Когда драконы плачут

POV Конрад(Образец Двадцать); 23 июля, неподалёку от полуострова Синай. Яхта «Дельфин» наконец-то доплыла до прекрасного кораллового рифа, на дне которого покоился саркофаг со столь важным для Ордена грузом. Никаких патрульных катеров мы не взяли в сопровождение, ибо лишние свидетели и возможная конфронтация с «Полумесяцем» - последнее, что нам нужно во время этого задания. Команда аквалангистов нырнула под воду цеплять саркофаг за кран, и как только они ушли под воду, я почувствовал что-то неладное – словно очень могущественная сущность не хочет освобождения саркофага из водного плена. В голове начался гул, заставивший меня позабыть о чём-то важном. Я сел на стул-раскладушку, абстрагировавшись от реальности и любуясь морскими пейзажами до тех пор, пока что-то с громким гулом не упало на яхту. К счастью, ничего не падало – лишь саркофаг был помещён на яхту, да и аквалангисты вернулись. Я взглянул на их лица и понял, что здесь не всё так безоблачно, ибо Орден не стал бы проводить операцию с такой высокой степенью риска, не рассчитывая на что-то поистине значимое. Мы начали соскабливать прилипшие ракушки и морские жёлуди, чтобы в дальнейшем спокойно вскрыть его и узнать, что же там внутри; но на месте вскрытие было проводить нельзя во избежание непредвиденных последствий. Мы отложили в сторону ножовки, чтобы полюбоваться очищенным «гробом». Он был абсолютно чёрным, как смоль или нефть; никаких украшений на нём не присутствовало, кроме надписи на каком-то неизвестном мне языке, на письме отражавшимся смесью шумерской клинописи и арабской вязи. Я усомнился в словах начальства и подумал: «А что будет, если вскрыть саркофаг сейчас? Ничего плохого не случится, ведь там может и не оказаться ничего. Да и не может он быть опасным – слишком долгий промежуток времени этот «гроб» находился под водой». Я отдал команду о вскрытии, и аквалангисты тут же начали отодвигать крышку, но она не поддавалась, поэтому пришлось самому подойти к саркофагу и приложить усилия. Как ни странно, теперь крышка легко поддавалась, и поэтому она менее чем за полминуты была отодвинута, представив нашему взору то, что таилось в саркофаге – тело человека, не тронутое разложением. У покоящегося были шумерские черты лица, заострённые уши и какая-то шишка посередине лба, но настолько маленькая, что её можно принять за рог. Человек безмолвно поднялся из саркофага, глядя на меня. Он начал говорить, отчего я почувствовал настолько сильный гул в голове, что вскрикнул и упал, держась за голову. Аквалангисты попытались скрутить его и зажать рот, но у них ничего не вышло – из его спины вышли синие щупальца, которые убили их всех. В моём сознании начали появляться чьи-то другие мысли, которые «приходили» так, словно я вёл внутри себя монолог. «Я, Каин, твой отец, хочу, чтобы ты вернулся ко мне. В твоих венах течёт моя кровь, так что твоя смерть будет напрасной и принесёт лишь скорбь в моё сердце», - начал он. «Присоединись ко мне и…», - продолжил он, но был перебит мной. «НЕТ! УЙДИ ОТ МЕНЯ, ТВАРЬ! ТЫ! ДОЛЖЕН! ПОДЧИНИТЬСЯ!», - ответил я Каину, пытаясь бороться с ним. «Бедное дитя. Мне искренне жаль тебя, как и всех своих чад. Жаль, что ты так и не вспомнишь меня, Конрад», - сказал он перед тем, как направить мне в туловище синий меч, пронзивший мне сердце и лёгкие. Последнее, что я услышал в своей жизни – «Дети мои, вернитесь ко мне».