Парадоксы

[Ho Hey — The Lumineers] Хэди не понимала, почему если травма — то обязательно страдает именно она. Тереза швыряла в глэйдеров камни с большой высоты, угрожала Томасу ножом, но с бинтом на голове после этого ходила только Хэди, которая даже не застала этого камнепада. Они так долго перебирались от прошлой базы Правой руки до нынешнего своего убежища, все были в опасности, но только Хэди умудрилась сломать палец из-за того, что неудачно ударила Галли. Она даже не собиралась его бить! Что касается Галли, то Хэди заметила, что все, кроме Томаса, стараются вести себя с ним дружески. Они вроде бы друг перед другом не извинялись, хотя Хэди считала, что всем следовало бы это сделать, но никто не вспоминал ни то, как Галли удерживал их в Глэйде, пытаясь принести парочку жертв гриверам, ни то, как он убил Чака. Томас, конечно, относился к нему с недоверием, как и Софи, но это мало кого волновало. В конце концов, они с Галли были знакомы всего несколько недель, а Ньют, Минхо, Фрайпан и Уинстон жили с ним вместе два долгих года. Конечно, они старались всё забыть. Да и какой смысл злиться, если все знали, что Галли не контролировал себя, к тому же, был множество раз ужален и не хотел убивать невинного Чака? Хэди и сама знала, что не нужно обижаться, и для неё не было странным не ощущать по отношению к Галли никаких негативных чувств. То есть, когда она ушла с корабля со сломанным из-за него пальцем, Хэди злилась, даже очень сильно. Однако потом это прошло, и она словно почувствовала опустошение, но вместе с ним облегчение. Так что они даже работали вместе, всё так же отдраивая корабль и пытаясь привести его в состояние, которое подлежало ремонту. За недостающими деталями уже отправилось несколько человек, но Галли с собой не взяли: он ещё не восстановился после травмы, нанесённой копьём Минхо, хотя для его лечения и использовали передовые технологии ПОРОКа. И он был с ними, своими бывшими друзьями, которых надеялся когда-нибудь назвать просто друзьями, без всяких привязок ко времени. Хэди видела, что даже Ньют, с которым у Галли всегда были самые напряжённые отношения, старался быть к нему добрее — наверное, не хотел больше терять никого, кто мог считаться его семьёй. Что уж говорить о Фрайпане и Уинстоне — те почти совсем и не колебались, прежде чем снова принять Галли в свои ряды. Даже Софи прониклась к нему, когда увидела, как он отреагировал на похищение Роуз. — Вы-то как это допустили? — он укоризненно повернулся к глэйдерам, которые с удручённым видом и ответили на его вопрос «А где рыжая?» — Галли, ты же её убить хотел, — Софи свела брови на переносице, сверля его взглядом. — Я и не о себе говорю. Я о них. А ты, кстати, мечтала убить Томаса, если забыла, — ответил Галли, впрочем, немного уязвлённо, и потом потупившись добавил: — Конечно, я был неправ. Теперь-то мне понятно, что я вёл себя, как придурок, но тогда… Как будто в мозгу что-то перемкнуло, прямо как, когда… Он резко замолчал, не решаясь продолжить фразу, потому что за этим последовало бы ужасное признание: «Я убил Чака», а Галли было, видимо, физически тяжело произнести это. Томас, расположившийся чуть вдалеке и опёршийся на стену дома со сложенными на груди руками, слушал этот разговор с мрачным видом, но, услышав, куда он зашёл, только оттолкнулся от стены и молча ушёл. Хэди не знала, как могла помочь им построить дружеские отношения. В конце концов, тут даже восстанавливать было нечего: Галли с Томасом враждовали сколько себя помнили, хотя это «помнили» и длилось недолго. Так что оставалось только выстраивать связь с нуля, а этого нельзя было сделать без желания обоих участников конфликта. Хэди сомневалась, что хоть один из них этим желанием обладал, но, даже если бы захотел Галли, Томас никогда бы не смог так быстро забыть его поступок, и на перемирие, кажется, не было никакой надежды. Хэди размышляла об этом, сидя прямо на досках пристани и осматривая содержимое ящика, который недавно вытащила из глубин корабля. Они уже добрались до нижних его ярусов и разбирали хлам в той части, которая когда-то была котельной. Кто-то внутри сейчас занимался ужасной работой по выгребанию мусора из труб огромных печей, а Хэди без всяких угрызей совести изучала очередную находку. У неё даже было оправдание на случай, если бы кто-то сказал ей, что она занимается ерундой: в старых вещах можно было найти массу всего полезного. Аргументом этому утверждению служил тот факт, что однажды в найденной в каюте записной книжке одного из членов экипажа Хэди вычитала, какие беды случились с кораблём, что позволило довольно быстро построить план по его починке. Теперь же она разбирала вещи, не надеясь найти ничего столь же полезного, но всё-таки с любопытством разглядывая старые вещи и погружаясь в мысли о том, что происходит между членами отряда. [You Get What You Give – New Radicals] Она наблюдала за тем, как Галли и Минхо вдвоём осматривали пробоину в металлическом корпусе корабля. Как они собирались такое чинить, Хэди не знала, да и не особенно переживала об этом, но ей было интересно