Он вовсе не зефирка

      Все восхищенно присвистывают, когда Юнги появляется в поле зрения. Намджун даже подумывает стать натуралом, однако быстренько избавляется от этой идеи, иначе Сокджин сделает из него гуляш или стейк прожарки medium. Но, как бы там ни было, Мин Юнги — гребанное воплощение мировой сексуальности. От него невозможно оторвать взгляда: красное шелковое платье, раздобытое Тэхёном, сидело на нем просто нереально круто, а стройности его ног могли завидовать все девицы планеты. Словно по подиуму, Юнги уверенной походкой дефилирует на тонких шпильках, слегка виляя задом, отчего мысль «Ябывдул» возникает в голове моментально. Хосок с широко раскрытыми глазами таращится на черноволосую красотку и никак не может поверить, что это его вечно нахмуренный друг, до того момента, конечно, пока тот не спотыкается, громко выплевывая прокуренным голосом «Ёбаный карась!». Тогда Хосок с облегчением вздыхает — все в порядке, это-таки Мин Юнги, а не кто-то другой. Тем временем, закончив излагать все известные маты, Юнги поправляет растрепавшиеся волосы на парике и, гордо вздернув подбородок кверху, продолжает двигать к выходу, где его уже ожидает Чонгук. — Ladies first, — произносит мелкий, открывая перед Юнги дверь, и услужливо лыбится. — Иди на хуй, — сквозь зубы шипит Мин и отвешивает смачные пиздюлины, несколько раз долбанув сумочкой Чону по горбу, ибо нехер тут распинаться, у него под юбкой все-таки имеется член. — Итак, — начинает Намджун, когда они все собираются на улице. — Джин, Юнги и Тэхён отправятся в клуб сейчас, мы с Чонгуком подъедем чуть позже и через черный вход проберемся в пустующее помещение этажом выше, оттуда будем информировать всех. Хосок и Чимин, останетесь снаружи, смотрите, чтобы вас не заметили. Не имея никаких возражений, все кивают головами. Теперь остается только прибыть в клуб, встретить главаря и его шайку, а затем привести план в действие. И, поскольку времени остается немного, ребята послушно расходятся по машинам. За исключением Намджуна, который вынужден добираться до места назначения на байке вместе с Чонгуком. Ну, мелкий своим привычкам не изменяет, так что Киму остается лишь собрать всю свою волю в кулак и, надев шлем, наслаждаться поездочкой с ветерком.

***

      Чонгук не ошибся: Драконы заявились в клуб ровно в 21:00. Как и бывало до этого, Тэхён проводил их в отдельную кабинку, самую отдаленную, подал меню и, пожелав приятного времяпровождения, удалился в торговый зал. Устроившись за барной стойкой, он старается не подать виду, что по микро-наушнику Чонгук что-то пиздит не затыкаясь. — Так, они на месте, — информирует мелкий, глядя на экран ноутбука. — Их восемь человек, и, по ходу, они что-то уже успели принять. Ведут себя не очень-то адекватно. Хосок-хён, у вас там как? — Все тихо, — отвечает Хосок. Они с Чимином остановились неподалеку, припарковав машину за углом какого-то магазинчика. Чонгук коротко кивает головой и возвращается к действиям на экране. Кажется, их «друзья», определившись с напитками, вызвали официанта. — Джин-хён, будь осторожен, пожалуйста, — умоляюще просит Намджун, когда видит Сокджина, двигающегося по коридору. Тот усмехается, слыша встревоженный голос. За кого уж точно не стоило волноваться, так это за него. Во-первых, Джину, в отличие от Юнги, в роль входить не надо. Он, будучи студентом, 5 лет проработал в общепите, обслуживая самый разный сброд. А во-вторых, под черным фартуком у него припасен керамбит. И если уж что-то пойдет не по плану, латентный ассасин в лице Ким Сокджина с радостью устроит рваное кровавое месиво, выпустив жертвам кишки, которыми вместо праздничной гирлянды украсит стены скромной кабинки к Рождеству, и плевать, что на улице середина мая. Однако Намджун, даже зная о ненормальных наклонностях своего возлюбленного, продолжает нервно кусать губы, глядя на экран, где Джин, вежливо улыбаясь, принимает заказ. «Быть может, что-нибудь еще?» — судя по лицу главаря шайки, этого вопроса он ждал, как соловей лета. Его губы расплываются в отвратительной улыбке, при виде которой Чонгука передергивает, и он, брезгливо сморщившись, утыкается лбом в плечо Намджуна. Того, что будет происходить дальше, мелкому видеть не хочется вовсе. Главарь просит девушку и никакую-то там, а самую лучшую, и Сокджин, продолжая держать вежливую улыбку на губах, обещает привести их первую красавицу. — Юнги-хён, — едва