Моё имя Бён Бэкхён

Когда 6 месяцев назад они приземлились в Америке, Бэкхён думал, что уже не выживет, но Джунсу спас его второй раз. В самолёте ему остановили кровотечение, а в аэропорту их уже ждал врач. Бэкхён не понимал, а может, и не хотел понимать, почему Джунсу раз за разом его спасал и заботился. Они не были друзьями, он не был ему особо полезен, между ними не было ничего романтического и не собиралось быть. Возможно, он нравился Джунсу, но тот никогда этого не говорил, а Бэкхён не спрашивал. Дела в Корее нормализовались, но, как Бэкхён уже узнал, Джунсу держал среди своих людей крысу из японской мафии. Его правило заключалось в том, что врагов нужно держать близко, чтобы наблюдать за каждым их шагом. Когда же Бэкхён узнал, кто был той крысой, то был очень шокирован. Ей оказался питомец Цзы Тао. Оказалось, японская мафия хотела прибрать к рукам его клуб, поэтому копала под него, в то время как и Джунсу хотел завладеть клубом и раздавить Цзы Тао, который чувствовал себя слишком вольно на корейской земле. Бэкхён не понимал, зачем он понадобился этим двум сильным мужчинам. Если мотивы Цзы Тао он хотя бы смутно, но понимал: тот жаждал унизить его и присвоить себе, что не успел сделать восемь лет назад, — то о мотивах Джунсу мог лишь гадать. Он не принуждал его ни к чему, даже намёков не делал. После поцелуя в аэропорту больше не было ни единого, хотя Бэкхён первое время шарахался от мужчины, стоило ему приблизиться ближе, чем на метр. Он даже позволил Бэкхёну найти работу и заниматься, чем хочется, в то время как сам медленно, но верно налаживал связи с американской мафией. Он ни разу не втянул его ни в одно из дел и даже почти не рассказывал, как у него проходили дни, не желая вмешивать его в опасность, хотя Бэкхён всё ждал какой-нибудь подставы. За время проживания в Нью-Йорке Бэкхён увлёкся обработкой фотографий и правил их для одного американского журнала, куда его пристроил Джунсу. Иначе кто бы его без образования и опыта взял работать? Джунсу даже нашёл и записал его на курсы по дизайну… Так что Бэкхён стал зарабатывать и отдавать, хоть и медленно, долг мафии. Бок периодически болезненно ныл на перемены погоды, но рана затянулась и на её месте был уродливый шрам. А когда за окном бывала гроза, бок особенно сильно ныл, что слезились глаза, и он вспоминал, как в такой же дождливый день строил с Чанёлем планы на совместную жизнь. Он очень по нему скучал. Сегодня тоже на улице, где ещё недавно пекло солнце, разразилась гроза, струйки воды стекали по стёклам, и Бэкхён поддался своей тоске, уносясь в воспоминания. Он стоял перед окном и не мог понять, то ли изображение размыто от струек воды по стеклу, то ли от слёз. Он не услышал, как открылась входная дверь. Только почувствовав, что плечи ободряюще сжали, он понял, что больше не один в квартире. — Так сильно скучаешь по нему? Бэкхён не ответил, только сжался, пытаясь уйти от чужого тепла, и нервно размазал слёзы по лицу. Он не хотел показывать свою слабость, Джунсу и так видел достаточно. — Почему ты просто его не забудешь? Думаешь, он всё ещё о тебе помнит? Думаешь, спустя столько времени примет, если ты вернёшься? — А разве я могу вернуться? — хрипло спросил Бэкхён. Наверное, сейчас он выглядел очень жалким… — Ты мне даже паспорт не отдаёшь. — В Сеуле ты уже не сможешь жить. Японский крысёныш у нас, он наконец поверил, что ты мёртв, но если увидит, обязательно расскажет своим людям. А это помешает моим планам. — А если не в Сеул? — нахмурился Бэкхён, разглядывая струйки воды на стекле, дождь и не думал успокаиваться. — А тебе есть куда поехать? — хмыкнул Джунсу, заведомо зная ответ. Он сглотнул и отвёл взгляд от окна, конечно, ему некуда было ехать. — Я