Талый лёд

Утро выдалось пасмурным, впрочем, как и настроение господина Адэхо. Тщательно пережевывая завтрак, он раз за разом прокручивал выуженные из памяти раздражающие воспоминания о встрече с двуличным мальчишкой. "Каков, однако, плут!" Неожиданно для него, это событие никак не желало кануть в забытье, как совершенно не касающееся лично господина Адэхо. Однако он с ослиным упрямством продолжал вспоминать их встречу, проматывая раз за разом мельчайшие её детали; как этот, якобы, стеснительный парень вёл себя на самом деле - распутно, нагло, вызывающе, как смотрел - с насмешкой, с издевкой... Или же он просто сам себя накручивал? И ничего подобного не было? Эйкен потянулся к стакану с соком. Апельсиновый, как он и любил. Господин Адэхо покосился на жену. Как всегда, энергичная Мирлинда была полностью поглощена процессом под названием "типичный завтрак в кругу семьи" и лишь изредка отвлекалась на мелкие проказы детей. Она терпеливо поправляла их, то и дело забывавших о манерах, как она считала. Ей нравился этот иллюзорно идеальный мир. И она отлично играла свою роль матери и домохозяйки. Эйкен открыл было рот, но сделал еще один глоток сока и запил свой так и невысказанный вопрос. Не в этот раз. Сперва стоило все как следует обдумать, прежде, чем что-то делать. Как только господин Адэхо спустился в лабораторию, то он не стал, как обычно, заниматься своим любимым делом, а решил разобраться в себе. Что не так? Отчего его одолевало это беспокойство и раздражение, клокочущее темное и непонятное чувство? Подумаешь, приютский мальчишка оказался на приеме, где его не должно было быть. В сопровождении этого хитрого лиса Абелайо. Раньше он не обращал внимания на его спутников, он их даже не помнил! Может дело в том, что малец был ему изначально знаком, и сперва показался невинным и непримечательным внешне мальчишкой, честным и открытым. И вдруг такое преображение. Господин Адэхо вспомнил хрупкую фигурку, скромно жавшуюся к своему покровителю. Он всегда представлял Шэма хрупким и каким-то несчастным. Но теперь он знал, что вид его был обманчив. Видимо, не стоило делать преждевременных выводов на счет этого пакостника. "Ну, каков пройдоха, а?!." Эйкен прошёлся вдоль своих работ, провел рукой по краю одного из столов и по частям аппарата, над которым он столь воодушевленно трудился ещё вчера, а сегодня не мог наскрести и малой доли того воодушевления и энтузиазма. Он, казалось, потерялся. Не знал, с чего начать и что делать дальше. Мысли о поступках этого дрянного мальчишки не давали покоя, занимая все его сознание. А ведь раньше с ним подобного не случалось, - чтобы что-то или кто-то могли сбить его с любимого пути. "Чушь! Причём, полнейшая!" Эту проблему, как препятствие, следовало устранить, то есть решить. Но как? Что он может требовать от мальчишки? И отчего она не дает покоя? Он все никак не мог понять, сосредоточиться на какой-то ускользающей мысли. Зато Эйкен представил, как заявится в приют с заявлением: "Я не могу работать и все из-за тебя!" И не смог подавить нервный смешок, печально прозвучавший в пустой лаборатории, как нечто несуразное. Что за ерунда с ним творилась?! Он взрослый мужчина совершенно расклеился из-за сущего пустяка. Подумаешь, какой-то сопляк его... что? Разочаровал?! Присев на край стола и скрестив руки на груди, господин Адэхо плотно сжав губы и с выражением великой скорби на лице раздумывал о том, как же ему поступить в столь щекотливой ситуации. Оставить всё как есть он не мог, бездействие в этом случае мешало ему спокойно