ли не плача, начинает Чонгук, когда старший выходит из кабинки. — Твой выход… Намджун ободряюще гладит мелкого по ссутулившейся спине, приговаривая, что все будет в порядке. Однако Чонгук вообще так не считает. В порядке нихрена не будет, ведь этот жирный и противный урод будет общаться (и скорее всего прикасаться) к Юнги. От одной только мысли у Чонгука руки чешутся все бросить, ринуться вниз и унести свою барышню прочь из этого притона. — Только не забудь, что ты Юнджи! Мин Юнджи! И ноги не раздвигай! — поспешно вставляет Намджун, наблюдая за ковыляющим на каблуках Юнги через экран. Тот, перед тем как зайти в кабинку, зная о расположении камеры, показывает средний палец и одними губами произносит «Намджун, иди на хуй». Джин отвешивает комментарий, что, мол, сейчас будет весело, после чего открывает дверь и пропускает Юнги первым, сам же заходит минутой позже и, выставив все бутылки с дорогим алкоголем перед посетителями, кланяется да уходит к Тэхёну. — Проходи, не стесняйся, — похотливо улыбаясь, сощурил глаза лидер драконов и, зазывая Юнги подойти ближе, махнул рукой. Мин, изо всех сил строя из себя застенчивую девственницу, выполняет просьбу, двигает к столику, опускается на колени и принимается разливать бухло в чарки — ему так Тэхён наказал сделать. Как только всё это закончится, за такое надругательство над гордостью Ким младший знатно огребет. Юнги так-то лишь на платье договаривался, а тут надо еще терпеть подобного рода унижения. Тем временем довольный услугами главарь опять лыбится, буквально пожирая Юнги взглядом. Ей-богу, если бы не Намджун, Чонгук уже бы ворвался туда и перестрелял всех самолично, ведь Мин Юнги его и ничей больше. — Как твое имя, красотка? — наглым тоном спрашивает лидер драконов, залпом осушая свой бокал. Пересиливая желание прописать ему каблуком по свиному рылу, Юнги мило улыбается, подливает ублюдку еще алкоголя и тихо отвечает, опустив глаза в пол: — Юнджи. — А че у тебя голос такой хриплый? Неужели так глубоко берешь, что горлышко ободрала? Шутка, конечно же, не удалась, и вся шайка засмеялась хором лишь по той причине, что эту хуету выдал главный. Да, у Юнги, к сожалению, голос грубый, по той причине, что Мин Юнджи — мужик. Он неоднозначно ухмыляется на своеобразный комплимент и коротко вздыхает. Намджун это замечает и невольно начинает нервничать — боится. Терпение у Юнги не резиновое, глядишь, сейчас плюнет козлу в рожу и выткнет глаз шпилькой, тогда весь план пойдет по пизде, и непонятно, как придется выкручиваться, однако то, что выдает старший позже, заставляет Чонгука взвыть, а Намджуна просто охуеть без возможности разохуеть обратно. Устав от игры в девственницу, Юнги, как заправская шлюха, хватает главаря за галстук, притягивает его к себе почти вплотную и шепчет в мерзкие обветренные губы, да так пошло, что и святой вряд ли устоял бы: — Я, знаешь ли, могу своим языком до Гонконга довести… Хочешь? Главарь, видимо, тоже охренел не по-детски, у него испарина на лбу выступила, а кадык дернулся вверх. Он облизывает сморщенные губешки, а Чонгук слетает с катушек самообладания окончательно. Закатав рукава куртки, он достает пистолет из поясной кобуры и снимает его с предохранителя — пора показать засранцу, кому на самом деле принадлежит эта сучилищная принцесса в красных шелках. Собственно, Намджун уже и сам прекрасно понимал — ублюдков, опьяневших от алкоголя и обаяния Мин Юнджи, пора брать прямо сейчас. Поэтому он встает за Чонгуком и дает следующие указания: — Врываемся ровно через три минуты. Хосок, Чимин, будьте наготове. Услышав приказ, парни выходят из машины и начинают двигаться в сторону клуба, однако еще несколько тачек с затонированными стеклами, припаркованные неподалеку, кажутся им подозрительными. — Намджун, — тихо шепчет Чон, осторожно оглядываясь по сторонам. — Есть проблемы. Кажется, те ребята пришли не одни… — Сколько их? — незамедлительно спрашивает Намджун. — Три машины, полагаю, еще около 15-ти человек. В ответ следует смешок, после которого молчание в долгие три секунды. Чимина все это неплохо настораживает, и он утыкается в Хосока непонимающим взглядом, часто моргая. — Вы знаете, что делать, мистер Джей, — выдает, наконец, Намджун. Сказать эту фразу Хосоку тоже самое, что дать собаке команду «Фас!». Чон у них профессиональный убийца, и для него пристрелить 15 человек, как два пальца об асфальт, можно считать это