Талый лёд

По комнате плыли звуки нежной и печальной мелодии, которую самозабвенно и от души исполнял Вилли. Глядя на него со стороны, можно было подумать, что это не пианино, а его гибкое, движущееся в такт тело рождало чудесную музыку. Редкий случай, когда он так увлечёно отдавался этому процессу. Шэм улыбнулся и украдкой обвёл взглядом всех присутствующих, как вдруг натолкнулся на внимательно следящего за ним хозяина дома. Это было настолько неожиданно, что Шэм растерялся и от смущения заёрзал на стуле. Он в одно мгновение отвёл от Эйкена взгляд и уставился на музицирующего друга, рассердился из-за своей нелепой реакции: подумаешь, пялился на него господин Адэхо. Это просто случайность. Пока Вилли играл, Шэм напряжённо вспоминал, сильно ли он нагрубил этому господину в последнюю их встречу и насколько злопамятным может оказаться хозяин дома. К счастью для Шэма, Вилли успешно закончил композицию и все стали громко хлопать в ладоши, поддерживая скромно потупившего в пол глаза музыканта бурными аплодисментами. Вилли благодарно поклонился. Невозможно было не заметить, что ему нравится происходящее. Госпожа Адэхо похвалила его за прекрасное исполнение и выразила надежду на то, что он продолжит развивать свой талант. А её супруг даже пожал Вилли руку, отчего тот и вовсе разрумянился и радостно зыркнул на господина Ая. Крэг улыбнулся и одобрительно кивнул. Шэм усмехнулся по-доброму, отметив, что это, пожалуй, самая лучшая награда для Вилли. Затем господин Адэхо попросил прощения за то, что вынужден оставить гостей и удалиться по делу, не требующему отлагательств. Шэм услышал, как рядом с ним тихо фыркнул Лайз. Он снова оказался рядом и жался к Шэму, как к родному. Господин Адэхо ушел, а все остальные вернулись в гостиную. Дети – Лута и Дэми – утащили Вилли рисовать, и госпожа Адэхо уговорила гостей задержаться ещё ненадолго. Лайз незаметно дернул Шэма за рукав и кивнул в сторону дверей. Шэм удивился, но не выдал своих эмоций: он лишь указал взглядом на директора Хэррит и Крэга. Лайз закатил глаза и шепнул ему, что всё уладит. Несколько быстрых шагов – и вот он уже рядом с госпожой Адэхо. А пару минут спустя Лайз и Шэм шли по коридору, выпросив разрешение попутешествовать по дому. Вилли в этот момент проводил их обречённым взглядом с долей зависти. Выражение его лица знатно повеселило Шэма, но он лишь пожал плечами своему другу, вынужденному развлекать малышей. В другой раз Шэм и сам бы не отказался повозиться с детьми, но сейчас его всецело занимал Лайз и их предстоящее небольшое приключение: не каждый день тебя приглашают рассмотреть вблизи столь интересное и недоступное воспитанникам приюта место, как дом одной из самых богатых семей города. Вдвоём они обошли весь первый этаж, потом второй. И каждый раз Шэм находил что-нибудь интересное для себя. Особенно его заинтриговали необычные аппараты и приборы, очевидно, самодельные и немного грубоватые, но поразительные в своей практичности и простоте. Лайз заметил его любопытство в тот момент, когда воспитанник приюта с удивлением рассматривал очередное изобретение его отца. - Как это работает? - спросил Шэм, осторожно коснувшись бойлера в ванной комнате, отремонтированного незадолго до приезда гостей. Лайз привёл его сюда с целью показать самое значимое изобретение господина Адэхо, желая удивить странного и непосредственного юношу из приюта и снова увидеть, как у него забавно расширяются глаза от восхищения. Впервые Лайз был искренне благодарен отцу за его работу. Ведь именно это позволило ему весело проводить время с Шэмом. - Точно не знаю. Отец объяснял, но я далёк от этого. Мне больше нравятся цифры и счёт, - ответил Лайз, наблюдая за манипуляциями Шэма, который то дергал за проводки, то пытался заглянуть в бойлер сверху, то подлезал под аппарат снизу, стараясь понять принцип его работы. Шэм обернулся и спросил, как только услышал о господине Адэхо: - "Отец"? Прости, я хотел сказать: господин Адэхо придумал это? - Шэм и представить не мог, что упомянутый человек способен придумать нечто подобное. Сложившийся в сознании Шэма образ господина Адэхо дал трещину. Растерявшись, бедняга Шэм никак не мог сопоставить, сложить воедино воображаемого господина Адэхо и реального. Подобное с ним происходило впервые, чтобы Шэм настолько ошибался в человеке. Совершенно точно, что напыщенный болван не мог придумать подобных замечательных вещей. Лайз засмеялся над вытянувшимся от изумления лицом Шэма и, сжалившись, с загадочным видом велел ему следовать за собой. Наблюдая за сменой эмоций на лице темноглазого гостя, Лайз чувствовал себя властелином горы, и ему жутко нравилось это ощущение. Он, словно взрослый человек, просвещал своего менее опытного ученика, открывая всевозможные тайны. Но так как деталей, которых от него требовал Шэм, Лайз не знал, то пришлось привлечь отца, как разработчика всех этих непонятных аппаратов. По пути в подвал Шэм спрашивал у сдержанного спутника про лабораторию, про устройства, про расположение подвала и его внутренние размеры. Лайз тяжело вздыхал и жалел, что вообще показал изобретения отца этому любопытному и дотошному существу, непонятно чем зацепившему и привлекшему его внимание. Шэм и правда загорелся идеей выяснить принципы работы аппаратов и много других интересных вещей. Вопросы рождались в его голове в геометрической прогрессии. Его словно охватила лихорадка, и он едва сдерживал эмоции. Шэм и сам никогда не предполагал, что его увлечёт нечто подобное. Не то чтобы он не знал или не слышал про эти изобретения, но он никогда не имел возможности видеть их воочию и, тем более, прикасаться, поэтому не обращал на них внимания. На уроках Крэга и других учителей в приюте им рассказывали про открытия, но кратко и скомкано. Господин Ай больше внимания уделял родной речи, этикету и истории, а два других учителя – вычислениям, географии и иностранному языку. А теперь Шэму будто по взмаху волшебной палочки открывался новый мир, в который его вёл Лайз. Они спустились по широкой лестнице вниз за пару минут, минуя три пролёта, и оказались у металлической двери в форме огромного массивного круга. Шэм уставился на неё, а Лайз, не дожидаясь вопроса, пояснил: - Это в целях безопасности. Отцу сделали её по спецзаказу, - не без гордости добавил он и поймал себя на том, что невольно хвалился родителем. Поэтому он поспешно уточнил. - То есть, меня-то всё это мало интересует, но так как тебе это небезразлично... - Ясно, - кивнул Шэм, рассматривая дверь и её компоненты. - А как она открывается? Нам можно войти внутрь? - Думаю, что можно, - наобум ляпнул Лайз. На самом деле он точно не знал, можно или нет. Но и указаний от отца, запрещающих его беспокоить, не поступало. Поэтому Лайз быстро набрал пароль на кодовом замке и несколько раз уверенно повернул крестовую ручку. Дверь зашипела, внутри неё еле слышно защёлкал механизм, отворяя замки, и она бесшумно открылась. Лайз переглянулся с Шэмом, и они друг за другом перешагнули порог, сразу за которым вниз вела ещё одна лестница, поуже. Она тоннелем вела вниз, а в конце горел яркий свет, слышалось бряцанье металла о металл и недовольный мужской голос. - Ты уверен, что нам можно сюда? - тихо спросил Шэм. Лайз молча покосился на его побледневшее лицо. На секунду он засомневался в правильности своего поступка, но преодолел временную нерешительность и внутренние колебания. Лайз, поборов неуверенность, выпрямил спину и с гордым видом знающего человека двинулся вниз, а Шэм, придерживаясь рукой за холодную стену, стал спускаться следом за ним. Лестница была короткой, но крутой, поэтому Шэм с непривычки чуть не навернулся с неё, едва сдержав ругательство, непозволительное в таком почтенном доме. Наконец они дошли до источника света, и Шэм стал спускаться увереннее. Перед его глазами раскрылось огромное пространство лаборатории во всей своей красе, с множеством отделений, разграниченных стенками из материала, похожего на устаревшее стекло, какое до сих пор стояло в рамах приютских окон. Шэм с поражающей его самого жадностью исследователя медленно обвёл взглядом ярко освещённое помещение и натолкнулся на сгорбленную над широким столом фигуру господина Адэхо. Хозяин лаборатории обернулся на звуки, доносившиеся от входа, и удивлённо вскинул брови, заметив нежданных гостей. Шэм снова почувствовал неловкость от ситуации, в которой они оказались по вине его любопытства. Из-за него могло влететь и Лайзу. - Лайз? Что-то случилось? - с ноткой беспокойства в голосе спросил господин Адэхо, отложил запчасти в сторону и направился навстречу сыну. Тут он притормозил, заметив одного из гостей, которого посчитал странным, наглым и упрямым мальчишкой ещё при первой встрече. Господин Адэхо сузил глаза, явно не торопясь никому доверять. - О, я вижу, ты не один. - Ничего не случилось, - спокойно ответил Лайз, и Шэм зауважал этого непрошибаемого пацана, умело сдерживающего эмоции. В приюте он бы давно верховодил всеми сверстниками. - Я просто показываю нашему гостю дом. - Показываешь дом, - повторил господин Адэхо. - Лайз, ты меня удивил. И как нашему гостю дом? Понравился? Не каждый день такое увидишь, - он с ещё большим подозрением изучал спутника сына. Шэм не знал, что и сказать, чувствовал неладное и не понимал, к чему ведёт господин Адэхо. Лайз же, напротив, быстро сообразил, что к чему – и