всё равно хочу вернуться в Корею, там мой дом, а тут я чувствую себя гостем, который слишком задержался. — Дом? Это Пак твой дом, что ли? — усмехнулся мужчина. По телу Бэкхёна прошлись мурашки, и он повёл плечами. Глупо это было говорить Джунсу, который отлично знал все подробности его жизни и о том, что после смерти матери у него официально не было места, куда бы он мог вернуться. — Если ты сможешь уговорить Пака уехать из Сеула, я тебя отпущу. — Правда? — шокировано спросил Бэкхён, тут же развернувшись лицом к мужчине. — Через месяц я собираюсь вернуться в Корею и возьму тебя с собой, но ты сразу же должен будешь уехать из Сеула. Бэкхён за долгое время почувствовал, что тугой узел в душе ослаб, и дышать стало легче, казалось, даже ноющая боль отступила. На лице расцвела улыбка. — Я думал, ты уже забыл, как нужно улыбаться, — сказал Джунсу прежде, чем покинуть гостиную, а Бэкхён продолжал улыбаться, как идиот. Постояв так некоторое время, он утёр слёзы, оглянулся на окно, за которым всё ещё бушевала погода, и аккуратно дотронулся до шрама под футболкой. Если бы не он, получилось бы забыть, что произошло в том клубе. Возможно, у него бы и не было обиды на Джунсу, которая так или иначе ощущалась глубоко внутри. Ради клуба Джунсу рисковал им и Чанёлем. Одёрнув кофту, Бэкхён последовал за мужчиной в его кабинет, забыв, что вечеров откровений с боссом корейской мафии не бывает. — Джунсу, я могу спросить? — начал он, остановившись в дверях и не рискуя зайти внутрь, тот не любил, когда он заходил в эту комнату и всегда, когда уходил, запирал на ключ. Возможно, не доверял? — Ты знал, что меня связывало с Цзы Тао, когда отправлял к нему? Он долго ждал ответа, но молчание затягивалось, мужчина не отвечал, хотя по его взгляду и так всё было понятно… Бэкхён не смог сдержать горького смешка. Было обидно, очень, ведь он надеялся, что Джунсу ничего не знал и не намеренно отправил именно к тому, кого он боялся больше жизни. — Теперь я хотя бы начинаю понимать, ты никогда не волновался обо мне. Тебе лишь было интересно за мной наблюдать. Странно, что ты не позволил мне умереть. — Хёнсу… — Забыл? Хёнсу больше нет, я Пак Бэкхён. — Злишься на меня? — Нет, — он и правда не злился, поначалу да, но не сейчас. У него и не было права чувствовать себя обманутым, ведь он был всего лишь должником мафии… Но за шесть лет он начал думать, что они хоть что-то да значат друг для друга! Он имел глупость в некоторые моменты считать его другом. — Теперь я понимаю, что всегда был только расходным материалом. — Это не так! Когда Бэкхён пришёл в мафию, он не понимал, насколько это серьёзно. Смерть всегда была от него далеко… потому что именно Джунсу держал его в стороне, скрывая, насколько жесток его мир. Он видел других должников, знал и бывших членов группировки, кто пытался уйти из всего этого, но после ничего о них не знал, словно они исчезали из жизни. Ему же Джунсу позволял играть с собой, ходить по краю, чтобы потом он вернулся и выполнил всё, что от него требуется. И только спустя шесть лет, он понял, что ему пора было бежать раз и навсегда… — Зачем Вам вообще был нужен этот клуб? — Не клуб, а земля, на которой он стоит. Она долго считалась нейтральной территорией, но после того, как Цзы Тао вышел из китайской мафии, посчитав себя кем-то выше этого, его смещение было делом времени. Поэтому мне нужно было забрать этот клок земли раньше других стран, вернуть корейской мафии её территорию. Понимаешь? Джунсу заглянул ему в глаза, словно считал, что он действительно сможет это понять, но это было не так. Бэкхён не мог этого понять. Разве человек не важнее какого-то клочка земли? Но он снова забывался: кто он такой для Ким Джунсу? — Да, конечно…

