Парадоксы

[Chained Up Melody – Vasco] Как и предсказывала Тереза, из-за одного человека Глэйд начал разваливаться. Правда, этим человеком не была ни сама Тереза, ни так ненавидимая ею Софи. Этим человеком стала Хэди. Сама она вряд ли могла предположить, что когда-нибудь окажется в центре мятежа или забастовки. Но, узнав, что Галли обидел её, от него отвернулись не только строители. Оказалось, что слоперы, несмотря на свой статус самых никчёмных и бесполезных глэйдеров, так полюбили Хэди, что, когда узнали о её ссоре с Галли, объявили ему настоящий бойкот. А, так как он был куратором строителей, бойкот был объявлен всей их бригаде. Среди постоянных строителей отсутствовал только Бен, до сих пор приходящий в себя в Кутузке, остальные же трое полностью разделяли точку зрения слоперов и слушаться Галли отказывались. Они сами починили разломанный ими же свинарник, а потом разбрелись по Глэйду, узнавая, где ещё можно помочь, без указаний от куратора. Первым неприятным открытием стало то, что, если после строителей не уберут мусор слоперы, то его не уберёт никто. Обнаруживший этот самый мусор за свинарником Уинстон был так возмущён, что отправился сразу к Ньюту, чтобы выяснить, в чём дело и куда делись уборщики. Ньют, понятия не имевший, что всё зашло так далеко, оглядел место происшествия и в свою очередь обратился к Плату и группе слоперов, которые должны были быть ответственны за уборку после починки. — Второе Правило, — с видом школьного отличника, поправляющего очки, хотя никаких очков он сроду не носил, сказал Плат, — не причинять вред другим глэйдерам. Галли причинил вред одному из нас — слоперу Хэди. Мы больше не будем помогать ему и всем другим строителям, пока эта ситуация продолжается. Мы думали, ты уже обо всём знаешь, Ньют. Ньют так привык, что слоперы — слюнтяи и бестолочи, что жутко удивился, когда они все вслед за Платом твёрдо заявили ему, что не станут помогать строителям и что они готовы понести наказание в случае, если по этому поводу созовут совет и будут решать их судьбу. Ньют не стал ничего отвечать им, только махнул рукой и отправился к самим строителям. Вторым открытием стала реакция строителей на возмущение Ньюта. — Вообще-то прошло уже два дня, — укоризненно сказал Джеки, — а ты только узнал? — он вздохнул с таким видом, как будто ожидал от Ньюта большего и теперь был страшно разочарован. — Мы не стали ничего убирать, потому что это работа слоперов. Если они отказались, то вина не наша, разве нет? Мы только строим, чиним и всё такое. — С каких это пор? — возмутился Ньют. — Может, я тоже тогда буду только указания раздавать и больше ничего не делать? — Вообще-то, — вставил Уилсон, — ты только это в последнее время и делаешь, Ньют. Тоже, кстати, хотелось бы с тобой решить этот вопрос. — Брехня, — сказал Ньют обиженно, потому что только сегодня провёл весь день на Плантации, помогая восстанавливать посевы после дождя. — Значит, вы не признаёте вину, так, что ли? — Нашей вины тут вообще нет, — сложил руки на груди Джим и, таинственно оглядевшись по сторонам, шепнул Ньюту, прикрывая рот ладонью: — Это всё Галли. Ньют тяжело вздохнул. Чего его не хотелось больше всего, это разговаривать с Галли, но он точно знал, что без этого не обойдётся. Третьим — самым неприятным — открытием стали слова Алби и Софи, когда Ньют пришёл жаловаться им на бестолочей и слишком упрямых подопечных. — Они просто тычут мне в этого Галли и считают, что разбираться во всём должен я, — сказал он, всплеснув руками. Алби и Софи сидели в комнате Алби на двух кроватях и, внимательно выслушав Ньюта, пришли к выводу: — Ну тогда тебе придётся разобраться с этим. Ньют раскрыл рот от удивления. — Чего? Вообще-то ты у нас главный! — он указал на Алби. — Но я пока не при делах, помнишь? — он развёл руками, как бы показывая Ньюту себя во всей красе, но тот из-за этого только больше пришёл в раздражение. — И что ты мне машешь руками? Ты уже поправился и просто отлыниваешь. Даже Бен уже рвётся обратно на работу, хотя его никто так долго, как тебя, не лечил, и спал он на холодном полу в Кутузке. — Может, меня вам тоже не надо было так баловать, — беззаботно потянувшись руками к потолку, сказал Алби и растянулся на кровати. — А теперь я совсем разленился и с последствиями справляться точно не мне. — В следующий раз оставлю тебя умирать. И Минхо скажу, чтобы больше не вздумал спасать тебя, — Ньют обиженно уселся прямо на пол у двери и, подтянув к себе одну ногу, уложил на неё подбородок. — А ты что скажешь, цветочек? — Я согласна с Алби, — Софи пожала плечами. Ньют вздохнул и опустил взгляд в пол. — Я вовсе не имею в виду, что ты должен продолжать валяться тут, Алби! Но ты, Ньют, раз уж всё это свалилось на твои плечи, должен заставить Галли извиниться перед Хэди. — И ты туда же? И как я, по-твоему, это сделаю? Галли никогда в жизни ни перед кем не извинялся. Он слов-то таких не знает. — Значит, узнает после разговора с тобой. А если не согласится, пригрози ему Кутузкой. Для него это худшее наказание. Ньют сварливо сказал, поднимаясь на ноги: — Вообще-то, когда я шёл сюда, был уверен, что вы скажете, что я не должен возиться с этой ерундой. — Я бы не стала на твоём месте, — слабо улыбнулась Софи. — Но это же ты. Ты так просто всё это не оставишь, не так ли? Ньют знал, что она права. В конце концов, он действительно не сможет спокойно спать, зная, что под его руководством Глэйд начал разваливаться. Ещё и из-за Галли! Это просто невозможно допустить. Ньют назвал их предателями и, слушая насмешливые комментарии Алби, вышел из комнаты. Громко ковыляя по лестнице и выходя из Хомстеда, он думал о четвёртом открытии. Алби