Рябое зеркало

      Стол завален документами по самые гланды, монитор бликует десятками открытых папок, а я занят тем, что варю кофе. Какой уже по счету? Десятый? Пятидесятый? Хрен его знает, я уже сбился со счета! Начальство, видите ли, не выспалось и желает взбодриться. Да у него мотор, походу, железный! Смотрю на время, ё-мое, да уже через полчаса начинается собрание инвесторов, а над «повесткой дня» еще и конь не валялся, не то, что я! Спасибо Юлиане, она личный помощник гада, сжалилась надо мной и моим первым рабочим днем, раскидала необходимые отчеты, диаграммы, презентации и еще какой-то цветастой херни по папкам и отнесла в конференц-зал, на меня оставила только набрать, расшифровывая убористый почерк (медики бы обзавидовались), а потом и распечатать вопросы и необходимые темы для обсуждения. Это не много, но… Но-о!!! Я, блядь, занят! У меня идет очень важный процесс заваривания и добавление специй, а еще, и это самое главное, внимательное отслеживание температуры нагрева божественного напитка под названием КОФЕ! Не дай боже недобдеть! Ну вот и всё. Вкусно пахнущая жидкость перекочевывает в чашечку, чашечка — на блюдечко с салфеточкой, рядом кладется ложечка и всё это на подносике с пиалочкой, на четверть заполненной сливочками с одной стороны, и парой стикеров сахарочечка с другой, поднимается и оттарабанивается в директорский кабинетик, ставится по правую руку от невыспавшегося чудовища и… Удостоившись его милостивого кивка, я уношу пустую тару. Всё, народ, это финиш. Еще одна просьба сварить ему кофе, и меня даже кредит не сможет удержать на этой работе! Пойду вон в кафешку напротив — баристой… Спешно занимаюсь дешифровкой египетских иероглифов и быстро набираю получившуюся абракадабру. Ну, может, мне подфартит и с этой нудятиной они просидят до глубокого вечера… Что за? Черт, черт, черт! Да гребаный по голове! Завис? Да, точно. Висим! Вот же гадство! Нажимаю комбинацию Ctrl+Alt+Del — ноль эмоций, свернуть все окна — никакой реакции. Что делать? Я не сохранялся, так шпарил. Во влип! Мне ж сейчас голову оторвут и скажут, шо так и було! Семь минут до часа икс! А-а-а! Спасите-помогите! Пытаюсь успокоиться и найти решение… Думай, голова, шапку куплю. О-о! Здесь должен быть хотя бы один программист! Не может не быть! Подрываюсь и бегом к Юлиане. Ну, а к кому еще? Вбегаю к ней в кабинет и пытаюсь объяснить суть проблемы. С первого раза выходит не очень. Все-таки три пролета вверх, перепрыгивая через одну, а где и через две ступеньки, не прошли даром — отдышка. Снова пытаюсь, но уже более связано. Врубается. Белеет лицом и спешно хватается за мобильник. Какой-то Сашенька обещает прилететь в течении нескольких минут. Ждем-с, и ждем-с, и ждем-с… Юлиана нервно отбивает дробь пальцами по столешнице, я слоняюсь из угла в угол, протаптывая дорожку в толстом и явно не дешевом ковре. Ну, где же ты? Где же ты, моя Сулико? Ждать тебя совсем нелегко… Наконец-то дверь распахивается и в нее забегает нечто. Этому Нечто навскидку лет восемнадцать. Оно костлявое и в разноцветных дредах. Одетое в ярко-оранжевую, местами подранную (и это не спецом), висящую на нем, что на вешалке, на два, а то и на все три размера больше, футболку. В красных, затертых на коленях бриджах с заплаткой на мотне и настолько низкой посадкой, что видна толстенная желтая резинка от нижнего белья. «Это» было обуто в голубые кеды с вдетыми в них салатовыми шнурками. Сашенька? Пиздец. Это близорукое чудо оглядывает кабинет и вперивает свои огромные, как у совенка, глазищи в меня. — Ты кто? И где, собственно, больной? Юлиана отмирает, хватает его за руку, и теперь мы уже втроем мчимся в приемную. Пока бежим, ввожу его в курс дела. Он понятливо кивает и обещает спасти нужную информацию. Дай бог, пронесет. Не пронесло. В моем кресле сидит злющий Артур Джасимович и пепелит нас всех бешеным взором. Особенно достается мне. Сашенька, не растерявшись и даже не поздоровавшись, отпихивает дирика вместе со стулом от стола и, изогнувшись (чуть ли не