существовать. А значит нужно что-то предпринять. И оправдание нашлось: нельзя позволять этому сомнительного поведения мальчишке свободно посещать его дом и общаться с его детьми. Странно, что поделиться открытием с Мирлиндой не хотелось категорически. Хотя это касалось ее детей. Что-то удерживало Эйкена от этого шага. Это было его личным секретом. Однако запрет на посещение дома Адэхо для Шэма должен быть обоснован, но Эйкен не хотел предавать огласке его поведение, его проступок. Он и сам удивлялся: возможно, он всё же давал таким образом молодому человеку шанс оправдаться? Или ему хотелось посмотреть на наглеца, с каким видом он переступит порог дома Адэхо? Осмелится ли посмотреть в глаза хозяину дома? Господин Адэхо потёр виски, затем провел рукой по голове к затылку, пропуская сквозь пальцы волосы, и принял единственно верное, по его мнению, решение - он поговорит с господином Абелайо. Уж этот прожжённый прохвост точно много чего знает и может рассказать о своём "протеже". Его передернуло, едва он вспомнил, как Абелайо произносил это слово. - Надеюсь, что всё обойдётся, - произнес он вслух, сам себя успокаивая. И почувствовал некое облегчение и душевный подъём, определившись, как поступит дальше; руки будто сами потянулись к деталям, разложенным по всей поверхности стола. Работа закипела...

***

В приюте, несмотря на промозглую и хмурую погоду, неудачно возвестившую о приходе весны, царило воодушевление. В этот день, ближе к обеду, каждый, кому не лень обсуждал неожиданные новости, пришедшие со стороны, откуда их никогда не ждали. У господина Ая обнаружилась родственница, ныне покойная и возжелавшая в завещании оставить своему троюродному племяннику часть своего наследства. И весьма внушительную часть. Крэг получил это сообщение в письме, которое ему лично вручила директор Хэррит. Видимо, она каким-то образом была в курсе событий, и Крэг искренне надеялся, что она не поучаствовала в этом деле - принятии решения его дальней родственницей - престарелой тёткой. Этой женщины он никогда не знал и не помнил, поэтому отчасти и сам был шокирован ее внезапной милостью. К обеду эта новость обросла невероятными подробностями и слухами, его при возможности поздравили все, кому не лень - педагоги и воспитатели, старшие ученики и даже младшие пытались высказать свои добрые пожелания. Игги вызвала его в свой кабинет и тут же накинулась с расспросами о том, что он намерен делать дальше. И уточнила: господин Ай по-прежнему продолжит работать в приюте? Однако Крэг и сам еще не знал, что собирается делать со своим богатством, но уверил однозначно, что бросать свою работу не намерен. Теперь оставалось выяснить, как получить это нежданное наследство. В полдень, едва Крэг определился с дальнейшими действиями, он снова направился в кабинет Игги, но уже по своей воле и по необходимости. Ему нужно было покинуть город на пару недель, всвязи с чем требовалось решить некоторые рабочие вопросы: пересмотреть учительский график, получить разрешение директора. По пути он столкнулся с Вилли, он выглядел потерянным и чем-то расстроенным. И Крэг остановился, чтобы ухватить того за рукав: - Что-то случилось, Уильям? - на что поникший Вилли пожал плечом. Крэг нахмурился, - ну, что такое? Тебе плохо? Кто-то обидел тебя? - Все нормальноучитель Ай, - печально улыбнулся Вилли, уводя взгляд в сторону. Потом резким движением откинул чёлку с лица и, преодолевая себя, - Крэг видел его сомнения, и ждал, пока тот решится и выскажет то, что накопилось, - произнёс: - Учитель Ай, могу я вас кое о чём