Парадоксы

[It's Alright — Mother Mother] Галли последние полчаса только и делал, что нервно вышагивал из стороны в сторону и прислушивался к разговорам в рации. Здесь, в Глэйде, не было слышно абсолютно ничего из происходящего на базе ПОРОКа, а происходило там, как понимал Галли, многое, быстро и сразу в нескольких местах. Именно это и заставляло его нервничать. Роуз наблюдала за ним, сидя на земле в прежней позе и поглаживая пса между ушами. Она уговорила Галли взять его с собой и теперь не отпускала далеко от себя, боясь, что он может убежать и больше не придёт к моменту спасения из Глэйда. Она понимала, о чём сейчас думает Галли — почему именно он остался в Глэйде не у дел, когда его друзья должны сражаться за жизнь, бегая уже по новому Лабиринту. Роуз и сама чувствовала досаду на себя. Правда, чем бы она могла там помочь даже со здоровой ногой, она не знала. — Галли, присядь уже, — сказала она, когда насчитала ровно сто поворотов Галли из одной стороны в другую. Он резко остановился и уставился на Роуз отсутствующим взглядом. Она подняла брови, показывая, что готова выслушать его, но он только последовал её совету и с размаху опустился рядом. Он всё ещё сжимал в руках рацию и вздрагивал каждый раз, когда из неё доносились чьи-то слова. — Отвлекись, — продолжила наставлять Роуз. — Ты им ничем не поможешь, а только себя замучаешь. Просто дождись, когда за нами придут, больше мы ничего сейчас не можем. — И как ты предлагаешь отвлечься? — отрывисто спросил Галли. — Не знаю, разговорами, — пожала плечами Роуз, отворачиваясь обратно к псу. — Мы с Гавом стараемся не унывать, да, мой милый? Пёс перевернулся на спину, смешно выставляя вверх лапы, и Роуз улыбнулась. Она повернула голову к Галли, тот продолжал смотреть вперёд. — Ну ладно, тебе наверняка есть что рассказать. Как ты выжил и объединился с остальными? Галли вздохнул, наконец коротко обращая внимание на Роуз. Она уже было подумала, что сейчас он махнёт на неё рукой и уйдёт куда подальше, разговаривать с Джимом и Беном, но Галли вдруг ответил. — Честно говоря, я и сам не знаю, как это возможно. Чудо медицины, видимо. И он рассказал Роуз, как очнулся в импровизированном госпитале помощников Правой руки, когда они пытались вернуть его к жизни. Роуз слушала, представляя всё как наяву. Она вдруг ощутила себя на месте Галли. В мозг врываются воспоминания об ужасах, которые он совершил, перед глазами постоянно появляется умирающий по его вине маленький мальчик, и всё тело буквально прожигают осуждающие испуганные взгляды бывших друзей. Роуз бы не захотела просыпаться снова. Она почти пережила то же самое, когда пришла в себя после попытки убить Томаса. Иногда у неё дрожали руки, когда она думала о том, чем всё могло закончиться для неё, если бы она всё-таки исполнила волю ПОРОКа. Что бы она стала делать без друзей, без их доверия? А что стал делать Галли? Роуз кашлянула, подбирая слова и как можно более участливо глядя на Галли. — И как теперь твои дела с Минхо? Похоже, вы друг на друга не злитесь. — Похоже, — невесело усмехнулся Галли. — Я ведь заслужил. А он в итоге всё равно извинился. — Извинился? — Роуз не удержалась от недоумённого хмыканья. — Минхо? Галли засмеялся уже смелее, позабавленный её реакцией. — Ну, не напрямую. То есть, он не говорил конкретно «Прошу прощения», но я понял, что ему жаль. Мы теперь вроде как команда. Роуз медленно кивнула, как будто обдумывая информацию. Потом с любопытством взглянула на Галли из-под ресниц и продолжила, видимо, удовлетворённая тем, что он пошёл с ней на контакт. — А что у тебя с Томасом? — спросила она осторожно. — Ну, цветочки мы друг другу не дарим, — закатил глаза Галли, но усмешка снова проскользнула по его лицу. — В этом я и не сомневаюсь, — Роуз тоже улыбнулась. — Но он простил тебя? Галли неопределённо дёрнул плечом. — Наверное, простил. Мы с ним ничего такого не обсуждали, но, кажется, Фрайпан и Ньют вправляли ему мозги на мой счёт. Уговаривали, что я ничего плохого на самом деле не хотел. Убеждали, что мной управляли и всё такое. Не знаю, — он снова дёрнул плечами. — С этим Салагой всегда сложно. Роуз неуверенно отвела взгляд и пожала плечами. Ей с Томасом всегда было легко, несмотря на страшную роль, которую Создатели отвели ей в его судьбе. Она всё равно чувствовала с ним рядом странное умиротворение, как будто само его присутствие внушало спокойствие и веру в лучшее. — Значит, теперь всё почти по-прежнему? — спросила Роуз. — Снова одна семья? — Да уж, семья, — Галли взглянул на неё уже совсем по-доброму, и даже хмурые морщины пропали с его лица. — Это всё Алби болтал про семью, Ньюта тоже убедил, что это самое главное, чтобы он… Ладно, неважно. — Скучаешь по нему? — решила уточнить Роуз. Она сама всегда побаивалась Алби, но знала, что глэйдеры любили его. Уважали, по крайней мере. И, хотя ей не приходилось видеть, чтобы Галли часто разговаривал с Алби, ей казалось, что их должно многое связывать, как и всех, кто пережил эти два года в заточении. [Jesus Is Dead — Bleachers] — По старой жизни, — кивнул Галли с грустью и поджал губы, опуская голову. — Как вожака я его не очень-то любил, но с ним было весело. — Ты, наверное, сам всегда хотел быть вожаком? — Нет, тупость это всё, — поморщился Галли. — Не знаю, кем был бы тот идиот, который подпустил бы меня к власти. Сама должна помнить, что я тут устраивал. Извини, кстати. — Да ничего, — легко ответила Роуз. — Я тебя понимаю. И тогда понимала. Ты не виноват. — Даже если я скажу, что, скорее всего, сделал бы всё это и без указки Создателей? Потому что я сделал. — Знаю, — серьёзно сказала Роуз и, дождавшись, когда Галли посмотрит на неё, несколько раз кивнула. — И даже так говорю, что ты не виноват. Никто из нас не виноват в том, что с нами сделали и кем нас заставили стать. Теперь мы должны только пытаться встать на ноги и понять, на самом деле мы такие или нет. И если в итоге мы повернёмся в нужную сторону, значит, впереди — настоящие мы. Галли долго смотрел на неё, видимо, пытаясь уловить что-нибудь фальшивое в её лице. Что-нибудь, что обычно было у людей на лицах, когда они успокаивали его, убеждали, что кровь на его руках — не его вина. Но Роуз смотрела в ответ прямым взглядом, без увиливаний и натянутости. Она правда верила в свои слова. Галли тоже хотелось в это поверить, только откуда он знает, в какую сторону поворачивать? Роуз как будто прочитала