недаром, ведь он являлся лучшим учеником в своей школе среди сверстников, к гордости деда и родителей! – и поспешил разъяснить ситуацию: - Ты не так понял, отец. Мы с... Шэмом просто бродили по дому, и ему понравились твои аппараты. Он начал спрашивать, как они работают. А так как я далёк от всего этого, то решил обратиться к первоисточнику. То есть, к тебе, - так много объяснять Лайзу ещё никогда не приходилось. Он вздохнул и указал на зарумянившегося от неловкости Шэма. Воспитанник приюта не знал, куда смотреть, чтобы избавится от леденящего и пробирающего до внутренностей пронзительного и внимаиелтного взгляда хозяина лаборатории. - Даже если и так, вам не следует здесь находиться. Лайз, будь любезен, проводи гостя к остальным, - Эйкен утратил к ним интерес и вернулся к работе, ожидая, что назойливые мальчишки уйдут прочь. Но вызывающий подозрения приютский паренёк завороженным взглядом прилип к аппарату в его руках и, растеряв страх, приблизился, чтобы получше рассмотреть его. Эйкен подозревал его в наглости, но сейчас от нахлынувшего возмущения аж крякнул, на мгновение потеряв дар речи. Шэм зацепился взглядом за одну заинтересовавшую его деталь, показавшуюся ему странной. Он, нарушая все мыслимые приличия, смело протянул руку, ткнул в неё пальцем и посмотрел в глаза ошарашенному от бесцеремонности поступка изобретателю: - А это зачем? - увлечённый Шэм спрашивал требовательно, напрочь позабыв об этикете, который в их головы упорно вдалбливал Крэг на своих занятиях. Лайз захихикал в кулак, с усилием сдерживая разбирающий его смех, не подобающий внуку всем известного в городе и за его пределами коммерсанта Огюста Брюне. - Э-э-э, - растерявшись, почесал затылок господин Адэхо. Стремление поделиться новой задумкой с кем-нибудь побороло всю подозрительность. Да и какой, если хорошенько подумать, из этого невежественного приютского мальчишки шпион? Эйкен вздохнул, потер свободной рукой лоб, положил аппарат перед собой и уперся обеими руками в рабочий стол. Он терпеливо принялся рассказывать принцип работы, которого добивался от нового изобретения, и о трудностях, с которыми столкнулся. Эйкен разобрал механизм, показал его изнутри, объяснил, из чего и как всё сделано, снова собрал, повторил сказанное и уставился на внимательно слушающего его гостя. Шэм во время всего монолога молча вникал в суть, отмечал про себя самые важные моменты, и в конце выдал многозначительное восхищение: - Ни хрена себе! - и тут же рукой зажал рот, в ужасе уставившись на господина Адэхо. Сзади них громко, – "вовсе неподобающе и бестактно", как сказал бы его дед, – закатился от смеха Лайз. Он всё ещё не покинул лабораторию, с предвкушением дожидаясь новых реакций от занятного гостя. Шэм подумал, что теперь за эту выходку директор Хэррит с него точно три шкуры спустит и сотрёт в порошок. Господин Адэхо на секунду опешил от грубых слов, но улыбнулся и снисходительно произнёс: - Пожалуй, это самая эффектная реакция из всех на презентацию моего изобретения, - он хлопнул Шэма ладонью по плечу. - Не беспокойся из-за своей случайной грубости. Пусть это будет нашим секретом, в благодарность за честность и искренность. - Он такой занятный, правда? - радостно заявил приблизившийся к ним Лайз. Его взгляд едва мог скрыть от присутствующих то радостное нетерпение, свойственное ребёнку, нашедшему нечто необычное и ценное в своей рождественской подарочной коробке. Крайне редко господин Адэхо видел своего сына таким взбудораженным и похожим на типичного ребенка двенадцати лет. Зачастую Лайз придерживался образа достойного наследника благородного семейства, коего из него увлечённо кроил господин Брюне. Не находя нужных черт характера в своих детях, господин Брюне, приметив во внуке искомые, с энтузиазмом принялся лепить из Лайза своё подобие. Эйкен не поощрял этого, но и не препятствовал, занимая позицию стороннего наблюдателя: кто знает, возможно, тесть был прав. Тем более, Лайзу всё это безумно нравилось. Лайз боготворил своего "дедушку Огюста" и с жадностью впитывал все его советы, приёмы и хитрости. А сейчас господин Адэхо с облегчением обнаружил, что его сыну не чужды эмоции, как и прочим обычным детям. - Да, - одновременно поддакнули Лайзу Эйкен и Шэм. Они переглянулись, и тишину лаборатории снова нарушил смех, уже трех человек. *** На обратном пути в приют Шем погрузился в анализ увиденного и услышанного. Он не обращал внимания на тряску в тесной и тёмной повозке, на своих беседующих между собой спутников и кидающего на него раздражённые взгляды хмурого Вилли. Он загадочно улыбался, вспоминая, как господин Адэхо знакомил его с работой аппаратов и их конструкцией, как рассказывал про химические составляющие плазмы, которая являлась веществом, вдыхающим жизнь в изобретения. И он искренне восхищался и признавал человека, создавшего нечто невероятное – господина Эйкена Адэхо. И как он, Шэм, мог так жестоко ошибаться в нём?! Помимо этого, он замечательно провёл время с Лайзом, который поначалу вёл себя наигранно по-взрослому, как сноб и богатенький напыщенный мальчишка, а позже открылся Шэму, и они долго и увлечённо разговаривали обо всём, что оба считали интересным. Шэм снова широко улыбнулся, не замечая этого, взглядом блуждая по ночной улице за окном повозки, пока случайно не натолкнулся на недовольное выражение на лице Вилли. В это время Молли держала на руках заснувшего в пути Дэми, а Игги о чём-то оживлённо переговаривалась на полутонах с Крэгом, активно жестикулируя. Причём она так сильно взмахивала руками, что со стороны их можно было принять за ссорящихся супругов. Крэг кривил губы и хмурил брови, а госпожа Хэррит упорно пыталась донести до него свою идею. Шэм, чувствуя себя несколько неуютно из-за друга, пристально рассматривающего его, завозился на месте в поисках более удобного положения. Вилли фыркнул и уставился в окно, обидевшись на что-то, ему одному известное. Шэм почувствовал непонятный приступ вины и одновременно смущения, что совершенно его запутало. Он не мог понять необоснованного поведения Вилли: возможно, тот сердился из-за того, что был вынужден остаться один на один с детьми? Шэм знал, что друг недолюбливал возиться с детишками, а последние, как нарочно, всегда так и липли к нему. Но причём же здесь Шэм? Ведь он ни в чём не виноват. Вилли сам вызвался на роль друга Луты и Дэми – наверняка, чтобы выглядеть в лучшем свете перед Крэгом и получить от него пару плюсиков на свой счёт. Фыркнув от своих мыслей и глядя на Вилли, Шэм с невозмутимым видом вздёрнул бровь, повторив жест Лайза. Вилли сузил глаза, его щёки заалели. Скорее всего, от злости, - решил про себя Шэм с долей злорадства. Сегодня весь его мир едва ли не перевернулся с ног на голову, и ничто не сможет испортить его настроения. Он прикрыл глаза, игнорируя знаки, осторожно посылаемые ему другом, и вздохнул, снова и снова возвращаясь к приятному вечеру и удивительным людям, с которыми он сегодня познакомился. Ещё утром Шэм и предположить не мог, что уже к вечеру будет чувствовать нечто подобное: невообразимое, захватывающее и потрясающее воображение. Сегодня он нашёл то, что его мгновенно увлекло, чему он мог бы посвятить жизнь, что затянуло его полностью и без остатка с одного взгляда. Это настолько будоражило, что он не мог усидеть на месте и с трудом сдерживал эмоции, чего с ним давненько не происходило. И если Вилли способен был хоть на секунду проникнуть в разум, в сердце, в душу Шэма, то, вероятнее всего, сильно удивился этому внутреннему взрыву эмоций внешне спокойного и всю дорогу отрешённого друга. Именно сейчас тот делал вид, что спит, раздражая Вилли всё больше. Шэм почувствовал сильный и болезненный толчок ботинком в ногу со стороны Вилли и приоткрыл глаза. Тот, тараща глаза, тайком от остальных, показал Шэму неприличный жест. В его глазах можно было приметить обещание всех мук ада по возвращении в приют. "Какого черта ему нужно?!" - возмутился Шэм, невольно возвращаясь с небес на землю. Угрюмое и усталое выражение овладевало его лицом, и он упрямо отвернулся в сторону от друга. Шэм подумал, что самое правильное решение – это просто заснуть на время обратного пути. Он задвинул ноги под сиденье, лишив Вилли возможности калечить их и пинать, и прислонился к внутренней обивке повозки. От неё несло сыростью и пылью, а также множеством смешанных запахов побывавших в ней пассажиров и грузов. Поморщив нос, Шэм тут же отключился, погрузившись в яркий мир сна. Ему снились механизмы различных размеров: они двигались, летали, ездили, мигали огнями и кружили вокруг приютского мальчишки, завороженно наблюдающего эту безумную фантастическую картину. *** В доме Адэхо, тем временем, назревал скандал. После прощания и проводов гостей, когда оба супруга Адэхо остались наедине в гостиной, потягивая выдержанное вино из дальнего подвала дома, госпожа Адэхо всё же решилась изложить мужу истинные цели этого мероприятия. А именно, предполагаемое усыновление одного из воспитанников приюта. Она с энтузиазмом рассказала об этом посмурневшему господину Адэхо, едва ли не сияя от радости. - Ты не понимаешь всей серьёзности подобного шага, Мирлинда, - спокойно прервал её восторженную речь Эйкен, но едва ли не метал молнии из глаз от возмущения и ощущения некого предательства со стороны любимой жены и её легкомыслия. - И почему я последним