смотреть, как Галли с Минхо нарочито любезно друг с другом разговаривают и как Галли то и дело бросает на Минхо взгляды, а тот смотрит в ответ, но чаще всего наблюдает, нет ли у Галли каких-то новых признаков проявления травмы от копья. — Да уж, в Глэйде таким заниматься не приходилось, — проворчал Галли, заглядывая внутрь корабля через зияющую дыру. Он поднялся к ней по стремянке, а Минхо внизу страховал (хотя в основном просто стоял, создавая видимость бурной деятельности). — Там по крайней мере всегда были материалы, — согласился Минхо. — Надеюсь, они привезут всё необходимое, — констатировал Галли, спускаясь вниз. Он так легко для человека с его комплекцией переставлял ноги, как будто летел, что Хэди невольно поймала себя на мысли, что смотрит на это во все глаза. Отвлёк её донёсшийся сверху смех. К леерам на борту корабля подбежали развеселившиеся из-за чего-то Софи и Ньют. Минхо взглянул на них с добродушной улыбкой и покачал головой. Галли же, спрыгнувший с последней ступени стремянки, тоже услышал смех и непонимающе поднял взгляд вверх, задирая голову. В этот момент Ньют наклонился к Софи, целуя её, и Галли открыл рот в приступе искреннего удивления. — Я не один это вижу? — спросил он. — А что? — не понял Минхо, отрываясь от наблюдения за парой наверху и переводя взгляд на Галли. — Ты ещё в Глэйде не заметил, что ли? — Заметил, — передёрнув плечами, сказал Галли. — Но они что, реально тратят на это время? Сейчас? — Вроде того, — пожал плечами Минхо, но, видимо, понял, что Галли недоволен, и, снова задрав голову, закричал: — Эй, вас видят другие люди, найдите себе уже комнату! Ньют, не отрываясь от объятий с Софи, вытянул одну руку и показал Минхо средний палец. Тот снова усмехнулся, качая головой. — Отстань от них, — сказал он Галли, как будто это именно он только что пытался отогнать Ньюта от Софи. — Не так уж много у этого балбеса сейчас поводов для радости. Галли уже тоже знал, что Ньют не имеет иммунитета, и при упоминании этого, пусть и косвенном, опустил взгляд. Минхо не смутился, что произвёл в нём такую реакцию, продолжая: — Хотя мог бы найти и кого-то получше. — Например, кого? — скептически спросила Хэди, обращая на себя их внимание. — Подслушивать нехорошо, — с прищуром взглянул на неё Минхо. — Обсуждать чужую личную жизнь — тоже, — без капли смущения ответила Хэди. — Галли ведь вообще-то не прямо личную жизнь обсуждает, — шутливо начал рассуждать Минхо. — Он же в сущности о деле беспокоится — какие тут, мол, могут быть поцелуи, когда нам скоро вторгаться в ПОРОК? Хэди пожала плечами, бездумно переворачивая страницы у очередной моряцкой записной книжки. С одной стороны, она была согласна с Галли в его возмущении — чем тратить время на нежности, можно заняться полезным делом. Впрочем, она и сама не делала ничего полезного для вторжения в ПОРОК или для приведения корабля в рабочее состояние… И вот другая сторона — в глубине души она чувствовала, что была бы не против оказаться там, наверху, на месте Софи. Не с Ньютом, конечно, но тут было неважно, с кем именно — было важно само состояние. Хэди любила увлекаться. И сейчас, может быть, из-за того, что больше увлечься пока было особенно нечем, она иногда задумывалась о том, что увлечься в романтическом смысле тоже было бы интересно. В конце концов, Софи стала счастливее теперь, когда у неё был Ньют. И Хэди вдруг начала краснеть, поняв, что эти мысли у неё в голове родились только потому что к ним вернулся Галли. Она коротко взглянула на него, обнаружила, что он со странным видом разглядывает её убранные сегодня в хвост волосы, и покраснела ещё сильнее. Она опустила голову, продолжая листать чей-то дневник и хмурясь. — Поцелуи? Это вы всё Ньюта с Софи обсуждаете? — спросила вдруг тоже появившаяся рядом Эль. От Хэди, украдкой снова поднявшей взгляд, не укрылось, с каким выражением лица Галли оглядел Эль с ног до головы. Их познакомили совсем мельком, да к тому же Эль и не требовался рассказ о Галли, она его и без того помнила. Он же с самого начала особенно не горел желанием что-то узнавать о ней и теперь относился с недоверием к любому её действию и слову. — А кого же ещё? — ответил Минхо. — Кто тут ещё может позволить себе быть счастлив? — он всплеснул руками. — Я вовсе не против счастья, — оскорбился Галли, вытягиваясь в полный рост. — Просто считаю, что сейчас для этого вообще не время. И не место. — Ох, Галли, а когда-то я считала тебя крутым, — вздохнула Эль. Он прищурился. — Это когда? — В Глэйде. Но не когда ты дрался со всеми подряд на песочке и не когда ругался с Томасом, а в моменты, когда ты всех защищал. Галли явно смутился, начиная неравномерно краснеть от шеи ко лбу. Не зная, что ответить, он только сверлил взглядом Эль и попеременно то складывал руки на груди, то опускал их. — Что-то не припомню, чтобы наш Галли мог кого-то защитить, — сказал Минхо, делая вид, что задумался. — Даже сам защититься не всегда мог. Галли покраснел ещё больше, и Хэди, наблюдающая за ним, снова опустила голову и распустила волосы, чтобы они закрыли её лицо. — А я помню, как