вопрос в его глазах и улыбнулась. Её улыбка была почти материнская — если бы Галли помнил что-то о матерях и их улыбках, конечно. Но ему показалось, что так они и должны улыбаться. Нечто ласковое, абсолютно доброе, даже чуть покровительственное — всё в этой улыбке. — Если хочешь, я помогу тебе, — сказала она медленно, как будто боялась, что от этих слов Галли может на неё разозлиться. — Мне кажется, я знаю, куда идти. По крайней мере, я узна́ю верный путь, когда мы подойдём к развилке. Галли глубоко вздохнул и на выдохе вытянул уголки губ в улыбке. Потом кивнул ей и поднял взгляд на небо. Почему-то смотреть на Роуз он теперь смущался. А ещё теперь ему стало ясно, что же все сразу нашли в этой девчонке, когда она очнулась. Он помнил, как они все чуть не падали в обморок от её улыбок, как хотели оказаться к ней поближе. Да, теперь ему ясно. Роуз стала ещё счастливее, чем раньше, и принялась чесать Гаву живот. Галли искоса наблюдал за ней, думая, что надо бы встать, обсудить с остальными то, что случилось в ПОРОКе. В конце концов, на них пытался напасть Дженсон — Галли не знал, кто это такой, но много о нём слышал. Если сейчас он всё-таки найдёт их, не поздоровится никому. Но рядом с Роуз ни о чём не хотелось волноваться, и он, по её совету, просто ждал. Наконец, они что-то услышали. Какой-то гул резко ворвался в воздух Глэйда, словно нечто надвигалось на них. Гав насторожился, Роуз переглянулась с Галли. Он встал на ноги, подхватывая рацию, и тут же услышал, как Бренда сообщила: — Галли, мы приближаемся к вам, не пугайтесь. — Чего нам пугаться? — спросил он, чувствуя огромное облегчение оттого, что гул, очевидно, издавал угнанный берг. — Не знаю, огня? Кажется, сейчас начнётся фейерверк, — с усмешкой, от которой становилось не по себе даже через скверный сигнал рации, ответила Бренда. — Фейерверк? — спросила Роуз, тоже услышавшая её слова. Галли опустил на неё взгляд и непонимающе пожал плечами. И тут над Глэйдом нависла тень, которая в следующий момент осветилась взрывом тысячи искр на краю стены. Берг, управляемый Хорхе и Брендой, влетел на запретную территорию и активировал защиту Лабиринта. Все, кто ещё остался в Глэйде, заворожённо подняли головы. Роуз опасливо пригнулась ещё ближе к земле и прикрыла голову. Идея, предложенная Софи, вдруг показалась ей ужасно глупой: вряд ли берг выдержит атаку этих суперсовременных пушек ПОРОКа. Он в конце концов едва не упал даже когда Винс стрелял в него из своего старого пулемёта, — а тут специально созданная для таких целей воздушная оборона. Судя по лицу Галли, он думал о том же самом. Они вместе наблюдали, как ещё один участок стены взорвался искрами, уже ожидая, что с Брендой и Хорхе стоит попрощаться, как вдруг всё прекратилось. Ни одной вспышки, ни одного выстрела. Берг растерянно кружил над Глэйдом, всё ещё готовый к тому, что придётся отбиваться, но ни одного удара по нему не последовало. — Что происходит? — вырвалось у Галли. Ответить ему никто не смог. Бренда и Хорхе, видимо, приняли это за подарок судьбы, потому что берг начал снижаться. Все подростки разбежались в стороны, чтобы дать ему место для посадки. Галли нервно переставлял свой тяжёлый рюкзак с места на место, Роуз продолжала обнимать пса. Когда посадка прошла успешно, откидная дверь в низу Берга открылась, и на нагретые солнцем камни Глэйда выскочила счастливая Бренда. Роуз не удержалась от радостного вскрика. Галли и Джим помогли ей забраться на борт. Пока заходили остальные, Гав носился из стороны в сторону, не решаясь приблизиться к опасному неизвестному объекту. Роуз посмотрела на него из-за спин подростков и поманила к себе. — Мы возьмём его с собой, правда? — она с надеждой взглянула уже на Бренду. Хотя Галли согласился, что пса будет плохо оставлять тут одного, Бренда могла возражать. Та покачала головой, но улыбнулась. — У вас что, семейное желание таскать с собой всякий сброд? — махнула рукой она. — Если он согласится лететь, то пусть. Роуз снова поманила пса к себе, и он нерешительно вошёл на борт берга. Тут же дверь поехала обратно вверх, и выбраться ему было уже нельзя, поэтому Роуз удовлетворённо вздохнула. Ища защиты, Гав снова подбежал к ней. — Эй, что они сделали с твоей ногой, пташка? — донеслось из кабины пилота. Оторвавшись от успокоения пса, Роуз всхлипнула. Хорхе! Она знала его меньше суток, но успела привязаться к нему и сейчас была счастлива слышать его голос. С помощью Бренды она проковыляла к нему и втиснулась в узкое пространство между сиденьями, падая на кресло второго пилота. — И не только с ногой, — констатировал Хорхе, бегло оглядев её лицо. — Всё ясно. [Medicine – No Buses] Что ему было ясно, Роуз догадывалась. Она давным-давно не смотрелась в зеркало — в Глэйде его не было, но во время своего первого там пребывания Роуз часто разглядывала себя в отражении в стёклах или металлических подносах. Тогда она была вполне удовлетворена своей внешностью, сейчас же ей было давно всё равно, как она выглядит. Вероятно, от плохого сна она вся осунулась и побледнела, а также сильно похудела, потому что часто отказывалась от пищи. — Да, — выдохнула Роуз. — Но сейчас всё хорошо. Хорхе улыбнулся, устремляя взгляд вперёд. Они стремительно пролетели над Лабиринтом, и впереди виднелись бесконечные выжженные земли жаровни. Панорамное окно кабины пилота позволяло рассмотреть всё на очень далёкое расстояние. Роуз не могла оторвать взгляд от того, что ждало их впереди. — А почему всё так быстро кончилось? — спросил Галли, заглянувший к ним. — Честно говоря, я думал, вы трупы, когда увидел, как те пушки начали стрелять. — Мы тоже так думали, — ответила Бренда, — и когда уже хотели врубать похоронный марш, вдруг заметили, что их защитные устройства отключились. И больше никаких атак не было, ну вы и сами видели. — Но как это — отключились? — нахмурился Галли. — Если б мы знали, hermano, — отозвался Хорхе. — Пока я думаю, что у них может быть какая-то общая система безопасности, и они просто не могут уничтожить дружественный объект. Поэтому устройства и отключились: обнаружили, что это ПОРОКовский берг, и не стали стрелять. Тут рация сообщила нервным голосом Томаса, что они ждут спасения у выхода из ангаров ПОРОКа, и Хорхе поспешно повернул в нужную сторону. Роуз уступила место Бренде, а сама вылезла обратно к остальным. Нога начинала ныть, а сама Роуз уже слегка подрагивала от напряжения. Джим