узнаю о твоих планах? - Потому, дорогой, что ты всегда занят своей "работой", своими изобретениями, - терпеливо ответила Мирлинда, изо всех сил сдерживая слёзы обиды на непрошибаемого и бесчувственного мужа. - И, кстати, это решение не было спонтанным, как ты можешь подумать. Я долго к этому шла: тщательно всё взвесила, прежде чем сказать тебе. - Просто замечательно! - воскликнул Эйкен с усмешкой на губах. Он с ожесточением потёр висок и произнёс, намеренно не глядя на супругу, - Ты долго думала... а мне ничего не сказала, даже не посоветовалась. Мирлинда, заметь, как это характерно для тебя: решить всё самой, игнорируя мнение остальных. Пригласила этого ребёнка сюда, будто вы давно обстряпали это дело, в обход моего желания и мнения! Хах! Я могу представить, как эта новость обрадует твоего отца. - Он знает, и он не против, - поделилась она поспешно и с долей превосходства от мысли, что её затею одобрил отец. - Чудесно! Нет слов! Все сговорились, а меня даже не оповестили. Спасибо, что не поставила меня перед фактом, - возмущался господин Адэхо. - Может быть, я и уделяю вам мало внимания, но это слишком, Мирлинда! И, как тебе известно, я работаю на благо семьи. Счастливым образом моя работа и увлечение совпали, но разве это преступление? "Усыновление"! Дорогая, это же не котёнок. Ради всего святого, подумай ещё раз, - господин Адэхо всплеснул руками и обессиленно распластался на кресле. Он не знал, как ещё донести мысль о важности поступка супруге. Мирлинда предполагала подобную реакцию у Эйкена, но не думала, что это так сильно её ранит. Она снова поторопилась, действуя самостоятельно и перешагнув через всех. Эйкена сильно обижало это пренебрежение его мнением. Вот и сейчас он негодовал и злился, что случалось редко. Хорошо, что дети отнеслись нормально к необычным гостям и остались вполне довольны новым знакомством. Обычно люди из других слоёв общества не посещали их дом. Точнее, никогда не посещали дом Адэхо. Этого не одобряли родители Мирлинды и, соответственно, всячески прививали свои взгляды дочери, как и другим детям родственников. Однако, госпожа Адэхо, несмотря на строгое воспитание, оставалась верна своему личному мнению. А сейчас она привязалась к малышу Дэми и не могла и дня прожить без мысли об усыновлении. На крайний случай, мальчика можно взять под опеку. Директор Хэррит всячески дала понять, что не против опеки, но более положительно настроена на усыновление. Это гарантировало ребёнку официальное вступление в семью, как полноценному её члену, нежели обычное опекунство. Госпожа Адэхо была наслышана об историях, когда опекаемого ребёнка спустя какое-то время возвращали обратно в приют. И сердце госпожи Адэхо сжималось, стоило ей представить весь масштаб катастрофы для несчастного воспитанника приюта при таком повороте событий. Убеждённость Мирлинды в том, что Эйкен без какого-либо сопротивления пойдёт ей навстречу и примет её идею на "ура", была столь крепка, что его слова пошатнули аккуратно выстроенный ею карточный домик. Кто мог предположить, что обычно мягкий, податливый и добрый Эйкен отреагирует так категорично и так агрессивно. А ведь он таким не был. Она проследила взглядом, как с плохо скрываемым недовольством Эйкен резким движением подцепил фужер с вином со столика и принялся угрюмо и медленно цедить из него остатки вина. Господин Адэхо с осторожностью относился ко всему, редко уступая эмоциям, что иногда выводило Мирлинду из равновесия. Выхватив из рук супруга ненавистный фужер, она рассержено отставила его в сторону. Эйкен сопровождал её действия удивлённым взглядом. Развернувшись к нему всем телом, она сложила руки на груди: - Я была бы благодарна, если бы ты серьёзно подумал о том, что я сказала. Этот мальчик мне очень нравится. И если бы ты хотел, то смог бы увидеть в нём замечательного ребёнка. Я настолько привязалась к нему, что не могу перестать думать об этом маленьким проказнике. Он занимает мои мысли наравне с Лайзом и Лутой. Какие ещё тебе нужны доказательства? - госпожа Адэхо собрала всю волю в кулак, чтобы не пустить слезу. Это могло лишь ухудшить положение: Эйкен бы решил, что это очередная блажь, ведь она часто прибегала к такой тактике и выбивала нужный ответ слезами, если он упрямился. Но сегодня всё было гораздо серьёзнее, и ситуация требовала проявления стойкости. - Послушай меня, дорогая, - Эйкен осторожно подбирал слова, чтобы не обидеть взвинченную супругу. - Понимаю, ты часто посещаешь тот приют и, видимо, крепко привязалась к этому... ээ, милому ребёнку, но мы же семья. Пойми, я также хочу участвовать в принятии важных решений, особенно, когда дело касается... эээ, людей, то есть детей. Разве я не имею на это права? Конечно, работа отнимает огромную часть времени, которую мы могли бы провести вместе. Но, несмотря на занятость, я по-прежнему здесь, с вами, и хочу, чтобы со мной считались. - Да, я действительно привязалась к нему, - откликнулась притихшая Мирлинда, - ты даже не представляешь, как сильно. - Пожалуйста, подумай над тем, что я тебе сказала. Конечно, если ты решишь отказаться от усыновления, то я не стану давить на тебя и требовать невозможного. - Хорошо, - поставил точку в затянувшемся неприятном разговоре господин Адэхо. На самом деле он уже прикинул массу замечательных и эффективных вариантов отказа любимой жене, но боролся сам с собой, не желая её огорчать. Мирлинда очень много делала для того, чтобы их семья считалась самой лучшей, идеальной во всех отношениях. Она стремилась к совершенству во всём. А если ей в голову приходила какая-либо идея, то госпожа Адэхо не могла нормально существовать на белом свете, пока не претворяла эту затею в жизнь. Как Эйкен упустил момент, когда его жена вздумала усыновить ребенка из приюта, было уже неважно. Теперь он обязан эту ситуацию направить в нужное русло и извлечь максимум из перспектив. Усыновление практически никак не влияло на финансовое благополучие их семьи – не это беспокоило господина Адэхо. Здесь не стоило упускать моральную сторону этого важного события. Ведь ребёнку, их с Мирлиндой детям и самому Эйкену необходимо привыкнуть друг к другу, хотя дети вполне нормально и спокойно, по словам супруги, отнеслись к мальчику из приюта. Лута вообще пребывала в восторженном состоянии ещё продолжительное время после отъезда гостей. Лайз также не высказывал негативных отзывов на их счёт, и, на взгляд Эйкена, наоборот, весь вечер показывал своё расположение к приютским. В частности к тому самому мальчишке, проявившему интерес к изобретениям господина Адэхо – кажется, его звали Шэм. Странное имя. Сразу после того, как супруга господина Адэхо, привычно пожелав спокойной ночи и чмокнув его в щёку, удалилась в свои покои, он тут же вскочил с места и поторопился в свой обожаемый подвал-лабораторию. Там его ждало не менее знаменательное событие – он догадался, как должно работать новое устройство, над которым он бился уже долгое время. Господин Адэхо ухмыльнулся, в очередной раз вспомнив своих сегодняшних посетителей, и особенно одного любопытного и бесцеремонного парнишку. Ведь именно его любопытство и вопросы натолкнули Эйкена на идею, как устранить некоторое недоработки. Оступившись и в спешке едва не свалившись с лестницы, господин Адэхо облегчённо выдохнул и сосредоточился на аппарате, отбросив всё лишнее. Про ребенка из приюта и его возможное – он уже не был так категоричен – усыновление, господин Адэхо постарался на время работы забыть. В тот же самый момент госпожа Адэхо не могла сомкнуть глаз и мучилась от бессонницы и глодавших её сознание беспокойных мыслей. Ведь всё так изумительно складывалось, и ей почти удалось воплотить в жизнь задуманную идею, а Эйкен так грубо всё разрушил. Впрочем, он никогда не отличался любезностью и проявлял себя порой, как сущий варвар, неосознанно растаптывая чувства Мирлинды. И со всем этим ей приходилось мириться во имя любви и привязанности. Она не могла с уверенностью утверждать, что по-прежнему безумно любит Эйкена. Однако госпожа Адэхо ясно осознавала, что прежде сводящее с ума бурлящее эмоциями чувство перешло на более стабильный уровень спокойной и размеренной семейной жизни. За годы совместного сосуществования оба супруга притёрлись друг к другу и привыкли. Наступила пора затишья и в интимной жизни. Но вспоминая активность мужа в постели в первый год брака и сравнивая с настоящим, Мирлинде было сложно придерживаться мнения о безумной страсти. Она и сама не отличалась особым темпераментом. Недолго печалясь по поводу отсутствия Эйкена на их брачном ложе, она погрузилась в размышления о предстоящем с ним разговоре об усыновлении милого сердцу Дэми, об оформлении необходимых бумаг в опеке и в приюте. Также госпожа Адэхо подумала и о предстоящих весной скачках и выездках, о том, что её любимчику Артуру необходимо сменить подковы на новые, а Мадлен вызвать лекаря, так как она передвигается с трудом и того и гляди разрешится долгожданным жеребенком. Потом ее мысли плавно перетекли на собственных детей и покружили вокруг их обучения и будущего. Госпожа Адэхо и сама не заметила, как погрузилась в сон. Она не почувствовала, как спустя пару-тройку часов в комнату осторожно просочился супруг и, стараясь её не разбудить, прилёг рядом, церемониально на ночь поцеловав спящую женщину в лоб. *** Повозка резко затормозила, и