он помогал Лео после Метаморфозы и как выступал против Изгнания для Ирвина, когда тот по случайности выпустил половину стада овец в Лабиринт, — сказала Эль с такой интонацией, как будто лично присутствовала на этих моментах. — Ну Ирвин тогда сглупил, но не изгонять же его за это, — сказал Галли, возмущаясь, как будто всё это происходило в данный момент, и он прямо сейчас сидел на совете и защищал Ирвина от нападок. — Ник иногда бывал просто невыносимым. — А мне он нравился, — Эль улыбнулась. — Я любила смотреть, как они ругались с Алби из-за того, что он не хотел ничему учить новичков. Минхо начал вспоминать, как Ник однажды пытался заставить Алби провести новичку экскурсию, а тот едва не подрался с беднягой-Чайником, и Нику пришлось звать на помощь Ньюта — единственного, кому было тогда под силу усмирить Алби. Наблюдая, как Минхо и Эль заливаются смехом от воспоминаний об этой весёлой истории, Хэди пожалела, что в своё время далеко не так много времени уделяла наблюдению за жизнью глэйдеров. Сейчас, уже пережив свои недели в Глэйде, она наоборот иногда возвращалась мыслями туда и размышляла, как бы шла её жизнь, если бы они все спокойно оставались там. У неё было далеко не так много воспоминаний о Глэйде, как у любого из мальчиков, не считая, пожалуй, Томаса, и даже Эль знала намного больше неё и могла сама рассказать что-нибудь. Хэди же всегда оставалось только слушать. Она снова обратила внимание на Галли, который не принимал участия в веселье Минхо и Эль. В этот самый момент он тоже перевёл на неё взгляд и застыл. Хэди почему-то с трудом пошевелилась, но подняла руку и махнула Галли, как будто приветствуя его. Он действительно будто не заметил её, сидящую прямо на земле, когда они с Минхо пришли сюда, так что поздороваться было неплохим вариантом действия. Галли неуверенно поднял руку, приветствуя её в ответ. [You Love Me – Kimya Dawson] Минхо и Эль не собирались прекращать смеяться, как и Ньют с Софи наверху — целоваться, поэтому Галли сделал пару шагов, а потом преодолел и оставшееся расстояние до Хэди. — Что-нибудь интересное? — угрюмо спросил он, указывая на ящик перед ней. — Личные вещи членов экипажа, — Хэди пожала плечами. — Интересное, хотя бесполезное. Вот, например, фотография с семьёй, смотри, — здоровой рукой она протянула Галли истончившуюся помятую карточку, на которой на фоне моря счастливо улыбалось пятеро человек — мужчина средних лет, кудрявая женщина в соломеной шляпе рядом с ним и трое мальчиков возрастом примерно от семи до двенадцати лет. — Может, кто-то из них ещё жив. Галли вгляделся в лица людей на фотографии, как будто хотел узнать их и сказать, живы они в действительности или нет. — Может, дети, — сказал он, но без особой уверенности, да и без надежды на уверенность. — Если у малолетних иммунитет. — Не у всех, — вздохнула Хэди. Галли протянул ей карточку обратно и взглянул за своё плечо сначала на Ньюта, всё ещё стоявшего наверху, а потом на Минхо и Эль, которые теперь принялись обсуждать, правда ли Джим мог быть настолько глупым, что не разбирался в сторонах света. Он сложил руки на груди, потом снова опустил их и отвернулся обратно к Хэди. — Я слышал, к тебе вернулась память, — сказал он. Хэди постаралась скрыть удивление оттого, что Галли знал такие вещи: ей не казалось, что он внимательно слушал, о чём рассказывали ему глэйдеры, и точно вряд ли запоминал вещи, связанные с кем-то из девчонок. — Вернулась, — кивнула Хэди. — Значит, теперь и я есть у тебя в воспоминаниях. У неё почему-то пересохло во рту. — Совсем немного, — снова кивнула она. — Я же вообще-то не была связана с вашей группой. Так что если хочешь что-то узнать о себе прошлом, лучше спроси у Эль, она много чего помнит. Он коротко взглянул на Эль, но перевёл взгляд обратно на Хэди. — Не очень-то мне хочется с ней говорить, да и знать, какой я там был в этом прошлом, тоже так себе удовольствие, — сказал он угрюмо. — Просто надеюсь, что я там не был хуже, чем сейчас. Хэди пожала плечами. Она правда мало помнила Галли, потому что не то чтобы много времени проводила с этими ребятами до того, как их отправили в Лабиринт. — Не знаю. Мне было всего тринадцать, когда тебя и остальных забрали, так что… — она опустила голову на плечо. — А я и сейчас не знаю, кто хороший, а кто плохой. Но если тебя это успокоит, тогда тебя ещё никто не боялся. — Боялся? А, ну да, — он хмыкнул. — Все же считают меня жутким. — Сейчас уже точно никто не считает. Они просто рады, что ты жив. Лицо Галли стало удивлённым и недоверчивым. Скорее всего, он замечал только то, какими опасливыми были иногда взгляды его бывших друзей, но Хэди знала, что на самом деле они скучали по нему. Особенно Фрайпан — он, наверное, единственный был рад видеть Галли с первой секунды его появления здесь, в отличие от остальных, даже Уинстона. А Минхо вот пытался как можно чаще завести с ним разговор, хотя раньше за ним такого не наблюдалось, даже наоборот. Конечно, он должен был переживать, что по его вине умер один из них. Галли ведь переживал. — Ты уверена в этом? — усмехнулся Галли, потирая