заботливо принял на себя почти весь её вес, помогая сесть на одно из сидений по всему периметру берга. Места здесь на самом деле было не так уж и много, и Роуз с опаской подумала о том, что сюда должно как-то вместиться ещё сорок пять человек. — А мы тут все поместимся? — будто увидев её опасения или просто подумав о том же самом, спросил Джим. — Если будет мало места, сбросим одного бестолкового шанка вниз, — ответил Галли, усевшийся напротив и устраивая рюкзак у себя на коленях. Его суровый взгляд абсолютно серьёзно устремился на Джима, и тот ошарашенно сел на место рядом с Роуз. — Не могу поверить, — сказал он. Роуз сочувственно похлопала его по руке. Совсем скоро берг снова пошёл на снижение, и Роуз устремила взгляд на откидную панель-дверь, готовясь увидеть друзей. Сейчас она сможет, наконец, обнять всех, с кем её разлучили, поговорить с Софи, обнять Эль, со страхом выискать на лице Ньюта признаки заражения… Но, увидев лицо Софи, когда она появилась в просвете открывающейся двери, Роуз забыла всё, что думала сделать. Не только Софи, но все, поднимающиеся на борт, выглядели так, словно не понимали, что происходит вокруг. Софи плакала, мальчики то и дело оглядывались назад. Фрайпан, у которого рука была наспех перевязана каким-то куском ткани, отрешённо смотрел вперёд, будто не замечая, что по лицу его текут слёзы. И тут Роуз заметила Минхо. Его будто пытались стереть — таким незаметным, серым и печальным Роуз никогда его не видела. Он весь был в крови, а особенно испачканы были его руки. Сначала Роуз испугалась, что он сильно ранен, но она быстро поняла, что заторможенность его движений объясняется скорее сильной усталостью. Кровь же явно была чужая. — Что случилось? — вырвалось у неё. Начавшиеся было приветственные крики и улюлюканья сразу прекратились, как только поникшая толпа заполнила собой всё пространство. Минхо поднял голову, и их с Роуз взгляды встретились. Как только это произошло, глаза Роуз наполнились слезами. Она поняла. Эль. *** [Shrike — Hozier] Когда они прибыли в лагерь Правой руки и приземлились, Минхо тут же вскочил и вышел из берга. Почти всю дорогу он проспал или делал вид, что спал, и никому не удалось с ним поговорить. Да и что они могли сказать? Все были точно так же подавлены, как и он. Софи всю дорогу проплакала, сидя между Роуз и Ньютом. Когда Минхо ушёл, она переглянулась с Ньютом и со вздохом тоже поднялась со своего места. Даже пытаться спать было бесполезно: она и в лучшие времена никогда не могла уснуть, а сейчас, когда столько всего произошло за короткое время, была уверена, что больше никогда не сможет спать. Когда они выбрались из берга, Минхо уже нигде не было. К ним тут же подбежали все остальные члены Правой руки, и в первую очередь — Уинстон, единственный из глэйдеров, кого не взяли с собой на операцию. — Господи, вы живы, — выдохнул он с огромным облегчением. — Я увидел Минхо и подумал… Что такое? Ньют тяжёлым взглядом прошёлся по нему и с сожалением покачал головой. — Эль умерла, — сказал он. Казалось, это был первый раз, когда кто-то произнёс вслух эти слова. Всем в один миг показалось, что даже море стало менее шумным, а ветер прекратил выть вдали. Уинстон обессиленно опустил руки по швам и обернулся туда, куда, видимо, ушёл Минхо. Он махнул в ту сторону рукой и повернулся к остальным, но не смог ничего сказать, только растерянно уставился на всё вылезающих из берга знакомых и незнакомых подростков. Софи шла рядом с Роуз, которую поддерживали под руки Джим и Фрэнки. Последним из берга вышел Винс, держащийся за живот. У них на борту были бинты и всё необходимое для оказания первой помощи, и его рана была не так серьёзна, чтобы он не мог управлять своим телом. Вслед уходящим он крикнул короткое: — Попробуйте отдохнуть! Сам же вернулся назад на борт и пошёл к кабине пилота. Им предстояло вернуться за теми, кто ехал к ним на машине, чтобы как можно быстрее после этого отбыть с этого берега навсегда. Разумеется, все попытались последовать его совету и отправились к домам и кораблю. В лагере стало совсем тесно. Новоприбывшим быстро объясняли, где что находится, кормили тех, кто выказывал желание утолить голод, показывали, где для них приготовлены спальные места. Фрайпана в срочном порядке отвели к медикам, чтобы те осмотрели его руку. Роуз показала им свою сломанную ногу, и они убедились, что с ней после побега и перелёта всё хорошо. Ньюту здесь же сделали укол сывороткой. Софи была с ним, и он держал её за руку, когда она вглядывалась покрасневшими глазами в его лицо. Она думала про Эль. Про то, как они не смогли её спасти, хотя забрала её вовсе не Вспышка. Каждый раз при мысли о ней у Софи начинало бешено стучать сердце, а потом вспоминался Чак. Такая же ужасная смерть, почти такое же спешное прощание. Они даже не забрали её тело, у них ничего от неё не осталось. Она спасла им жизнь, а они не смогли ничего сделать в ответ. Софи её даже не помнила, за исключением этих последних недель, когда они постоянно были вместе у Правой руки. Эль казалась ей немного раздражающей и очень странной. Она была доброй, понимающей и, кажется, любила их — Софи, Роуз и Хэди. И она умерла. Софи сидела на узкой кровати в их с Хэди каюте на корабле и обнимала себя за притянутые к груди колени. Для Роуз кто-то нашёл костыли — или приспособил под них что-то другое, Софи так и не поняла, — поэтому она сейчас училась управляться с ними. Хэди была в пути, хотя именно с ней Софи сейчас хотела бы поговорить. Или с Ньютом, который как раз постучал в дверь каюты. — Софи? Ты тут? — донеслось из-за двери. — Заходи, — отозвалась Софи. Ньют вошёл в тесную тёмную каюту и по старой привычке опустился на пол рядом с кроватью Софи, вытягивая вперёд ноги, чтобы упереться стопами в кровать Хэди. Софи перебралась к нему, подняла ноги тем же образом, и Ньют приобнял её за плечи, а она опустила голову ему на грудь. — Как там Фрайпан? — спросила она. — Уже рвётся готовить ужин, — ответил Ньют. — Вроде как хочет сделать что-то для Минхо, какую-нибудь его любимую еду, но тут ничего для этого нет, только чёртова рыба. — Вряд ли Минхо помогло бы это, даже если бы тут была не только рыба, — глухо отозвалась Софи. — Я Фрайпану то же самое сказал, но он говорит, мы не понимаем силу вкусной еды. — А где сам Минхо? Ньют поморщился, переставляя ноги. — Был на берегу в последний раз, как я его видел. Один. А перед этим раздолбал