Парадоксы

На берегу всегда пахнет дымом, деревом и морем. Костры никогда не потухают, и каждый день к ним приходят люди, чтобы выслушать наставления своего лидера и спасителя, первого из тех, кто последует за ним. Спустя год, пять лет, десять лет — у всех это было по-разному — после того, как корабль Правой руки отплыл в путь, у которого был только пункт назначения, жизнь начинает более-менее налаживаться. Бывшие глэйдеры, привыкшие к работе на земле, почти с удовольствием и облегчением сразу по прибытии принялись за устройство своей жизни, уже чувствуя себя свободными и зависящими только от себя, а не от загадочных Создателей. Фрайпан каждый день ищет новые способы готовить рыбу и — что странно — находит их. Уинстон и его команда мясников учится охоте и иногда их общине удаётся устроить пир, не состоящий из одной только рыбы. Томас, который так устал от всего, что случилось до, хочет просто жить. Тереза с ним рядом, хотя никто из них никогда не обсуждает это и, кажется, не собирается. Постепенно боль притупляется, и старое, глупое предательство оказывается погребено под новыми словами, действиями, под долгим совместным молчанием, под ночами, когда руки всё-таки тянутся друг к другу, хоть часто и неосознанно, под терпеливым ожиданием лучшего. Томас и Тереза вдвоём ждут лучшего для себя и друзей. И они вдвоём осознают, что эти друзья рядом. Минхо оправляется и каким-то образом приходит к той жизни, какую, наверное, иногда представлял себе долгими нервными днями в Лабиринте. Бег теперь — это просто бег, а не способ выживания и не надежда на спасение. Бег по утрам вдоль морского побережья, в котором, как говорила Роуз, остаётся частица всех, кто не смог перебраться на эту сторону моря. Минхо иногда видит их всех — в туманной серой дымке над волнами или в самой морской пене. Иногда он даже забывает, что кого-то с ним нет. Фрайпан пытается откормить его едой, Галли считает, что к жизни может вернуть его счастливый напиток из Глэйда, который он всё-таки нашёл способ варить даже здесь, так далеко от Глэйда, как это только возможно. Софи устаёт ругаться с ним и убеждать, что такую жуткую смесь трав и корней пить просто нельзя, а Минхо никогда и не любил эту бурду, но никогда в жизни не признает, что в чём-то солидарен с Софи. Они из вредности продолжают смотреть друг на друга косо и даже ругаться, когда рядом нет Ньюта, но Софи также всегда наблюдает, крепко ли Минхо спит, а он сам души не чает в их мальчике — первом ребёнке, который родился у бывших глэйдеров в Тихой Гавани. Софи не устаёт брать Ньюта за руку каждый раз, когда редкие вспышки ярости не дают ему дышать, и он, судорожно сжимая её пальцы, возвращается к себе. Иногда ему кажется, что стоит уйти, что всё это лишнее, что ни кто другой, ни тем более Софи не должен с этим жить, но — и в этом заключается главный парадокс их жизни — именно из-за Софи он каждый раз остаётся, не в силах выпустить её руку. Понадобилось очень много времени по меркам Софи и очень мало времени по меркам Ньюта, чтобы они решились завести ребёнка, но всё-таки это становится неизбежно, как неизбежен и тот факт, что он рождается здоровым, словно Вспышки и не существует. Галли и Хэди, если и появляются, то почти всегда вдвоём. Но чаще всего Хэди можно увидеть на маленьком крылечке их дома — единственного настоящего дома на этом берегу, — она сидит неизменно с босыми ногами и читает одну из тех немногих книжек, которые Галли забрал из Глэйда для неё в тот день, когда они спасали иммунов. Сам Галли рядом, всегда чинит что-нибудь или возится в их небольшом огороде. Они рады, когда к ним заходят Ньют и Софи или Роуз с Джимом, а иногда мимо пробегает Минхо, коротко кивающий Галли на ходу и машущий Хэди рукой. Когда они станут готовы, у них родятся два мальчика, и они назовут одного из них Джеки, а другого — Уилсон, и Галли научит их, как правильно держать кулак, когда надо ударить кого-нибудь, хотя драться тут, откровенно говоря, не с кем. Эль приходит на рассвете, всего на одно мгновение. Когда солнце освещает самую кромку воды, можно увидеть расплывчатую фигуру, совсем мутную и почти незаметную, но на лице которой выделяются тёмные глаза. Кто-то говорит, что всё это игры воображения, но Роуз считает, что её и всех остальных можно увидеть дважды в день — на рассвете и на закате. В такие моменты она поёт песню, в которой говорит, что сбилась с курса, и просит любимого подождать её. Джим слушает всегда очень внимательно и крепко держит её, когда они танцуют, хотя нога Роуз так никогда и не зажила до конца. Иногда им кажется, что они всегда жили на этом берегу, и всегда будут жить. Их дом — это дикое побережье, которое дало им новый смысл существования, которое всё разрешило и во всём всегда сохраняло свою стабильность. Когда прибывает корабль ПОРОКа, последний подарок от создателей, они снова вспоминают, как всё это было, и им становится страшно. От страха никуда не деться, и он навсегда сидит с ними в их новых домах, так похожих на старые, те, что они оставили в Глэйде. На корабле ни души, только то же, что они каждую неделю видели в Ящике, — одежда, еда, новые инструменты. Нет ничего, что может вернуть их в Лабиринт. Глэйд так далеко отсюда, как они и представить не могут.