подбородок. Вроде бы именно туда ударил его Томас вчера, когда Софи увела Хэди лечить больной палец. — Уверена, — сказала она, складывая всё, что вытащила, обратно в коробку. — Иначе бы тебя тут, наверное, не было. Галли заметил, что она начала собираться и, пронаблюдав, как все вещи были загружены, неуверенно протянул ей руку, чтобы помочь подняться. — Давай я, — сказал он, кивая на коробку. Он не сказал ничего о её сломанном пальце, но она поняла, что именно из-за него Галли так себя с ней ведёт, и ей почему-то стало грустно. Хэди приняла его руку, чувствуя мозоли на ладони. Он легко дёрнул её на себя, и Хэди практически взлетела на ноги. Галли будто бы сконфузился, заметив, как она охнула от такого напора, и быстро нагнулся за коробкой. — Куда это? — Обратно на корабль, тут ничего нужного нет, и можно оставить её там же, где остальные коробки со старыми вещами. — Интересно, они перестанут, если я поднимусь и пройду мимо? — кивнув ей на Софи с Ньютом, спросил Галли с улыбкой. Хэди попыталась не слишком таращить глаза, но совсем не выказать удивление не получилось. — Что? — спросил он, нервно подхватывая коробку за дно поудобнее. — Ничего, просто… Я не помню, чтобы ты шутил хоть раз, — сказала Хэди, тоже почувствовав себя неловко. Не так уж и часто они разговаривали, чтобы она замечала все его реплики, да и они не были близки, так что он мог просто не шутить при ней. Значит, теперь они близки? Галли задумался. Они двинулись к трапу и начали подниматься, когда он наконец сказал: — А ты никогда не смеёшься. Хэди почти возмутилась, но потом поняла, что он прав. Она даже не могла вспомнить звук собственного смеха. Она и улыбалась-то нечасто. — Значит, мы обязаны подружиться, — вырвалось у неё. — Мы оба всегда пытаемся быть слишком серьёзными. Ньют и Софи действительно прекратили целоваться, когда заслышали их нарочито громкие шаги. — Вам помочь? — спросил Ньют, увидев одинаково обвиняющие выражения лиц Галли и Хэди, которые уже проходили мимо них. — А вы наконец готовы приступить к работе? — строго спросил Галли. Он не обернулся на Ньюта, когда начал спускаться вниз, чтобы поставить коробку на место, а Хэди задержалась и заметила, как они с Софи переглянулись и прыснули. Но ей самой почему-то не хотелось смеяться. Им всё-таки удалось заставить бездельников отправиться убирать каюты. Винс хотел, чтобы они подготовили корабль к отправке с более чем сотней пассажиров, а для этого нужно было расчистить жилые зоны или оборудовать их в других помещениях: судно было грузовым и не предназначалось для перевозки людей, кроме экипажа, поэтому дело было времязатратным, а копаться в старых вещах, кроме Хэди, никто не горел большим желанием. [So Young — Portugal. The Man] К вечеру все каюты были вычищены и вымыты, и многие даже выразили желание спать в них, чтобы не тесниться в одной комнатке с другими членами группы, да к тому же спать на кровати, а не в гамаке или спальном мешке. Отдельной комнаты для одного человека всё равно выделить не получалось, но Софи и Хэди были не против разделить спальню друг с другом, поэтому ближе к ночи стали укладывать себе постели в тёмной каюте. Свет на корабле удалось починить, поэтому комнатку освещал слабый свет от мутной лампы над дверью. И всё равно это всё ещё было лучше, чем висеть в гамаке, так что Софи надеялась, что хоть этой ночью ей удастся поспать. Перед тем, как присоединиться к Хэди, она поднялась на палубу, где её ждал Ньют, и с улыбкой опустилась рядом с ним прямо на пол, опираясь спиной на леера и скрещивая ноги в позе лотоса. Ньют закатал рукава рубашки и устало вытянул ноги: сегодня они с Минхо и Томасом перетаскивали тяжёлый мусор с корабля на сушу. Уже давно стемнело, но лагерь освещался ещё не погашенными фонариками и луной, выглядывающей из-за облаков. Море билось о берег с равномерным шуршащим звуком, к которому все удивительно быстро привыкли. — Как вы там устроились? — спросил Ньют. — Очень неплохо, почти как в Глэйде, — сказала Софи. — Даже осталось опасение, что на нас упадёт потолок. Ньют коротко засмеялся. — Бедный Галли, — сказал он. — Не успел вернуться, как его снова обвиняют в глэйдеровских грехах. — Как у вас с ним дела? — спросила Софи. Вообще-то она не беспокоилась о Галли, но знала, что Ньюту это важно. Может, он до сих пор чувствовал, что в отсутствие Алби является для всех глэйдеров лидером, хотя уже не существовало Глэйда, а лидером в их группе постепенно становился Томас. Ньют посмотрел на небо, поморщившись. — Вроде бы нормально, — ответил он медленно. — Он, конечно, всё ещё тупой кусок кланка, но все рады, что он не умер там. Нас и так осталось слишком мало. — Это только сейчас, — пожала плечами Софи. — Когда спасём Роуз, заберём и всех остальных. Даже Галли будет рад увидеть их всех — Джима уж точно. — Он как-то… изменился, да? — неуверенно спросил Ньют, обращая взгляд обратно на Софи. — Как будто повзрослел. И стал беспокоиться о Роуз. — Наверное, тоже почувствовал, как плохо, когда вы по отдельности. Вы ведь жили все вместе в Глэйде два года. Алби говорил, вы