пару ящиков рядом со складом. Галли еле удалось уговорить всех пока его не трогать. — Ты поговоришь с ним? — спросила Софи. — Попробую. Только что я ему такое могу сказать? — горько выдохнул Ньют. — Чёрт, на её месте могла быть и ты. Зачем вы заговорили с этим ублюдком Дженсоном? — Эль и Тереза знали его, — неуверенно проговорила Софи. — Я не думала, что он на самом деле убьёт кого-нибудь из нас, у всех тех охранников были пушки, которые стреляли током. И он же… Ну, из ПОРОКа. Они все хотели убить нас, но не так… Не ради того, чтобы убить. — Говорят, он сам заразился, — сказал Ньют. — Ему было уже нечего терять, и у него, наверное, потихоньку ехала крыша. Не знаю, смог бы я сделать так же… — Ньют на секунду задумался, но быстро и как-то обречённо продолжил: — смог бы, думаю. Из-за Вспышки. — Мы все смогли, — со странным отвращением в голосе сказала Софи. — И Вспышка нам для этого была не нужна. Ньют попытался заглянуть ей в лицо, но она крепко обнимала его поперёк живота. — О чём это ты? — спросил он настороженно. — О том, что было, когда мы сбегали от ПОРОКа. Мы стреляли в людей. Я бросила гранату. — Ты сама говоришь, что это были не смертельные выстрелы, — ответил Ньют, начиная хмуриться. — У того оружия, которое мы взяли от ПОРОКа — да. А вот наше собственное, которое дала Правая рука перед началом всего этого, — оно было настоящим. К тому же, я не знаю, что случилось с теми, в кого попадал ток. Вдруг они умерли от заряда электричества? Или упали и ударились головой?.. — Софи, ты плачешь, что ли? Ньют всё-таки сел так, чтобы видеть её, выбираясь из объятий. Софи села перед ним, скрестив ноги, и действительно вытерла слёзы, катящиеся по щекам. Она пыталась не смотреть на Ньюта, как будто ей было стыдно, а его взгляд наоборот был непонимающим. Он почему-то посмотрел на свои руки, будто искал в них инструкцию к тому, что делать, и вдруг тяжело вздохнул. Софи наконец подняла на него взгляд, продолжая всхлипывать и не уставая вытирать слёзы. — Я знаю, Софи, — сказал он тихо. — Я тоже всё ещё чувствую, что стреляю. — И что ты делаешь, чтобы не думать об этом? — спросила Софи. — Начинаю думать о другом. О том, что бы они сделали с нами, если бы мы не выстрелили первыми. — Откуда ты знаешь, что они сделали бы? — Это ПОРОК. Они уже сделали всё, чтобы я никогда не верил их благим намерениям. Тех из них, кто не желал нам зла, они сами уничтожили. Томми стёрли память и отправили на смерть. Терезу заставили предать нас. Эль застрелили. Так что вспоминай об этом, когда расстроишься в следующий раз из-за того, что могла убить кого-то из них. Софи покачала головой, наконец прекращая бесплодные попытки вытереть слёзы. — Я всё это знаю, Ньют, но у меня всё равно не получается. Чувствую себя так, будто продолжаю и продолжаю стрелять из этой дурацкой пушки. Просто знаю, что я убийца, вот и всё. — Ты не знаешь, убийца ты или нет, но точно знаешь, что спасла по крайней мере одного человека, — твёрдо прервал её Ньют. — И кого же я спасла? — с горькой усмешкой спросила Софи. — Меня, — ответил Ньют. Она удивлённо всхлипнула и снова утёрла слёзы. Ньют не отводил от неё взгляд, и она почему-то тоже никак не могла оторваться от его лица и от удивительно проницательных глаз. Ей вдруг стало стыдно — опять он ей помогает, успокаивает её. Ещё с их знакомства в Глэйде, когда она не переставая плакала, а он, наверное, подозревал её во всех грехах, но всё равно сидел перед ней почти так же, как сейчас, и пытался убедить, что всё не так уж и плохо. Софи слабо улыбнулась. — Нет, это ты меня спас. Ньют улыбнулся в ответ, протянул руку и смахнул последнюю слезинку с её щеки. — Значит, продолжим в том же духе и, может, доживём до райского местечка. Софи приблизилась к нему и снова обняла, прижимаясь лбом к его груди. Он опустил руки ей на спину, тоже обнимая, и лёгкий, короткий, болезненный смех вырвался из её груди. Может, она правда не так виновата, как думает, если рядом всё ещё оставался Ньют? *** [Wolf — Mumford&Sons] Роуз уговаривали не ходить к нему, показывая на переломанные в хлам деревянные ящики и рассказывая, что в такие моменты важно дать человеку подумать, но она не хотела никого слушать. Она и сама знала всё это — и про побыть одному, и про необходимость выпустить эмоции. Но она также знала, что есть и такие ситуации, когда необходим кто-то рядом, даже чтобы просто молчать, сидя рядом, и она точно знала, что эта ситуация — как раз та самая. Роуз не знала, откуда в ней это чутьё, просто следовала ему. Как когда вдруг вспоминала новые песни: просто они возникали в голове и всё. И порыв пойти к Минхо тоже просто вот так возник. Едва приспособившись к костылям, она понесла себя вперёд, к берегу, где на песке сидел Минхо. Роуз издалека заметила, как сильно напряжена его спина. Он сидел, притянув к груди ноги, абсолютно неподвижно и смотрел вперёд, на волнующееся серое море. Роуз так близко ещё никогда его не видела, и с каждым шагом оно нравилось ей всё больше. Оказавшись рядом с Минхо, она с трудом села на песок и вытянула вперёд больную ногу. Костыли положила рядом с собой, похлопав их, как собаку, и взглянула на Минхо. Его отсутствующее выражение лица и в то же время низко нависшие над глазами брови говорили сами за себя. Она не стала первой заговаривать, а, как и планировала, только сидела около него, уже даже не смотря на него. Кажется, им обоим нравилось смотреть на море. Роуз полной грудью вдохнула незнакомый воздух с запахом соли и свежести. — Кто тебя ко мне отправил? — вдруг спросил Минхо спустя несколько минут молчания. — Я сама пришла, — ответила Роуз. — И они даже не сказали, что я должен буду починить эти чёртовы ящики? — Нет, — легко пожала плечами Роуз. — А ты бы хотел? — Починить или чтобы они сказали, что я должен? Да я ни того, ни другого не хочу. — Мне очень жаль, Минхо. — Что я не собираюсь ничего чинить? — он коротко бросил на неё взгляд и быстро отвернулся, а на его лицо вернулось угрюмое выражение. — Знаю. — Она умерла у тебя на руках? — осторожно спросила Роуз. Минхо только кивнул. — Я думаю, это дало ей в последние мгновения почувствовать себя не так плохо, — сказала Роуз. Минхо снова взглянул на неё, дёрнул плечом и коротко выдохнул. — Она умерла, — сказал он. — Какое тут может быть «не так плохо»? Роуз отвернулась к морю, притянула к себе здоровую ногу и уложила на неё подбородок. — Умерла, — повторила она