попросить? - И тут же добавил, - это важно. - Конечно, Вилли, - и Крэг едва сдержался, чтобы не обнять воспитанника. Такие моменты были настолько редки, когда ученики ему так открывались, просили о чем-либо, и, вообще, открыто выражали свои подлинные чувства, что это не могло не задеть его собственные. И потому и сам Крэг искренне ценил такие душевные порывы, движения навстречу со стороны своих воспитанников. Но тут он вспомнил ночное "приключение" и его "последствия", и осадил свои поползновения с объятиями. - Я тебя внимательно слушаю, Вилли, - он даже обратился к любимому ученику так, как его называли друзья, чтобы сгладить свою неловкость. - Ох, - выдохнул Вилли, удивляясь такой внезапной заботливости. Уж не переиграл ли он, а то вон как Крэга пробрало. Вилли кашлянул в кулак, чтобы скрыть улыбку. - Господин Ай, могу ли я вас сопровождать в поездке? - Меня? Сопровождать? Но зачем? Откуда ты знаешь? - Случайно услышал от учителей, не то, чтобы я специально подслушивал, это правда случайно вышло, - затараторил Вилли, пока учитель Ай переваривал предложение. - Все равно работы у меня пока нет, на дорожные расходы у меня есть накопления. - Но зачем тебе это? - Вы же знаете, что нам не часто выпадает возможность попутешествовать, а тут поездка в другой город, это интересно, и вам не скучно будет. - Задал ты мне задачку, - пробормотал Крэг растерявшись. Он сжал бумаги в руке, - в любом случае, все расходы за себя и за тебя я оплачу сам. И никаких возражений не потерплю! - Спасибо! - воскликнул Вилли, обхватывая Крэга за шею и обвисая во встречных объятиях. Сердце Крэга едва не сделало кульбит. Он поспешил избавиться от смущающей близости, помятуя о вчерашних реакциях, и, словно оправдываясь, выпалил: - Извини, я спешу к Игги, то есть к директору Хэррит, - исправился Крэг и быстрым шагом, не оглядываясь, направился в сторону кабинета директора. Вилли лишь проводил его изумлённым взглядом. Неужели на учителя Ая так подействовала новость о наследстве, что он буквально терялся? Да какая разница, если это позволяло Вилли добиться их совместной поездки продолжительностью в две недели, и, наконец, побыть вдвоем с учителем Аем. - Да! - крикнул Вилли и побежал в кухню, перехватить что-нибудь вкусненькое, на ходу он подпрыгнул и кончиками пальцев толкнув подвешенную под потолком люстру в одну лампу, заставив ее со скрипом раскачиваться. - Уилья-а-ам!! - послышался ему вслед укоризненно-возмущённый крик госпожи Пэйты и дальнейшее ее ворчание по поводу распустившихся юношей. Вилли смеялся от души и ничего не мог с собой поделать. Эмоции переполняли его. Стоило заранее собрать свои вещи, а для этого ему нужно было раздобыть чемоданчик. Но у кого бы его попросить? Пока он то складывал, то снова раскладывал свои скромные вещички на кровати, под любопытными взглядами своих соседей по спальне, к ним заглянул Крэг. - Учитель Ай! У вас не найдется для меня чемоданчика? - до безобразия счастливым голосом воскликнул Вилли, едва не подскакивая на месте от нетерпения. Крэг вздохнул и потер лоб. - Э, понимаешь ли, Вилли, - начал он и заметив, как стремительно угасает счастье во взгляде своего ученика, предчувствующего недоброе в словах учителя, он тут же поспешил его успокоить, - все хорошо, тебе разрешили ехать... - Правда? - разулыбался Вилли, наплевав на невольных свидетелей своего глупого поведения. И Крэг утвердительно кивнул, невольно растягивая губы во встречной улыбке. - Это же замечательно! - Однако, у нас проблема с чемоданчиком, - кашлянул господин Ай, все же заметив, что в комнате присутствовали и другие воспитанники. - Думаю, что тебе следует обратиться с этим вопросом к директору, она выручит. А после зайди ко мне, Уильям. Выпрямив спину и с достоинством, господин Ай поспешил удалиться к себе. Вилли, не обращая внимания на добродушный смех и подколки, помчался к Игги. И он напрочь позабыл о Шэме и его проблемах, и вспомнил о них поздним вечером, когда они с господином Аем выехали в экипаже за пределы города. ...