Моё имя Бён Бэкхён

Чанёль толкнул парня к стене, выбивая из его лёгких воздух. Пацан не успел придти в себя, как он захватил его руки за запястья и завёл за голову, сжимая тонкие запястья. Чтобы причинить боль, чтобы напугать. — Что ты делаешь? — спросил Бэкхён, смотря своими сумасшедшими настороженными глазами, в которых Чанёль давно растворился. Он не понимал, что нужно бояться. Не думал, что Пак сделает ему больно. Не верил? — Проверяю, так ли тебе всё равно. Он перехватил одной рукой два запястья, а другой провёл по телу. Худому и дрожащему под свободной толстовкой. Кожа горячая и нежная… Его охватило подобие страсти и желания, хотя он просто сошёл с ума, раз делает это. — Отпусти, — сквозь зубы потребовал младший, но Чанёль будто не услышал. — Это уже не смешно! Бэкхён зло дёрнулся и попал коленом в бедро, но для пьяного Чанёль отреагировал слишком быстро: развернул парня спиной, совершенно по-настоящему вжав лицом в стену, и сдавил шею. Бэкхён простонал от боли. — Ты сдурел? Ты меня задушишь, — забился он, пытаясь вывернуться из чужих грубых рук, и опёрся руками о стену, пытаясь отодвинуться, но силы были неравны. — Отпусти, я всё понял! Чанёль не слушал, он содрал с него толстовку и, задрав футболку, проскользил рукой по обнажённой пояснице, переходя на живот. — Чанёль! Мне не всё равно! Я не хочу! Отпусти! Но чем сильнее сопротивлялся Бэкхён, тем сильнее он распалялся. Младший всё ещё думал, что он шутит. А он и правда собирался лишь напугать, убрать из глаз холод и равнодушие, чтобы он не смел так легко рассуждать о судьбах людей… Но алкоголь, смешавшись с желанием и воспоминаниями влажных снов, заставил забыть, зачем он всё это начал. Поцелуй за ухом, укус в шею, а потом, оттянув ворот кофты, яркая метка на плече, просто потому что хотелось сделать своим. — Пак, остановись, пожалуйста, — совсем тихо, что Чанёль не услышал за стуком сердца, уже глухо отбивающего в ушах. Его переполняло желание. Двумя руками под кофту, чтобы сжать тонкое тело. Вверх по животу, совсем как девчонка, хрупкий, кожа нежная, гладкая. Ещё выше к груди, нет, парень. Сжать соски до болезненного стона. — Остановись! Жаркий поцелуй за ухом, футболка тоже почти содрана с тела. Резкий разворот, и Бэкхён вновь был грубо вжат в стену с выбитым из лёгких воздухом. Пацан судорожно вдохнул, и на глазах выступили слёзы, потому что было трудно дышать. Следующий выдох был пойман животным поцелуем, который терзал губы и рот, пугая душу. Тонкие руки с идеальными пальцами почти вгрызлись в одежду Чанёля, отрывая его от себя, но добились лишь болезненного укуса в губу и поцелуй окрасился с железным привкусом. — Чанёль! Сильные руки сжали за талию, оставляя красные метки. Страстные поцелуи в шею, сбившееся дыхание. Идеальными пальцами по лицу, пытаясь хоть как-то остановить парня, потерявшего рассудок, но они были грубо разведены в стороны, чтобы не мешали. Чанёль подхватил Бэкхёна под бёдра, сжимая тонкое тело, и проделал короткий путь до спальни. — Чанёль, пожалуйста, прекрати! Всё началось как игра, но теперь он дорвался до тела Бэкхёна и стало не до шуток. От поцелуев не было спасения, и кровь из прокушенной губы оставалась на теле маленькими пятнышками. Чанёль бросил парня на кровать и стянул с себя кофту. Тонкие руки снова были разведены в стороны, чтобы не мешались, но они всё равно пытались оттолкнуть, помешать. Наконец, Чанёль вытащил из джинсов ремень и связал за запястья, усевшись на живот парня, который