уже практически поправился, но сидел в Хомстеде и болтал с Софи, а Ньют вынужден решать какие-то вопросы, чтобы это место не развалилось. Что за несправедливость? Ньют любил Алби, правда, они действительно стали друг другу как братья за два этих года, но честно? Сейчас ему больше всего на свете хотелось поменяться с ним местами. И далеко не только из-за того, что Алби бездельничал, а Ньют трудился. Четвёртым открытием было то, что ему нравилась Софи. Даже нет, он не только что это понял. Это чувство появилось довольно давно, Ньют точно не сказал бы, когда конкретно. Он чётко осознал, что она ему нравится, когда она улыбнулась им, и Ньют впервые почувствовал, что не хотел бы, чтобы Алби был здесь. И потом, когда показал ей закат. И ему нравилось, как теперь она часто улыбалась им, как шутила, как перестала бояться. Но она нравилась ему и раньше, когда была мрачной, как туча, и часто плакала. Когда сосредоточенно готовила для Алби свой чай и когда приносила его, безэмоционально заставляя выпить всё до капли. Когда засыпала с Алби от скуки, опуская голову на сложенные колени. Когда собирала волосы в низкий хвост и волосы будто светились от попадавшего на них солнца, а лицо её никакого солнца словно в жизни не видело. И вот теперь она осталась за спиной, выгнав Ньюта, а он шёл непонятно куда, чтобы болтать с Галли по какому-то пустячному поводу, в то время как Софи там сейчас с Алби. Уж лучше бы его, Ньюта, покусали гриверы. Ему пришлось искать Галли по всему Глэйду, проклиная его и всё, встречающееся на пути, почём зря. Спустя полчаса поиски оправдались. Галли сидел в глубине леса на поваленном дереве, гневно срывая вокруг себя травинки и колоски. Ньют, завидев его, не стал сильно приближаться, а встал за несколько метров от него и прислонился к дереву, устало складывая руки на груди. — А вот и нарушитель порядка, — сказал он насмешливо. — Отвали, — буркнул Галли. — Ну уж нет, мне приказано без тебя не возвращаться. — Кем это тебе приказано? — Муками твоей совести. Она ведь где-то там, да? Далеко-далеко в глубине твоего полугнилого сердца. Галли обиженно посмотрел на него и схватился за грудь там, где должно было быть сердце. — Оно не гнилое, — возмутился он. — Я рад, что оно у тебя есть. А теперь иди и извиняйся перед девчонкой. Галли возмутился ещё больше: — Ты не знаешь, о чём говоришь, Ньют! И вообще, поздновато ты опомнился. — Это я уже слышал. Попроси прощения. — Какого чёрта я должен извиняться? Я ничего не сделал! — Она, что ли, сделала? Кто накосячил, тот и извиняется, правила очень простые. — Ничего я не накосячил. — Если ты этого не сделаешь, завтра на тебя ополчится уже половина Глэйда, а послезавтра — весь. Подумай хорошенько, чего ты не хочешь больше: сказать «Прости меня» или Изгнания? — Изгнания? — искренне воскликнул Галли. — Ты шутишь, что ли? Какое ещё Изгнание из-за того, что я поругался с девчонкой? С тобой мы тоже постоянно ругаемся, но меня до сих пор оставляли. — Потому что из-за твоей ругани со мной пол-Глэйда не отказывалось к чёрту от работы, — Ньют махнул рукой куда-то себе за спину. — Ты не представляешь масштаба катастрофы. — Не такая уж это катастрофа, — сказал Галли тихо. — Вы просто все решили надо мной посмеяться, так? И она в том числе. Как обезьяну в цирке меня выставить хотите всем на посмешище. Ньют покачал головой и всё-таки приблизился к Галли, усаживаясь рядом с ним на бревно и расставляя по двум сторонам от себя руки. Он надеялся, что его поза будет демонстрировать расслабленность, которая передастся и Галли тоже, и он легко согласится с его аргументами. — Ладно, почему ты не хочешь извиняться? — А ты бы стал? Почему это я должен хотеть? Я ничего не сделал! — повторил Галли. — Даже если не сделал, Галли, это же девчонка, — умоляюще сказал Ньют. — Ну и? — Разве она тебе не нравится? Галли от ужаса раскрыл рот: — Нравится?! Ты совсем спятил. Они опасны, я говорил это тебе на совете! Ты меня не слушал, и вот, пожинай плоды. Они втёрлись нам в доверие, а вы и рады плясать под их дудку. — Постой, ты хочешь сказать, что всё это происходит из-за того, что мы сразу не заперли их в Кутузке, а не из-за того, что ты не умеешь вовремя закрывать рот? — Именно это я и хочу сказать. Ньют на секунду отвернулся от него, опуская взгляд, чтобы покачать головой и скептически поднять брови. — Галли, — сказал он таким голосом, как если бы был учителем в школе, которому пришлось в тысячный раз объяснять шкодливому ученику, что нельзя обижать одноклассников. — Как бы тебе ни было трудно это признать, но они здесь, с нами, в Глэйде. И они теперь наши. — Были бы они наши, этого всего бы не случилось, — упрямо продолжал Галли. — Твою мать, — тихо выругался Ньют. — Хорошо, по-другому. Почему бы не пораскинуть мозгами и не понять, что ты провоцируешь их? — Провоцирую? — Именно. Посмотри, что случилось, когда ты поссорился с Хэди. Это только одна из них, можно сказать, вершина айсберга. И вот уже слоперы и строители отказываются работать. А что будет дальше? Ты сам говоришь, что они приносят вред Глэйду, но только усугубляешь ситуацию. Да, может быть, тебе не за что перед ней извиняться, но она-то думает, что есть. И так думает весь Глэйд. — Весь? Глэйд? — непонимающе нахмурился Галли. — Да, весь Глэйд. Я за сегодня с половиной уже поболтал, они все на стороне Хэди. Подумай, что случится, когда она это поймёт. — Что, по-твоему, случится? — Падение, — Ньют для наглядности изобразил ладонью летящий вниз самолёт или птицу. — Всего за несколько дней. — Какое ещё падение? — Да то самое, о котором ты говоришь! Глэйд превратится в ничто, если все прекратят работать. Сам же