как братья. Ньют грустно улыбнулся уголком губ. — Иногда я жалею, что вас с нами не было почти до самого конца, — сказал он, и Софи поняла, что он не имел в виду, что желал бы ей и остальным девчонкам той же участи, что была у глэйдеров, а только хотел, чтобы они смогли провести больше времени вместе. — У нас ещё будет возможность наверстать это, — она попыталась говорить бодро, хотя сама внутренне содрогалась при мысли, сколько придётся трудиться, чтобы в новом убежище достичь даже того уровня жизни, какой устроили себе глэйдеры за два года. Ньют вдруг совсем погрустнел, но изобразил улыбку и кивнул: — Да уж, точно. — А как у тебя с Соней? — осторожно спросила Софи. — Я видела, что вы пару раз разговаривали. — Разговаривали, — вздохнул Ньют. — Она хорошая. Похоже, я был тем ещё братцем — не могу вспомнить ничего о родной сестре. — Но у вас обоих ведь нет воспоминаний? Если ты плохой брат из-за потери памяти, то она плохая сестра, а ты ведь так не думаешь, верно? Что уж вам теперь делать, кроме как узнавать друг друга заново? Зато у тебя до сих пор есть настоящая семья. Ньют пожал плечами и бездумно провёл пальцами по запястью правой руки. — Просто у меня ощущение, что я должен вспомнить её, — сказал он медленно. — Томми многое вспомнил из-за Метаморфозы, Галли — тоже, даже Алби. Эль ничего не забывала, Хэди вернули память, а я, конечно, с пустыми мозгами, хотя мне так надо вспомнить хоть что-то. Наверняка мы были близки, если Хэди сказала, что я даже тайно пробирался к ней, не боясь наказания. — Может, ты вспомнишь, — Софи повернулась к нему прямо. — Уинстон уже говорил с Эль об этом, и она сказала, что могла бы вернуть ему память, если он захочет, значит, и тебе могла бы, и Соне. Тогда вы оба вспомнили бы друг друга. Ньют улыбнулся уже искренне, глядя на неё. Софи смутилась и замолчала. — Ты знаешь, что это очень странно от тебя слышать? — вдруг спросил он. Она обиженно моргнула. — В каком это смысле? — Ты обычно никого не успокаиваешь. Вроде как даже наоборот — это нам всегда приходилось… — Приходилось? — Софи от возмущения открыла рот, хотя в глубине души знала, что Ньют прав. — Между прочим, я вполне успокаивала Алби, когда лечила его. И Бена… Немного. Не такая уж я бессердечная, чтобы совсем… — Я и не говорил, что ты бессердечная, — всё ещё улыбаясь, возразил Ньют. — Да ну? Зато сказал, что я не умею никого успокаивать. — И этого тоже не говорил. — Можно подумать, я запоминаю каждое твоё слово! Хорошо, ты сказал что-то вроде этого, а я… Ньют потянулся к ней, прикоснулся рукой к её щеке и поцеловал, и Софи, недолго думая, позволила поцелую случиться. Сейчас их даже никто не видел, хотя Софи и днём не было дела до того, что там думали Минхо и Галли. Она была с Ньютом — и это самое главное. С ним ей было спокойно, несмотря на то что мир вокруг них стремительно катился к своему концу. Быть влюблённой в Ньюта и быть той, в кого он влюблён, зная, что скоро их будет ждать только покой и свобода, было лучшим состоянием на свете. Лучшим, что она могла себе вообразить. Чувствуя, как в животе всё сжалось, а сердце ускорилось в два раза, Софи улыбнулась, и Ньют чуть отстранился от неё. Она опустила взгляд и заметила в темноте, что на его руке как-то странно вздулись вены. Она поднесла её к глазам, почувствовав, как Ньют вдруг сильно напрягся. Он явно хотел скрыть от неё тёмные прожилки на предплечье, и она отпустила его, а он тут же начал разворачивать рукав рубашки вниз. — Что это такое? — спросила Софи. В голове будто было две детали, которые она никак не могла соединить. Ньют молчал, с досадой застёгивая пуговицы на рукаве и избегая смотреть на Софи. У неё всё похолодело внутри. Видео, которое им показала Ава Пейдж, те шизы, которые бежали за Минхо в разрушенном городе, лицо Бренды перед тем, как она потеряла сознание у Правой руки… — У тебя Вспышка? — сломавшимся посреди фразы голосом спросила Софи. Ньют до сих пор не смотрел на неё, но коротко кивнул. Софи обмякла, ссутулилась и сжала пальцы в кулаки. — Почему ты не сказал? Ньют судорожно пожал плечами, тоже ссутулившись и положив руки на притянутые к груди колени. Волосы упали ему на лицо и закрыли его от Софи, хотя она продолжала не отрываясь смотреть на него. — Не хотел, — ответил он. — Ты бы только беспокоилась лишний раз, а у меня пока всё нормально. Если что, возьму у Эль эту её сыворотку, чтобы продержаться до конца. — До конца? — переспросила Софи. — До какого такого конца? Винс не берёт с собой неиммунных. — Я знаю. [Faded Heart – BØRNS] Софи несколько секунд молчала, даже не моргая и не шевелясь. Что-то оборвалось у неё в сердце, и сейчас постепенно отказывали все конечности. — Значит, знаешь? — спросила она с горькой усмешкой. — И все знают, да? И я одна, как идиотка, ходила и радовалась? — А ты бы хотела ходить и грустить? — он наконец повернул к ней голову. — Ну и что теперь изменилось? Я в любом случае буду за бортом, и зачем тогда всё это? — Затем, что я хотя бы знала бы, что ты собрался оставить меня, — каким-то странным, низким голосом сказала Софи, как будто