пытался извертеться от него. Запустил пальцы в пшеницу волос и сжал у корней до болезненного вскрика, после чего впился в искажённый от боли рот, сталкиваясь языками и сходя с ума от сладости. — Пожалуйста!.. Резкий разворот, и он уткнул его лицом в одеяло, чтобы прекратил просить. Сдёрнул джинсы с худых ног, не рассчитав силу, и с мясом вырвал пуговицу. Неясное мычание, потому что Пак всё ещё вжимал за пшеницу волос в кровать и водил рукой по обнажённому красивому телу. Ладонью по мягким ягодицам и ложбинке между. Бэкхён извернул голову, вырвав несколько волосков, и судорожно втянул воздух, ловя спасительный кислород. Он едва не задохнулся, потому что Пак совершенно не контролировал себя. Было страшно, что зуб на зуб не попадал. Молить одуматься теперь было глупо, он его просто не слышал. Бэкхён сжал зубы, чтобы не разрыдаться от бессилия и обиды. Он верил Чанёлю, адвокату, слуге закона, просто человеку, который всегда приходил на помощь, и вот он готов его изнасиловать, лишь бы только доказать свою правоту?! Рука жадно смяла ягодицу, бесстыдно открывая вид на тёмную дырочку, и Бэкхён извернулся, пытаясь уйти от настойчивых рук. Рука чуть сместилась и палец почти на фалангу протиснулся внутрь. Бэкхён взвыл и сжался, а Чанёль простонал, чувствуя, как его палец судорожно сжимают. Возбуждение прошлось жаркой волной, и он двинул его дальше, грубо протискиваясь в жаркое узкое пространство. Бэкхён вздрогнул, выгнулся, не понимая, что лишь помогает Чанёлю залезть глубже, и закусил губу. Было неприятно, палец царапал нежные стенки. Чанёль и сам понял, что так неудобно. Палец исчез, и Бэкхён выдохнул от облегчения. Почувствовав, что Чанёль больше не держит, он пополз вперёд, пытаясь сбежать, но руки схватили его за щиколотки и грубо дёрнули назад, почти наполовину сдёрнув с кровати. Тонкое тело задрожало в его руках. Пак встал между его ног, что сдвинуть их не было возможности. Бэкхён запаниковал, вновь пытаясь отползти вперёд, потому что это был единственный путь, как влажные липкие пальцы прошлись по ложбинке, кружа вокруг ануса, и одна рука с силой прижала к кровати. Бэкхёна словно током ударило. — Нет! — воскликнул он, когда два пальца настойчиво протолкнулось внутрь, преодолевая сопротивление тугих мышц. Чанёль горячо выдохнул в спину покрытую мурашками, разводя пальцы в узкой попке, а потом вылил ещё смазки сверху и грубо вернул парня за бёдра, когда он дёрнулся вперёд. Наклонившись, поцеловал молочную спину, оставляя на ней бордовое пятно. Потом ещё одно и ещё, пока пальцами трахал тугую дырочку под тихие всхлипы. Он ступил одним коленом на кровать, из-за чего Бэкхён был вынужден согнуть ногу в колене, сильнее раскрываясь, и уже три пальца с силой протискивались внутрь. Чанёль поцеловал в острую лопатку и провел языком вверх к шее. Тяжёлое сбитое дыхание парня под ним с закушенной губой, разрывало тишину, когда он уткнулся носом в пшеницу волос, горячо выдохнул, а потом потёрся пахом, запечатанным в джинсы. Пальцы вошли глубже, надавливая на бугорок внутри, и Бэкхён закричал. Чанёль сходил с ума от его голоса, запаха, тела. Мыслей не было. Он был одурманен парнем под ним. Оставив острый укус в шею, вытащил пальцы. Вжикнула молния, и Бэкхён снова попытался отползти, не теряя надежды, пока чужие джинсы были выкинуты на пол. Голая кожа о голую кожу. И пацан взвыл, почувствовав горячую плоть, уткнувшуюся в него. — Чанёль, прекрати!.. — голос сорвался. Ладони сильно сжали ягодицы, разводя в