Моё имя Бён Бэкхён

6 месяцев спустя Бэкхён быстро шёл по улице Нью-Йорка, поглядывая на часы. Его курсы по дизайну закончились позже, чем ожидалось, поэтому он молился успеть придти домой, прежде чем Марта, их горничная, уйдёт, иначе он вполне рискует остаться ночевать на улице. Джунсу уже неделю не было дома, потому что он уехал в Корею, и Бэкхён жил в огромной квартире один с заглядывающей к ним убираться Мартой. Однако его привычка оставлять ключи дома сыграла с ним шутку. Марта пришла сегодня довольно рано, поэтому Бэкхён убежал на курсы, забыв ключи дома. Обнаружив, что дверь открыта, Бэкхён с облегчением зашёл в квартиру и заметил Джунсу. — Ты вернулся, — удивленно сказал он. — У тебя поздно закончились занятия. — Ага. Настроение резко упало, Бэкхён разулся и скинул сумку с тетрадями на пол. А потом потянулся и зевнул. — Я боялся, что не успею к уходу Марты. — Ты и не успел. Джунсу сложил руки на груди и отвернулся. — Ужин на кухне, иди поешь, а то совсем отощал. Бэкхён поджал губы, чтобы ничего не сказать, но прошёл на кухню, есть не хотелось, как и обычно. Нервы не позволяли куску в горло пролезть. Сев за стол, он взял вилку и посмотрел на макароны с кусочками курицы. Выглядело, как и всегда, прекрасно, Марта очень вкусно готовила. — Как там в Корее? — спросил он, наблюдая за Джунсу, который сел напротив с кружкой чая. Он поднял на него нечитаемый взгляд и кивнул на тарелку. — Ешь. В Корее всё так же или тебя всё же интересует кто-то конкретный? Бэкхён хмыкнул и нацепил на вилку кусочек курицы, под надзирательным взглядом мужчины пришлось начать есть. — Ты знаешь. — С ним всё в порядке, его нога зажила, он всё так же работает в той адвокатской конторе и иногда ездит на кладбище к твоей могиле. От этих слов Бэкхёна резко затошнило, и он сжал вилку, нервно накалывая макароны. Он почувствовал себя отвратительно, но всё-таки был рад услышать, что Чанёль его хотя бы не забыл. Если бы он узнал, что тот начал с кем-то встречаться и не вспоминает о нём, ему было бы сложно вернуться. Какой же он эгоист, Чанёль страдает, а он этому рад. Как он вообще может надеяться вернуться к нему, словно не было этих долгих шести месяцев? Как он сможет объяснить своё чудесное воскрешение? Как объяснит, почему не мог вернуться раньше? Почему хотя бы не дал о себе знать?! — Ты всё ещё хочешь вернуться? — спросил Джунсу, а Бэкхён увидел, как он сжал кружку. Было понятно, что он зол, хотя на его лице как всегда не было эмоций. Мафия учила, покажешь эмоции — считай уже проиграл. Но за много лет Бэкхён изучил Джунсу. — Ведь я сделал всё, чтобы тебе ничего не угрожало. Бэкхён пришёл в мафию, когда Джунсу был мрачным молчаливым молодым пареньком с абсолютно безразличным взглядом. Казалось, всё проходит мимо него, а он где-то далеко над землей, его тело само по себе исполняет приказы действующего хозяина мафии. Он пару раз встречал его взгляд, когда просил денег на операцию матери, и по телу пробегали неприятные мурашки, он его опасался. Ему было всего девятнадцать, и он боялся больше этого мрачного парня с каштановыми волосами, который всегда находился рядом с боссом и слушал его наставления, явно однажды тоже собираясь стать боссом корейской мафии. Но ему стоило бояться саму мафию, а не его, ведь однажды она потребует вернуть деньги обратно. Бэкхён не задумывался, как сможет вернуть такую огромную сумму, о которой не мог и мечтать тот, кто, даже не окончив первый курс университета, ушёл работать на износ, лишь бы суметь позаботиться о заболевшей матери. Мафия дала ему год пытаться расплатиться, и он отдавал почти всю зарплату каждый месяц, но этого оказалось чертовски мало. — Я стал для тебя сильнее, что даже мафия не смогла тебя тронуть. Прошлый босс мафии хотел вытрясти из него долг обратно, не желая слышать, что у двадцатилетнего парня с больной матерью и отчимом пьяницей в принципе не могло появиться столько денег, хоть продавай себя на органы. Он только потом понял, что мафия так поступала, заведомо зная, что ей не отдадут долг, а значит… Но почему-то вмешался Джунсу, и на следующий день Бэкхён был поставлен перед фактом, что будет выполнять для мафии различные задания. В его ситуации это было просто подарком