помнишь, как мы решили это на одном из первых советов, как установили правила. Хэди пока ничего не сделала, из-за чего мы могли бы её наказать, как ты хочешь, а вот ты стал причиной срыва рабочего дня и за это мы вполне можем тебя упечь на пару дней в Кутузку. Бен вылечился и она свободна, так что никто не будет тебе мешать наслаждаться одиночеством. А мы тем временем выберем нового куратора для строителей — Бена даже, почему нет? Вы с ним теперь почти близнецы, он тоже пережил Метаморфозу, возненавидел девчонок и пугает всех на ровном месте, так что… — Постой, ты это серьёзно? — Куда уж серьёзнее. Я уже с Алби говорил по этому поводу. — И что он сказал? — с подозрением нахмурился Галли, и Ньют впервые обрадовался, что Алби в принципе ничего не сказал: не придётся сильно врать. — Сказал: «Ньют, даю тебе полную свободу действий. Делай, Ньют, с этим подонком что посчитаешь нужным». А я считаю нужным посадить тебя в Кутузку и снять с должности. Ну что, идёт? Галли уставился на него так, как будто серьёзно задумался, кто из них сошёл с ума. — Ну и бред ты тут наговорил, — сказал он. — Ладно, где она там? Извинюсь. — Ура! То есть, лады. Отлично. Идём. Ньют пропустил Галли вперёд на пару шагов, чтобы он не видел и не слышал, как он издал вздох облегчения. Если бы Галли сейчас согласился на Кутузку, Ньюту понадобился бы успокаивающий чай Софи. *** [Boys Will Be Bugs – Cavetown] Хэди сидела под деревом и читала. Плат давал ей совсем мало заданий, и, хотя Хэди казалось это несправедливым по отношению к остальным слоперам, кто она такая, чтобы спорить со своим куратором? Настроения у неё совсем не было. Благо, ей действительно показали шкаф с книгами, которые Создатели оставили для глэйдеров. Судя по виду, они были очень старые, но вряд ли кто-то их читал здесь, разве что от совсем большой скуки. К её большому удивлению, она нашла «Повелителя мух». Прочитав название, Хэди сразу вспомнила, что это она, та самая книга, которая почему-то осталась в её памяти. И кто додумался отправить в Глэйд такую историю? Или они надеялись, что, прочитав её, глэйдеры скажут, что никогда не поступят так же, и останутся цивилизованными? Впрочем, это сработало. Но вот читали ли её в итоге глэйдеры? Скорее всего, нет — никто не вспомнил сюжет, когда Хэди постаралась пересказать его в дождливый день на кухне. Значит, они справились сами, без жутких стимулов в виде перспективы быть сброшенными со скалы. Конечно, скал тут не было, но был Обрыв. Хотя сохранили человечность не все. Как минимум один человек — Галли — почему-то ненавидел Хэди так сильно, как если бы она лично отправила его сюда, перед этим убив жутким способом у него на глазах всю его семью. Хэди не могла поручиться, что не делала этого, но, если взглянуть правде в глаза, кто больше тянет на убийцу чужих семей — Хэди, выглядящая на пятнадцать лет максимум с её тонкими руками и ввалившимися от худобы щеками, или Галли — высокий, сильный и агрессивный? Хэди ни за что бы не поставила на себя в этом споре. Галли обвинял её в том, чего она не могла сделать. А если сделала, то не помнила. Но он считал, что она страшно виновата в чём-то. Хэди со вздохом перевернула страницу и, подняв взгляд, увидела, что с другого конца Глэйда, из леса, к ней приближаются две фигуры. Хромал, конечно, Ньют, а за ним шёл… Галли? Стыдливо опустивший взгляд, спрятавший руки в карманы и не смотрящий ни на кого по сторонам? Что Ньют с ним сделал? Замечая эту пару, к ним оборачивались все, кто работал в это время поблизости. Джим, забравшийся на крышу самой хлипкой одноэтажной пристройки Хомстеда, и Джеки с Уилсоном, страхующие его внизу, тут же стали переговариваться: Джиму для этого пришлось улечься животом на крышу и опасно свеситься вниз. Роуз на Плантациях даже перестала напевать и с открытым ртом смотрела за указывающим на Галли грязным пальцем Зарта. Фрайпан, вышедший с кухни на улицу, чтобы выбросить мусор в ведро, которое потом забрали бы слоперы, застыл на месте. Хэди почувствовала, как у неё загораются щёки. Сейчас все будут смотреть на неё. За несколько десятков метров от Хэди Ньют отделился от Галли и, сказав ему что-то напоследок, оставил его, а сам встал около Хомстеда, где тут же пришлось отбиваться от Джима, норовящего свалиться ему прямо на голову. Хэди прикрыла книгу, зажав руку между страниц, чтобы потом продолжить читать, и смело посмотрела на Галли, который подошёл к ней на расстояние примерно в пять метров и больше не стал приближаться. — Привет, — сказал он тихо. Хэди не стала отвечать. Галли вздохнул, видимо, ожидая этого. — Мне очень жаль, что я тебя обидел, — сказал он, проглатывая слоги. Хэди подумала, что ослышалась. Она, конечно, поняла, зачем Ньют вывел отшельника из леса, но слышать слова извинения от Галли было настолько странно, что ей даже не верилось, что он их сам произнёс. Неискренне, конечно, но лично Хэди сомневалась, что у него вообще язык когда-нибудь повернётся такое сказать. И что говорить в ответ, она совершенно не представляла. — Ну, я пойду? Галли остался на месте, вопреки своим словам, и Хэди словно отмерла: — Ладно, Галли, спасибо, что извинился. Он кивнул и развернулся. Даже сделал несколько шагов от неё, но на ходу обернулся к её дереву и преодолел эти шаги в обратную сторону. — Так это всё? Хэди недоумённо огляделась, как будто искала поблизости какие-то признаки, почему Галли мог так отреагировать, и пожала плечами. — А что? — вырвалось у неё. — Ну я сделал что-то не так, да? — В каком это смысле? — Я не понимаю, ты вот так легко примешь мои извинения и всё? Я больше не должен ничего делать? — у Галли, кажется, не укладывалось это в