готовилась заплакать. Но слёзы так и не появились на её лице. Ньют поднял брови от удивления. — Оставить тебя? — А как ты это назовёшь? Ты хотел даже не рассказывать мне, что заразился, чтобы в день, когда этот корабль сдвинется с места, просто помахать мне на прощание. — Я сказал бы тебе, — глухо ответил Ньют. — Когда уже стало бы поздно что-то менять? — Ну и как ты себе представляешь эти изменения? Чёрт, все знают, что берут только иммунов. Эль остаётся, Бренда остаётся. И я остаюсь. — Если бы у меня не было иммунитета, а у тебя был, как бы ты себя чувствовал? — вдруг спросила Софи. Ньют посмотрел на неё так, как будто она его ударила. Они сверлили друг друга взглядами, всё больше хмурясь, и напряжение росло с каждой секундой. — У меня нет иммунитета, Софи, — сказал Ньют, — а не у тебя. Поэтому сейчас речь только о том, что делать мне. А я остаюсь. На её ресницах всё-таки заблестели слёзы, но она быстро поморгала, чтобы смахнуть их, и сжала губы в кривую линию. — Оставляешь меня, — поправила она и встала. Ньют смотрел, как Софи уходит к лестнице вниз, и сжимал рукав там, где чуть темнел след вируса. Когда она начала спускаться, он громко сказал, чтобы она услышала: — Сейчас ты меня оставила. Она ничего не ответила, даже не посмотрела на него, и Ньют остался один. На следующий день, за завтраком, Галли был первым, кто обратил внимание на состояние Ньюта. Он протянул ему миску с едой и проследил, как Ньют прямо-таки упал на бревно со всего размаха, принимаясь резко черпать ложкой содержимое миски. Оно точно не стоило того внимания, которое Ньют ему уделял, и Галли настороженно нахмурился. Неужели это первые признаки Вспышки? Потом в компании Хэди и нескольких других ребят с корабля спустилась Софи. Галли и внимания бы на неё не обратил (тем более, что рядом с ней шла Хэди), если бы она, как всегда, села рядом с Ньютом, и они, как всегда, начали бы обниматься. Но она, взяв у Галли тарелку почти с той же силой и резкостью, что Ньют, специально отошла подальше от них и села на другое бревно, да к тому же ещё и отвернулась. Галли посмотрел на Хэди, та в ответ на его взгляд подняла брови, показывая, что тоже не поняла, в чём дело. Он перевёл взгляд на Ньюта и спросил, как бы ни к кому не обращаясь: — В раю сегодня облачно? Ньют даже не поднял на него взгляд. Остальные в их группе — Томас, Минхо, Фрайпан, Уинстон и Эль — тоже присоединились к переглядываниям. Фрайпан, с опаской глядя на спину Софи, прошептал: — Что случилось? Ньют пожал плечами, сгорбился и опустился над своей тарелкой. Эль понимающе сказала: — Кажется, она узнала про Вспышку. Все сочувственно поджали губы, только Хэди прикрыла рот рукой. Ей тоже никто не говорил о том, что Ньют заразился, и она с ужасом поняла, что всё это время помнила об этом, но никогда не задумывалась конкретно над этим воспоминанием. Представив, что совсем скоро Ньюта может с ними не быть, Хэди тоже приняла сочувственное выражение лица, но посмотрела на Софи, а не на Ньюта. — И, кажется, новости ей не понравились, — добавила Эль. Ньют снова только пожал плечами. Все тоже молчали, и завтрак сразу же стал трагическим, как будто над ними правда собрались тучи. Вообще-то это был повод снова завести разговор о том, что всех неиммунных ещё можно спасти, но при этих самых неиммунных они старались такое не обсуждать, а говорить что-то незначащее и глупое, просто чтобы успокоить Ньюта, никому не хотелось. Только Эль будто сохраняла присутствие духа и даже не слишком расстроилась. Ей скорее было интересно. — Хочешь, я поговорю с ней? — спросила она у Ньюта, двигаясь к нему поближе. Он уставился на неё и наконец заговорил бесцветным голосом: — И что ты ей скажешь? — Что-нибудь, чтобы она не так грустила, — ничуть не смутившись, ответила Эль. — Меня она не любит, так что будет спокойнее относиться, если уговорить её отпустить нас попытаюсь я. [Nobody's Soldier – Hozier] И её «меня она не любит», и «отпустить нас» вызвало у всех неловкость и желание опустить глаза. Но Эль всегда говорила такие вещи, от которых у нормальных людей как минимум появлялось чувство, что они в чём-то виноваты. Эль этого не замечала или делала вид, что не замечает, отчего всем было ещё более неловко. — Ньют, но, может, всё-таки… — начал Томас, но Ньют даже не стал его слушать: просто встал с места и ушёл к Винсу спрашивать, что ему надо сегодня делать. Эль поднялась и вместе со своей тарелкой переместилась к Софи. Та ничего не ела, просто уставившись вперёд, на далёкую равнину и горы. Эль присела рядом с ней, как будто пытаясь занять как можно меньше места, и вздохнула. — Я слышала, ты узнала, что у Ньюта Вспышка… — начала она осторожно. Софи скосила на неё взгляд, но ничего не ответила. — Если что, это не он меня к тебе отправил, — решила уточнить Эль. Софи и на это почти никак не отреагировала, поэтому Эль снова вздохнула и спросила: — Из-за чего ты на него обижаешься? Софи наконец резко повернула к ней голову с таким лицом, как будто Эль говорила на выдуманном языке. Она зло выдохнула и взмахнула рукой. — Потому что он ничего мне не