Едва Шэм разлепил глаза, то события прошлого вечера и ночи сразу навалились на его голову. Он с отчаянием застонал и испугался, что мог разбудить остальных в комнате. Он сел и обвёл сонным взглядом полутемную комнату. Тело требовало принять горизонтальное положение и продолжать спать, но сон не шёл, да и не хотелось, чтобы у воспитанников и прочих обитателей приюта возникли вопросы по поводу его необычной внешности. Волосы по-прежнему держали укладку и обрамляли лицо темными локонами. Шэм, как можно тише, поднялся с места и крадучись добрался до общей ванной. В зеркале отражалась растрепанная и сонная, но до приторного симпатичная мордашка. Мордаха скривилась, будто лимон откусила, и капризным голосом выдала: - Шлюхи и то приличнее выглядят, Шэмми, - он не сдержался и насмешливо хмыкнул. А затем с остервенением принялся отмывать лицо от косметического волшебства, умело наложенного на него вчера Кэрри. По ходу дела, он размышлял, что же придумает Абелайо для господина Адэхо, и чем всё это закончится, и что будет с ним самим. В холодной воде отмыться как следует не удавалось, и Шэм стал оттирать размазанную под глазами тушь краем полотенца. - Проклятье! - не выдержал пытки Шэм и решил оставить всё как есть. Тем более, Абелайо вчера еще до того, как они разругались, побещал прислать за ним экипаж. Шэм подскочил на месте - экипаж! Время! Он выглянул из ванной и уставился на часы, висевшие на стене их большой комнаты. До приезда оставалось чуть меньше получаса, и Шэм стал быстро одеваться, стараясь не разбудить соседей по комнате. Вилли и Брайс также безмятежно посапывали. Шэм улыбнулся, наблюдая на ними. А затем поспешил на кухню, чтобы успеть залить в желудок немного горячего чая или, если посчастливится, то какао. Экипаж прибыл вовремя, и Шэм впервые доехал до места назначения с комфортом. Дом господина Абелайо встретил его тишиной. Шэм добрался до своей комнаты, что ему выделил Тиво и обнаружил, что того нет на месте. Видимо, уже занялся своими делами - точнее, делами господина Абелайо. Шэм вздохнул и с притворным недовольством напялил на себя "униформу", что ему предназначалась. Но, если быть честным, то он уже привык к этой одежде. Теперь она казалась даже удобной и, действительно, была пошита идеально по его фигуре, не стесняла движений... Переодевшись, он направился на поиски Кэрри, который обнаружился на кухне в компании двоих поварят и нескольких слуг, окруживших его. Они о чем-то эмоционально разговаривали. Шэм насторожено обошел всех, протискиваясь к сидевшему за столом Кэрри. Тот сидел уткнувшись лицом в поверхность стола и обхватив свою голову руками, будто никого не хотел ни видеть, ни слышать. Тут разговоры утихли и все молча уставились на Шэма, его пропустили к столу. - Кэрри, что случилось? - тихо спросил Шэм, нагнувшись к нему и положив ладонь на его плечо. Но Кэрри лишь дернулся и сжался, будто его обожгли. - Господин Тиво объявил о своей помолвке, - шепнул Шэму из-за спины повар. Шэм медленно вдохнул воздух и также медленно выдохнул. - Кэрри, поможешь мне снять все это безобразие с