голове. Хэди уже начала нервничать. — А что ещё ты хотел? Чтобы я заставила тебя назвать меня Капитаном Хэди? Или чтобы ты прокричал извинения всему Глэйду, чтобы даже Бен в Кутузке услышал? Тебе жаль, ты не хотел обижать меня, я поняла это и прощаю тебя. — Но ты ведь понимаешь… — он огляделся по сторонам и тихо добавил: — что мне на самом деле не жаль, так ведь? Хэди снова пожала плечами. — Я понимаю, что тебя заставили извиниться, — сказала она. — Но не могу же я заставить тебя чувствовать сожаление. Ты не считаешь себя виноватым, что уж тут поделаешь. — Потому что я не виноват. — Ну, когда говоришь кому-то, что он глупый и не заслуживает жить, обычно чувствуешь вину по этому поводу. Тем более если на самом деле человек такого к себе отношения не заслужил. — Я не говорил, что ты не заслуживаешь жить. Я просто могу кому-то не доверять, понятно? Это моё право. — Мне понятно, — сказала Хэди, снова открывая книгу, — и это твоё право. Галли кивнул с удовлетворённым видом и снова развернулся, чтобы уйти. Но вдруг наткнулся взглядом на Ньюта, на Джима, на Фрайпана, на Плата, на Роуз. Даже Гав с Живодёрни смотрел на Галли. И, хотя они никак не могли слышать их с Хэди разговора, все они каким-то образом всё равно знали, что он не извинился. То есть, извинился, но неправильно. И ничего не изменится, если он сейчас уйдёт. Он с тяжёлым вздохом развернулся снова. — У тебя же голова сейчас закружится, — прокомментировала Хэди, снова поднимая на него взгляд. — Ну я не могу уйти. — Теперь я сама стала чувствовать себя виноватой, — она опять закрыла книгу и похлопала ладонью по месту рядом с собой. Галли поколебался, но всё-таки преодолел оставшееся до неё расстояние и опустился рядом. Он видел, как Ньют быстро зашёл в Хомстед, видимо, чтобы привести посмотреть на это зрелище Алби со своей подружкой. Джим свалился с крыши, и было слышно, как он громко стонет, а Джеки и Уилсон с хохотом пытаются его поднять. Плат отряхнул руки и продолжил работу. Роуз смахнула пот со лба и принялась что-то насвистывать. Гав забежал в Живодёрню, а потом выбежал оттуда, радостно виляя хвостом, и понёсся нарезать круги вокруг построек. Фрайпан вытянул рот подковой и продолжил стоять на месте, делая вид, что утрамбовывает мусор в ведре. — Итак, я сейчас скажу всё, что думаю о тебе, а ты внимательно выслушаешь. Если не захочешь после этого снова извиниться, я всё равно скажу всем, кто спросит, что я тебя простила, и всё вернётся на круги своя. Сделка? Она не протянула ему руку, чтобы скрепить договор, и Галли просто кивнул, откидываясь спиной на дерево. Скажет всё, что она о нём думает? Почему-то захотелось закрыть уши руками. — Ты считаешь, что Создатели отправили к вам девчонок как зловещее предзнаменование или что-то такое. В принципе, я тебя понимаю, девчонок в Глэйде никогда не было, а тем более вам никогда не писали никаких писем, а с нами прислали целых четыре. К тому же, мы делаем нечто, к чему вы совсем не привыкли: у меня был какой-то шифр, Софи лечила Алби и Бена травами, Тереза кидалась в вас камнями, а Роуз поёт и танцует так, как будто оказалась на курорте. Но на твоём месте я была бы рада нашему приезду. Нет, правда, разве не лучше, что появился какой-то просвет? В конце концов, Создатели не могли прислать нас в качестве инструмента для убийств, слишком много мороки для такого. Скорее всего, мы — подсказка, что осталось немного, что вы близки к разгадке. А мы должны помочь. И вот ты считаешь, что никакой помощи от нас ждать нельзя, что мы опасные твари, которые только и думают, как вы отправить вас на смерть. И ты напрочь отказываешься слушать нас и смотреть правде в глаза: мы действительно помогаем и помогали всё время, что здесь находимся. Не надо напоминать про ссоры Терезы и Софи, это к делу не относится, в конце концов, все могут поссориться. И наконец я. Что такого сделала я, из-за чего меня можно ненавидеть? Дай подумать. Ничего не сделала! Я уже говорила об этом. Ты можешь думать, что остальные девчонки опасны, а главную опасность, конечно, представляет Роуз, но я? Уж ко мне мог бы относиться спокойнее. Сейчас самый подходящий момент, чтобы поклясться, хотя мне очень не хочется этого делать, но я клянусь тебе, Галли, что никогда не планировала и не запланирую убить тебя или причинить тебе вред. Как и всем остальным, кстати. Что думают другие девочки, не знаю, вероятно, хотят скорее всех вас прикончить, но лично я только что поклялась. На книжке, смотри, — она положила ладонь на обложку «Повелителя мух», — клянусь ещё раз, что всегда буду хотеть для Глэйда только лучшего. Именно поэтому сейчас и говорю с тобой — чтобы всё встало на место. Понял? Галли понял. Хотя ему очень хотелось закрыть уши руками, он понял. Хэди правда ничего плохого не сделала, а сейчас прямо поклялась ему, что никогда не сделает. Тяжело было признавать это, но чувство, зародившееся где-то в его сердце, было стыдом. Он впервые почувствовал стыд перед ней за то, что зря обвинял её. Она так спокойно сказала ему всё это. Не оправдывалась, а объяснила, что ему не за что её ненавидеть. Галли вдруг представил себя на месте Хэди: если бы оказался в незнакомом месте со странной запиской в окружении враждебных людей. Наверное, он вёл бы себя так же, как она, пытался заслужить их доверие и помогать, чем мог. Только он бы не смог, как она, так по-доброму к ним относиться. Быть таким спокойным и тактичным. — Прости меня, — сказал он. — Пожалуйста. Хэди улыбнулась, взглянув на него снизу вверх. — Хорошо, Галли, прощаю. Только после этих слов он понял, как был напряжён. После того, как она простила его, Галли с облегчением выдохнул. Ему уже было