небес, чудом, свалившимся на голову, потому что умирать он никак не хотел. Через некоторое время Джунсу стал боссом мафии, потому что предыдущий босс внезапно погиб, и стало легче, потому что Джунсу лично занялся им, забрав его дело у ростовщиков. И он почему-то позволял Бэкхёну прятаться от него, пытаясь противиться запросам мафии. Забавно, но он только недавно стал понимать, насколько много Джунсу позволял ему. Можно ли это назвать заботой с его стороны? Другие были лишены такой вольности и отвечали со всей строгостью законов мафии. Наверное, не займи Джунсу места главы корейской мафии раньше времени, Бэкхёна не было уже в живых, потому что его наверняка бы убили или, скорее, продали в рабство… — Но я бы и так не позволил той скотине и пальцем тебя тронуть. Мне никогда не нравились его методы. А ведь Джунсу занял это место как раз перед двадцатиоднолетием Бэкхёна, когда он стал бы уже совершеннолетний и не возникло проблем с его продажей… Вилка выпала из ослабевших пальцев, когда картинка сложилась в голове, и Бэкхён шокировано уставился на Джунсу. Боже… этого не может быть! Возможно ли, что это Джунсу убил предыдущего босса мафии, а не его враги?.. — Хёнсу, что случилось? — тут же спросил мужчина, встревожено на него посмотрев, а Бэкхён не стал поправлять, что его уже давно зовут иначе. Он просто покачал головой, стараясь не выдать своего ужаса. Он помнил. Он видел окровавленное тело мужчины с дырами от пуль, которого безжалостно расстреляли. Тело того, кто заботился о Джунсу не только как о преемнике, но и сыне. А может, так казалось только Бэкхёну, ведь он слышал, что Джунсу должен быть жестоким. Он не должен был этого увидеть, но он всегда был любопытным и искал способ уйти из мафии, потому что ему не нравился взгляд, каким на него смотрел бывший босс мафии. А ведь тогда ему встретился только Джунсу, который говорил что-то про нападение на босса и увёл до ужаса напуганного видом окровавленного тела Бэкхёна из комнаты. Подняв вилку, он постарался заставить себя поесть, но не мог поднять взгляд на мужчину напротив, который внушал страх, даже если то, что он сделал, было ради него. — Я… ты же обещал, что я смогу уехать, — прошептал он, боясь, что голос будет дрожать. «Надеюсь, я себе это только выдумал…»

***

Бэкхён сложил тарелки в раковину, а Джунсу ушёл в свой кабинет. В последнее время у него было много дел и, кажется, он разрабатывал какой-то план здесь, в Нью-Йорке, но Бэкхён не лез, желая быть от всего этого подальше. Ему и так хватало нервных иканий, когда к Джунсу приходили люди, явно бандиты, и запирались с ним в кабинете. В это время Бэкхён предпочитал уйти из дома и прогуляться по окрестностям. События в клубе отложили на нём свой след, и он теперь панически боялся повторении истории. Забавно, но спустя так много лет он наконец осознал, что хочет жить спокойной жизнью. Возможно, из-за этого страха он и не мог настоять на своём возвращении в Корею и тянул время все эти месяцы. Ему было страшно, что его узнают и убьют, а потом придут за Чанёлем… Этот страх был даже больше того, что Чанёль просто не захочет его знать, когда поймёт, что он жив… Его сотовый внезапно зазвонил, и он стряхнул с рук пену, а потом вытер полотенцем. Глянув на дисплей, он увидел имя Чена и улыбнулся. С тех пор как он уехал в Америку с Джунсу этот Чешир периодически стал звонить, придумывая всяческие оправдания, лишь бы не признаваться, что считает его своим другом. А ведь раньше Бэкхён бы и не подумал, что они действительно могут быть друзьями. — Малыш, я по тебе скучал. Как там твоя попка, всё ещё можешь сидеть? — тут же оживлённо заговорил Чен, когда Бэкхён ответил на звонок. — Что? — он удивлённо похлопал глазами, не ожидав такого внезапного начала диалога. С ним никогда не бывало обычных «Привет», «Как дела?», «Как погодка за окном?» и это ему нравилось, хотя порой раздражало. — Не может быть, чтобы Босс забрал тебя просто так. — Между нами ничего не было и не будет, — нахмурился он, отходя к окну. Честно говоря, об этом Чен спрашивал не в первый раз. — Он даже тебя ни разу не трахнул? — Да ты!.. Нет, конечно! Что ты такое говоришь! Я не гей! Само собой Бэкхён не считал себя геем, даже будучи