лица? А то я испугаю всех своим видом, посмотри, как все на меня пялятся, - один из поварят хихикнул, подтвердив его слова. Кэрри приподнял голову и покосился исподлобья на Шэма. Глаза его покраснели от слез, а нос распух, напоминая теперь забавную картофелину. - Ты красивый, не говори глупостей. И все поэтому и глазеют на тебя, это они еще тебя вчера не видели, - и он гордо вскинул голову, отмечая, что в том была и его заслуга, при этом шмыгнув носом. Окружающие, казалось, вздохнули свободнее, а громила-повар, прикрикнув, тут же разогнал всех по местам, выполнять свои прямые обязанности. Шэм улыбнулся, наблюдая за ними. Все же здесь работали хорошие люди, несмотря на причуды их хозяина, которые искренне сочувствовали беде Кэрри, зная о том, что он неровно дышит в сторону господина Тиво. Шэма подмывало спросить о том, правда ли это, - то, что Тиво вскоре женится? Этот зануда и педант Тиво? Женится?! Шэм фыркнул. Он подхватил за локоть Кэрри и заставил его, слабо сопротивляющегося, пойти за собой. Они вернулись в комнату Шэма, где Кэрри замер посередине, озираясь вокруг. - А теперь помоги мне, а я выслушаю тебя, - твердо заявил Шэм, приводя его в чувство. Кэрри, действуя на рефлексах, раздобыл в маленькой ванной, примыкающей к комнатке, всё необходимое и, сосредоточившись на одном, оттёр все следы "безобразия" с лица друга. - Вот и всё, - выдал Кэрри печально улыбаясь. - Спасибо, - ответил Шэм, рассматривая его лицо. - Как ты? Прости, но я не знаю, чем могу тебе помочь, чтобы успокоить. Но я умею слушать. И если ты захочешь поделиться чем-то личным, или выплеснуть эмоции, то я к твоим услугам. - Спасибо, Шэм, - Кэрри шмыгнул носом, и тут же залез ему на колени верхом, обнимая и пряча расстроенное и растроганное лицо ему в шею. Шэм застыл на мгновение и, отмерев, крепко обнял снова рыдающего Кэрри в ответ, прижимая к себе и успокаивающе поглаживая его по спине ладонью. - Мне жаль, что так вышло, - все, что мог выдавить из себя Шэм. Они просидели около получаса, у Шэма затекли ноги, шея и воротник промокли от слез друга, а на спине Кэрри он, видимо, протер дыру. - Можно я тебя поцелую? - шмыгнув носом поинтересовался Кэрри, едва отстранился от Шэма. - Нет, - категорично ответил Шэм с кислой миной на лице. И Кэрри рассмеялся. - Жаль, что ты не в моём вкусе, очень жаль, - заявил Кэрри, поднимаясь с колен Шэма. - Даже не вздумай в меня влюбляться, - проворчал Шэм, со стоном вытягивая затёкшие ноги. Не такой уж Кэрри легкий, как можно было бы подумать! Выразительно фыркнув, Кэрри скрылся в ванной, откуда послышался плеск воды, затем он вернулся в комнату, утираясь полотенцем Тиво, которое он после демонстративно закинул тому на кровать. - Итак, расскажи мне, что было вчера? - полюбопытствовал Кэрри, легонько похлопывая себя по лицу и хлопая ресницами. Шэм замер, вспоминая недавние события. А ведь ему необходимо поговорить с Абелайо. Он выругался. На что Кэрри приподнял брови в удивлении. - Ты ругаешься? Что же такое из ряда вон вчера произошло, что это так сильно тебя тревожит? - Кэрри, я тебе всё расскажу, только сперва мне нужно побеседовать с господином Абелайо, он, наверное, ждет меня. Ты не знаешь, он сегодня дома? - С раннего утра он был дома, - пожал плечом Кэрри, наблюдая, как Шэм вскочил и заметался, не зная, что ему делать. - Что ты засуетился? Иди к нему в кабинет, он сейчас как раз позавтракал, судя по времени. - Ага, спасибо, Кэрри, прости, что бросаю тебя вот так, позже поговорим, - и Шэм, хлопнув друга по плечу, бегом помчался через весь дом к