задумчиво. — А мне кажется, она всё ещё здесь. Минхо вздохнул, но Роуз не обратила на него внимание. Она смотрела на море, на небо, вдыхала свежий воздух и будто разглядывала что-то в нём самом, а на губы ей просилась едва заметная улыбка. — Море, — сказала она, наконец. — Ветер. И твои поломанные ящики. Даже эти камушки. Она здесь, во всех этих вещах. Пока я вспоминаю обо всех них, они остаются рядом. Минхо хмыкнул. Конечно, он ей не верил. Минхо практичный, скептичный, ему не нужны нематериальные мысли и символы. Но Роуз они были нужны. Зарт, Джеки, Уилсон, Алби, Льюис-Люка-младший, Чак, Мэри, Эль — большой-большой список из тех, кто больше не здесь. И это только те, кого Роуз знала в жизни при памяти. Сколько имён в списке до, она и представить не могла и, если честно, боялась. И отказаться от их присутствия было тяжело, хотя, естественно, Роуз знала, что их правда больше нет. Просто ей хотелось верить, что хотя бы нечто от себя они оставили. Пусть оно летает в воздухе, а она будет вдыхать его и вспоминать, как это было — когда они ещё стояли рядом с ней. — Знаешь, в этом нет никакого смысла, — сказала Роуз, после недолгого молчания снова обращая взгляд к Минхо. — Просто так легче. На самом деле, мы не успели ничего исправить и никогда уже не успеем, но почему бы не представить, что они здесь и не пожелать им счастливого пути в последний раз? Люди имеют привычку уходить, а мы ничего не можем с этим поделать. Всё, что нам остаётся, когда это случается, — желать счастливого пути. Минхо слушал её с прежним выражением скепсиса на лице, но к концу её речи улыбка всё-таки просочилась в уголки его губ. — Откуда ты только это всё берёшь? — спросил он, явно не ожидая ответа. — Стёрли память, а всякую чушь зачем-то оставили. Роуз с лёгкой улыбкой пожала плечами. — Если бы я знала, — ответила она. — Но заметь — зачем-то ведь их оставили. Может, и у ПОРОКа было сердце. Минхо фыркнул и покачал головой. — В этом сильно сомневаюсь. Но спасибо им за то, что не дали нам с тобой скучать. Единственный раз, когда благодарю их. — Если бы не они, я бы никого из вас никогда не знала, — ответила Роуз. — Благодарю их за это. Минхо кивнул, и они снова отвернулись к морю. Они так и сидели молча вдвоём. Роуз периодически что-то напевала, а Минхо только смотрел и смотрел вперёд, словно ожидал там что-нибудь увидеть, кроме бесконечных волн. Когда пришло время уходить, он помог Роуз встать и вдруг рассказал ей, как Эль однажды на этом же берегу потеряла память. Роуз внимательно слушала, ковыляя рядом с ним к лагерю, и с облегчением увидела, что лицо Минхо чуть просветлело — как будто на хмуром небе показался кусок голубого неба с парой солнечных лучей. *** [Happier When You're Gone — Alt-j] Хэди пыталась спать всё время, что они ехали, только бы не думать о том, что случилось с Эль. Но даже во сне она не могла избавиться от этой страшной картины, потому что она постоянно возвращалась в её мысли. Кошмарные сны. Наяву и во сне — одно и то же: Эль падает, хватаясь за живот, и очень быстро уплывает из рук Минхо, из сознания, из жизни. И вот её больше нет. Хэди никак не могла вспоминать её иначе, чем она знала её у ПОРОКа. И жуткая картина с мёртвой Эль постоянно трансформировалась в её сознании в Эль спящую. Она часто засыпала за компьютером, откидываясь на спинку своего кресла. Или могла спать на кушетке в своей любимой лаборатории номер три. Хэди выполняла её обязанности, когда Эль даже не просила, но она просто не могла разбудить её: казалось, если Эль спит, то это навсегда, и будить в таком случае было бесполезно. Остальные тоже были в подавленном состоянии — в конце концов, это была единственная смерть в рядах Правой руки во время операции по спасению. При этом Эль погибла даже не в одном из боёв, а уже так близко к спасению, почти у самого выхода из Лабиринта. Если Хэди не спала, то просто смотрела в окно, наблюдая за постепенно сменяющимся пейзажем. Ей хотелось поскорее прибыть на место, чтобы увидеться с остальными. С Роуз. У неё точно хватит сил на то, чтобы пережить всё это, и Хэди, хотя знала, как это нечестно, надеялась, что сможет рядом с ней немного прийти в себя, хотя бы даже из-за музыки. Она сама совсем не умела петь, а сейчас чувствовала, что ей просто необходимо послушать очередную песню Роуз, пусть даже она будет глупая и неподходящая. Что было ужаснее всего — она никак не могла заплакать. Как бы часто ей ни являлась Эль, хоть живая, хоть мёртвая, но слёзы просто не шли. Хэди знала, что, если бы ей удалось заплакать, стало бы легче, однако заставить себя она просто не могла. Поэтому она спала или безучастно смотрела в окно, а перед её глазами снова и снова умирала Эль. А ещё она не могла избавиться от мыслей об Аве Пейдж. В своём кабинете она молча сидела и ждала чего-то перед компьютером. Рядом лежал коммуникатор, на который явно приходили сообщения — Хэди видела это даже по камерам, хотя расположены они были не очень удобно. Ава несколько раз сказала что-то по громкоговорителю, но потом просто застыла. Хэди периодически поглядывала на неё, чтобы знать, что она ничего не замышляет, но она почти до самого конца так и сидела неподвижно. Потом вдруг начала что-то быстро писать на компьютере, какое-то электронное письмо, судя по всему. Но отправлять не стала, так и оставив его висеть черновиком на экране. Дальше последовала череда событий, которые Хэди уж точно никак объяснить не могла. Ава встала из-за своего стола и прошла к какой-то панели управления, за которой сейчас не было ни одного человека. Она нажала пару кнопок, потом отключила всё устройство. Вернулась на своё место, потянулась к ящику стола, вытащила пистолет, сняла его с предохранителя, приставила к голове и выстрелила. Хэди смотрела на её безжизненное тело, упавшее на пол вместе с креслом, и ждала, что сейчас она очнётся. Она уже проделывала такой трюк, когда ПОРОК пытался обмануть глэйдеров, убедив, что организации больше не существует. Хэди никогда не понимала эту женщину, она была для неё кем-то вроде представителя другого вида, очень похожего на человеческий, но только внешне. Что же там у неё в голове, понять Хэди было очень сложно. Она не боялась её, не восхищалась ею. Просто знала, что Ава Пейдж — та, кто никогда и ни за что не встанет на её сторону. Но вот она лежала и лежала на полу, лужа крови растекалась по белым плитам. Хэди отвлеклась от неё, чтобы помочь