Шэм, выброшенный из царства сновидений, всплеснул руками, чтобы не упасть на пол. Он заозирался, не понимая спросонья, где именно он находится. Затем поёжился, чувствуя зимний холод, который незаметно и коварно пробрался под одежду, пока он спал. От нарастающего снаружи мороза не укроешься в старенькой и дешёвой повозке. - Проснулся наконец-то! А я наблюдая за тобой, аж обзавидовался: как люди могут так сладко спать, - высказался Вилли со смешком. Он хотел добавить ещё что-то, наверняка язвительное, но замолк, так как его взгляд в эту секунду столкнулся с суровым выражением на лице Крэга. Директор Хэррит о чём-то задумалась и не обратила должного внимания на слова одного из своих подопечных. Шэм сел поудобнее на своё место, потер глаза, и с укором посмотрел на друга: - Вилли, ты злишься на что-то? Или тебе не понравилось в гостях? По-моему, ты так и лучился радостью, когда возился с детишками, - съязвил в ответ и, не дожидаясь Вилли, Шэм повернулся к господину Аю в поисках поддержки, и приторным голосом с ядовитыми интонациями спросил. - Не так ли, "господин Ай"? - Что? Простите, я отвлекся, что ты сказал, Шэм? - пробормотал господин Ай, одернув себя мысленно. Он слишком долго пялился, то есть засмотрелся, на выбившийся из причёски светлый локон своего воспитанника. Он прокашлялся и обратился весь во внимание. Шэм сдержал смешок и повторил, когда директор Хэррит, пустив холодный воздух внутрь, высунулась из повозки, чтобы выяснить причины задержки. Молли и Дэми в блаженном неведении продолжали дремать. - Я говорил о том, что Вилли оказался отличной нянькой для малышей, - с напускной серьёзностью пояснил он господину Аю. Несчастный Вилли разрывался между желанием пристукнуть Шэма, этого выходца из серпентария, и показать себя с хорошей стороны перед Крэгом. Он сжал руки на коленях в кулаки и заставил себя обаятельно улыбнуться самой невинной улыбкой, которая была припасена в его репертуаре для особо извращённых пожилых граждан. Действовала сия уловка с точностью стрел небезызвестного героического персонажа из средневекового леса. Естественно, господина Ая пробрало, и он принялся мямлить нечто невразумительное и с заметным для собеседников облегчением переключился на позвавшую его директора Хэррит. Игги дернула растерявшегося господина Ая за рукав и потянула наружу, чтобы вместе разрешить ситуацию с непонятной остановкой и скорее продолжить путь домой. Таким образом, внутри повозки осталось четверо пассажиров, двое из которых спали, мирно посапывая. Вилли и Шэм сперва убедились, что их никто не слышит и, чтобы не разбудить попутчиков, стали пихать друг друга ногами, выворачивая стопы так, чтобы нанести максимальный урон и побольнее ударить противника. Эта битва продолжалась в молчании, и слышно было только пыхтение от прилагаемых усилий обоих. - Всё, я сдаюсь, - подняв руки вверх, зашептал Шэм. - Только прекрати меня пинать. В самом деле, чего ты так взъелся на меня, а? - Ты бросил меня там на растерзание этим маленьким дьяволятам, - прошипел Вилли, кивнув на одного из указанных "дьяволят", спавшего, аки ангел, на руках Молли. - И смылся с напыщенным сынком Адэхо неизвестно куда. Интересно, с чего вдруг ты так сблизился с одним из ненавистных тебе "богатеньких деток"? - Ах, вот оно что, - Шэм оскалился в насмешливой улыбке, - завидуешь? - Пфф, с какой стати? - Вилли закатил глаза, смахнул чёлку в сторону и закинул ногу на ногу. - Говоришь одно, делаешь другое... непонятно, что тобой движет. Это любопытство или умысел? Решил подружиться? Это из-за того, что тебе нравится госпожа Адэхо? - Что за глупости? Не желаю слушать эту чушь, - доводы друга раздражали Шэма своей нелепостью. Да, ему нравилась госпожа Адэхо, он считал её почти идеалом, но предположения Вилли казались смехотворными и нелепыми. И наблюдая за взвинченным ни с того ни с сего Вилли, он выдал первое, что пришло в голову. - По-моему, так ты просто ревнуешь. - Кто? Я? Хах! - задыхаясь от возмущения, лучший друг Шэма подскочил на месте, и тот понял, что попал в точку. Вилли нахохлился, забился в угол повозки и отвернулся в сторону, гневно пялясь в мутное окно. Все раздражение как рукой сняло, и Шэма накрыли самые тёплые чувства: как мог думать этот белобрысый придурок, что он, Шэм Акис, променяет своего закадычного друга на случайного знакомца. Он не нашёл ничего лучше, как сказать: - Прости, Вилли, что обидел тебя. Ты и Брайс – вы мои самые лучшие друзья, и так будет всегда, - он говорил печальным голосом с нотками раскаяния, чтобы Вилли пробрало. Шэм знал привычки и особенности характера Вилли: порой тот бывал невыносим, но быстро отходил от обид. А уж если при этом состроить скорбное выражение на лице и пустить отчаяние во взгляд, то ничего не стоило получить прощение всех грехов от Вилли: пусть они часто бывали надуманными. Шэм опустил голову и сцепил руки в замок, замер, поникнув плечами, и прислушался к шуршанию одежд со стороны сидевшего напротив него друга. Конечно же, его слова и "искреннее раскаяние" нашли ответную реакцию, и Вилли заёрзал на месте от смущения. Он и правда слегка, по-дружески, приревновал Шэма: слишком уж скоро обычно скромный и немногословный Шэм спелся с совершенно неинтересным и хмурым, с точки зрения Вилли, Лайзом Адэхо. Он без проблем запомнил имена всех членов семьи Адэхо, а этого мальца, бросающего в их сторону насмешливые и пренебрежительные взгляды, отчего-то сразу невзлюбил. - Не понимаю, что могло вас сблизить? - всё ещё не глядя в глаза Шэму, пожав плечом, подал голос Вилли. Шэм улыбнулся украдкой так, чтобы друг не заметил и снова не обиделся, и ответил: - Да ничего такого, в принципе. Мне просто показали дом, а затем и подвал с лабораторией. - Ты был в лаборатории? У самого господина Адэхо? - удивлённо воскликнул Вилли, но прикрыл рот рукой, обернувшись на завозившегося Дэми. Подождав пару секунд, пока мальчик утихнет, и убедившись, что его вскрик никого не разбудил, он вытаращился на друга, позабыв обиды. Шэм совершенно запутался и не догадывался, что именно заставило Вилли так реагировать. - Ну, да, в лаборатории. Мы смотрели дом, и я увидел одну вещь, которая меня заинтересовала. А Лайз сказал, что это сделал его отец. Представляешь, этот странный тип делает такие потрясающие штуки... - Шэм сопровождал свой короткий и эмоциональный рассказ резкими жестами, стараясь изобразить увиденное. - Так вот, Лайз проводил меня к господину Адэхо в подвал. Там ещё такая здоровая специальная дверь, вроде как защищает дом от возможных пожаров в лаборатории. А потом он, то есть господин Адэхо, показал свои изобретения. И рассказал, как это всё работает. Если честно, я мало что понял из его пояснений, но в целом стало ясно – это жутко увлекательно. И мне это нравится. - Ого, так значит тебе разрешили туда пройти? Вот так сразу? Совершенно постороннего человека? Там же всё секретно, - Вилли не переставал удивляться, слушая описание событий в лаборатории. Он много слышал, в отличие от равнодушного к таким вещам друга, про защиту лаборатории господином Адэхо от посторонних любопытных глаз, и что многие пытались правдами и неправдами просочиться в святая святых, но безрезультатно. А тут обычный приютский мальчишка, впервые попавший в дом Адэхо, получает сомнительное расположение и почти полный доступ к секретной информации. Это казалось Вилли, повидавшему многое за свою короткую жизнь, невероятным и, по крайней мере, подозрительным. - Откуда мне знать, с чего он вдруг решил поделиться своими разработками? - задумчиво ответил Шэм. Он и сам начал сомневаться: может, что-то упустил? Шэм поморщился, напрягая память и силясь вспомнить всё, но так и не догадался о причинах внезапного расположения со стороны господина Адэхо и Лайза. - Наверно, они были и не такими уж "секретными". Или он посчитал, что может мне доверять. - Доверять? Ты издеваешься? - Вилли потешался над наивностью друга. - Подумай сам, про кого ты говоришь. Да все знают, что господин Адехо – тот ещё параноик и затворник, его же ничем не выманишь из своей лаборатории, и он никого не пускает туда ни на шаг! А ты вот так запросто... не понимаю, Шэм. - Ерунда это всё. С каких пор ты веришь нашим печатным изданиям, Вилли? Как видишь, я спокойно туда "проник" и ничего страшного не произошло: меня не съели и не убили, как случайного свидетеля. И ещё: господин Адэхо разрешил мне снова прийти и посмотреть на эти его изобретения, - Шэм окончательно ввёл в ступор часто моргающего от навалившейся информации Вилли. Теперь и сам Шэм занервничал, видя как друг потрясён его рассказом о небольшом приключении в доме Адэхо. Сам он ничего сверхъестественного в произошедшем не заметил: ну, посмотрел на работу господина Адэхо. Что в этом такого особенного? - Погоди, так тебе разрешили ещё раз прийти? - вопросительно приподнял бровь Вилли. Шэм кивнул, чуть помедлив. - Та-а-ак, а я? - А что ты? - Я тоже пойду с тобой, - уверенно заявил Вилли, будто это дело уже решённое и возражению не подлежало. Он сложил руки на груди и выпрямил спину, а потом с гордым видом эксперта сказал. - Как твой друг, я просто обязан тебя сопровождать. В конце концов, кто ещё научит тебя держаться соответственно в приличном обществе. - Вот спасибо! Куда мне, такому оборванцу, до вашего сиятельства, - и Шэм с ехидной улыбочкой склонился в поклоне. Вилли покосился на