Fifteen days or I die

Намджун откровенно говоря бесится. Никто этого правда не замечает, хотя живут они все вместе в джиновском доме. Но факт остаётся фактом. Намджун бесится. Его буквально раздражает все в этом мире. Но тому есть причина, вроде как веская. Ведь каждый день он видит новый порез на еле-живом теле своего друга, каждый день он пытается заставить его поспать, хотя бы совсем чуть-чуть. Просто все это выглядит, как бред. Намджуну, кажется, что причин у этого парня умирать нет совсем. Да самообичивание, низкая самооценка, комплексы, неразделённая любовь и смерть близкого человека. И тут, как ему кажется он прав. Потому что бывают вещи гораздо хуже и если порыться в жизни Джуна, можно понять, что это так. Ким выглядывается в ночное небо с намерением отвлечься от суеты, считая звезды. Он сбивается вновь и вновь, но останавливается лишь тогда, когда кто-то с нежностью и трепетностью гладит его по плечу. Парень поворачивается и слабо улыбается. - Джи-и-н, - тянет он и обнимает его. Тот смеётся заливисто и до неприличия громко. А соседи уже решают вызвать полицию. А они лишь смеются ещё громче, потому что, а почему бы сообственно и нет? - Джун-ни, я...- начинает Ким и Намджун уже, казалось бы готов слушать, но их прерывают. И последний снова бесится, потому что он не успел узнать, что хотел сказать Сокджин и потому что причина почему их прервали, самая глупая из всех, что могли быть. Юнги начинает курить. Сначала пары сигареты в день вполне хватает, но вдруг, что-то в нем становится другим. Что-то надламывается. И вот он сегодня выкурил одну пачку. Казалось бы сдохнуть должен с непривычки, но нет жив и вроде бы здоров. Как и Намджуна, Мина это все раздражает. Только немного больше совсем, правда. А все потому что они с Хосоком близки до безобразия, но статус «лучште друзья», так и не пересекли. Хотя вроде всех все устраивает. Потому что один скоро умрет, а второй лишь пожмет плечами возле его могилы, будто «ну бывает». Ведь люди умирают каждый день и казалось бы, какое дело ему до этого мальчишки. Но дело до него Юнги, есть. Потому что вспоминая о том, что он хотел уйти, он бежит к нему в комнату, проверить спит ли он. Бесшумно приоткрывая дверь, он видит Чона. Не спящего, как ему хотелось бы, но зато живого. Танцующего. Парень улыбается, думает откуда в нем столько сил, ведь тело его не в лучшем состоянии. Он заходит чертовски тихо и аккуратно. Хосок его не замечает. Или замечает, но вид подаёт только когда тот хлопает, после окончания танца. - Постебаться решил? - язвительно спрашивает Чон, когда Мин смеётся. Парень мгновенно останавливается и глаза в пол опускает. - Эй, нет, - произносит он, когда видит взгляд Хосока. Тот будто ищет, что-то, будто уловил, что-то. - Сигареты? - задаёт вопрос он, не особо нуждаясь в ответе, - Мне не нравится запах дыма, бросай курить. - Я только начал, это раз, - начал говорить Юнги, - Какого хрена ты говоришь будто, я твоя собственность, это два и три, - он слышит тихое сопение, исходящее он Хоби уснувшего калачиком на полу, - Да, я брошу. Бросит ведь, но завтра в замен, кое-что попросит, чтобы честно было. А иначе это глупая, односторонняя сделка, проще говоря подчинение. Но Мин ведь не пальцем деланный, поэтому на подчинение простое не согласен и никогда согласен не будет. Характер не такой. Он осматривает комнату, выделенную Джуном, этому парню и замечает ярко-розовый блокнот. Усмехается, беря его в руки. Он вряд ли предвещает, что-то хорошее, но до чёртиков интересно, что же там такое. А у Юнги ни стыда, ни совести. Он берет блокнот и начинает читать. Просто потому что любопытство берет верх и Мин не вправе ему отказать. Парень листает сразу на середину, чтобы не читать подростковые сопли, что расположились лишь в начале. Первое апреля. Прекрасный день, все шутят и улыбаются. Разве не счастье?Правда самое главное, чтобы шутки были безобидные. Как у нас с Юнги. А дальше, там прикреплена фотокарточка из фотобудки. Юнги листает на десять страниц дальше. Родители запрещают заниматься танцами, но я так хочу. Они говорят, что это бессмысленно. Но я так не считаю. По-моему адвокат, вот, что бессмысленно. Мин удивляется, он ведь этого не знал. В воздухе висит немой вопрос - «почему Хосок мне не рассказал?». Поступил туда, куда родители сказали. Они счастливы. Я нет. На компромисс не соглашаются. Но мне уже вроде все равно, смирился вроде. Ведь главное, что они живы, здоровы и улыбаются. Люблю, когда люди улыбаются. Особенно, когда они или кто-то из нашей компании. Сахарок например. И после этой строчки, он видит свое фото. Ему хочется смеятся, но он закрывает рот рукой в порыве. Боится разбудить Чона. Но видя следующую строчку, ему сразу становится не до смеха. Они мертвы. Больше не счастливы. Больше не улыбаются. И написанно это в один день. И Юнги снова удивляется. Хосок ему ничего не сказал, он держал все в себе, но даже тогда улыбался и не давал повода для беспокойств. А они были. Были и ещё какие. Внезапные чувства нахлынули на него, парень начал реветь, отложив блокнот в сторону, дабы не намочить. Он ревел и шептал «я не доглядел», пока не уснул в итоге. Джин зашёл проверить спит ли Чон, часам к двум ночи. Он вошёл и ему на глаза попался блокнот. Розовый такой, блестящий, что лежал рядом с Юнги. И он посчитал своим долгом открыть его и прочесть. Хотя бы последнюю, исписанную, чоновским почерком, страницу. Что он и делает. Ребята беспокоятся, но я думаю, что это глупо. Хотя наверное, я бы тоже беспокоился если бы кто-то из них хотел умереть. Это был бы несомненно сильный удар по мне. Потому что я люблю их. Хоть и веду себя, как мразь последняя. Я просто не...а хотя не важно. Я знаю, что они могут взять этот блокнот, поэтому даже сюда писать того, что поможет им не буду. Поможет спасти меня. Осталось восемь дней. Ким почувствовал укол совести.