ребятам совершить последний рывок и выбраться, а потом Дженсон застрелил Эль, и Хэди про Аву совершенно забыла. Но она обратила на неё внимание, когда покидала укрытие. Тело советника Пейдж до сих пор лежало на полу её кабинета. Кровь, наверное, уже успела свернуться. Хэди почти минуту зачем-то вглядывалась в это зрелище, потом выключила камеру слежения и ушла. Теперь вместе с мыслями об Эль она всё чаще начинала думать и про Аву. Почему она вдруг решила совершить самоубийство? Решила, что шансов вернуть иммунов у неё уже нет, а значит лекарство не найти и смысл её жизни исчез? Электронное письмо в таком случае было предсмертной запиской, которую, вероятно, прочтут работники ПОРОКа, когда начнут спешно собирать вещи. Поэтому Хэди и была уверена, что за ними не будет погони. Ава Пейдж мертва — кто теперь отдаст приказ? Пока они сообразят, что делать дальше, Правая рука снова объединится, а ещё через пару дней они будут уже очень далеко, там, где никто их не найдёт. Вопреки здравому смыслу, у неё всё внутри скрутило, когда на горизонте Хэди увидела берг. Спустя секунду она поняла, что бояться нечего, и это всего лишь летит подмога, чтобы подобрать отстающих, но эту секунду Хэди провела в ледяном страхе. Когда они перебрались в берг, она всё-таки смогла немного поспать, свернувшись в углу и почти с головой накрывшись одеялом. Сны ей не снились, видимо, от сильной усталости, и Хэди впервые была чему-то так рада за последние сутки. Они прибыли к кораблю уже когда стемнело. Лагерь ощутимо пополнился людьми. Зажгли несколько новых костров, в воздухе витал аромат жареной рыбы, множество людей переговаривались, смеялись, словно и не случилось ничего плохого. Конечно, для них плохое и не случилось. Если они и поняли, что один из их спасителей мёртв, то как можно скорее забыли об этом. Если бы это была не Эль, Хэди тоже бы так поступила. Первым её заметил Гав. Он пронёсся мимо неё по инерции, потом вернулся и принялся прыгать вокруг, до сих пор безмолвный, но намного более счастливый, чем когда-либо был в Глэйде. Хэди провела рукой по его шерсти и только успела поднять взгляд, когда кто-то, кто бежал к ней на полной скорости, чуть не сбил её с ног, заключая в крепкие объятия. Хэди поняла, что улыбается, хотя была уверена, что в мире нет ничего, способного её развеселить. [Family — Mother Mother] — Наконец-то, Хэди! — закричал Джим прямо ей в ухо, до сих пор сжимая её спину и переминаясь на месте. — Господи, как я по тебе скучал. Хэди тоже скучала по Джиму. По его странным разговорам с ней и широким улыбкам, по тому, как он всегда бросался на её защиту. — Рада тебя видеть, Джим, — ответила она ему в плечо. Его оттеснила пара слоперов, которых тоже спасли из Лабиринта. Фред и Альфред — те, с кем она немного поболтала в День Большой Стирки — тот самый последний спокойный день в Глэйде. С того момента прошли, казалось, столетия. Мальчики с обеих сторон стиснули Хэди в объятиях, и она чуть не задохнулась, но всё-таки обняла их в ответ. По ним она тоже скучала. Потом подошла Софи. Судя по её лицу, она часто за последние часы впадала в истерику, но это было на неё похоже, и Хэди обрадовалась даже этому. Что-то не менялось и не должно было меняться, от этого становилось хоть немного спокойнее. Софи крепко обняла Хэди, утыкаясь ей в плечо, и быстро стало ясно, что она снова заплакала. Хэди мягко отстранила её за плечи и заглянула ей в лицо. — Всё хорошо, — сказала она твёрдо. Софи только сжала губы, глядя на неё сквозь слёзы. — Ну же, пожалуйста, скажи, что мы всё ещё дружим, — вдруг проговорила она, прерываясь на всхлипы. — Почему мы должны не дружить? — удивлённо подняла брови Хэди. — Мы не смогли спасти её… — выдохнула Софи. Хэди порывисто притянула её обратно к себе, уже не беспокоясь, что её слёзы замочат ей плечо. — Не думай об этом, — сказала она. — Ты не виновата, даже не думай об этом. Тут взгляд Хэди упал на ещё одну фигуру, которая странно продвигалась в их сторону. Отодвинув от лица волосы Софи, Хэди поняла, что это шла на костылях Роуз. У неё было такое лицо, словно она увидела не Хэди, а как минимум родную сестру, которую думала, что потеряла навсегда. Не успела Софи отойти, чтобы уступить ей место рядом с Хэди, как Роуз обняла их обеих, да так сильно, как нельзя было ожидать от той, чья нога была сломана, а всё тело ослабело. — Боже мой, вот мы и снова вместе, — проговорила она. Благо, плакать Роуз не собиралась, поэтому хлюпать носом среди них троих продолжала лишь Софи, которую, видимо, это совершенно не смущало. — Не представляю, что было бы со мной, если бы не вы. Спасибо вам обеим. — Благодари Софи, — откликнулась Хэди. — Если бы она столько не жужжала в уши Винсу и остальным, может, ничего бы и не получилось. Роуз оставила Хэди и вцепилась в Софи со всей силой своих объятий. Софи сопротивлялась не очень сильно, но всё-таки взглянула на Хэди из-за плеча Роуз, сузив глаза: видимо, подозревала, что своей похвалой она пыталась вырваться из хватки Роуз. Впрочем, тут же последовала длинная череда приветствий всех остальных освобождённых из Лабиринта. Оказалось, что сильно скучали по Хэди и медаки (которые с укоризной взглянули на Галли, увидев гипс на её пальце), и повара, и даже чистильщики, с которыми Хэди почти не пересекалась в Глэйде. Наконец, пришла и очередь Галли поприветствовать её и остальных, кто вернулся на берге. Обнимать Хэди он не стал, да и близко подходить почему-то не решился. — Рад, что с тобой всё в порядке, — сказал он, неловко взмахнув руками. Хэди попыталась улыбнуться ему и кивнула. — И я рада, что ты в порядке. Жаль, что нам пришлось разделиться. — Наверное, наблюдала за нами, пока мы просиживали в Глэйде? — Почти нет, — стараясь не показывать удивление, ответила Хэди. — За вас переживать надо было меньше всего. Галли кивнул, почему-то очень обрадованный её словами. Её увлекли с собой к костру, куда отправились и все остальные. Хэди почувствовала тепло, и не только от огня. Появилось почти то же ощущение, что в те беззаботные дни в Глэйде, когда она сидела иногда вечером с Чаком на кухне при жёлтом свете ламп и отдыхала, слушая его разговоры. Теперь практически все глэйдеры были в сборе, и, когда к ним добавилась ещё и толпа новеньких юношей и девушек, Хэди ощутила себя частью большого организма, в котором каждая клетка крепится к другой. Нескольких клеточек не хватало, и это ощущалось