Рябое зеркало

      Как хорошо вставать рано утром и, еле разлепив глаза, пытаться наощупь заварить кофе и собрать всё необходимое в чемодан, особенно, когда этого самого чемодана вообще нет! Вот почему говорят, что утро вечера мудренее? Ни фига подобного! Нашел старый рюкзак и обхохотался. Вот в аэропорту охренеют! Да и шефу, глядишь, стыдно станет с меня бабки взымать за поездочку? Как глянет на мое оборванное шмотье, авось и решит что с сирых и убогих брать нечего? Рюкзак пришлось почистить щеткой, он валялся еще с первого курса универа на шкафу и покрылся ровным слоем пыли. Я его приобрел с первой стипухи и ужасно этим гордился. А что? Тогда он был в тренде, да и для турпоходов с однокашниками самое оно. Как вспомню, сколько мы тогда гор и ущелий облазили, а все благодаря нашему куратору! Отпадный мужик, всегда находил, чем нас, шалопаев, занять. Ну что, старый друг, теперь и в Риге побываешь… Почему бы и нет? Проканает, все равно другого подходящего ничего нету. Ладно, с этим разобрались, дальше по списку, че брать? Ну, костюм, в принципе, понятно, а кроме? Где что будет происходить, я не знаю. Прав был Артур! Хреновый из меня всё-таки секретарь получился. Все, начиная с гостиницы и заканчивая договорами, готовила Юлиана. Кстати, какого фига тогда еду я, а не она, мне честно, непонятно. Что я там забыл? Да еще и за свой счет? Миллионер, что ли? Хотя с Артуром не поспоришь. Сказал, как отрезал. Надеваю рваные синие джинсы и легкий джемпер, поверх накидываю кожанку. Всё. Я готов. Ну что, Рига? Держись! К тебе едет Ярослав! Или летит? А, впрочем, неважно…

***

      Рига встретила сыростью. Моросящий дождь медленно, но верно барабанил в окна снятого одного на двоих люкс номера. И, в общем-то, не важно то, что он был двухкомнатным, комнаты были проходными. Один санузел, одна огромная кровать, огромная плазма в одной и раскладывающийся диванчик, маленький холодильник (мини бар — то, что доктор прописал) и совдеповский телек в другой. Меня смущало наше близкое соседство! Его, к сожалению, не смущало ничего! Вселившись, этот нехороший человек прям при мне стал тупо раздеваться, аккуратно вешая свои шмотки в шкаф. Оставшись в одних трусах и носках, он продефилировал мимо меня в душ, а я как придурок продолжал смотреть ему вслед, пока он не изчез за дверью. Вот зараза! Да и я хорош! Завис на его широкой мускулистой спине и подтянутых, даже на вид упругих ягодицах. А если бы я сегодня не постарался, то на сон можно было бы вообще забить и не рассчитывать… Дело в том, что, только приехав из аэропорта, я столкнулся с проблемой! Кто-то что-то недопонял, кто-то что-то не расслышал и в итоге у нас был зарезервирован всего лишь один номер, да и тот, какого-то хрена , стандарт! Для тех, кто не в курсе, это номер с одной двуспальной кроватью. Я в негодовании устроил разборки на ресепшене, мне совсем не улыбалось спать два дня с шефом в притирочку, и вот, поскандалив, выбил из управляющего (который примчался на шум) довольно приличный номер с хорошо заниженной оплатой! Шеф во время представления молча стоял рядом. Он был явно недоволен, но чем именно? Тем, что я так отреагировал на перспективу делить с ним кровать или тем, что на ресепшене одни идиоты? Я не знал, но в душу уже закрались кое-какие подозрения. В общем, администрация принесла лично мне свои глубочайшие извинения в виде люксовского номера и бесплатного содержимого мини-бара. Вот к нему, родимому, я и направился. Нужно было срочно успокаивать расшалившиеся нервы и решить для себя наконец, хочу я этого засранца сделать своим или нет?       Вечер обещал быть томным. Ресторан, в котором проходил деловой ужин, был недалеко от отеля, где мы остановились. Так, даже не ресторан, а скорее семейное кафе с укромными кабинками, мягким неярким освещеньицем и приглушённой музыкой, льющейся из колонок на потолке. Маленький и довольно уютный, он приткнулся на самом углу между двумя довольно оживленными улицами. Латвийцы вместе с Джасимовичем жарко обсуждали намечающуюся сделку, вышколенные официантки в белых рубашечках и юбочках строгого покроя шустро разносили заказы и не забывали вовремя убирать грязную посуду, а я заскучал. Латышский я не знаю, поэтому в диалоге не участвовал от слова совсем. От нечего делать стал рассматривать посетителей, лениво ковыряясь в лазанье и медленно попивая из бокала довольно неплохой виски. Хотя пизжу. Откуда я могу знать, хороший виски или плохой? Просто, судя по статусу клиентов и моего непосредственного начальника , в том числе, навряд ли нам налили бы какую-нибудь бурду. Элита