него из-под слегка опущенных ресниц и одобрительно кивнул. Шэм посмотрел на наглое лицо друга и усмехнулся. - Тебе корона не мешает, Вилли, нигде не жмёт? - Вполне терпимо, - снисходительно и через губу выдал "сиятельный" друг. - Как особе, приближённой к императору, позволяю тебе обращаться ко мне за советом и помощью. - Придурок ты императорский, - фыркнул Шэм, улыбаясь. - От придурка слышу, - не удержался от ответной реплики Вилли. Шэм только раскрыл рот, чтобы бросить другу очередное язвительное замечание, как дверь в повозку резко раскрылась и внутрь буквально ввалились сперва госпожа Хэррит, а за ней и Крэг. - Что за ужасный человек! Не понимаю, как тебе удалось найти с ним общий язык, Крэг, - посетовала директор Хэррит, растирая замёрзшие руки и кутаясь поудобнее в свое пальто. Господин Ай устало улыбнулся в ответ и покосился на молча наблюдавших за ними воспитанников. Он подмигнул им и обратился к директору Хэррит: - Не преувеличивайте мои заслуги, мне просто приходилось сталкиваться с этим человеком раньше, поэтому всё так вышло, - затем он снова перевёл взгляд на замерших от любопытства мальчиков и, сдерживая усмешку, обратился к директрисе, - некоторым не терпится выяснить подробности. - Директор Хэррит, что случилось? - не выдержал Шэм. - Ничего страшного: повозка поломалась и нам предложили дождаться следующей. Упрямый возничий отказывался продолжить путь, несмотря на то, что поломка незначительная, и игнорировал наши требования, - она мгновенно переключилась на Крэга и возмущенно всплеснула рукой. - Этот негодяй посмел обозвать меня психически неуравновешенной женщиной! Как вспомню, так и хочется выцарапать глаза этому недоумку, - тут она прикрыла глаза, прижала руку к сердцу и медленно, но шумно вздохнула, чтобы успокоиться, и продолжила. - Так вот, господин Ай уговорил возничего довезти нас до дома. - Не беспокойтесь, все улажено и проблема решена, скоро мы будем на месте, - поспешил заверить её господин Ай, чувствуя, что их директором снова овладевают разрушительные эмоции. - Директор Хэррит, а когда ещё мы сможем посетить дом Адэхо? - прикинувшись простачком, вклинился в разговор Вилли. - Это ведь не последняя наша встреча с семьёй Адэхо? - С чего ты так решил, Уильям? - господина Ая заинтриговали слова подопечного ещё и потому, что они были верны с невероятной точностью. Госпожа Хэррит замолчала, прекратив полоскать несчастного возничего. В этот момент повозка тронулась с места, а господин Ай повторил. - Так с чего такие предположения? - Как мы знаем, - Вилли бросил короткий взгляд на друга в поисках поддержки, и тот завозился на месте, - Дэми хотят усыновить. - Так-так, продолжай, - приподнял одну бровь господин Ай и скрестил руки на груди, терпеливо ожидая продолжения. - Это давно было понятно, если честно, - ляпнул Шэм и прикусил губу, столкнувшись с недовольством, промелькнувшем на лице Крэга, а Вилли уже увереннее продолжил: - Да, мы давно подозревали, а сегодня всё стало окончательно понятно, что дело это решённое. А так как Дэми необходимо привыкнуть к новой обстановке, наверное, ему стоит почаще бывать в семье Адэхо. - Допустим, вы правы, но вас-то это не должно касаться, молодые люди, - Крэг был спокоен, но ему хотелось узнать больше. - Почему вас это интересует? - Дэми привык к Шэму и ему будет трудно вот так резко прервать с ним общение, - Шэм едва не крякнул от наглости Вилли, дерзко спорившим со своим учителем: он упрямо гнул свою линию, добиваясь поставленной цели. Шэм нервно сдергивал катышки со своего шарфа, пряча глаза и пытаясь скрыть смущение от Крэга. Вилли указал на него рукой. - Видите, как он переживает, я уже не говорю о состоянии Дэми, когда тот узнает. - Потише, - зашипела директор Хэррит, когда Дэми зашевелился на руках Молли, по-прежнему пребывающей под сонными чарами. - И что же ты задумал, мелкий интриган? - Директор Хэррит, вот снова вы меня оскорбляете, а я, между прочим, о благе Дэми думаю, - обиженным тоном пробормотал Вилли, на что госпожа Хэррит показательно фыркнула. - Если бы я тебя не знала, то поверила бы, Вилли. Так что вы задумали? - Ничего такого, просто Дэми стоит посещать Адэхо вместе с Шэмом, как сегодня и... - И? - И со мной, - потупил взгляд Вилли и со скромным видом стал ковырять пальцем едва видимую дырку на пальто. - Не понимаю, - выдохнул господин Ай, посмотрев сперва на Вилли, а потом на директриссу, сдерживающую смех. - А что такого? Я прослежу за обоими, да и моя игра понравилась госпоже Адэхо, разве не так, господин Ай? - Что есть, то есть. И ведь как славно все обрисовал! - почти с восхищением хмыкнула госпожа Хэррит, видя, как Крэг автоматически кивнул на последний вопрос Вилли. - Хорошо, я подумаю над твоим предложением. В этом есть смысл, но мне нужно обговорить это с госпожой Адэхо. Признаться, я и сама подумывала над этим. Мальчику необходимо привыкнуть ко всем членам семьи - это несомненно. О, кажется, мы прибыли на место! Повозка остановилась. Сперва ее покинул господин Ай, который забрал спящего Дэми из рук Молли, затем госпожа Хэррит, а следом и воспитательница с юношами. Они поспешили в помещение по скрипучему снегу, спасаясь от пробирающего ледяного ветра, перерастающего в метель. Директор приюта отдала воспитательнице распоряжение о Дэми, велев уложить ребенка, и отправила Вилли и Шэма на кухню, под присмотром учителя. Там пожилая Пэйта налила им теплого какао, которое Вилли терпеть не мог, в отличие от своего друга, а также выдала по две булочки, оставшиеся после ужина. Господин Крег поморщился, увидев как мальчишкам разливают какао, и попросил себе чашечку кофе. "Уважаемая Пэйта" поворчала, впрочем, как и всегда, но просьбу учителя выполнила. Она заявила, что делает это лишь потому, что уважает господина Ая, как образцового учителя и хорошего человека. Вилли хотел вставить своё слово и прокомментировать сказанное пожилой воспитательницей, но Шэм предусмотрительно наступил ему на ногу под столом. Вилли поморщился и одарил друга широким оскалом. Как только госпожа Пэйта степенно, как огромная баржа, выплыла из кухни, велев присутствующим сложить посуду, оставив её в раковине, господин Ай задумчиво поинтересовался: - А скажите-ка мне, молодые люди, на ваш взгляд, хорошо ли будет Дэми в новой семье? Мы с таким воодушевлением пошли навстречу желанию госпожи Адэхо, уверенно полагая, что Дэми будет там счастлив, но никогда не интересовались у него самого, желает ли он этого. Хотя он еще слишком мал, чтобы что-то понимать, верно? Или я ошибаюсь? - он крепче сжал чашку с кофе в ладонях и вопросительно посмотрел на подопечных. Шэм многозначительно переглянулся с Вилли: Крэг всегда беспокоился обо всех воспитанниках приюта и переживал за судьбу каждого, но никогда не советовался и не беседовал на эту тему ни с одним из них. Даже с Шэмом, который считал его своим другом. Видимо, и господина Ая пробрало сегодняшнее посещение семейства Адэхо. Он впервые сомневался. Детей усыновляли и раньше, но господин Ай никогда не переживал так сильно за их судьбу, полагая, что все лучше обрести семью, чем получить справку-выписку из приюта по достижении совершеннолетия и скромную комнатку. Дэми стал объектом привязанности всех обитателей приюта, и поэтому его ситуацию рассматривали с особым вниманием и тщательностью. Дело было непростым, и семья Адэхо не гарантировала счастливую жизнь ребенку из приюта, несмотря на свою известность и богатство... Шэм пожал плечами: - По-моему, вполне приличная и адекватная семья, да и Дэми у них понравилось. Не переживай, Крэг, по-моему, они нормальные люди, - Вилли медленно пережевывал булочку и с недовольством косился на мутное, с кусочками плавающей на поверхности мерзкой пенки, какао в чашке. В конце концов, не в силах перебороть отвращение, он пододвинул свою чашку Шэму и поддержал друга: - Я тоже так думаю. Дэми легко со всеми поладил. Даже с тем букой... - Лайзом, - поправил его Шэм с нескрываемым удовольствием потягивая любимое какао и причмокивая от удовольствия со звуками, похожими на урчание. Вилли фыркнул и привычно закатил глаза. Господин Ай погрузился в размышления, не обращая внимания на ужимки воспитанников, но все его думы нагло прервал Вилли. Он потянулся на месте, выгибаясь и разминая затекшие мышцы, и выдохнул не без присущей ему беспечности: - Бросьте, господин Ай! Уверяю вас, Дэми там будет хорошо. По-крайней мере, лучше, чем здесь – можете не сомневаться. А мы можем его иногда навещать, да, Шэмми? - поморщившись, он не без злорадства толкнул локтем товарища, продолжающего пить с таким возмутительным блаженством отвратительную на вид жидкость коричнево-бежевого цвета. - Какого черта ты творишь, Вилли? Чуть не разлил, - недовольно проворчал оторванный от любимого напитка Шэм и стал тщательно облизывать пальцы, которые по вине друга слегка намочил плеснувшимся из чашки какао. - Просто отвратительно, - наблюдая за этим процессом, заявил Вилли. - Как ты можешь это пить? - Ты больной? Это самая вкусная вещь, - Шэм, зажмурив глаза, довольно облизался, как сытый кот. - Не лишай меня маленького удовольствия. - Кхем, я вам не помешаю? - отозвался Крэг. Ему стало неловко от того, что слишком долго задерживал взгляд на пальцах глупого Шэма, которые тот облизывал с такой непозволительной для своего возраста беспечностью. Или он просто увидел то, чего