присев тому на колени), начинает колдовать над компом. Артур Джасимович, оглядев выставленное на обозрение полупопие и поймав мой заинтересованный на то же самое взгляд, недовольно интересуется: — Саш, сколько раз я тебя предупреждал, чтобы ты в таком виде на работу не приходил? У тебя приличных вещей полный шкаф… — Артур Джасимович, я устал вам повторять, что я так самовыражаюсь. — А ты не мог бы «самовыражаться» в свободное от работы время? — Нет! — Долго еще? — Не отвлекайте, быстрее будет! Во пацан дает! Я в ахуе… И не зря. Шеф молчит, но переводит свой тяжелый взгляд на меня и загробным голосом спрашивает, все ли я успел набрать… Мнусь с ответом, и он без слов все понимает. Но, слава богу, объясняться мне, в принципе, не надо. Ситуация-то стандартная. С каждым может случиться! Моя вина только в том, что не подстраховался, не запоминал. Но Сашенька, думаю, не расскажет, а шеф, я очень-очень надеюсь, не спросит. Наконец, нужная программа запускается, и на экран выводится горячо полюбившийся мне документ. Артур Джасимович, отпихнув Саню в сторону, сам пододвигается к клаве и добирает оставшийся текст. Я стою, как провинившийся, столбиком и стараюсь не отсвечивать, авось про меня забудут? Ну вот и последний клик мышкой, принтер распечатывает несколько листов… Все молодцы, все свободны… А вас, Штирлиц, (это меня, кто не понял) я попрошу остаться и стенографировать. Попадалово… *** Вечереет. В конференц зале включают свет и потолочные люстры заливают все помещение мягким, не раздражающим глаза светом. Я уже битый час сижу и наблюдаю, как инвесторы пытаются выторговать для себя очень нехилые проценты, но Джасимович их осаживает и приводит убедительные доводы. Если вкратце, то: «Хочешь получить много бабла? Значит вкладывайся по крупному, а не чахни над одной копейкой!» Я прям зауважал его. Не каждый сможет ТАК выкручиваться и отстаивать свое мнение! Уважать — уважал, пока не почувствовал его руку на своей коленке. Она медленно проехалась по брючной ткани, погладила бедро… Знаете то неловкое чувство, когда думаешь, что все сейчас посмотрят на тебя и застукают за каким-то непотребным делом? Хочется вскочить и убежать, ну или заорать… Но сделать ничего не можешь. То ли стыдно, то ли… Вот так я себя и чувствовал. Замер, как мышь под веником, и боялся привлечь к себе абсолютно ненужное в данный момент внимание. Рука тем временем, почувствовав вседозволенность, прошлась по ремню и медленно расстегнула его, щелкнула пуговица, вжикнула молния, звук от которой потонул в шуме незатухающего ни на минуту спора бизнесменов-инвесторов. Что же ты творишь? У него абсолютно спокойное лицо и уверенный голос. Он успокаивает спорщиков… предлагает альтернативное решение… обсуждает возможности… И в тоже время держит меня за яйца! Очуметь! Массирует их, оглаживает, нежно проводит пальцами до уздечки, медленно большим поглаживая головку. Сжимает ствол, чуть надрачивает. Я краснею, я бледнею. Закусываю губу и стараюсь подавить лишние звуки. Локти на стол, подпираю так уставшую от стрессов голову. Наклоняюсь еще больше, делаю вид, что внимательно просматриваю свои записи. Его рука неутомима, и вот я уже почти на грани… Но… Ничего. Совсем. Вообще. Не. Происходит. Секунда длиною в вечность, и вот я чувствую, как мои вещи начинают приводить в порядок. Что? Ты издеваешься? Наигрался и доволен? Сцука!!! Я тихо прошу меня извинить, поднимаюсь со стула и, прикрывая причинное место, уже почти выхожу, как меня останавливает его холодная просьба потерпеть еще с полчаса. Они, видите ли, уже заканчивают, и итоги встречи необходимо запротоколировать. Мне приходится вернуться и сесть обратно. Он не смотрит на меня, продолжает уточнять важные моменты, а у меня все оставшиеся силы уходят только на то, чтобы сдержаться и не высказать при всех всё, что я о нем думаю. Потом. Всё потом. Сейчас же необходимо собраться, сосредоточиться на обговариваемых цифрах. Не сразу, но мне удается выкинуть посторонние мысли из головы и погрузиться в работу.