же, ептыть. Интересно, счет за жратву, также , как и за номер, тоже будет вычтен из моей бедной зарплаты? Разболелась голова, захотелось послать все к черту и упасть уже, наконец, на диван. Но пока это только были мечты. Эти продолжали увлеченно курлыкать и жестикулировать. Надоели! Перевожу взгляд снова в зал. Столик напротив нашей кибитки (ой, в смысле кабинки) был снова занят. За него сел молодой и довольно симпатичный мужчина. Высокий, стройный шатен, одет не броско, но дорого и со вкусом. Явно не ширпотреб с барахолки. Только присел, как к нему тут же подскочила наша официанточка. Она расцвела, видимо частый клиент и хорошие чаевые, минутку что-то быстро строчила в блокнотик, радостно кивая, и упорхнула выполнять заказ. М-да! Прошла всего пара минут, и вот она уже притащила довольно большой поднос со всякими вкусняшками. Мне со своего места было не видно, чего там такого он поназаказывал, но по довольному виду одного и счастливой улыбке другой было понятно, что всё прекрасно. Только я решил оставить свое шпионское наблюдение, как шатен чуть повернулся и застал меня врасплох. Наши взгляды встретились, и его чуть выгнутая бровь и насмешливая улыбка вогнали меня в краску. Глаза я, правда, не отвел, но, пожав плечами, показал, что я не намеренно. Просто скучно. Шатен принял пояснения кивком головы и на этом все бы и закончилось, если бы Арт не отвлекся от переговоров и не увидел наше бессловестное общение. Его рука под столом сильно сжала мое колено, и я, ойкнув, перевел на него ничего не понимающий взгляд. Он был зол! Да что там, он был просто в бешенстве. Я никогда не видел его таким! — Какого хрена ты этому уроду глазки строишь? Потек уже, да? Сученку давно в жопу не вставляли? Его глаза метали молнии, а злые слова жгли и так горящие щеки. — Так иди! Давай, давай. Чего замер? Вставай, тебе говорят! Щас он тебя быстренько в туалете нагнет и будет у тебя счастье. — Да пошел ты! Что?! Думаешь, что все такие же придурки как ты? Я выскочил из-за стола и, чуть пошатываясь, рванул на выход. Вот мразь, а я как последний дебил помедитировав полчаса в душе перед отправкой в ресторан, решился, наконец, рискнуть и переспать с ним! С этим уродом?! Слава Богу, он показал свое гадкое лицо раньше и вовремя все похерил. Я не успел выскочить на улицу, как поскользнулся в фойе на мокром полу и чуть не сверзился лицом вниз. Мое падение остановила чья-то сильная рука, которая крепко-накрепко ухватила меня за талию. Сжав кулак, я приготовился врезать обладателю наглой конечности по физии, как понял, что это Шатен. — Грабли убрал, быстро. Пока я их тебе не оторвал к чертям! С хрена ли ты все мимо пробегающее в лапы хватаешь? Судя по его вытянувшейся физиономии, отразившейся во множестве зеркал, он ждал чего-то совсем другого, благодарности, наверное, а не такой реакции на свою помощь, и теперь искренне не понимал, что, собственно, не так. Хотя довольно-таки быстро умудрился взять себя в руки. — Извини, конечно, в следующий раз, так уж и быть, я сначала спрошу разрешения, а уж после полезу спасать, но тогда ты уже будешь ходить с расквашенным носом. Подняв голову, я словил наше отражение в зеркалах. Мы с ним застыли в очень двусмысленной, я бы даже сказал — пикантной позе. Незнакомец крепко держал меня одной рукой за талию, а второй обхватил мой занесенный для удара кулак. Он прижимался ко мне со спины в полуобороте, просунув для равновесия ногу между моих бедер. Бить его я пока передумал, а он, воспользовавшись моментом, стал медленно поглаживать большим пальцем венки на моей конфискованной конечности. — Кхм. Ну, извини. День хреновый, вот и вызверился. Давай, чтоб загладить свою неловкость, я тебя угощу, а ты меня отпустишь? Шатен не успел мне ничего ответить, как вдруг нас растащили в разные стороны за шкирки, как нашкодивших котят. Джасимович явился! Блин, как в дешевой мелодраме, ей Богу. Объясняться, а ,тем более, оправдываться я перед ним даже не собирался. — Так, ты! — и он встряхнул меня — Марш в номер! Потом поговорим… Я не хотел уходить! Но Арт всем своим видом показывал, что если я сейчас не подчинюсь, то все закончится плачевно, и я уступил. Кивнул несостоявшемуся «любовнику» и медленно направился на выход. — А ты… — тем временем Арт перевел свой бешеный взгляд на шатенчика (я хоть и уходил, но зеркала…) — еще раз увижу рядом с ним, оторву самое ценное и заставлю съесть! Все понятно? Шатен внимательно смерил Артура взглядом и спокойно сказал: — Ну вы и… Хотя… Когда-то я тоже был таким… Вот что. Ты парня не обижай, разберись сначала. Дальше я уже не видел и не слышал.