всё равно, сколько людей наблюдали за ними, пока они говорили. Наверное, половина Глэйда смотрела, только снеков каких-нибудь в руках не хватало. Получи, Ньют. Сам садись в свою Кутузку и выгоняй себя из совета. Галли справился, чёрт побери. Он поднялся с места, неловко отряхнул одежду от травы и кусочков древесной коры. Хэди продолжала следить за ним, уже не улыбаясь, но глядя насмешливо-дружески, как сам Галли иногда смотрел на своих строителей. Это был хороший взгляд. Галли махнул ей рукой и наконец почувствовал себя свободным человеком. *** [Freaks – Surf Curs] Софи, наблюдая вместе с Ньютом и Алби из окна за Галли и Хэди, думала о том, что всё налаживается. Куда бы ни завернула её жизнь, всё стало лучше, чем было, Ньют оказался прав. — Ну вот и всё, — сказал Ньют торжествующе, когда Галли поднялся с земли и оставил Хэди одну. Та продолжила читать, а Галли пошёл к Хомстеду, около которого Джеки и Уилсон поддерживали под руки упавшего с крыши Джима. Все трое улюлюкали и свистели, когда Галли со всё более мрачным лицом приближался к ним, и они даже не были против, когда получили от него по сильному подзатыльнику. Наверное, они друг по другу скучали. — Герой, — скептически сказал Алби, но толкнул Ньюта в плечо, видимо, таким образом выказывая одобрение его дипломатическим способностям. — Как тебе удалось его уговорить? — спросила Софи. — Слезами, ногтями, чудом, — ответил Ньют, падая на кровать и раскидывая руки и ноги в позе звезды. — И угрозами в первую очередь. — Ладно, ты справился. Можешь считать это последним заданием перед тем, как снова уйти на покой, — сказал Алби. — До моей следующей встречи с гривером, конечно. — Какой ещё следующей… Подожди, хочешь сказать, ты снова будешь вожаком? Ты поправился? — Ньют даже снова сел на кровати, с надеждой глядя на Алби. — Да, — тот легко пожал плечами и кивнул на Софи. — Док говорит, я здоров, как бык. Софи всё ещё стояла у окна, прислонившись к стене и сложив руки на груди. — Ну вообще я никогда не запрещала тебе никуда ходить. — Зато Ньют получил бесценный опыт управления этой сворой шанков. — Да на мои плечи свалилось столько всякой фигни, сколько ты не пережил за весь месяц своего лидерства! — возмутился Ньют. — Теперь ещё большой вопрос, кто кого заменяет. — Так ты хочешь снова стать главным? — Нет, Алби, — Ньют в ужасе вытаращил глаза. — Мистер Алби для тебя, кланкорожий сброд. Они устроили шуточную борьбу, в результате которой Ньют оказался зажат у Алби под мышкой и вынужден был смотреть, как Софи, прикрывая рот рукой, смеётся, наблюдая за ними. Алби будто только спохватился, услышав её смех, и, сразу выпустив Ньюта, принял серьёзный вид. — Ты должна сходить к Бену и посмотреть, в каком он там состоянии, — он указал пальцем на Софи. — Есть, сэр, — она растянула губы в улыбке и отсалютовала ему. — А с тобой, Ньют, пойдём прогуляемся по Глэйду и посмотрим, каков ущерб. — Нет никакого ущерба, — обиженно сказал Ньют. — Сейчас мы это узнаем. Они втроём вышли из Хомстеда, и Софи отправилась к Кутузке, а Алби и Ньют в противоположную сторону, чтобы осмотреть каждый уголок Глэйда. Алби поймал взгляд Ньюта, когда он отвернулся от Софи, и тяжело вздохнул. — Она тебе нравится. Ньют даже вздрогнул от таких слов, провёл рукой по волосам и не рискнул оборачиваться на Софи. — Она тебя вылечила. Жизнь спасла. Конечно, она мне нравится. — Да, вылечила, — сурово сказал Алби. — Клинт тоже часто меня лечил, но на его задницу ты с таким восхищением не смотришь. — Откуда тебе знать? Я вообще любитель посмотреть на чужие задницы, ты просто не замечал. — Балбес. — Отстань от меня, Алби. Я сегодня разговаривал с Галли и больше не выдержу ни слова слышать о моих чувствах и чьих бы то ни было чувствах вообще. — Ну да, получил травму на всю жизнь. Хуже ноги теперь сердце ноет, да? — Ты не представляешь, как чертовски сейчас прав. *** [You Are Somebody Else – Flora Cash] Софи шагала к Кутузке в приподнятом настроении. Она уже даже не боялась встречаться с Беном наедине: он больше не выказывал желания на кого-нибудь наброситься и даже попросил у Софи прощения за то, что напугал её. Возможно, он просто испытывал сильное облегчение оттого, что избежал большого наказания — если бы совет решил по-другому, его ждало бы Изгнание. Но ей хотелось верить, что дело в её отваре. По словам Ньюта, Алби стал намного спокойнее из-за этого отвара, значит, и Бен мог избавиться от лишней агрессии и больше не станет мучаться от желания кинуться на кого-нибудь. Особенно на девчонок. Уже подойдя к Кутузке, Софи заметила, как из Лабиринта выбежал Томас. У него сейчас были первые дни в качестве бегуна, и Минхо стал отправлять его одного, только приказывал преодолевать более лёгкие дистанции, поэтому Томас появился в Глэйде на пару часов раньше, чем остальные бегуны. Он явно был этим недоволен, но, кажется, обещал Минхо исполнять любую его волю, поэтому не мог противиться таким мерам безопасности. Томас… Что-то в нём было, чего Софи не могла себе объяснить. Она почти не думала о нём, когда его не было в поле её зрения, но, стоило ему появиться рядом, как некая нездоровая жуткая сила тянула её к нему изо всех сил, и противиться ей было сложно. У неё было смутное ощущение, что и сны ей снятся с его участием, и сны эти были очень страшными. Можно было подумать, что она в своих снах убивает кого-то. Может быть, даже убивает Томаса. — Софи? — спросил Бен из темноты Кутузки. Софи встряхнула головой, вырывая себя из размышлений. — Ты снова принесла свой чай? — Нет. Алби сказал мне просто проведать тебя. Как сегодня настроение? — Лучше не бывает, — со скепсисом и нетерпением в голосе ответил