не было, и слишком предвзято отнёсся к увиденному? Крэг решил, что сегодня он переутомился и цепляется буквально ко всему. Господин Ай тяжко вздохнул, прикрыв глаза рукой от неподобающих учителю мыслей, и тут же строго посмотрел на Шэма: - Действительно, Шэм, прекрати тянуть грязные пальцы в рот. Это некультурно. Где твои манеры? - он с мрачным видом поднялся из-за стола и поторопил своих собеседников. - Если вы закончили с булочками и какао, то поспешите наверх в спальню. Вашим молодым организмам нужно высыпаться. - Нашим молодым организмам нужно не только это, - подперев подбородок, с печалью в голосе протянул Вилли и закрутил на указательный палец непослушный локон. Шэм замер с чашкой у рта и покосился на заметно побледневшего Крэга, у которого разлился румянец на щеках. А Вилли, мечтательно вздыхая, продолжал. - Сейчас бы я не отказался от запечённой утки с гарниром и соусом. Я успел проголодаться, пока мы ехали домой. Да и ужин, на мой взгляд, был слишком уж скромным. - Обжора, - прохрипел Шэм и одним махом допил остатки какао из чашки друга. Затем, всматриваясь в пустое дно и округлив глаза, пробубнил. - Кажется, и правда пора спать. Господин Ай, ворча под нос, как Пэйта, что-то нелестное о подрастающих воспитанниках, проследил за тем, чтобы оба излишне болтливых подопечных дошли до своих койко-мест и, пожелав им спокойной ночи, плотно прикрыл дверь в спальню мальчиков. - И что это было? - не выдержал Шэм и, приподнявшись на локте, тихо зашипел со своей кровати в сторону друга, после того, как они с Вилли разделись в темноте и забрались под одеялки на свои кровати. В ответ ему донеслось: - Сдурел? Нашел время выяснять отношения, - голос Вилли был сонным. Послышался зевок и скрип зубов – раздражающая Брайса привычка их общего друга. - Я спать. И тебе советую. - Ладно, но... - Шэма разбирало любопытство: что творится с Вилли. Однако, вовремя вспомнив о предстоящей на следующий день встрече с не самым приятным человеком, а также, возможно, будущем работодателем, Шэм постарался поскорее заснуть, чтобы не думать о плохом. Но, как назло, сон не шел, и он, по всякому пытаясь устроиться поуютнее под тяжелым ватным одеялом, вспоминал их пребывание в гостях у Адэхо. Шэм часто так делал – предавался мечтам и размышлениям – особенно, если подолгу не мог уснуть на неудобной и чрезвычайно узкой кровати с жестким матрасом, таким же, как у всех остальных воспитанников приюта. Между прочим, приобретение данных предметов мебели именно с подобными характеристиками происходило по настоятельным рекомендациям известного профессора медицины, описанным им же в своей статье. А после эту статью увидел министр и на старости лет решил последовать советам мудрого доктора, от которого, по-мнению как самого Шэма, так и прочих обитателей приюта, давно кутьёй пахло. А Вилли злился и часто желал много всякого "добра" этому самому профессору. Таким образом, многое в приюте зависело от мнений сомнительных профессоров и внявших их заразным идеям чиновников. Здоровье приютских детей берегли, как хотели. Но сейчас Шэм мысленно прокручивал в голове яркие и приятные моменты прошедшего дня, чтобы запомнить и сохранить их на память, и забывая о насущных проблемах и неудобствах. И первое, что он вспомнил – это госпожа Адэхо, как всегда, красивая, приветливая, с заразительной улыбкой. Шэм улыбнулся образу симпатичной ему женщины, а внутри зарождались и цвели самые светлые и теплые эмоции: убаюкивающие, успокаивающие и умиротворяющие. Но эти ощущения были сродни чувствам, которые он испытывал и к Крэгу, и, отчасти, к директору Хэррит, и даже к доктору Райсу. Ничего необычного и ничего из того, о чём шутили его друзья. Так называемой "влюбленности" он не испытывал на деле. Да, ему нравилась госпожа Адэхо, но это никак не выходило за рамки светлого, обожаемого образа прекрасной дамы, созданного им самим. Скорее всего, и у госпожи Адэхо были недостатки, как и у любого человека. Однако, об этом Шэм предпочитал не думать. На грани сна светлый образ незаметно поблек и сменился воспоминанием о проведенном времени в лаборатории господина Адэхо с Лайзом и его отцом – хозяином и создателем всяких занятных изобретений, смешливым и интересным. Шэм непроизвольно хихикнул в кулак, вспоминая, как Лайз попытался отговорить его потрогать плазму и как округлились глаза господина Адэхо, когда Шэм заметил небольшую ошибку в соединениях. Она была настолько простой и глупой, что господин Адэхо даже не подозревал о ее существовании. И факт того, что именно ему удалось отыскать ошибку, преисполнило приютского мальчишку чувством собственной значимости, как будто и он сам внёс свою лепту в важное дело. Прежде похвалы и благодарности не имели для него такого значения, как свершившийся сегодня скромный вклад в работу господина Адэхо. Захотелось сделать ещё что-нибудь, чтобы эти впечатления повторить, чтобы почувствовать свою причастность к чему-то необыкновенному и увидеть искорку удивленного восхищения во взгляде смотрящего. Сознание Шэма желало донести важную мысль, но она так и не смогла сформироваться, так как он просто-напросто уснул. *** Утро выдалось ветренным и хмурым. Серое небо сливалось с унылыми стенами домов. "Под стать настроению!" - подумал Шэм, кутаясь в пальто. Ветер, видимо, задался целью содрать с прохожих их пальто и морозом проникнуть в каждое отверстие, в каждый шов одежды. Плотно обёрнутый вокруг шеи Шэма шарф худо-бедно справлялся со своей работой и пока хранил драгоценное тепло, согревая хозяина. С ботинками дела обстояли хуже, и от холода спасал быстрый шаг. Шэм спешил. Он едва не проспал важное собеседование. Не то, чтобы он искренне стремился попасть в услужение к ненавистному господину Абелайо, но обстоятельства изо всех сил подводили его к этому событию помимо собственной воли. Отринув сомнения, Шэм сосредоточился на цели и решительно двигался в сторону трёхэтажного здания, которое всем видом внушало некий страх. Страх перед неизвестной опасностью. Чем именно ему грозило устройство на работу к господину Подлому Негодяю, было неизвестно, но инстинкты беззвучно вопили об осторожности. Наконец он оказался перед знакомыми дверьми. Окинув их печальным и безрадостным взглядом, Шэм поднял руку, чтобы постучать и оповестить хозяев о своём прибытии. Однако, дверь распахнулась прежде, чем он коснулся деревянной, отделанной лаком поверхности. К удивлению Шэма, его ждали, на пороге возник тот же самый то ли дворецкий, то ли некто из прислуги попроще: невысокий мужчина с плотно сжатыми тонкими губами, с русыми волосами, уложенными назад, и недовольным лицом, выражавшим исключительно пренебрежение и равнодушие. Он пристально смотрел на стоявшего перед ним воспитанника приюта. Спустя некоторое время, словно убедившись в чём-то, домоуправитель – должность мужчины выяснилась чуть позже – приоткрыл дверь пошире и скудным жестом пригласил гостя пройти внутрь. - Следуйте за мной, - сухо озвучил домоуправ, когда "гость" оставил верхнюю одежду в указанном месте, и, с прямой спиной, гордо вскинув подбородок, церемониально провел Шэма до гостиной на втором этаже. По пути, скромно жавшийся на месте и промерзший до костей, приглашённый юноша успел мельком рассмотреть дом изнутри. Сам себе Шэм казался маленьким на фоне огромных размеров помещений и предметов: на стенах висели картины, некоторые из которых по размерам превосходили любопытного воспитанника приюта в два-три раза! Арки, под которыми они проходили, переплетали искуссно вырезанные гипсовые виноградные лозы или цветущие розовые плети, "вырастающие" из самого пола и стремящиеся ввысь. Казалось, будто прекрасные растения внезапно окаменели да так и остались в стенах дома, расползаясь по аркам на потолке. Проходя все красоты, Шэм только и успевал вертеть головой по сторонам, удивлённо распахивая глаза на очередную диковинку. Он забылся и на пару секунд задержался у стены с выточенной на ней картиной, где над обнаженными русалками с томными взглядами парили озорные пухлые ангелочки с круглыми щёчками и маленькими крылышками. Из задумчивости его вывело терпеливое покашливание спутника. - Извините, - Шэм смущённо покраснел и потупил взгляд, продолжив идти за сопровождающим его домоуправом. "Вот ребята удивятся, когда я им расскажу, где я побывал и что видел", - размышлял он по затянувшейся дороге к искомому лицу. Он уже и не надеялся, что его примут на работу в подобном месте: право дело, зачем этому господину такой "волчонок", как Шэм – приютский мальчишка, не умеющий ничего толком, кроме как букеты вязать в цветочной лавке, и явно не стоящий внимания такой важной персоны. Пусть даже эта персона и была редкостной сволочью и негодяем, с которым Шэм не желал иметь ничего общего. Но что поделать, ему нужна работа и информация, а получить нужное иным путём не представлялось возможным. Шэм готов был день и ночь драить пол и мыть посуду, убирать и чистить ковры и портьеры – делать всё, что потребуется, для достижения цели и хорошего жалования. И пусть господин Абелайо не отличался высокими моральными качествами, судя по обстановке в доме, об оплате и её размерах можно было не беспокоиться. В конце концов, у ребят в приюте бывали и худшие условия труда, и никто никогда на это не жаловался, а Шэму, можно сказать, повезло, что ему удалось найти такого обеспеченного работодателя. В