Космический корабль «Аризона»

Девушка пожимает руку Лизе и не произносит ни слова, несколько удивленная тем, что та поздоровалась с ней как с представителем своей расы — вена к вене, крепко сжав ладонь ближе к локтю. Незнакомка опускает глаза вниз и чуть сутулится, потому что двух метров для ее роста в этом корабле явно не достаточно. Лизе хочется спросить ее имя, хотя бы для начала, оставив прочие многочисленные вопросы на потом, но раскаленная сталь винтовки уже жжет руку, словно она притронулась к нагретому на костре котлу. Все допросы потом — если выживут. Пол под ними трясется от взрывов снарядов, снаружи слышатся крики и выстрелы революционеров, за ними — вопли оставшихся членов семьи помещика. Внутри корабля становится ужасно жарко, как в печи, от огня, который уже частично добрался до ангара. Настенные электронные часы настойчиво отсчитывают минуты. Соболева, не желая заканчивать свой долгожданный побег такой глупой и нелепой смертью, быстро поднимается наверх к пульту управления. Кровь в висках пульсирует все сильнее с каждой секундой, в ритм мигающих по обе стороны красных ламп, информирующих о перегреве корпуса. Лиза недовольно фыркает и склоняется над пультом. Будто бы она сама не чувствует, как кровь внутри начинает кипеть. Рассудок мутнеет, теряя от усталости, изнеможения и неимоверно высокой температуры, последние частицы концентрации и каких бы то ни было сил. Все же, этот день был слишком безумным, и она, на пути к своему единственному спасению, отчаянно, даже наивно, пытается разобраться, где здесь рычаг для запуска двигателя. Или кнопка активации кондиционеров? Сейчас бы очень пригодилось. Жара нарастает. Через карман чувствуется обжигающее лезвие ножа. Судя по нарастающему гулу на улице, сирену изнутри слышно достаточно громко, что бы горящим амбаром заинтересовались. Соболева предпочла бы умереть от разрыва мины или даже быть раздавленной под гусеницами танка, но сдаваться в лапы этим предателям не намерена. Гордость. Гордость? Скорее слепая упертость. Где на этой панели кнопка для открытия аварийных выходов? Она заперта здесь, словно в консервной банке. Что-нибудь в этой развалине работает? Кроме сирен и красных ламп, имеется в виду. В глазах темнеет. Она мало что видит, да и помутившейся разум уже ничего, кроме собственной жизни, не беспокоит. Может, информационный дисплей? Там показывается время и дата. Наверное. Перед смертью можно посмотреть хоть на что-нибудь. Звуки доносятся будто издалека, а колени предательски подкашиваются, заставляя опереться руками на горячий металлический стол. Вчера, когда план побега еще не рушился прямо на глазах, словно легкие бумажные города, в ее голове не было и мысли о том, что она будет стоять здесь — возле панели управления, совершенно не понимая, что делать дальше, со страхом понимая о скором конце этого долгого приключения. Как глупо. Соболева ведь ни разу не летала на космических кораблях. Даже больше: за все эти годы никогда рядом со штурвалом не стояла. И на что она вообще надеялась? В попытке спастись, не свариться в этой железной ловушке заживо, она от изнеможения и отчаяния грубо проводит руками вдоль всей панели и не в силах больше держаться на ногах, падает на мягкое и горячее кожаное кресло. Гул и паника вокруг перестают иметь значение. Впрочем-то, уже ничего не имеет значения. Неожиданно, среди сплошного красного фона пробегает расплывчатый человеческий силуэт. Та высокая девушка, что стояла внизу в своем мешковатом оранжевом рабочем комбинезоне, бесшумно оказывается рядом с полуживой Лизой. С некой раздраженностью от бездействия новоиспеченной знакомой, незнакомка ловко орудует огромной панелью управления, где все горит, переключается, пищит и мерцает слишком быстро, что бы Соболева в таком состоянии могла понять, по меньшей мере, половину их значения. — Ох, курва... — шипит себе под нос девушка, нависнув над Лизой. — Праса, суко. Праса! — она резко дергает за рычаг справа, что-то вдалеке начинает шипеть и через секунду по ногам проходит приятный холод. В салоне становится не так удушающе жарко. Сверху открывается окно, сирена замолкает, мигающие красным лампы выключаются и внутренний салон озаряет слабый уличный свет. Присмотревшись, можно заметить, как корабль снаружи окутывают языки пламени. Незнакомка тяжело вдыхает теплый воздух, будто решаясь на нечто рискованное, и дрожащими пальцами нажимает небольшую красную кнопку. Из панели управления медленно выдвигается штурвал, толкая нависшую над ним, все еще полуживую Соболеву в грудь. Еще мгновение — они отрываются от земли. Вместо