легкой разминочкой. Такого Хосока Чимин еще не видел: у него в глазах вспыхивает огонек азарта, а губы растягиваются в дьявольской улыбке — мороз по коже. Он ускоряет шаг, спеша скрыться в темноте пугающего переулка, не оставляя немного испуганному Чимину никакого другого выбора, кроме как следовать за собой по пятам. Тем временем Намджун начинает отчет, по истечении которого они должны будут вломиться в кабинку и перестрелять всех до единого. Главное, чтобы Юнги за эти несчастные пару минут ничего не успел вычудить. Он-то, может и в юбке, да вот только если уебет с вертухи — мало не покажется. Оставшись в торговом зале, Сокджин и Тэхён тоже понимают, что все идет не совсем по плану, ибо за несколькими дальними столиками сидели весьма странные посетители, прожигающие их двоих недобрыми взглядами. Джин, конечно, обо всем сразу доложил, да и Чонгук всё прекрасно видел, наблюдая за происходящим с чердака. Ну, делать нечего, придется разделиться. Намджун и Чонгук берут на себя главаря и его приближенных, ребята из зала остаются за Сокджином и Тэхёном, а с типами на улице спокойно справятся Хосок и Чимин. Младший Ким, узнав об отклонении от курса, разумеется, нервничает. Он, в конце концов, одет вот как-то вообще не для перестрелки — на нем дорогущие шмотки от GUCCI. А зная Сокджина, тут точно будет Техасская резня бензопилой, после чего вещи придется только на помойку нести — никакая химчистка не поможет. Тэхён ноет об этом, за что получает от старшего подзатыльник — нет, ну, а хули ты вырядился-то, сутенер сраный? Отсчет подходит к концу, Намджун и Чонгук замирают у двери и, переглядываясь, кивают друг другу. Юнги уже не мог дождаться, когда его мучения бедовой женщины закончатся, ибо пьяный ублюдок лезет к нему, отчебучивая самые пошлые комплименты, от которых дергается глаз, а кулаки чешутся настучать по харе. — Послушай, милый, — хрипит Мин главарю, совсем не скрывая угрозы в голосе. Он вновь приближается к лицу ублюдка, впившись в него холодным, пробирающим до самых костей, взглядом, после чего шепчет еле слышно и победно усмехается. — Поцелуй меня в задницу! На этом дверь выбивается ногой — Намджун и Чонгук врываются внутрь, тут же начиная стрелять. От внезапности нападения лидер шайки впадает в замешательство, и Юнги находит этот момент очень удачным, чтобы прописать по пьяной потной роже с колена. В отличие от своего главного, не настолько бухие приближенные успевают сориентироваться. Спрятавшись за несчастной мебелью, они достают пушки и тоже вступают в перестрелку. Кабинка превращается в руины: посуда, окна, элементы декора — все разлетается на мелкие щепки. Безоружному Юнги остается только прятаться под столом, прикрывая голову руками, и проклинать всё, на чем свет стоит. Однако все заканчивается довольно быстро. Сказать честно, у группировки драконов не было и шанса, невзирая на то, что Намджун и Чонгук не особо умелые стрелки. Но смотреть на Юнги плотоядным взглядом в присутствие мелкого — это обрушить на себя проклятие кролика-оборотня. За Юнги и двор Чонгук стреляет в упор. Намджуну даже толком работы не досталось — ревнивец положил всех без исключения. Судя по визгам и воплям из торгового зала — у Сокджина все тоже прошло гладко. Собственно, совсем скоро он пригребает к ребятам, таща за собой тело, хотя, правильнее сказать — то, что от него осталось… — Намджун-а, — протягивает он, подходя ближе, и издевательски лыбится. — Ты в порядке? Не упал, споткнувшись о воздух? Намджун делает обиженное лицо — не такой уж он и неуклюжий — затем смотрит на труп, вовсе потерявший человеческий вид и выглядывает в коридор, брезгливо сморщившись. Светлые обои на стенах с изображением гор окрасились яркими брызгами крови, на полу разлилось алое море, а вдалеке, среди распластавшихся тел, отрезанных конечностей и сломанной мебели расхаживал Тэхён. Он что-то невнятно бубнил себе под нос, переодически добавляя «Долбаебы!», и злился, что его клуб разнесли к чертям собачьим. — Хён, — Намджун качает головой из стороны в сторону и с порицанием смотрит старшему в широко раскрытые глаза. — Ну вот что ты опять? Тот не спешит дать ответ сразу и сперва откидывает тело в сторону да вытирает руки о некогда белую рубашку. Сокджин — садист. Ему крышак рвет от вида крови — сердечко сразу трепещет, а дыхание перехватывает. Просто убить не очень-то интересно, другое дело отрезать пальцы, выдирать