таком доме и на конюшне сытно работать. "Хоть какая-то отдушина", - усмехнулся он безрадостно, и в этот момент они достигли широкого кабинета с выходящими на балкон высокими стеклянными дверями и окнами от пола до потолка, во всю стену. Шэм никогда не видел такого открытого пространства в небольшом, по меркам дома, помещении, и потому уставился во все глаза на открывающийся за окнами вид: на запорошённый снегом сад с искусственно созданным озером и следующими дальше постройками. "Мы точно в центре города? Или я что-то пропустил?" - судорожно вспоминал он, невежливо пялясь сквозь сидящего в кресле за столом хозяина этого великолепия. Господин Абелайо, в глубине души довольный произведенным на мальчишку эффектом, снисходительно усмехнулся, наслаждаясь его удивлённо-восхищённым видом. Растрепанные отросшие волосы, по-детски невинно распахнутые глаза с черными пушистыми ресницами и лёгкий румянец доставили ему не меньше удовольствия, чем вызывающий, независимый взгляд дикого зверёныша, которым парнишка щеголял чуть раньше, в приюте. - Добрый день, господин Акис, - растянул губы в улыбке хозяин чудесных владений, и Шэм тут же спустился с небес на землю, вспоминая где он находится и для чего. Как ни странно, домоуправ не произнёс ни слова – видимо, Шэма действительно здесь ожидали – и только остался стоять особняком у входа, сдвинувшись чуть левее в сторону от дверей. - Добрый день, господин Абелайо, - выдавил Шэм, стыдясь своего глупого и неподобающего в подобной ситуации поведения. - Вы меня приглашали, и я решил согласиться на ваше предложение. - Понимаю, - кивнул господин Абелайо с грустным выражением на лице, будто и вправду его беспокоили заботы одного приютского мальчишки. Шэм нервно дернул уголком губы, перенёс вес с одной ноги на другую и обратно, сминая обеими руками полы пальто. Его тревожила мысль, что сидящий перед ним солидный и серьёзный мужчина ведет себя иначе, что настораживало ещё сильнее, нежели бы тот принялся насмехаться над неудачливым обитателем приюта. Господин Абелайо стал подозрительно добр и расположен к Шэму, к тому, кого не так давно оскорблял и искренне ненавидел. А теперь Шэм не знал, что делать и чего ожидать от работодателя. А, между тем, господин Абелайо продолжал: - Вы приняли верное решение, прислушавшись к моему совету, но я требовательный хозяин и не приемлю тех, кто пытается меня обмануть или отлынивает от порученной работы. Надеюсь, вы понимаете о чём я говорю? - обманчиво-ласковым тоном произнёс господин Абелайо, демонстративно подчеркнув обращение "вы", и сузил глаза, походя при этом на хищного зверя. Он аккуратно сжимал в руках перо на основе плазмы: "Господин Адэхо усовершенствовал", - промелькнула совершенно посторонняя в данный момент мысль в голове Шэма. Работодатель продолжал рассматривать стоящего перед ним "работника", буравя, едва ли не насквозь, торжествующим взглядом победителя. - Я понимаю, - кивнул Шэм и упулился в пол, высматривая в пушистом расписном ковре подсказки. - ..." сэр", - добавил господин Абелайо безэмоционально ровным тоном. Шэм вскинул голову и, встретив холодный взгляд, исправился: - Я понял вас... сэр, - повторил он и шмыгнул носом, переборов неприязнь, собственную гордость и чувство неприятия. Шэм мысленно уговаривал сам себя, что эти меры вынужденные и временные, что ничего необычного не произошло. Каждый работодатель вправе требовать должного к себе обращения, и "сэра" можно потерпеть: да хоть, "ваше величество"! Шэм оказался не в том положении, чтобы изображать униженного и оскорблённого. Он слышал от ребят из приюта истории и похуже, когда они терпели издевательства от своих хозяев, опасаясь увольнения и последующей потери работы с хорошей оплатой. Тут уж как повезёт. И сейчас Шэм стоял перед господином Гарольдом Верджилом Абелайо, родственником Вилли, и смиренно выслушивал и принимал все наставления о предстоящей ему в этом доме работе. Господин Абелайо не стал томить и озвучил Шэму его основные обязанности: выполнение поручений домоуправа – господина Тиво – и, разумеется, самого хозяина дома. В целом, работодатель не соврал о работе "помощника дворецкого", но Шэм не мог забыть выходки этого, с виду уважаемого, господина, в приюте и потому не доверял его сомнительному спокойствию. Скорее тот напоминал кошку, поймавшую мышку, но не спешившую её съесть: ведь прежде, чем сожрать, с мышкой можно вдоволь наиграться. А когда ему озвучили вознаграждение за труд, то Шэм и вовсе растерялся: оплата намного превосходила его прежнюю. За месяц здесь он сможет заработать в три раза больше, чем на прежней работе. Его мысли разбредались в сознании, подобно овцам, оставшимся без пастуха. Господин Абелайо с нескрываемым удовольствием наблюдал, как "зверёк" с загнанным взглядом мечется меж двух огней, после озвученной суммы, уже не такой несгибаемый и гордый, как прежде. Он упивался своей победой и первым осуществлённым шагом к задуманному. В итоге, все они – гордые волчата – ломались и ластились к приручившему их хозяину: кто-то раньше, кто-то позже, но результат всегда был один. Порой эта забава скрашивала однообразную жизнь господина Абелайо. Помимо всех устно перечисленых обязанностей, в протянутом ему господином Абелайо договоре было чётко указано, что Шэм не должен распространяться и рассказывать кому-либо о месте работы, о хозяине, а также любых происшествиях и событиях, произошедших в этом доме, и произнесённых в его стенах словах. Секретность, доведёная в документе до крайности, его слегка удивила, но беспокойство хозяина столь богатого дома было вполне объяснимо: господин должен быть уверен в своих подчинённых в собственном жилище, и в том, чтобы не происходило утечки информации о сделках, компании и деловых партнерах. В основном, Шэм понимал, отчего его просили молчать и не просто держать язык за зубами, но и письменно подтвердить это условие. Он ещё раз, под одобрительное хмыканье будущего хозяина, перечитал все условия и пункты. Не долго раздумывая, он склонился над столом, так как присесть ему не предложили, и поставил подпись и дату в указанном на документе месте. - Вот и хорошо, - одобрительно высказался господин Абелайо, протягивая руки к документу, как к сокровищу, и поспешно собирая листы со стола. - Рад, что ты так быстро все решил. Люблю, когда человек знает, чего хочет, и не растягивает драгоценное время: свое и моё. "А уж я-то как рад", - с прискорбием подумал Шэм. Он чувствовал себя так, словно собственноручно надел на шею верёвку, вступив на эшафот. Его угрюмые мысли отобразились на лице, что трудно было не заметить. - Не стоит расстраиваться раньше времени, Шэм, - господин Абелайо выразительно посмотрел ему в глаза, выделяя его имя. Он ещё раз пробежал взглядом по документу и, предварительно сложив в тугую набитую папку, убрал его в ящик стола. А в конце повернул ключ в замке на ящике и бережно спрятал его в карман, похлопав по нему для верности. Шэма одновременно повеселила эта забавная педантичность и, в то же время, заставила задуматься о предстоящей работе в доме такого продуманного и дотошного человека. У господина Абелайо каждая мелочь была под контролем, и, похоже, Шэму придётся хорошенько поднапрячься, чтобы заполучить нужную информацию. Может быть, стоило обзавестись знакомством среди прислуги? Шэм тут же слегка повернул голову в сторону молчавшего всё это время домоуправа и задержал взгляд на нём, стараясь не выдать своего интереса. Господин Тиво вытянулся на месте, как стойкий оловянный солдатик, и незаметно наблюдал за происходящим в кабинете домовладельца. Теперь, стоявший в тени, он казался Шэму не просто невысоким, а хрупким. Его наряд был скромен и сер, отличаясь от хозяйского, вышитого серебряными нитями и украшенного мелкими камешками, камзола. Но своим гордым и уверенным видом домоуправ внушал уважение и иррациональный страх: казалось, он знает больше, чем могли подумать окружающие. Ещё не в столь далёком детстве с Шэмом произошла неприятная история: будучи любопытным ребёнком, он забрался в сарай и столкнулся с крысой, серой и огромной. Она замерла в углу, смотрела оттуда на него своими глазками-бусинками и казалась вовсе не страшной, но вмиг всё изменилось - и крыса кинулась на Шэма, подпрыгнула и укусила за руку. Его до сих пор сковывало страхом, стоило лишь вспомнить ту ужасную историю. Господин Тиво внушал тот самый животный страх, он так же внимательно изучал своего подопечного и готовился. К чему именно, Шэм не знал, но был уверен, что с этим домоуправом стоит держать "ушки на макушке", как часто советовал делать Вилли. "Да тут никому нельзя доверять!" - "подбодрил" себя Шэм и очаровательно улыбнулся господину Тиво, который приподнял бровь, но промолчал, явно не оценив выходку придурковатого мальчишки. - Господин Тиво, можете забирать нашего новобранца и ознакомить его с фронтом работ. Как только закончите с этим, жду вас у себя с отчётом, - распорядился господин Абелайо, вставая с места и неспешно направляясь в сторону двери на балкон. Он остановился у окна, игнорируя находящихся в кабинете и, не оборачиваясь, махнул господину Тиво кистью руки. Шэм поспешил за домоуправом и обернулся лишь на выходе из кабинета: господин Абелайо со скучающим видом наблюдал за белоснежным садом, будто и не существовало до этого момента никакого собеседования с