерьёзнел. — Откуда нам знать, что там нас ждёт. — Но когда они всё-таки смогут появиться, я точно им обо всём этом расскажу, — тихо, но отчётливо сказала Хэди. — Чёрт возьми, ради Хэди и её детей давайте выберемся отсюда, — сказал Фрайпан и поднял свою кружку с чаем, как если бы там был какой-то алкоголь. Все, у кого ещё был чай, подняли кружки вслед за Фрайпаном. Хэди с красными ушами тоже чуть-чуть приподняла свой стакан, а Софи, сидящая рядом с ней, со слабой улыбкой ударила по нему своей чашкой. Когда дождь закончился, они вышли из кухни и по огромным лужам отправились всей толпой в Хомстед, что-то весело распевая и обнимая друг друга за плечи. Сегодня поспать на земле не выйдет, и нужно было натянуть под навесом у Хомстеда гамаки или постелить себе постель внутри в одной из комнат. Слушая со всех сторон болтовню глэйдеров, все четверо девчонок вошли в свою комнату и с молчаливыми улыбками разной степени раскрытости тоже принялись раскладывать свои постели. Может, они и мало знали о счастье, но сегодня, даже находясь в запертом посреди Лабиринта Глэйде в компании странных мальчишек, они не могли сказать, что грустили.