Бен. — Алби не говорил, когда меня уже выпустят? — Вроде был уговор, что тебя держат взаперти, пока ты нездоров. Но если ты поправился, я скажу Алби. Может, он тут же и отпустит тебя. — Спасибо, Софи, — улыбнулся Бен. — Ты снова помогаешь мне. — Это совсем несложно, — она качнула головой, мыслями снова уносясь в свои странные сны. Может, это похоже на Метаморфозу? Во сне она будто что-то вспоминала. — Слушай, Бен, что ты вспомнил, когда хотел… Ну, когда хотел увидеть… Кого ты, кстати, хотел увидеть? Бен тут же помрачнел, и Софи поняла, что ему не хотелось говорить об этом. Но, чувствуя благодарность к ней, он всё-таки ответил: — Я не знаю имён остальных девчонок. Да и Салага… Томас, да? Я больше помню их из своих видений, чем из реальности. Но в то утро… Я видела перед собой его и двух девушек: черноволосую и ту, мелкую. Не знаю, что хотел сделать с ними. Просто жутко злился на них. Софи слышала, что он обманывал её. Конечно, он помнил, что хотел сделать. Но, видимо, Бен боялся, что случится то же, что с Алби, когда он попытался заговорить. Возможно, он даже не слышал об этой истории с Алби, но каким-то образом чувствовал, что ему же будет хуже, если скажет что-то лишнее о видениях во время Метаморфозы. Поэтому он сказал: — Наверное, из-за отвара воспоминания почти все исчезли. А почему тебе это интересно? — Не почему. Жди, ладно? Я попробую уговорить Алби. Бен вздохнул и согласился ждать, сколько нужно. Софи задумчиво поплелась мимо Плантаций туда, где могла бы найти Алби с Ньютом, но услышала, как Роуз кричит её имя. Она остановилась, понимая, что все копачи, находящиеся рядом с Роуз, почему-то с улыбками смотрят на Софи. Она прислушалась. Роуз пела песню о том, что пришла из Эдема, чтобы посидеть у её дверей. Софи закатила глаза и сложила руки на груди, молча дожидаясь, пока песня закончится. Вообще-то было красиво, очень красиво. Но её бесило, что у Роуз всё так долго: пока не допоёт свою песню, не скажет, чего хотела от Софи. Наконец, с окончанием пения она театрально поклонилась Зарту и остальным копачам и, кивнув своему куратору, подбежала к Софи. Потом подхватила её под локоть и повела вперёд, в сторону кухни. — Ты хотела просто вместе со мной вытрясти из Фрайпана что-нибудь перед ужином? — спросила Софи, даже не пытаясь вырваться из хватки Роуз. — Зарт дал мне маленький перерыв, и я решила немного пройтись с тобой, — сказала она. — И да, будет неплохо перекусить. Я видела, что Алби вышел из Хомстеда и пошёл куда-то с Ньютом. Он что, поправился? Всё-то она знает и видит, — подумала Софи. — Ага. Говорит, теперь вернётся к своим вожаческим делам. Роуз шла так, что Софи мотало из стороны в сторону: она то ли танцевала, то ли просто сильно махала бёдрами. «Как модель», — мелькнуло у Софи в голове и от этого пробудившегося внезапно воспоминания так удивилась, что не стала возмущаться, что из-за Роуз сейчас упадёт. — И каков Алби вожак? — продолжала она. — Об этом только Хэди знает, да? Наверное, строже, чем Ньют. Мне казалось, что Ньют совсем устал от всех этих дел. — Думаю, так и есть. А Алби, по словам Хэди, будет держать всех нас в ежовых рукавицах. Ну зато Галли больше не станет никого оскорблять. — Надеюсь, — Роуз даже всю передёрнуло. — Слава богу, я с ним почти не пересекалась. Зато я видела, как он ругается на Томаса. Он вообще часто на кого-то ругается, но на Томаса и Хэди больше всего. Софи промолчала, и Роуз, тоже после недолгого молчания, сказала уже менее весело: — Знаешь, странно. Когда я вижу, что Галли ругается на Хэди, мне становится её очень жаль, и я хочу ему врезать. А когда он кричит на Томаса, то внезапно… Будто на месте Галли стою, понимаешь? Мне нравится Томас, правда. И поэтому очень пугает, когда такое происходит. Словно я хочу, чтобы Галли что-то сделал с Томасом. Роуз посмотрела задумчиво вперёд, когда они уже подошли к кухне. Потом её настроение резко изменилось, и она почти влетела в кухню, волоча за собой Софи. — Фрайпан, нам нужны твои сэндвичи! — Я так и знал! — донеслось из кухни, а потом появился Фрайпан с тарелкой. — Ещё горячие. Роуз счастливо приняла тарелку и усадила Софи за стол, принявшись за еду. Софи резко разонравились сэндвичи Фрайпана. Она думала над словами Роуз, с ужасом понимая, что это были и её мысли тоже. Не было ничего хорошего в том, чтобы Галли ударил Томаса, но, если бы это случилось, Софи точно не расстроилась бы. Наоборот, что-то внутри неё было бы радо, если бы это случилось. Какая-то очень злобная и кровожадная тварь, которая активизировалась во снах Софи, а днём пряталась, тщательно скрываясь за другими пустяковыми мыслями. Роуз снова начала петь песню про Эдем, и Софи её прервала: — Подожди, потом споёшь, послушай меня, ладно? — Извини. Эта песня просто словно про тебя написана, она у меня всегда в голове возникает, когда я тебя вижу. — Да, это очень мило. Я вот, что хотела спросить, — ты помнишь, как Хэди приснился Галли? — Конечно, — серьёзно кивнула Роуз. — Мы с тобой тогда сказали, что нам снятся страшные сны. Похожие сны. Словно мы делаем что-то жутко там, во сне, так? — Да, — Роуз отложила сэндвич обратно на тарелку и погрустнела. — Я как будто каждую ночь убиваю кого-то. Наношу удар за ударом. Иногда душу́ и просыпаюсь со сжатыми кулаками. Софи чувствовала, как заледенели кончики пальцев и как холодно стало спине. — Да, и у меня так же. Тебе не кажется, что всё это связано с одним человеком? — С Томасом, — быстро ответила Роуз. Софи, кажется, никогда не видела её такой собранной и серьёзной. — Да. Это всегда Томас. — Я не понимаю, — Софи запустила руки в волосы и легла локтями на стол. — Я тоже не знаю, с чем