глаза, делать вскрытие черепно-мозговой коробки или выпускать кишки, которые потом можно намотать кому-нибудь вокруг шеи, Намджуну, например… Не без причины он стал Джином-потрошителем. Просто волнующее чувство, что возникало, стоило услышать страдальческие вопли и душераздирающие крики, старший мог с легкостью сравнить с оргазмом, потому что он уже и не помнил, когда его доводили до оргазма другим способом… — Знаешь, сладкий, — с тяжелым вздохом начинает Сокджин. По выражению лица Намджун сразу понимает, старший ему сейчас вынесет мозг, а тому, действительно, есть, что сказать. Джин слишком долго молча терпел. — Если бы ты меня трахал, — раздраженно цедит он и тыкает Намджуна пальцем в грудь. — Если бы ты меня ебал по всем канонам, то я бы вот этим всем не занимался! Он всплескивает руками и уходит, напоследок бросив Намджуну «мудак!». — Вот ты, конечно, еблан редкостный! — нагло ржет Юнги и, едва не потеряв равновесие, успевает удержаться за стену. — Хён, я сейчас тебя на руки возьму, — тут же заявляет мелкий, ведь по всему полу битое стекло, раздробленная мебель, ну и парочка трупов, а Мин так-то в туфельках на каблучке. — Член мой в рот возьми, блять! Чонгук отвечает, что это обязательно, но позже, и все-таки поднимает Юнги на руки, тот, в общем-то, и не сопротивляется. Что касалось Намджуна, то ему от стыда хотелось выпилиться в окно, однако первый этаж, и вот как бы бесполезно. Теперь, помимо шайки драконов, перед ним еще встала проблема в лице обиженного Сокджина, а это, если на чистоту, куда хуже каких-то чуваков с пушками.

***

      На улице в этот момент происходили дела куда интереснее, поскольку, как оказалось, основной состав находился в машинах, и с ними пришлось столкнуться Хосоку и Чимину. «Вау!» — это был максимум, который из себя сумел выдавить блондин, увидев, как может работать напарник, что до этого прикидывался сладкой девочкой, истерящей при виде паука. Хосок оказался совсем другим. Безжалостный, он убивает любого, кто попадается на пути с такой легкостью, словно это компьютерная игра, а не гребанная реальность, без возможности сохраниться. Он совершает выстрел за выстрелом, и даже густая ночная темнота, незначительно разгоняемая тусклым светом высоких фонарей, абсолютно не мешает четко сводить прицел. Хосок спускает курок, и пуля вылетает со свистом, рассекает воздух и врезается в мягкую плоть — красные капли брызжут во все стороны. Доля секунды, и он повторяет это вновь. В скорострельности Хосоку определенно нет равных, Чимин успевает только моргнуть, как тела уже обездвижено валятся на сырой асфальт, точно марионетки, более ненужные кукловоду. Потрясающий. Хосок потрясающий, и он приводит в ужас своей жестокостью, заставляя трепетать не то от страха, не то от возникшего под кожей постыдного жара возбуждения. Чимин восхищенно вздыхает, и никак не может поверить, что человек, который сейчас расстреливает членов группировки драконов, даже бровью не ведя, и есть его добрый и отзывчивый, нежный и ласковый хён с широкой улыбкой. Черт возьми, он просто невероятен в любой из крайностей. — Вот же засада, — шипит Хосок, укрываясь от пуль за кирпичной стеной заброшенного здания, тут же попавшей под обстрел. — Мне казалось, их будет меньше… — Может быть, нам стоит разделиться? — предлагает Чимин и осторожно высовывается из-за укрытия, чтобы сделать выстрел. — Встретимся потом возле клуба. Хосоку эта идея не нравится от слова совсем. Не одобряет он работу порознь и не хочет терять блондина из виду, и неважно, что тот тоже убийца. От этого Чон меньше волноваться не станет. Однако Чимин прав, для большей продуктивности им следует разделиться. Скрепя сердце , Хосок соглашается и отпускает младшего скрыться в узком переулке между домами. Пока он провожает взглядом высветленную макушку Чимина, из-за угла начинают стрелять. Слава богу Хосок успевает среагировать. Увернувшись, он вжимается спиной в холодную стену. От выброса адреналина сердце зарокотало под ребрами — Хосок в очередной раз чуть было не просрал собственную жизнь. Он пытается успокоиться, делая глубокий вдох-выдох. В конце концов, всё обошлось, хотя свинцовая пуля все же скользнула по щеке, оставив ровный порез на гладкой коже. Всего лишь царапина, заверяет Хосок и, утерев выступившую кровь тыльной стороной ладони, перезаряжает пистолет — ему еще предстоит перестрелять остальных выродков из группировки драконов.