***

Я успел принять душ и переодеться до того, как Артур вернулся. Включил телек и полез в холодильник за горячительным (или все-таки успокоительным? Не суть важно). Он возник на пороге в тот момент, когда я уже почти приговорил чекушку вискаря и полез за добавкой. Я пытался игнорировать его присутствие, но получалось у меня хреново. Он бесил!!! — Что надо? Че приперся? — меня пошатнуло, но я удержался на своих двоих и все-таки нашарил чекушку с какой-то фигней, почти черного цвета — На разборки заявился? А кто ты мне вообще? Не отец, не мать, не любовник… — медленно перечислял я, загибая на каждом слове по пальцу. — Так кем ты себя возомнил? Какого хрена ТЫ решил мне указывать, с кем я БУДУ или НЕ буду трахаться?     — Яр, не беси меня! И он, оттолкнувшись от косяка, стремительно направился ко мне. Я отступал, пока не уперся спиной в противоположный угол. Арт хмыкнул и, в два счета догнав меня, упёрся руками по обе стороны от моей головы.       — Неужели так и не дошло? — спросил он, давя пристальным взглядом потемневших и от этого еще более шоколадных глаз. — Я приревновал! От меня ты, как от чумы, шарахаешься, а этому мудаку сам глазки строил… покраснел весь… , а он тебя чуть взглядом не отымел… Что, я не прав? — Тебе-то какое дело? Ну, скажи уже это! Скажи, что тебе не похер на меня! Скажи… — Я хочу тебя только себе! Я, блядь, запал на тебя, как малолетка… Слышишь? На секунду мы оба замерли, а потом он впился в мои губы жадным поцелуем. Я сжал в кулаке ворот его рубашки, заставляя наклониться еще сильнее. Целуемся глубоко и отрывисто, жадно глотаем воздух в перерывах. Он засасывает мой язык, я облизываю его. Отрывается на минутку и выдает хриплым, чуть севшим голосом: — Ты мой!    У меня от его слов всё внутри замерло. Я не мог определить, от чего больше — то ли от злости, то ли от предвкушения.       — А если я не хочу? — ляпнул я.       — Захочешь.       Артур улыбнулся. Такой многообещающей и немного безумной улыбочкой, что я понял, сегодня моей пятой точке придется нелегко. Тем временем этот гад не терял времени даром. Просунул руки мне за спину, опустил их вниз, сжимая ладони на ягодицах, подхватил, подкидывая меня вверх, и прижал к себе, намекая, что было бы неплохо обхватить его ногами за талию. И я сдался.       В следующую секунду меня перенесли на диван у стены, который оказался широким, но скрипучим и подозрительно хлипким. Артур наклонился почти вплотную, не отстраняясь и не давая никакого свободного пространства. Он стал раздевать меня, медленно оглаживая все обнажившиеся участки тела, и пристально всматриваясь в глаза. Наклонился и, не отрывая взгляд, тронул языком горошину соска: лизнул ее, игриво обвел по кругу языком, посасывая нежно, «обнял» губами и ощутимо прикусил. Потом, стащив и отбросив в сторону оставшееся бельё, просунул руку между ног и стал поглаживать сжатое отверстие, ненадолго отстранившись, вытащил откуда-то сбоку небольшой пластиковый флакон и щёлкнул крышкой. Я хотел было высказаться на тему того, что дирик вконец охренел, понатыкав для удобства смазку в каждом углу, но тут Артур просунул в меня щедро смазанный палец, и стало уже не до разговоров.       Он осторожно двигал пальцем внутри меня и по-прежнему не отводил от моего лица взгляда, гад. Я никогда не думал, что меня так легко можно вогнать в краску, но на поверку оказалось, что трудно оставаться спокойным, когда тебя так мучительно медленно растягивают, лаская и одновременно жадно впитывая малейшую реакцию на происходящее.       