сказал? Потому что ничего не хочет с этим делать? Потому что решил, что я вот так легко оставлю его здесь! — Софи, всё совсем не так, — мягко сказала Эль. — Ты никогда не заболеешь, поэтому не понимаешь, каково это — когда Вспышка уже сидит у тебя внутри. — И каково же это? Эль странно нахмурила брови и отвернулась от Софи. Каково это? Никто никогда не спрашивал у неё такого, и она по своей воле мало кому рассказывала. Это было даже как-то неприлично — иммуну спрашивать о Вспышке у заражённого. Но Софи никогда не отличалась особым тактом, поэтому и не поняла, почему вопрос вызвал такую реакцию у Эль. Впрочем, почему бы ей не попытаться объяснить?.. — Ты просто чувствуешь, как твой разум уплывает от тебя. Иногда всё нормально, а потом вдруг ты понимаешь, что только что помнила себя в одном месте, а сейчас оказалась совсем в другом. И эти провалы в памяти к тому же никак потом не восстановить — ты не знаешь, что делала в это время, только знаешь, что это уже не полностью твоя жизнь. А иногда ты всё помнишь — но от этого только хуже. Потому что ты помнишь, о чём думала, но это ужасные, жуткие мысли, которые никогда в жизни не пришли бы тебе в голову, если бы там не было Вспышки. Она просто делит твоё сознание на две части, а потом ещё пополам, и ещё… Мне помогает сыворотка, но всё равно бывает, что что-то такое проскальзывает, и я будто… — она щёлкнула пальцами, — отключаюсь. Софи слушала её молча, цепко глядя в её лицо и пытаясь уловить эмоции. Эль опомнилась, коротко улыбнулась будто по привычке, но быстро убрала улыбку, и сказала: — Не знаю, как далеко это зашло у Ньюта, и какие у него уже симптомы, но… Понимаешь, когда у тебя уже есть Вспышка, тебе просто ясно, что никуда от неё не деться. И что бы кто ни говорил, что бы ни предлагал, у тебя нет никаких мыслей о спасении. В такие моменты хочется, чтобы никто тебя не видел. Не смотрел на тебя, когда ты уходишь. От этого только хуже становится, от этих взглядов. Поэтому не злись на Ньюта. Он просто не хотел, чтобы у вас в его последние недели всё было так. Если у тебя есть шанс на счастье, пусть даже мимолётное и ценой небольшого обмана, ты им воспользуешься. Я вот решила провести оставшееся мне время с вами и потратить его на нечто важное. А Ньют решил провести его с тобой. Софи с какой-то бесконечной усталостью отвела от неё взгляд и обессиленно сползла с бревна вниз на землю. Эль последовала за ней, теперь внимательно глядя на неё. Они молчали какое-то время, думая каждая о своём. Эль почему-то почувствовала, как будто ей стало свободнее, хотя, как и у Софи, у неё словно разом забрали всю энергию. Она не обсуждала Вспышку ни с кем, кроме мамы, когда та заразилась, и Минхо, когда они сидели схваченные в грузовике у поддельной Правой руки. Может, нужно было делать это чаще? Ей вдруг показалось, что разум прояснился, как иногда бывало в странные моменты. Софи вдруг вся подобралась и сложила руки на груди. Посмотреть на Эль она будто не решалась, но проговорила довольно уверенно: — Но неужели тебе никогда не хотелось остаться? Может, дать Вспышке отпор? — Конечно, хотелось. Мне всегда этого хочется, — ответила Эль. — Но я же сказала: это обречённые мысли. — А что, если мы сможем сделать так, что вы поплывёте с нами? — Это невозможно, — покачала головой Эль. — Нужно только уговорить Винса и раздобыть достаточно сыворотки. Эль даже рассмеялась от такого предложения. Она снова покачала головой и тоже сложила руки на груди. — Тут дело вообще не во внешних причинах, — сказала она терпеливо. — Я же тебе объяснила про раздвоение сознания и всё такое. Мы сами не хотим, чтобы нас спасали. Вы должны уважать нашу последнюю волю и оставить в покое сходить с ума. Софи вдруг улыбнулась, и у Эль сжалось сердце. Надежда. В душе Софи родилась надежда, и ничто не могло её теперь остановить. [Psylla – Glass Animals] — Нет, — сказала она, всё ещё улыбаясь, и повторила: — Нет. — Софи… — позвала Эль, но та уже вставала с места. Эль слабо вытянула руку, как будто чтобы схватить её за руку, но Софи уже решительно двигалась обратно к остальным. Эль тоже встала и приблизилась к ним. Софи встала напротив Томаса и Минхо, и её неуверенность выдавало то, как она начала заламывать руки, однако в её позе чувствовалась и решительность. — Минхо и Томас, вы мне нужны, — заявила она. Томас промолчал, а Минхо коротко посмотрел на Эль за спиной Софи и спросил: — А Ньют?.. — Господи! — воскликнула Софи раздражённо. — Просто идём со мной. И по пути надо найти Соню. И Хорхе. Минхо снова посмотрел на Эль, но поднялся с места вслед за Томасом. По всему было видно, что ему не очень-то хотелось куда-то идти за Софи, тем более когда она в таком состоянии, но Томас пошёл без лишних вопросов, и ему, видимо, тоже стало любопытно. — Что ты ей такого сказала? — ровным голосом спросила Хэди. Эль только пожала плечами и уже на ходу, отправившись вслед за Софи, Томасом и Минхо, сказала: — Ничего такого. Она услышала, как Хэди хмыкнула и заговорила о чём-то с Фрайпаном, но уже не оборачивалась на неё. Ей было любопытно, что станет делать