***

Он не мог позвонить Чанёлю, потому что этим бы его подставил, если за ним следили, кроме того Чанёль просто мог не поверить, ведь знал, что он погиб в том злополучном клубе. После того как Бэкхён уехал в Америку, Чен был его ниточкой, связывающей с Паком. И он был единственным вариантом, чтобы хоть как-то убедить Чанёля уехать из Сеула. — Чен, это я, Бэкхён, — нервничая, начал он, позвонив тому, и прошёл по своей комнате. — О-о, Пак, — растянулся в улыбке тот, и Бэкхён понял, что рядом с ним японский крысёныш. — А я только тебя вспоминал. Ясно, ему не стоило звонить, и он ответил только, чтобы не вызывать подозрений. — Я понимаю, что не вовремя, но мне нужно с тобой поговорить… — пробормотал он, присаживаясь на кровати, и посмотрел на закрытую дверь. Времени и так было мало, чтобы искать лучшее время для звонка. — Я весь к твоим услугам, пупсик. — Чен… — Бэкхён вновь поднялся на ноги и стал нервно расхаживать по комнате, собираясь с мыслями. — Помоги заставить Чанёля уехать из города, куда угодно. Ты же знаешь, что скоро будет происходить в столице. Он напрямую со всем связан, и если это всплывёт, ему не жить. Ты обещал мне помочь, да и Чанёль тебе явно нравится. Он боялся, что Чен рассмеётся и откажется, сказав, что это не его дело, но почему-то он молчал, на фоне слышался какой-то шум, а Бэкхён ожидал, задержав дыхание. — Я пойму, если ты откажешь… — Ладно, ладно, я не отказывался, я помогу, — наконец произнёс он. — Надеюсь, скоро увидимся. — Не в этой жизни, — улыбнулся Бэкхён, не веря своему везенью. — Да не с тобой, — хмыкнул Чен и отключился.

***

Целых две недели Бэкхён не находил себе места и постоянно хватался за телефон, желая связаться с Чанёлем, но в последний момент останавливался и упрямо ждал звонка Чена, который всё это время не давал о себе знать. Сам он боялся позвонить, чтобы всё не разрушить. Ведь если Чен не звонил, были на то причины. Из-за нервов он не мог нормально работать уже вторую неделю, и целыми днями просто сидел на диване, сжимая в руках сотовый и борясь с очередным желанием услышать голос Чанёля. Чем ближе было его возвращение в Корею, тем нетерпеливей он становился. За эти шесть месяцев он уже столько раз сбегал в аэропорт, шатался по нему, пытаясь пробраться внутрь, его несколько раз задерживали и увозили в тюрьму, откуда его забирал Джунсу, насмехаясь над ним. Было ощущение, что он никогда не сможет улететь отсюда, но наконец он скоро снова будет в Корее! — Ты не передумал уезжать? — остановившись в дверях гостиной, спросил Джунсу, когда увидел его, сжимающего телефон. Окно было распахнуто и с балкона тянуло тёплым ветерком. Их уборщица Марта всегда оставляла открытое окно на кухне, и если окно открывали ещё и на балконе, в квартире получался неплохой сквозняк. Бэкхён сидел на диване, поджав под себя ноги и пялился в окно, за которым были видны только застеклённый балкон и окна стоящего в отдалении дома. На балкон он не хотел выходить, потому что солнце нещадно палило. Да и к тому же на столике у дивана лежал планшет с новым проектом, за который он никак не мог заставить себя взяться, хотя ему и нужны были деньги, чтобы взять билет из Сеула. Ему просто было страшно взглянуть на фотографии счастливых, влюблённых людей, сразу становилось невыносимо грустно, а в памяти возникали собственные счастливые воспоминания. — Нет. Ты же знаешь, что всё это время я хотел уехать. — Ты не хочешь остаться со мной? Бэкхён искоса удивлённо на него взглянул и заметил, что тот сжал в пальцах косяк двери. — Нет, да и я тебе вовсе не нужен. Джунсу подошёл и сел рядом на диван. Он положил ладонь на острую коленку, а Бэкхён поморщился и посмотрел на дисплей телефона: ни сообщения, ни звонка