влюблённым в мужчину, потому что Пак Чанёль единственный мужчина, которые волнует его тело и сердце. А то, что он иногда соблазнял Чена было ясно и самому Чеширу — лишь, чтобы вынудить у него информацию. — А тебе самому не странно? Ты единственный, кому он всё спускает с рук, ещё и спас тебя там, где бросил бы любого другого. Да он из-за тебя даже клуб упустил, за которым очень долго охотился. — Чен замолчал и заговорил лишь через некоторое время. — Я волнуюсь за тебя. — Чен… — Бэкхён сжал телефон в пальцах. — Как ты, Хёнсу? — серьёзно спросил тот, понизив голос. — У меня всё в порядке, честно… а как… он? От Джунсу сложно услышать правду. — Хреново у него получается делать вид, что всё в порядке… Но вроде справляется. — Ммм, — Бэкхён неопределённо промычал, ему было больно это слышать, но он всё ещё был рад, что Чанёль о нём не забывает. — А как ты сам? — Как будто тебя это действительно волнует. — Ну, мы не чужие друг другу люди, — Бэкхён тоже никогда не признается, что считает его другом. — Этот японский крысёныш сведёт меня с ума. Удивительно, что он так долго был с Цзы Тао, и тот не свернул ему голову. У него явно были крепкие нервы. Бэкхёна пробрала дрожь от воспоминаний о китайце, но он быстро взял себя в руки, напоминая себе, что тот не выжил после перестрелки в клубе, а между тем Чен продолжил, не догадываясь о его мыслях: — Первое время он пытался делать вид, что влюбился в меня, представляешь? Но я выбил из него эту дурь, я ведь не ты, чтобы поддаться на всю эту гейскую хрень. Отбросив тяжёлые мысли, Бэкхён рассмеялся, слыша такие знакомые ворчливые нотки в голосе Чена. Наверное, только с ним он мог позволить себе немного расслабиться и снять маску безразличного улыбчивого Чешира, с которой его видели все остальные. — Но мне ты подыгрывал! — Такому, как ты, сложно не подыграть, — хмыкнул Чен. — Какому такому? — Заёбываещему. Ты же не отстал бы, не сделай я вид, что попался на твою игру, — Бэкхён так и видел, как на лице Чена расплывается широкая улыбка и осознал, что скучает по нему. — Ты меня обижаешь, я думал, что нравился тебе. — Ты неплохо целовался, но отвращение на твоём лице после этого было очень красноречивым. — Потому что я не гей, — он пожал плечами. — И Пак не гей. Вы просто парочка натуралов, готовая вылизать друг другу глотки при любом удобном случае. — Идиот, это называется любовью! — Да-да, как же… — Я хочу вернуться. — Не стоит. — Мне сложно без Чанёля. — Это может быть опасно... — Аники! — Бэкхён услышал в отдалении чей-то звонкий голос, а потом недовольный тон Чена и шуршание в трубке: — Я твой хён, сколько мне ещё повторять? — После Чен обратился уже к нему: — Мне пора, — и отключился. Бэкхён был уверен, что это был тот самый шпион японцев, иначе бы Чен не стал так поспешно отключаться.

***

Пока Чанёль ушёл ужинать на кухню, Бэкхён с любопытством заглянул в его дипломат и с удивлением достал оттуда меховые наручники. Розовые такие, прямо как из секс-шопа. — Ого, не знал, что Чанёль этим увлекается. Вытащив их, Бэкхён повертел на пальце, а потом обернулся на звук оха за спиной и едва сдержал смех, увидев смущённого парня: — Я не знал, что тебя привлекают такие игры, господин адвокат. Значит, когда я однажды предлагал зайти в секс-шоп не далеко от правды ушёл? Бэкхён соблазнительно улыбнулся с трудом сдерживая смех, и заметил, что тот едва не подавился слюной, посмотрев ему в глаза. — Это… клиент подарил, типа… я не… — Ммм… наверное, он ещё и хорошего вечера пожелал? — Откуда узнал? — удивился Чанёль, заворожено смотря, как Бэкхён к нему приближается. — Не трудно догадаться, что с таким подарком нужно хорошо проводить время. Наконец приблизившись, он обнял его за шею и почувствовал, что Пак обнял в ответ за талию, так что тихо прошептал, поднявшись на цыпочки, чтобы достигнуть его уха: — Хочу быть прикованным к батарее и оттраханным тобой, как пишут в самых грязных романах. Конечно, к батарее его приковывать не стали, из-за стука наверняка бы соседи вызвали полицию, да и всё-таки Бэкхён не был готов к такому экстремальному сексу, так что Пак просто сковал его руки за спиной наручниками и кинул на кровать. А потом сдёрнул с него штаны и грубо развёл ноги. Бэкхён