болезненно, но теперь стало ощутимо легче, чем было в берге и тем более чем сразу после спасения. За едой она рассказала Винсу и остальным про смерть Авы Пейдж. Многие, как и она вначале, решили, что это обманный манёвр, в том числе Томас. — Возможно, она хочет снова нас как-то использовать, — сказал он, когда они уже без Винса сидели у костра, скучковавшись на тесном клочке из нескольких старых ящиков и досок. — Наверняка она знала, что у нас есть наблюдение за ней, и специально подстроила всё. Тереза, которая явно чувствовала себя некомфортно, зажатая на куске фанеры, служащем им скамейкой, между Томасом и Ньютом, покачала головой. — Нет, ничего такого она не планировала. — Ты уверена, что знала все её планы? — скептически подняв бровь, спросил Галли. — Нет, — ответила Тереза, раздражённая, но старающаяся это не явно демонстрировать. — Но думаю, она правда не увидела другого выхода. Это было дело её жизни, а вы выскользнули у неё из рук. Помните, она перестала пытаться связываться с нами по громкой связи? Я сначала не понимала, почему так, но теперь это ясно. Она тогда поняла, что это конец. И ты говоришь, что она что-то отключила из кабины управления. Наверное, как раз тогда и отключилась защита Глэйда и Лабиринта. Она это сделала. [Breezeblocks – Alt-j] Скучать о скорбеть об Аве Пейдж никто не стал, даже несмотря на то что Тереза, скорее всего была права. Кое-кто из тех, кого схватили у Правой руки, и вовсе довольно злорадно усмехнулся, когда все были убеждены, что она правда мертва. Хэди такое отношение не разделяла, но поняла, что ей от смерти советника Пейдж стало намного легче на душе. С ней было связано слишком много неприятных воспоминаний и тяжёлых ощущений. Теперь, когда такого мощного врага больше не было, дышать явно стало проще. Она оглядела всех, кто сидел рядом с ней. Почти та же компания, что тогда, перед тем, как на них напал ПОРОК со своими вертолётами, бергами и оружием. Только Минхо нет, а вместо него Тереза. Она, очевидно, тоже не очень-то хотела тут находиться, среди тех, кого она предала, но что-то заставляло её оставаться. Может, Томас? Но и он не выказывал к ней особой доброжелательности, а иногда и откровенно грубил, отворачиваясь от неё или игнорируя её слова. Впрочем, они всё равно сидели рядом, и Хэди чувствовала от них ту же энергию, что раньше, когда они всё ещё жили в ПОРОКе. Томас и Тереза. Всегда вдвоём, неуловимо отличаются от других. Хэди не собиралась лезть не в своё дело, но надеялась, что у них получится друг друга простить. Почему-то казалось, что в Тихой Гавани нет места для старых обид. Как раз в тот момент, когда Хэди подумала об этом, Роуз вдруг завела одну из своих песен. Хэди такую ещё не помнила, хотя вполне возможно, что она вспомнила её ещё при своём втором посещении Глэйда, всё-таки прошло довольно много времени, а у Роуз не обходилось, казалось, ни одного дня без новых воспоминаний о музыке. Однако Хэди сразу поняла, что Роуз поёт о Терезе. Даже не потому, что она на неё смотрела или как-то иначе показала адресата. Роуз вообще ни на кого не смотрела, когда запела, она откинулась назад на вытянутых руках и разглядывала небо с бегущими по нему облаками. Но вот слова явно говорили о том, кому песня предназначалась. Трагедии в мире происходят не из-за бестолковых и молодых. Тереза уставилась на огонь и почти не шевелилась. Можно было подумать, что она полностью отключилась, но что-то живое, как всегда, горело в её глазах, отзываясь на мир вокруг, и Хэди вдруг почувствовала, что готова расплакаться. Когда с ужином было покончено, Винс взял слово. Он поднялся на возвышение и оглядел всех, кто перед ним собрался. — Уже завтра утром мы будем готовы к отплытию, — сказал он. — Эта посудина полностью приведена в порядок, за что я благодарен каждому из тех, кто приложил к этому руку. Мне хочется, чтобы этот вечер стал для вас последним из тех, когда вы ещё помните об опасности. Совсем скоро мы проложим путь туда, где будет только покой и свобода, о которых мы все так мечтали. Раздались одобрительные крики и хлопки. Кто-то поднял кружки, из которых пил, в знак солидарности со словами Винса. Он улыбнулся и громко хлопнул в ладоши. — А теперь давайте все хорошенько отдохнём, завтра будет долгий день! И спрыгнул на землю. Все начали потихоньку расходиться по своим спальным местам. Хэди представила эту ночь — бессонную или, что хуже, полную кошмаров о расходящихся от головы лужах крови и летящих в друзей пулях. Её передёрнуло. От поднявшегося было настроения не осталось и следа. Роуз было сложно подниматься по трапу, а потом ещё и спускаться в каюту, поэтому постель ей устроили на импровизированной кровати в одном из домов у причала. Хэди и Софи пожелали ей доброй ночи, пережили ещё порцию объятий и пару строчек из любимых песен Роуз, которые она ассоциировала с девочками, и двинулись к себе. Софи тоже, видимо, переживала эту внутреннюю борьбу — пытаться уснуть или даже не рисковать. Она тоже стала намного грустнее, чем на ужине, когда рядом не оказалось Ньюта, а свет остался только от мутных ламп. Разговаривать никто всё равно не хотел, поэтому Хэди и ей пожелала спокойной ночи и отвернулась к стене. Ночь принесла множество тревог и страхов. Любой звук, казалось, нёс опасность: вдруг ПОРОК всё-таки сел им на хвост и сейчас в лагерь ворвутся вооружённые охранники, которые снова схватят всех и передадут вполне живым советнику Пейдж и Дженсону? Или что-нибудь случится с кораблём и завтра уплыть не получится, а это даст ПОРОКу время собрать силы и отправиться на поиски беглецов? В беспокойных снах Хэди Ава Пейдж после выстрела себе в голову вставала на ноги, разворачивалась к камере и смотрела в неё, прямо Хэди в душу, своими холодными острыми глазами. Во снах Эль вдруг превращалась в шиза и бросалась на Хэди, заставляя её бежать по пустым коридорам комплекса ПОРОКа, стены которого почему-то поросли плющом, а из раны на животе неё текла чёрная кровь. Во снах Галли был заперт в Глэйде навсегда и сражался насмерть с гриверами, которые продолжали и продолжали жалить его. [Anthems For A Seventeen Year-Old Girl — Broken Social Scene] Хэди открыла глаза с тяжёлым резким вдохом и уставилась в потолок их с Софи каюты. Сердце колотилось в груди, рискуя сломать кости, и Хэди вся тряслась. — Кошмар приснился? — послышалось справа. Хэди повернула голову. Софи лежала на боку, подложив ладони под