от Чена. Сколько же ему ещё ждать? Ориентировочно оставалось чуть меньше двух недель, как он вернётся в Корею. — Ты нужен мне. Он снова искоса взглянул на мужчину и покачал головой, июнь в Америке был жарким, а ладонь Джунсу очень горячая. — Тебе это только кажется. На самом деле вовсе нет. Ты найдёшь другого человека, с которым понравится играться. Я был у тебя на глазах шесть лет, и ты просто привык, что можешь помыкать мной. В конце концов у тебя всегда будет Чен, твоя верная ищейка. — Бэкхён дёрнул ногой, скидывая чужую руку с коленки. — Но не будет тебя. — А меня у тебя и так никогда не было, я всегда был сам по себе! Тут Джунсу неожиданно толкнул его в плечо и навалился сверху, телефон выпал из рук и глухо ударился о ковёр. Бэкхён посмотрел в глаза мужчины и его вид показался ему до ужаса жалким. Рука Джунсу прошлась по коже под футболкой и остановилась на некрасивом шраме на животе, а по телу прошлась дрожь. — Ты мне нужен. Бэкхён сжал губы и отвернулся, когда Джунсу наклонился, поэтому тот коснулся сухими губами к его щеке. Впервые после 6 месяцев Джунсу снова полез его поцеловать! Он не был уверен, что действительно ему нравится, потому что это странно. Странно, что ни разу Джунсу не делал ему намёков, ни просто взял то, что хочет, силой, как делал это ЦзыТао, ни заботился о нём так, как делал это Чанёль, ни смотрел масляным взглядом, как те люди в клубе. Ничего. Джунсу действительно был холоден, со всеми и с ним в том числе… Нет, к нему он был по своему заботлив. Однако, скорее, как к питомцу, чем к человеку. Но к питомцам не лезут целоваться! — Что ты делаешь? — Что давно хотел. — Отпусти. — Не могу. — Изнасилуешь меня? — тихо спросил он, почувствовав, что пальцы на его животе сжались. Рука спустилась на пояс джинсов, но застыла, не пытаясь расстегнуть пояс, и мужчина вдыхал аромат его шеи. Его дыхание было тяжёлым и жарким. Казалось, будто он сейчас мысленно борется сам с собой: пойти дальше и наконец подчинить себе Бэкхёна или остановиться? Внезапно стало страшно, хотя он никогда раньше не думал, что Джунсу может с ним так поступить. — Нет, — наконец ответил мужчина. Бэкхён вздрогнул, когда тот неожиданно ударил по спинке дивана, и зажмурился, силясь не закричать. Нервы были напряжены до предела. Громкий звук напугал и заставил сердце бешено забиться. — Чем он смог тебя так привлечь? Ведь это я помогал тебе долгие годы! Я всё делал для тебя! Я позволил тебе не бояться мафии. Я стал у неё во главе! Да без моей помощи ты был бы уже мёртв! Так почему не я?! — Джунсу вновь ударил по спинке дивана, вызывая очередную дрожь в теле. Казалось, он был в бешенстве. — Ты не поймёшь. — Так объясни! Объясни, чего мне не хватает?! Бэкхён покосился на мужчину, у которого от гнева играли желваки, и попытался выбраться из-под него, но его лишь втиснули в диван, с силой сжав плечи, и он замер, чтобы не злить его. Несмотря на слова Джунсу, что он его не тронет, всё равно было страшно. Бэкхён впервые видел столько эмоций на таком знакомом лице. Липким страхом медленно подступали воспоминания о клубе и о Цзы Тао… сердце глухо стучало в груди, дыхание сбилось. Стараясь не поддаваться панике, Бэкхён уставился в потолок и медленно выдохнул. Но он не мог унять дрожь в теле. Почему он не боялся Чанёля, даже после того, как он его изнасиловал? Почему же страшился сейчас Джунсу, хотя он никогда не причинял ему вреда? — Хёнсу, будь моим… — тихий шёпот, и горячие губы прикоснулись к шее аккуратными поцелуями, но это не было приятно, а наоборот, пугало. Перед взором заплясали чёрные пятна, а глаза заслезились, дыхание стало рваным, его медленно поглощала паника. — Хёнсу? Джунсу, видимо, наконец заметил состояние Бэкхёна, когда он