выходцем из приюта. Безразличие к своей персоне даже обрадовало Шэма: он-то, глупый, опасался всяких таких штучек и оскорблений, что себе позволял домовладелец при их первой встрече. На удивление, трудоустройство прошло лучше, чем он мог предположить. Возможно, этот странный господин вовсе не такой мерзавец, как о нём подумали Шэм и его друзья, и все обитатели приюта, включая обычно терпеливого Крэга и директора Хэррит... Нет, расслабляться и размякать сейчас категорически нельзя! Поэтому Шэм решил сосредоточиться на задуманном и принялся строить планы по добыче нужной информации. Как именно он будет это делать, он еще не придумал, но основная стратегия сводилась к методам не совсем законным, то бишь, к тайному проникновению в кабинет господина Абелайо, а затем и вовсе неприличному лазанию по ящикам и полкам с бумагами. Можно пойти и другим путём: втереться в доверие к обитателям сего величественного особняка и просто поспрашивать их про хозяина и вызнать интересующие слухи, которые обычно обитали не только на базарах и улицах города, но и в любом приличном, и не очень, доме. Прикидывая свои шансы и способности, Шэм ясно и трезво осознавал, что ему далеко до уровня одного пронырливого друга. Вот уж кто точно смог бы заполучить все что угодно и, наверняка, кого угодно, так этот белобрысый пройдоха Уильям. Шэм поправил тугой шарф на шее, опять же, надетый по настойчивому совету знатока Вилли с целью скрасить невзрачный сюртук и выставить свою кандидатуру в лучшем свете. Ведь Шэм не знал, примут ли его на работу, а устроиться в дом Абелайо было необходимо так же, как дышать. Между тем, домоуправ, господин Тиво, провел Шэма по основным комнатам и помещениям, расположение которых требовалось запомнить как можно скорее, а желательно сразу, для дальнейшей работы. Сперва Шэм попытался записать нужную информацию, которая обрушилась на его голову подобно огромному снежному кому, но господин Тиво моментально пресёк его действия, забрав себе из рук подопечного блокнот и карандаш. А после этого последовала нудная лекция о том, что ему, Шэму, как помощнику домоуправа или дворецкого – особой разницы между этими названиями Шэм не видел – следует непременно запоминать то, что ему велено. Самое интересное началось, когда они дошли до кухни - вот уж где был рай на земле! Ароматы свежей выпечки и жареных ребрышек сшибали с ног и едва ли не уносили в эдэмские кущи. Шэм втянул носом эти божественные запахи и довольно прищурился, но быстро пришел в себя, вспомнив, что не один и находится здесь не для того, чтобы насытить желудок. Господин Тиво чуть нахмурил брови и предупредил, что не потерпит воровства на кухне. Это замечание, брошенное вскользь, но больно ударившее по самолюбию Шэма, тут же вызвало бурную реакцию, которая отразилась на лице. Он густо покраснел, набрал воздуха в лёгкие и открыл рот, чтобы возмутиться, но его пресёк сам домоуправ: - Не нужно демонстраций. Поверь, мы этого насмотрелись вдоволь. Я лишь озвучиваю правила поведения в этом доме. Ты не первый и не последний, кому я это говорил и буду говорить, поэтому советую прислушаться и просто соблюдать эти самые правила. И, конечно, я не потерплю лени и разгильдяйства, - он обвел взглядом работников кухни, которые с любопытством прислушивались к их разговору, и громко произнес: - И это касается всех, кто работает в доме! Все присутствующие с еще бо́льшим усердием принялись каждый за свою работу, а господин Тиво удовлетворенно хмыкнул, не дрогнув ни одним мускулом на своем неподвижном лице. Шем, больше увлечённый указаниями господина Тиво, не обращал особого внимания на суетящихся работников и прислугу. Они прошли насквозь кухню, коридор и дошли до ряда закрытых комнат, вероятно, принадлежащих обитавшей здесь прислуге, которая жила в доме постоянно. Домоуправ достал ключ и открыл самую первую дверь, плавным взмахом руки приглашая Шэма пройти внутрь. Все движения господина Тиво были неспешными, а действия продуманными. Секунду поколебавшись, Шэм перешагнул порог и оказался в небольшой комнатке с двумя кроватями по разным сторонам, комодом и шкафом, и одним узким окном впридачу, выходящим на сад, который он чуть раньше рассмотрел сквозь стёкла огромных окон в кабинете господина Абелайо. - Здесь ты можешь расположиться и оставить личные вещи, - он посмотрел на удивленного подопечного и на его руки, и прибавил, - если они, конечно, у тебя есть. - Я не бродяга, и у меня есть вещи, - возмутился Шэм. Господин Тиво вздернул бровь и невозмутимо, как и прежде, ответил: - Неважно, самое главное я тебе объяснил, - он прошёл к письменному столу, что стоял у окна, взял из лежавшей на краю пачки бумажку и, склонившись над ней, стал быстро что-то писать остро наточенным карандашом, изъятым из внутреннего кармана своего сюртука. Потом он протянул ее Шэму. - Возьми вот это. Это временное явление, можешь не переживать. С ее помощью ты сможешь свободно передвигаться по дому и на склад, так как я не смогу да и не стану сопровождать тебя всегда и везде. И приготовься, завтра придётся побегать по этажам. - А зачем записка? - вовсе растерялся Шэм, озадаченный известием о своём проживании в доме, в этой комнате. Он пялился в строчки на бумажке округлившимися глазами. - Записка – это разрешение на передвижение по дому. Видишь ли, наш хозяин – человек недоверчивый и сомневающийся. Он не доверяет никому, поэтому каждый новичок имеет вот такое "разрешение". Поверь, эта "записка" тебе не раз пригодится, - спокойным тоном пояснил господин Тиво. - Послушайте, господин... Тиво, - облегчённо выдохнул Шэм, чуть по-глупому не опростоволосился, едва не позабыв имя домоуправа, - но я не могу жить здесь постоянно. Мне не разрешит директор, ведь это незаконно. - Никто и не принуждает тебя жить здесь постоянно. Это на случай твоей вынужденной задержки, такое может случаться, и не раз – и это было указано в твоём договоре. - Но директор нам рассказывала, что для этого в договоре должен быть.. э-э-э, как его?.. Взрослый поручитель, вот! - Шэм заходил по комнате туда-сюда, возмущённо жестикулируя руками, - кто-то, вроде опекуна, от лица несовершеннолетнего... мы вообще-то можем только на полставки работать... - Верно, в договоре у тебя имеется подпись такого человека с твоего согласия, - усталым голосом, словно ребёнку, ответил господин Тиво и поправил край рукава, высматривая на нём пылинки. Шэм остановился и непонимающе уставился на домоуправа, будто впервые увидел. Тот вздохнул и пояснил, - это, конечно же, я – тот самый поручитель с твоей стороны, который даёт разрешение на вынужденные задержки на работе. Как можно быть таким невнимательным? - Но... как я это буду объяснять в приюте? - задал вопрос Шэм, скорее, самому себе. - Какая разница, кто именно поручится? Так проще, чем тащить сюда кого-то из приюта. Или нет? - удивился господин Тиво и присел на стул, закинув ногу на ногу. Он не мог понять, что так беспокоит подопечного. - Если так хочешь, можешь пригласить кого-то другого – и мы перепишем договор. Конечно, это займёт определённое время, но если это так важно... - Нет, нет, простите, - поспешно ответил Шэм, - я вам вполне доверяю, - ему вовсе не хотелось оповещать директора Хэррит или Крэга о том, где именно и у кого он намеревался работать, и о чем рано или поздно узнает Вилли и всё поймёт! Тогда все начинания и намерения полетят коту под хвост! Он едва смог улыбнуться, скрывая истиные эмоции. Господин Тиво внимательно и молча смотрел ему в глаза, так долго, что Шэм занервничал ещё больше и, в конце концов, отвёл взгляд в сторону. - Ну, что ж, если всё в порядке, то можешь пойти домой. На сегодня всё, - домоуправ поднялся с места и собрался выйти из комнаты. - Простите, а я здесь один буду? - Шэм указал взглядом на соседнюю кровать. Господин Тиво улыбнулся краешком губ, едва заметно, но Шэм успел ухватить этот выдающийся момент: - Нет, не один. Твоим соседом буду я, - господин Тиво вряд ли шутил. Он говорил вполне серьёзно, поэтому, огорошенный таким соседством, кроме многозначительного "ааа", Шэм ничего не смог ответить. По пути в приют Шэм, пребывая в задумчивости по поводу всего произошедшего и не обращая внимания на зимнюю стужу, едва не налетел на прохожего и чуть-чуть не попал под лошадь. В целом, его всё устраивало, осталось только найти прикрытие, веское объяснение предстоящим "задержкам на работе", а то, что таковые будут, он не сомневался. Как он мог так глупо упустить из вида этот пункт? Шэм остановился рядом с витриной конфетной лавки и залюбовался на разноцветные фантики и украшения за стеклом. Когда они с друзьями были совсем маленькими, то им часто перепадали конфеты по праздникам и особым дням, но теперь, когда они выросли, про это удовольствие оставалось лишь вспоминать: эстафету передали младшим воспитанникам приюта. Сказка закончилась, и наступили трудовые будни, тяжёлые и серые. Шэм печально вздохнул, и тут его осенила одна мысль. - Твою ж мать! - вскрикнул он, глядя на витрину. Прохожие с обеспокоенными взглядами обходили стороной странного юношу. А Шэм только сейчас понял, что в доме господина Абелайо трудились представители исключительно рода мужского. Он не смог вспомнить среди работников ни одного женского лица. В доме не было ни одной женщины! Он дерганным жестом сильнее закутался в шарф и побежал по направлению к приюту.