это может быть связано. Мне показалось это странным с самого начала. Помнишь, я ударила его, когда только очнулась? Это не просто от испуга. Как только я увидела его, у меня внутри поднялась такая ненависть. Невозможно удержаться. Потом всё сразу закончилось, даже не сразу получилось вспомнить, о чём тогда я думала. Я поняла, когда начала размышлять насчёт своей надписи на руке. Зачем-то ведь я написала себе его имя. — Откуда ты знаешь, что это ты сама написала? — Я проверила. Написала ещё несколько раз и сравнила почерки — это точно я написала своей рукой. Софи пообещала себе больше никогда не считать Роуз глупой. — Но у меня-то нет его имени на руке, — сказала она после нескольких секунд молчания. — А мне всё равно хочется его убить. — У тебя тоже были какие-то страшные мысли на этот счёт? Софи хотела покачать головой, как вдруг память пронзили воспоминания с совета. Когда она увидела Томаса и так испугалась его, что попросила Хэди поменяться с ним местами. Ей всё никак не удавалось вспомнить, о чём она тогда подумала. И вдруг сейчас поняла — она хотела его убить и думала, сойдёт ли за орудие убийства стул. — Да, — сказала она, медленно кивая. — Были. Роуз тяжело вздохнула. — Софи, — сказала она настолько испуганно, но в то же время твёрдо, что Софи поняла, что перед ней сидит самый сильный человек, которого она встречала. — Я не хотела говорить никому об этом, но, если это наша общая беда, могу тебе признаться. Иногда мои мысли так сводят меня с ума, что мне кажется, что я всё-таки не выдержу и убью Томаса. Когда я вспомнила песни и начала постоянно напевать что-то, стало легче, но во сне… Я каждый раз просыпаюсь и боюсь посмотреть на свои руки. — Мы должны рассказать обо всём Алби, — вдруг решила Софи. — Он сможет нам помочь? — Вряд ли. Но рассказать нужно. На всякий случай. Роуз поколебалась несколько секунд, но кивнула. — Хорошо, давай расскажем. Алби и Ньют выслушали их внимательно, не перебивая. Потом переглянулись и, слегка кивнув друг другу, сказали, что отныне и до конца их пребывания в Глэйде им запрещается приближаться к Томасу. Софи не возражала, а Роуз искренне удивилась: — Но как я могу не приближаться, если он всегда рядом? Это же Глэйд. Он не такой уж большой. — Томас бегун и почти всё время проводит в Лабиринте, — сказал Алби. — Во время ужина садитесь от него подальше. А мы будем постоянно за вами следить, чтобы не вздумали делать резких движений. Роуз всё ещё сомневалась, но подчинилась. Когда они уходили, Ньют позвал Софи на пару слов. — Может, ты себе тоже этот свой чай заваришь? — Зачем? — На случай, если вдруг начнёшь слетать с катушек, как Алби или Бен. Мы пока не знаем, что у вас за одержимость Томми, но не будет лишним перестраховаться. Софи пожала плечами и согласилась. — Кажется, пора выделять отдельное поле на Плантации под ромашку, — пошутила она, но Ньют вполне серьёзно кивнул: — Попрошу Зарта. Ради безопасности Томми он будет не против. — Ты что, расскажешь всем про нас с Роуз? — Софи неуютно поёжилась и посмотрела на Ньюта исподлобья. — Конечно, нет. Это всё тайна, как всегда. Главное, постарайтесь сами не сделать её явной. *** [Teenagers – My Chemical Romance] — Что ты сделал?! — свистящим шёпотом воскликнула Хэди. Они с Чаком остались на кухне самые последние. Ужин давно кончился, и только повара вместе с другими слоперами мыли посуду в глубине, оттуда доносился плеск воды и ругательства. Чак стыдливо покраснел, но вполне решительно объяснил ещё раз: — Галли ненавидит, когда кто-нибудь связывает шнурки его ботинок, пока он у душе. А я сегодня не только связал шнурки, но и украл его одежду, — несмотря на то что он жутко боялся Галли, Чак издал смешок. Хэди укоризненно на него посмотрела. — Ну чего? Он ведь обидел тебя и сам заслужил. — Очень приятно, что ради меня ты готов рискнуть жизнью, но не надо было заходить так далеко, — покачала головой Хэди. — Между прочим, мы с ним уже помирились. — Но наказания он так и не получил. — Ладно. Так что тебе от меня нужно? — Он тебя боится. Ты можешь сегодня лечь спать на поляне рядом со мной? Тогда он не станет меня трогать. — В каком это смысле боится? И в каком смысле лечь на поляне? Я не стану спать рядом с кучкой храпящих мальчишек! — Ну вообще-то далеко не все они храпят. — Фу, как подумаю, аж в дрожь бросает. Ну уж нет, Чак, это ты виноват, ты и отдувайся. — Но мне больше никто не поможет! — Чак обречённо схватился за кожу под своими глазами и оттянул её вниз, демонстрируя жуткое зрелище. Хэди скривилась. — Он с меня кожу сдерёт! Буду ходить вот так! Ты сможешь пережить это? — Но почему я? Есть Алби и Ньют, ты можешь сказать им. Галли слушается их и, если они скажут, что тебя нельзя трогать, он не станет. Чак оставил лицо в покое, сложил руки перед собой на столе и вздохнул с таким видом, словно ему приходилось объяснять Хэди элементарные вещи. — Они скажут, что я сам виноват, и будут только рады, если Галли надерёт мне зад. — И будут абсолютно правы. Ладно, а Томас? — Он, конечно, защитит меня, но Галли не боится его. Он даже обрадуется, что можно заодно со мной навалять и Томасу. Тем более Джим, Джеки и остальные снова с ним. Даже Бен. — Хорошо, что насчёт просто лечь как можно дальше от Галли? — предприняла последнюю попытку Хэди. — Я тебя умоляю. Он специально дождётся, пока я лягу где-нибудь, и перенесёт свой мешок ко мне. — Да не будет Галли заниматься такой ерундой. — В смысле не будет? Думаешь, я тебе придумываю? Он так уже делал. Хэди обречённо всплеснула руками. — Ну пожалуйста-пожалуйста, — Чак сложил руки в молящем жесте. — Ты моя последняя надежда. Хэди оставалось только согласиться. Чак