слабости и понятия неизбежности к Лизе начинает возвращаться рассудок, она из последних сил двумя руками берется за руль, в то время как девушка рядом напряженно вчитывается во всплывшую перед ней голограмму. Слышно, как внизу вспыхивают синим пламенем двигатели. Незнакомка, не отрывая взгляда от дисплея с изображенным на нем кораблем, кладет свои руки на руки Соболевой и тянет штурвал на себя. Она совершенно не обращает внимания на девушку, которая, еще не до конца придя в себя, помутневшим взглядом заворожено наблюдает как они поднимаются все выше и выше, возвышаясь сначала над горящим амбаром, затем — над трехэтажным дворцом помещика. Точнее того черного как уголь каркаса, что остался от него. Как ни странно, при взгляде на все его разрушенное имение, Лиза чувствует едва ощутимый вкус победы. Мимо со свистом пролетают пули, но корабль уже настолько высоко, что даже пулеметный черед не стал бы для него проблемой. От тихого восхищения, что овладевает ею, Лизе становится все равно на выстрелы и взрывы с земли, и она замирает, смотря какими маленькими становятся некогда огромные индустриальные города, а люди - лишь крошечными черными точками. Холодные руки девушки все так же лежат на горячих ладонях Соболевой. Огромная, тяжелая машина покорно слушается каждого малейшего поворота руля. Когда становится совершенно тихо, — не считая бешеного стука их сердец, — корабль слегка потряхивает, и блондинка окончательно приходит в себя. Панорамное лобовое стекло открывает вид на открывшиеся космические просторы. Если поднять глаза чуть выше - видно мерцающие триллионы звезд на фоне бесконечного космоса. Ниже — такой огромный и величественный Анриль, служивший домом для всех, кого они когда-либо знали. Между ними — огненно-рыжая полоса света, словно пылающий вдалеке горизонт, а заходящий Темлар — ослепляюще-белый взрыв. Ноги девушки сами отрываются от пола, она чувствует небывалую легкость в теле и слегка отрывается от кожаного кресла, на котором сидела. Соседка медленно отплывает по воздуху чуть левее, все так же стараясь не замечать Лизу, которая, плавно шагая вдоль окна, не отрывая глаз от необычайного величия вида, не верит в произошедшее. — Хэй! — вдруг восклицает Соболева, повернувшись в сторону своей спасительницы. Девушка, опустив глаза, дергает рычаг, который трудно заметить на общем фоне среди прочих многочисленных рукояток, экранов, шкафов и панелей. — Я даже не знаю, ка...! — она и незнакомка одновременно плюхаются обратно на пол. Лизу это совершенно не останавливает, она быстро встает и подходит к ней. С трудом дотягивается до высокого плеча и заканчивает: — Не знаю, как благодарить тебя! В ответ та молчит, смущенно смотря на свои грязные от копоти и масла ботинки. Затем недовольно хмурится и отвечает: — З-знаете, — голос у нее тихий и бархатный, как присуще всем хищникам. — Вам нельзя было залезать в этот корабль. Лиза убирает руку и непонимающе дергает бровью. — Почему же? — без какой-либо злости, которая была бы присуща такой ситуации, спрашивает она. Незнакомка поднимает на девушку глаза, узкие черные зрачки сужаются, и она прижимает уши к затылку. — Мне хотелось умереть здесь. — твердо отвечает она, после небольшой паузы между ними. — Одной. — девушка снова опускает голову, словно боится смотреть Соболевой в глаза слишком долго. — Но вы все испортили. Я ведь не могла дать вам умереть. Блондинке становится непривычно неловко. Не в силах понять, как отреагировать на такой ответ, она слегка вытягивает губы вперед и пристально смотрит на нее. Такое заявление звучит одновременно отчаянно, грустно и глупо, но момент для этой девушки все равно упущен. По итогу они вдвоем находятся на одном корабле, наблюдая виды, которые могли видеть лишь в журналах о космосе, равносильно друг другу не понимая, что делать дальше. Молчание становится слишком неловким и девушка, не придумав ничего подходящего, откашливается, и гордо приподняв голову, отвечает: — Мы все когда-нибудь умрем, если тебе станет от этого легче. — говорит Лиза далеко не первому человеку в своей жизни. — Но ты спасла меня, в любом случае спасибо за это. — уголки ее губ чуть-чуть приподнимаются, она протягивает девушке руку, — Будем знакомы снова? Младший лейтенант Соболева Елизавета Сергеевна, ну это официально если, а так — Лиза. Некогда незнакомка, у которой эта самая нахалка напротив украла такую желанную смерть, смотрит на нее сверху вниз и коротко представившись как: — Яна Мицкевич. Довольно сдержанно пожимает ее теплую руку, чувствуя себя неловко от такого слишком уважительного и радушного отношения.