перестал ему отвечать, мелко дрожа, и обнял ладонями его лицо. — Хёнсу, — уверенный твёрдый голос позвал его вновь, — посмотри на меня. Я ничего тебе не сделаю. Дыши спокойно, слышишь? Всё хорошо. Извини меня. — Отпусти… Джунсу цыкнул и коротко коснулся его губ своими, а потом поднялся на ноги. Бэкхён смог выровнять дыхание, только когда тот отошёл на несколько шагов от дивана, и обнял себя за плечи. — Я тебя отпущу, но ты должен будешь спрятаться настолько хорошо, чтобы даже я тебя не нашёл, — наконец сказал мужчина с явным трудом. Джунсу закрыл глаза и запустил руку в волосы. — Чувствую себя жалким, — пробормотал он. — И ведь это ты делаешь меня слабым! Будет лучше, если я действительно тебя отпущу. В гостиной повисло молчание, Джунсу ждал хоть какой-то реакции на свои слова, а Бэкхён приходил в себя, пытаясь унять дрожь в теле. — Чтобы ты знал, клуб мне не достался, потому что я настолько беспокоился за твою жизнь, что не мог отойти от тебя, и упустил шанс, — наконец сказал Джунсу, разорвав тишину. Эти слова словно громом поразили Бэкхёна, и он в шоке уставился на мужчину, пытаясь подобрать слова. Что?.. — Зачем ты мне это сказал? Ждёшь, что я порадуюсь? — слабо спросил он, чувствуя себя выжатым. Он едва не погиб… за просто так! — Хочу, чтобы знал. Лучше бы он ничего ему не рассказывал! Бэкхён почувствовал себя паршиво. Борьба за этот чёртов клуб разрушила их с Чанёлем счастье! — И кому же он тогда достался? — Пока никому, он так и остался под контролем полиции, именно поэтому скоро в Сеуле начнётся борьба за территорию. Я по этой причине должен вернуться в Корею. Знай, будет лучше, если ты всё-таки останешься. — Нет, Джунсу, — Бэкхён сглотнул и сел. — Я вернусь вместе с тобой за Чанёлем, и мы с ним уедем. Ты обещал… — Как хочешь. Бэкхён посмотрел в спину мужчины, надеясь, что он не обернётся, потому что не хотел видеть глаз, в которых была бездна, но он обернулся, и Бэкхён мог бы поклясться, что впервые увидел в его взгляде отчаянье. Тишину разорвал звонок сотового, и Джунсу отвернулся. — Да, Чен. Он передал информацию своим? Я понял, скоро буду в Корее. Продолжай следить за ним и держи меня в курсе. Его неприятно кольнуло то, что Чен так и не выходил с ним на связь, но нашёл время, чтобы отчитаться Боссу. Бэкхён видел, что спина Джунсу была напряжена, и почувствовал беспокойство, было ясно, что-то, о чем говорил Джунсу, начало происходить уже сейчас. — В чём дело? — Придётся вернуться раньше, чем я предполагал. И я очень советую тебе остаться здесь ради твоей же безопасности. — В чём дело? — вновь спросил он, проигнорировав слова мужчины. — Японцы собираются сделать свой ход, и нам нужно отреагировать быстрее, прежде чем китайцы тоже включатся в борьбу за землю. Проклятье, я ведь ещё здесь не закончил! — Я поеду с тобой. Джунсу вздохнул, понимая, что не может его переубедить. — Ладно, но, помни, ты всегда можешь вернуться. Ко мне. Джунсу вышел из комнаты и стал кому-то звонить, а Бэкхён поднял свой сотовый с пола и сжал в руке. Он очень надеялся, что у Чена получится уговорить Чанёля уехать из Сеула. А если нет, то он его похитит и сам увезёт с собой подальше от предстоящей опасности! Он не хотел думать, насколько ненавидит себя за то, что Чанёль не знал, что он выжил, и очень надеялся, что тот переживал жизнь без него легче, чем сам Бэкхён, который постоянно порывался сбежать в Корею, но без документов не мог купить билет, а Джунсу не отпускал его. В первый месяц у него ещё пару раз открывалась рана, пока Джунсу просто не стал запирать его в комнате, когда его не было дома. Бэкхён ещё раз посмотрел на дисплей своего сотового, а потом он сам загорелся и высветилось давно ожидаемое имя: — Чен? Я тебя слушаю.