кабинету господина Абелайо. У самой двери он затормозил , чтобы выровнять дыхание и одернул сюртучок униформы, наплевав на отсутствие дурацкого фартучка. Постучав в дверь и, выждав время, он приотрыл ее и заглянул внутрь. Господин Абелайо стоял у окна, сцепив руки за спиной в замок, и со спокойствием удава наблюдал за суетой по ту сторону стекла. Он выглядел уставшим, так непривычно человечным, что Шэм слегка оробел, позабыв на время, зачем он пришёл. - О, господин Акис собственной персоной, проходите, - обернувшись в сторону скрипнувшей двери и приметив Шэма, с ехидцей произнес Абелайо, вернувшись к прежнему привычному образу - "господину невыносимому засранцу". - Что же вас так задержало? По-моему, вас уже как полтора часа должен был доставить сюда мой экипаж. - Извините, я приводил себя в порядок, - потупил взгляд Шэм, остановившись напротив огромного письменного стола Абелайо. Тот прошел к креслу и сел в него, оказавшись через стол, напротив Шэма. - А мне кажется, что вы приводили в порядок одного из работающих здесь людей, - усмехнулся господин Абелайо и потянулся к подносу с заварочным чайником и чашками. Он неспешно налил в две чашки свежезаваренный ароматный чай. Одну взял себе. - И как? Успешно? - Что? - переспросил Шэм, отвлёкшийся на руки господина Абелайо, изящно удерживающего аккуратную чашку. - До чего же вы рассеяны, но в этом есть своя прелесть, - притворно проворчал Абелайо, едва улыбаясь кончиками губ, в итоге скрыв улыбку за чашкой. Но Шэм мог поспорить, что она там была. Он бесстыдно таращился на Абелайо и сам не замечал, как вёлся на все эти игры. - Извините, вы про Кэрри? Да, с ним все в порядке, - отозвался Шэм, нахмурив брови. Он потоптался на месте, чувствуя себя крайне неловко. Он с чего-то решил, что ему предложат чашечку чая. Шэм даже посмеялся над собой, где-то в глубине души. - Что же вы стоите, проходите, присаживайтесь, - господин Абелайо невозмутимо кивнул в сторону свободного кресла, стоявшего рядом с Шэмом. И тот осторожно присел на край, сложив руки на коленях и украдкой оглядывая кабинет. Господин Абелайо наблюдал за ним, как кошка за мышкой. - Не желаете ли чашку чая? - приподнял бровь мужчина. Шэм перевел взгляд на него, оторвавшись от рассматривания огромных напольных часов. - Чай? А можно? - переспросил Шэм. Абелайо лишь усмехнулся. - Если предлагают, значит можно. Ну же, не стесняйтесь, будьте поувереннее. - Спасибо, - облизав нижнюю губу произнес Шэм и осторожно взял выглядевшую крайне хрупкой чашку за тонкую ручку, боясь пролить или разбить. Он сосредоточенно держал ее в руках, как нечто бесценное, придерживая под донышко другой рукой. Пригубив ароматного чая, он с удивлением уставился на господина Абелайо, наблюдавшего за ним всю дорогу. - Вкусно! - прошептал Шэм, едва сдерживая восторг. Впервые ему удалось выпить такого замечательного чая, в такой замечательной чашке, в такой замечательной обстановке, с таким замечательным...что? Шэм едва не поперхнулся, вызвав этим смех у господина Абелайо, который, как порой ему казалось, читал его, как открытую книгу. - Это просто восхитительно, - рассмеялся Абелайо. Шэм с подозрением покосился на него. - И прекратите так смотреть. Право, вы не перестаёте меня веселить. Что ж, всякому веселью приходит конец, а сейчас займёмся делом. Вы же не против, мой милый "протеже"? Шэм заерзал на месте, при упоминании этого самого "протеже". И интонация, с которой этот невыносимый человек произносил режущее слух слово не сулила ничего хорошего. Он, храбрясь, уверенно хлебнул из чашки