голову, и смотрела на Хэди из-под устало сведённых бровей. — Да, — ответила Хэди. — Несколько. Она тоже перевернулась на бок и приняла позу эмбриона, обнимая себя за колени. — Тебе тоже? — Один приснился, больше я не сплю, — сказала Софи, невесело поднимая уголок губ. — Как же ты будешь сегодня? — вздохнула Хэди. — Лучше, чем если бы поспала с такими-то снами. Да я никогда и не спала нормально со времён, как проснулась в Глэйде. — Ты могла бы приготовить себе какой-нибудь снотворный отвар. Или что-то успокаивающее, — предложила Хэди. — Не хочу, — качнула головой Софи. — Но какой в этом смысл? Тебе ведь станет легче, а мучить себя не за чем. — Я решила, что эту ночь проведу так. Я виновата. — Ты ни в чём… — Нет, виновата, — упрямо прервала Софи. — Ты ведь и сама сказала, если бы не я, всего этого не случилось бы. — И умерло бы намного больше людей, — возразила Хэди. — А виноват во всём ПОРОК. Вот без кого точно ничего не случилось бы. Софи молчала, глядя перед собой, и Хэди тоже. Она понимала Софи. Теперь, когда Эль умерла, ей казалось, что можно было бы найти сотню способов предотвратить это, начиная с того, что брать её с собой было вовсе необязательно. Но Эль хотела этого. Она сама вызвалась помогать, ведь хорошо знала комплексы ПОРОКа, а Терезе в этом до конца доверять было нельзя. Она и не смогла бы сидеть в стороне, когда дело касалось её спасения. Хэди и её хорошо понимала. — Я тут вспомнила кое-что, — снова подала голос Софи. Хэди заинтересованно подняла брови. Софи никогда не вспоминала ничего из прошлой жизни, кроме некоторых новых рецептов лекарств из целебных трав. — Сначала подумала, что, может, это сон, и я всё придумала, — продолжила она, — но потом поняла, что я вряд ли придумала бы такое. Мне вспомнилась Эль. Какой она была, когда мы с ней только познакомились. Мы ведь с Роуз её не любили, верно? Она нас пугала и раздражала, хотя, наверное, сама этого не понимала и пыталась с нами подружиться. И она часто рассказывала нам что-нибудь. Нам было неинтересно, но мы и прервать её не могли, поэтому слушали. И она говорила о тебе. Постоянно ты как-нибудь всплывала в её рассказах. Она часто хвалила тебя за то, как ты ей помогаешь и выполняешь то, что ей бы не понравилось делать. Ты была для неё как младшая сестра, так она к тебе относилась. Хотела, чтобы мы с тобой познакомились, но так и не решилась нас к тебе привести, хотя мы после её рассказов уже тоже были бы не против тебя узнать. Я тогда не понимала, почему же она это так и не сделала, а сейчас поняла. Ей не хотелось, чтобы мы тебе о ней сказали что-нибудь плохое. Может, что-нибудь про её болезнь или вроде того. Она хотела, чтобы для тебя никогда не было той версии Эль, которую знали мы. Для тебя она должна была быть сестрой и подругой… Хэди, ты что? Хэди поняла, что плачет, только когда Софи приподнялась на локте, заметив, как она всхлипывает. Сама Хэди так погрузилась в воспоминания, что почти совсем растворилась в пыльном воздухе этой комнаты, переместившись туда, где они с Эль ещё были вдвоём. Она правда была для Хэди кем-то вроде старшей сестры или странной школьной подруги. С которой иногда можно днями не пересекаться, а потом сидеть и вместе пить чай, даже молча. Чаще всего — молча. Если кто из них и говорил, то это Эль, но она немного смущалась своих скачущих мыслей и в такие моменты быстро замолкала. А Хэди было почти нечего рассказывать, кроме подслушанных и подсмотренных историй из группы А. И вот они были вдвоём, две девочки, у которых, по сути, друг кроме друга никого не осталось. Хэди никогда до этого момента не осознавала, как благодарна Эль за все эти годы. За не одинокое одиночество, которое у неё было благодаря ей. — Ничего, — ответила она, наконец, улыбнувшись Софи сквозь слёзы. — Думаю, это правда не сон. Софи тоже слабо улыбнулась и легла обратно. — Может, я и ещё что-нибудь вспомню. Мне не хочется забывать о ней. Я теперь так жалею, что не уделяла ей много времени даже здесь, пока мы жили вместе. Теперь кажется, что я многое упустила. — Да, упускать — обиднее всего, — сказала Хэди, в последний раз всхипнув, и вдруг замерла. В мыслях вспыли её разговоры с Галли. Тот день, когда она подумала, что он собирался её поцеловать, их танец перед началом миссии. Ждать вдруг показалось невозможным — она и так столько ждала. Она села на кровати и схватилась за волосы. — Сколько сейчас времени? — Не знаю, наверное, около шести, а что… — Мне надо кое-куда сходить. Под недоумённый взгляд Софи Хэди поднялась с кровати и, даже не обуваясь, стремительно вышла из каюты. Почти на ощупь она пробралась наверх и вылезла на палубу. Тут же стало холодно: с полей тянулся туман, а море взволнованно билось о берег. Хэди разглядела там нескольких человек, которые уже ловили рыбу для завтрака, и среди них обнаружила знакомую высокую фигуру. Сердце радостно забилось в груди, когда Хэди с облегчённым вздохом побежала к трапу. После сна ноги ещё были ватными, а всё тело так легко ощущалось, как будто Хэди была готова взлететь. Может, всё это до сих пор длится её сон? Просто нечто хорошее всё же просочилось в череду кошмаров, и сейчас она до сих пор лежит в кровати, надеясь, что следующие несколько мгновений принесут ей счастье. Нет, это не сон. Камушки и песок впивались в босые ноги, а ветер бил её по лицу, путая волосы. Хэди глубоко вдохнула, позволяя ветру высушить остатки слёз на её щеках. Галли заметил её ещё издалека, поворачиваясь к ней с удивлённым выдохом, вырвавшимся из груди с облачком пара. Приближаясь, но не сбавляя скорости бега, Хэди заметила, как чуть открылся его рот, когда он спросил: — Хэди? Что слу… А потом Хэди бросилась к нему с объятиями, и он, пошатнувшись, не удержался на ногах. Галли удержал её, когда она обхватила руками его шею, а ногами — талию, и повалился на спину. Упав, он успел только выдохнуть, когда Хэди с не желающей пропадать улыбкой на лице прильнула к нему ещё ближе всем телом и поцеловала. Кто-то, кто рыбачил вместе с Галли на берегу, радостно вскрикнул и рассмеялся, но Хэди не слышала его. Звон в ушах и шум бешено бьющейся в висках крови заглушал для неё всё остальное, а весь мир будто бы только и включал её и Галли, лежащих на песке, обнимающихся и целующихся. Ей нравилось увлекаться чем-то, полностью отдаваться, с головой бросаться в омут. И ей нравился этот момент. И она была вполне уверена, что Галли ей тоже нравился.