так радостно закричал и полез к ней обниматься, что из кухни вышли Фрайпан и Дикобраз и пригрозили ему, что расскажут Алби, что он нарушает запрет на прикосновения к девчонкам. Хэди подумалось, что теперь она очень часто будет слышать это «Я сейчас всё Алби расскажу», и ей стало немного спокойнее. Перед отходом ко сну она взяла свою подушку, раздобыла спальный мешок и под насмешливым взглядом Терезы, сочувственным — Софи и одобрительным — Роуз, поплелась на поляну к глэйдерам. Узнав, что рядом с ними этой ночью будет спать девчонка, все пришли в такой восторг и ужас одновременно, что их ещё долго пришлось успокаивать и заставлять вести себя прилично. Галли, сразу сложив два и два, показал Чаку, как будто перерезает чьё-то горло, и это горло, конечно, должно было принадлежать Чаку. Тот начал дрожать, когда укладывался в свой спальный мешок. — Если ты знал, чем это кончится, что же тогда вообще всё натворил? — с неудовольствием ложась рядом, сказала Хэди. — Ну это было весело, — Чак мечтательно улыбнулся, глядя в звёздное небо. Хэди проследила, как Галли, как и предсказывал Чак, переносил свой спальный мешок поближе к ним, и укрылась до самого носа. — Ну не знаю. Веселье стоит жизни? Чак махнул на неё рукой и закрыл глаза, видимо, теперь чувствуя себя в полной безопасности. Зато Хэди ещё долго не могла уснуть, лёжа на спине и уставившись на звёзды. Здорово было бы так лежать и наблюдать за их движением, засыпая, если бы не страх за собственную жизнь. Конечно, Чак сказал, что Галли боится её, даже дважды повторил, да и они сегодня вроде бы решили все свои разногласия, но Хэди слабо верилось, что она способна одним своим присутствием удержать его на расстоянии от насолившего ему мальчишки. И как они только спят на земле? Хэди перевернулась на бок, слушая храп. Да, не все из них храпели, но зато те, что храпели, делали это так, как будто вся их жизнь зависела напрямую от громкости. Сегодня уснуть вряд ли удастся. Совсем рядом разлёгся Галли, выставив одну руку из мешка. Он так далеко её протянул, как будто правда надеялся дотянуться до шеи Чака, но на пути случайно оказалась Хэди. Она уставилась на его мускулистую загорелую руку со шрамами. У всех кураторов были электронные часы со светящимся циферблатом. Сейчас они показывали без одной минуты одиннадцать. Хэди ждала, почти не моргая и глядя на зелёные цифры. Мгновение — и настало одиннадцать часов вечера. Одиннадцать, одиннадцать. Хэди перевернулась обратно на спину. Почему ей так врезалось в голову именно это число? Одиннадцать… Шифр! У Хэди заколотилось сердце, даже спальный мешок в месте соприкосновения с её грудью стал подпрыгивать. «Лаб номер три после 11». Это время. После одиннадцати часов — утра или ночи — что-то случится. Хэди напряглась, как будто ожидая, что случится это что-то прямо здесь и сейчас. Но время шло, а всё было по-прежнему, только пятьдесят мальчишек сопели вокруг неё. Значит, время ещё не пришло. И как она не догадалась сразу? Хэди снова повернулась на бок. Она тогда разгадала шифр и больше даже не думала о том, что вообще-то в нём осталось ещё одно звено. Конечно, после тех слов Алби о том, как им неинтересно и как они не хотят слышать ничего об этом шифре, неудивительно, что она забыла. — Ты так и будешь елозить? — спросил кто-то шёпотом. Хэди разглядела, что Галли открыл глаза и смотрит на неё спросонья. — Слишком чуткий сон для того, кто каждую ночь засыпает под такой храп, — прошептала она без капли стыда. — К храпу я привык, а вот к тому, что кто-то постоянно шуршит под ухом, нет. Чего ты никак не уснёшь? — Я разгадала шифр, — внезапно сказала Хэди. Они говорили шёпотом, а глэйдеры вокруг продолжади храпеть, и Хэди сначала подумала, что Галли не расслышал её, но он просто молчал пару секунд, а потом сказал: — Я уже слышал про этот «лаб». Хэди не стала удивляться. Конечно, он слышал: как будто в Глэйде вообще можно было хоть что-то скрыть. Поэтому она прошептала: — Я разгадала дальше. Время. И она объяснила ему, какие мысли у неё возникли после взгляда на его часы. Почти минуту Галли молчал, обдумывая её слова, а Хэди — думая, не зря ли решила ему рассказать. — Значит, это пригодится, когда мы выберемся? — Похоже на то. Они снова замолчали, и Хэди думала, что Галли опять уснул, когда он совсем тихо сказал: — Это круто. У неё на лице появилась улыбка, а сердце успокоилось. Она кивнула, хотя знала, что Галли не сможет этого увидеть в темноте, и очень быстро провалилась в сон. Ей показалось, что прошло всего несколько минут, когда она снова проснулась, но, открыв глаза, она мельком зацепила взглядом восточную стену, за которой уже брезжило светлое пятнышко от встающего там солнца. С той стороны, где лежал Чак, раздавалось какое-то копошение, чьи-то голоса непонимающе задавали в пустоту вопросы. В свете луны и далёких факелов Хэди, сощурившись, смогла рассмотреть недалеко от себя две фигуры, которые как будто боролись. У неё кровь застыла в жилах, когда она разглядела рыжие волосы Роуз. Хэди тут же вскочила, понимая, что один из голосов принадлежал Роуз, и она, очевидно, плакала. Злость уже начала подниматься в Хэди со страшной силой, как вдруг она разглядела, что у Роуз в руке был большой нож с кухни. — Что у вас?.. — вопросил чей-то громкий бас, но не договорил. Роуз выкинула нож из своих рук и страшно разрыдалась, закрывая лицо руками. Томас, сидящий перед ней и не до конца выбравшийся из спального мешка, недоумённо переводил взгляд с неё на стоявшего рядом с Хэди Алби. Лицо Алби выражало горькое понимание случившегося, и он ни капли не удивился, когда Роуз сквозь рыдания произнесла: — Я-я, я хотела убить его.