Софи и зачем ей с собой Минхо и Томас. Она не решалась подойти к ним поближе, но расслышала, что Софи что-то сбивчиво объясняла мальчикам, и в её речи даже мелькнуло её, Эль, имя. Неужели она возьмёт и скажет, что действует исходя из её рекомендаций? Но Эль даже ничего не рекомендовала! Впрочем, конечно, понятно, что она собралась делать — выполнять первую часть своего плана. Уговорить Винса взять шизов с собой. Минхо и Томас были, видимо, нужны для поддержки как лучшие друзья Ньюта, которые должны заботиться о нём, Соня — как его обретённая сестра, которая наверняка захочет спасти брата, с которым только что познакомилась заново. А Хорхе? Очевидно, чтобы взять с собой ещё и Бренду в числе остальных заражённых. Команда у них собралась вполне внушительная и, что главное, решительная, и Эль даже позавидовала тому, сколько, однако, у людей есть защитников. Её, например, никто не стал вот так спасать, зато как узнали про Ньюта, сразу же началось действие. Эль одёрнула себя. Мелочная, глупая мысль. В конце концов, если уж Софи обеспокоилась даже о Бренде, то, наверное, скажет Винсу что-нибудь и об Эль. Винс был на маленьком участке между четырьмя домами. Это было что-то вроде внутреннего двора, где от каждого дома на улицу вела дверь. Винс чинил какое-то устройство из радиостанции, которую раздобыла группа Правой руки, с которой прибыл Галли. Над ним стоял Ньют и слушал наставления, но, когда делегация из Софи, Минхо, Томаса, Хорхе, Сони и — совершенно внезапно, Харриет — приблизилась к ним, Ньют сделал пару шагов назад. Оба они, и Винс, и Ньют были сначала так удивлены, что не сказали ни слова, давая такую возможность переговорщикам, и говорить они начали почти все одновременно. Эль подошла к ним, стараясь не вслушиваться в их слова, и потянула Ньюта за собой. Они отошли вдвоём к крылечку одного из домов и уселись на покосившуюся кривую лестницу. — Ты чего ей наговорила? Эль вздохнула, уже второй раз услышав этот совершенно беспочвенный вопрос, и ответила: — Я точно не уговаривала её идти к Винсу, она сама это решила. Но посмотри, остальные на её стороне, а мы, похоже, в меньшинстве. — Винс ни за что не согласится на это, — покачал головой Ньют, сверля взглядом спину Софи. — Это уж точно, — согласилась Эль и вдруг подумала: «Вот бы согласился». Это, конечно, снова Вспышка. В здравом уме она никогда бы не подумала о том, о чём подумала сейчас: как хорошо ей было бы, если бы она могла сесть на корабль вместе с остальными и просто продолжить свою жизнь. Или выживание. Или существование. Что-то, что не относилось к смерти или, ещё хуже, к забвению. Ожидая следующей безумной мысли, Эль молча смотрела на тех, кто окружил Винса, наперебой что-то ему рассказывая. Наверняка расписывают перспективы того, что будет, если он возьмёт с собой трёх обречённых. Эль тихо хмыкнула и опустила глаза, принявшись рассматривать свои пальцы. Она поняла, что слегка улыбается, и тут же расслабила лицо. Ну вот, ни одной новой безумной мысли. Зато, если бы она сейчас посмотрела на себя в зеркало, то увидела бы то же, что только что заметила в глазах Софи — надежду. Она снова посмотрела на Винса и всех, кто решил спорить с ним о том, кому стоит дать шанс. Взгляд сам собой нашёл Минхо, который был сейчас непривычно серьёзен. Ни следа маленькой улыбки, которая всегда была на его губах. Хотя он не улыбался, Эль почувствовала себя спокойнее, когда смотрела на него. Наверное, это началось, когда он был с ней после смерти её мамы. Присутствие Минхо рядом само собой рождало ощущение покоя, и то, как он сейчас не позволял себе быть весёлым, тоже напоминало его в прошлом — когда он был опустошён после неудавшегося побега и жестокого наказания. Вот, кому точно не стоило вспоминать. Минхо и так сильно подвержен ненависти к ПОРОКу, и будет совсем плохо, если он погрузится в неё полностью. В новый мир лучше выходить без негативных чувств. Вдруг он обернулся на неё. — Что такое?.. — спросил Ньют скорее у самого себя, тоже заметив какую-то перемену в лицах всей группы вокруг Винса и его самого. Эль медленно поднялась на ноги и сделала пару шагов к ним. Они все обернулись к ней и Ньюту, и Эль вдруг поняла, что снова видит на лице Минхо улыбку, только какую-то ей плохо знакомую, почти забытую. Он улыбался по-доброму, как будто не только губами и глазами, но вообще всем собой, полностью. Весь превратился в счастье, и это счастье было направлено на Эль. Она не заметила никого больше, когда она стремительно подошёл к ней и крепко обнял. Она смогла только один раз глубоко вздохнуть, даже не успев обнять его в ответ, а Минхо уже отстранился на мгновение и тут же приблизился снова, накрывая её поцелуем. Эль будто обмякла в его объятиях и схватилась за его руки, обнимающие её. Смутно в слух пробирались чьи-то вздохи и выкрики, но у Эль шумело в ушах, и она ни о чём не могла больше думать, кроме как о Минхо и о том, как хорошо, что мир именно сейчас сузился только до них двоих. Причина этого была во Вспышке или в чём-то другом — какая разница? Эль это уж точно нисколько не волновало.