Через какое-то время Арт убрал руку, разделся и подхватил лежащую сбоку подушку. Ловко просунув её мне под поясницу, он широко развел мои ноги и согнул их в коленях.       — Блядь, — прошипел я. Поза мне не нравилась, она была слишком открытой, но потом и это стало неважным. Арт опять начал трогать меня внутри, гладить и ласкать своими чёртовыми длинными пальцами. Он быстро нашел, куда нужно давить, и бессовестно этим пользовался. По телу словно пробежали горячие искорки. Мне было хорошо и безумно стыдно. «Хорошо» лидировало с огромным отрывом, поэтому я и не думал возникать. Боли не было и в помине, по крайней мере до тех пор, пока Арт вдруг не вздумал перевернуть меня, поддерживая под живот большими, горячими ладонями, и не упёрся между моих ягодиц твердым членом. Он осторожно втолкнулся, не входя даже до половины, но я протестующе замычал.       — Что, больно? — прохрипел где-то в районе шеи. — Потерпи…        Осторожно вошёл до конца и замер, давая мне возможность привыкнуть. Он был большой и наполнял, казалось, до предела и дальше. Плавно двинувшись, он сразу же упёрся членом в простату, и меня скрутило дугой, подбросило и выгнуло. Боль быстро ушла, и вернулось удовольствие. Оно превратило мое тело в желе и погнало обжигающую дрожь по рукам и коленям. Я почти рухнул лицом в подушку, но Арт успел подхватить меня за бедра, сжал ладонями и так и держал, пока вбивался в мое податливое тело. Этот гад быстро вошел во вкус, орудовал, что тот поршень, быстрыми ритмичными толчками вбиваясь до упора и громких шлепков. Ощутимо давил на простату, таранил бёдрами и возил меня по дивану вперёд-назад. Было такое чувство, что ему даже сейчас меня мало. Освободив одну руку, он обхватил мой член и стал надрачивать в ритм с ускорившимися движениями, прижался вплотную и провёл губами по моей выгнутой спине, пересчитывая горячим языком выступающие позвонки. Слегка прихватил зубами влажную, солоноватую от пота кожу на шее, вжался до упора, и я сорвался, выплёскивая свое семя ему в руку. Он догнал меня почти сразу. Еще два коротких удара, и Арт распластался на мне, придавив своей немалой тушей. Он был тяжелым и мокрым, но я и не подумал ворчать. Я вообще ни о чем не думал. В теле появилась лёгкая приятная боль, а задница ощутимо заныла, но сейчас это было не важно. Моя рука лежала на Артуровом плече, и пальцы бездумно поглаживали гладкую кожу, обрисовывая контуры бугрящихся мышц. Передохнув пару минут, Арт все-таки вспомнил о своем немалом весе и перекатился, не выпуская меня из объятий, на спину. Теперь я лежал на нем и имел сомнительную честь видеть его самодовольную рожу. Он был прям переполнен им и еще чуть-чуть… Но вот, что было удивительным, так это то, что меня это почему-то впервые в жизни не раздражало. Может быть потому, что он в данный момент имел право и все основания на самодовольство? Ведь он реально меня укатал! Это было офигенно, феерично, да , блядь, я никогда так не стонал, а тут прям заткнуться не мог! Его рука медленно скользила по моей спине, а вторая спокойно лежала на моем правом полупопии. — Ну как, живой? — Ещё не знаю… — Ну раз говоришь, значит, живой. Хотя , как ты голос себе не сорвал, я не представляю. Его мерное поглаживание вгоняло меня в сон, а на поддразнивание было лениво окрысиваться. Пусть потешится! Последней связанной мыслью было «Фиг я ушел от судьбы. Номер поменять — поменяли, а я все равно в обнимочку с Артом засыпаю».