сторону, и Чанёль потёрся членом о ложбинку. Бэкхён дёрнулся вперёд, но его снова вернули, раздражённо рыкнув. Чанёль сжал ствол и направил его в блестящую смазкой дырочку. Крик Бэкхёна смешался с его стоном. В нём было жарко и узко, он судорожно сжимал его, а стенки неохотно принимали. Бэкхён полез вперёд, пытаясь уйти от боли, и цеплялся за одеяло, царапая ногтями, но Чанёль за бёдра дёрнул его назад, наконец полностью погружаясь в жаркую узость. Чанёль уткнулся лбом в выгнувшуюся влажную спину и языком словил капельку испарины. Вышел и вновь толкнулся вперёд, шлёпаясь яйцами о ягодицы. — Бэкхён, — выдохнул он, разводя руками его ноги, и вновь глубоко вошёл, наваливаясь всем телом. Хотелось быть как можно глубже, стать одним целым, хотелось получить ещё больше удовольствия. Бэкхён полз по кровати вперёд, пытаясь уйти от боли, а Чанёль продолжал вбиваться в него до громких шлепков и притягивал обратно за бёдра, грубо хватая ладонями, насаживая на себя. Бэкхён словно бабочка на игле и не сбежать. Крики и стоны Бэкхёна разносились по комнате, но Чанёль словно не слышал их, оживая в руках тонкое тело, в ушах был лишь шум возбуждения. Он был пьян. Не только алкоголем. Он был полностью пьян Бэкхёном. Рука в пшеницу волос, лицом в подушку, и крики превратились в неясные мычания, а движения стали все быстрее и хаотичнее. Бэкхён вырывался из хватки Пака, раздирая ему руки ногтями, и выгнулся всем телом, вдыхая со всхлипом и насаживаясь на член. — Чанёль, Чанёль, Чанёль, — при каждом грубом толчке то громче, то тише, с истерикой в голосе, пытаясь достучаться, — пожалуйста… Чанёль навис сверху, полностью накрывая его своим телом, и Бэкхён приподнялся, пытаясь уменьшить боль от проникновения. — Чанёль, — беспомощно попросил он, поворачивая к нему голову и пытаясь извертеться сам, — успокойся. Тогда Чанёль выскользнул из него с болезненным стоном Бэкхёна, и грубо перевернул на спину, к себе лицом. Не выдержав, Бэкхён зажмурился, когда он раздвинул его ноги, заставив обхватить себя за талию, и лёгко вошёл в растраханную дырочку. Поймал раскрытые губы и обвёл языком. Чужой язык вырвался навстречу, и Пак застонал он патоки удовольствия этой борьбы. Бэкхён отвечал ему и это сносило голову даже больше! Он стал сильнее врываться, лаская руками чужое тело, то сжимая бедра, чтобы насадиться глубже. — Тише, прошу, нежнее, — хриплый стон парня с нотами истерики отрезвил. — Чанёль. Он наконец скользнул взглядом по лицу парня под ним и задохнулся. Пушистые ресницы сжаты и дрожат, щёки блестят от слёз, а искусанные губы продолжают умолять: — Чанёль… Чанёль, прошу, медленнее… мне больно. Прошу нежнее. Я не сбегу. Не причиняй мне боли, прошу… сбавь темп, мне больно. До него едва дошло, о чём тот просит, и, наклонившись, он стал сцеловывать солёные слёзы с его лица, чувствуя себя самым настоящим монстром. — Прости, родной, расслабься, я больше не причиню боли. Я схожу по тебе с ума. Губы словили солёные от слёз губы Бэкхёна, а движения стали более размеренными и плавными и вырвали у младшего судорожный вдох. Рука проскользнула между телами и обхватила постепенно наливающийся силой член. Чанёль обвёл пальцем головку, надавил и стал ласкать ствол в ритм своим движениям, теперь чувствуя чужое возбуждение. Воздух, казалось, был тяжёлым, поэтому он ловил поцелуи Бэкхёна вместо кислорода. А тот прижал к себе ногами, почти не давая двигаться, но Пак и так уже был на пределе и кончил в жаркую глубину под громкий стон парня.