дёрнулся, на мгновение почувствовав панику, но следом ощутил горячий язычок своего парня там и громко простонал, выгибаясь. Чанёль буквально трахал его языком, гладя ладонями по всему телу и сжимая ягодицы, разводил их в стороны и сильнее ввинчивался в звёздочку ануса. Когда Бэкхён уже сходил с ума, он аккуратно смазал его и ворвался так, что наверняка бы порвал, если бы до этого не растянул. — Да ты!.. — полузадушенно выкрикнул Бэкхён, теряясь в ощущениях полной заполненности и мучительно сжимаясь вокруг горячего крепкого члена. Тот был настолько огромным, что он всегда удивлялся, как у него вообще удавалось садиться после их секса, но и отказываться от этого уж точно не хотел. — Ты просто сумасшедший, Пак! — Сам же попросил меня трахнуть тебя, — прошептал тот, и Бэкхён понял по его голосу, что он еле сдерживается. — Так трахай, — он стал подаваться на его член, немного привыкнув к размерам. Чанёль не заставил себя ждать, схватился за его талию и, крепко вжав в кровать, стал врываться в него. По комнате разносились только звонкие шлепки о ягодицы и громкие стоны Бэкхёна, который не мог удержать в себе чувства. Ему было хорошо, боль граничила с безумным наслаждением. Анус был растянут до предела, из-за чего он очень ярко ощущал член любимого, а Чанёль покрывал его шею и спину горячими поцелуями-укусами, сводя с ума. И он лишь жаждал видеть лицо своего насильника. Он ласкал пальцами пресс мужчины, единственное до чего мог дотянуться, и кусал губы, чтобы за умолять о большем. Он широко развёл ноги и приподнялся на коленях, давая больше простора для действий, и Пак вновь с силой ворвался в него, заполняя собой. — Я хочу тебя видеть, — простонал Бэкхён и почти закричал, когда Чанёль резко дёрнул его на себя, подхватив за талию. Он уселся на его член, принимая его до упора. — Господи, какой же ты большой!.. — Повернись, — услышал он горячий шепот на ухо, вызвавший мурашки по всему телу. — Вот прямо так? — изумлённо спросил он, когда попытался подняться с члена, но руки Пака не позволили ему это, удержав на месте. Чанёль двинул бёдрами вверх и вырвал у него ещё один вскрик. — Да, давай. — Сумасшедший… Бэкхён повёл попой, сделав круговое движение, и тихо рассмеялся, вырвав у Чанёля задушенный стон. А потом медленно и аккуратно повернулся, пытаясь удержать равновесие, но его от падения всё равно удерживал любимый. Наконец повернувшись к нему лицом, Бэкхён затуманенным взглядом посмотрел ему в глаза и увидел абсолютно те же эмоции. Хрипло посмеявшись, он прижался к вожделенным губам в поцелуе, а потом громко простонал, когда Чанёль подтолкнул его к действиям. И он стал двигаться, наблюдая за наслаждением на лице адвоката. Он безумно его любил, и эта любовь только росла с каждым днём. — Я люблю тебя, Бэкхён, — прошептал ему в губы Чанёль, словно прочитав его мысли. Пара глубоких толчков, и он почувствовал, как тот излился глубоко в нём. — А я тебя, — прошептал он в жадный поцелуй, доводя себя рукой и всё ещё ощущая его в себе. А потом они долго лежали на кровати, и Бэкхён чувствовал лёгкую боль в пояснице, но это было настолько круто, ведь рядом был Пак Чанёль, единственный мужчина, который мог его трахать, как и сколько тому угодно, даже если он сам всё ещё вовсе не гей. Бэкхён проснулся в поту на смятых простынях и с крепким стояком. Но вместо желания сбросить напряжения, его охватила истерика, ведь это было всего лишь воспоминание. Он редко давал волю чувствам, за шесть месяцев он успел привыкнуть к тянущей боли в груди и тоске по его Чанёлю. Он довольствовался рассказами Чена, который с неохотой рассказывал, как живёт Пак. Он делал вид, что ему всё равно на них двоих, но на самом деле он наверняка беспокоился, раз следил за жизнью адвоката и успокаивал Бэкхёна, что с ним всё в порядке. Утерев щёки, он всё же поднялся с кровати и дошел до ванной. В квартире было тихо и темно, Джунсу уже, как обычно, не было, он снова улаживал дела перед очередным отъездом в Корею. И Бэкхён был настроен решительно в этот раз уехать вместе с ним. Хватит бояться и ждать, он больше не может без Чанёля. Включив прохладную воду в душе, он подставил лицо под струи. «Чанёль, подожди ещё немного, скоро мы снова будем вместе».