побольше и громко сглотнул, все еще про себя восхищаясь ее содержимым. - Да не спешите вы так, не хватало, чтобы вы захлебнулись в моем кабинете на радость местным писакам, - поморщившись, произнёс Абелайо, поставив затем чашку на поднос. Наспех сложив бумаги в стопку, он отложил их в сторону, на край стола. Потом передумал и убрал в один из внутренних ящиков. Вид у него, из расслабленного и веселого, поменялся на сосредоточенный и серьезный. - Что же, приступим, - Абелайо положил руки на край стола, ладонями вниз. - Рассказывайте, что именно вы хотели узнать обо мне, о семье Абелайо в целом, что намеревались сделать? - Да ничего особенного, - пожал плечом Шэм. - А почему вы обращаетесь ко мне на вы? - Как к человеку взрослому и несущему ответственность за свои поступки, - мгновенно ответил Абелайо. - Не нравится? - Да нет, просто как-то слишком официально, - пробормотал Шэм в ответ, уткнувшись носом в чашку. Он растерялся. К "несущему ответственность"? - Вы хотите меня уличить в чём-то противозаконном? Но я ничего не сделал! - Пока. Пока ничего не сделал, вы хотели сказать, - поправил его господин Абелайо. - И что же, собирались выкрасть документы или еще что-то? Может навредить? Убить? - Что вы! Нет! - Шэм побледнел и чашка задрожала у него в руках, едва не выплеснув содержимое на коленки. Господин Абелайо вздохнул, закатывая глаза вверх и покачивая головой. - Так себе из вас шпион, мой милый, - он поднялся с места, обошёл стол и приблизившись к растерявшему уверенность Шэму, забрал у него из рук чашку. - Пожалуй, я поставлю на место, пока вы мне ее не раскололи. - Извините, - выдавил Шэм, судорожно вспоминая всё, что с ним происходило и сопоставляя события, пока Абелайо ставил чашку с его долей чая на поднос. Но все догадки и выводы смешивались, в итоге он всё больше запутывался. И тут его осенило, он вскинул голову, глазея на спокойного и невозмутимого, как удав, мужчину. - Вы! Вы с самого начала всё поняли? Зачем тогда устроили всё это? - Сперва я жду ответов на свои вопросы, - перебил его господин Абелайо, едва присаживаясь на край стола и опираясь о него руками. Шэм прикусил нижнюю губу, но, вспомнив о словах Абелайо по поводу этой своей дурной привычки, тут же прекратил так делать. - Ладно, я отвечу, - он нервно потер запотевшие ладони о колени и, с накатившей на него откровенностью, произнёс, - я хотел узнать, есть ли родственная связь между вами и моим другом. Вы оба Абелайо, как я тогда понял из визитки, помните, которую вы мне дали? Вот, мне показалось странным, что вы сами не заинтересовались этим фактом. И тогда я подумал, что вы приехали к нам в приют не просто так. Поэтому и решил выяснить, что вы задумали. - Звучит довольно невинно, - насмешливо скривил рот господин Абелайо, потирая мочку уха. - И насколько далеко, вы, господин Акис, решили зайти, чтобы выяснить у меня подробности? Мне интересно, вас всё устраивало? - Ну, ничего же плохого не случилось, - Шэм беспечно пожал плечами и растрепал волосы на затылке, другой рукой вцепившись в край сюртука. Господин Абелайо приподнял обе брови в немом вопросе. - А что такого? Вы ко мне не лезли, простите,.. нет, я, конечно, сперва удивился вашим странностям, и про слуг, - ну, что у вас только мужчины работают, - но Кэрри мне всё объяснил... - Ах, да, Кэ-эрри, - протянул выразительно господин Абелайо, на что-то явно рассердившись. - Этот Кэро... Продолжайте. - А потом я как-то привык, - послушался Шэм, наблюдая между делом за Абелайо, хмурившим брови. Тот оторвался от стола и подошёл к Шэму, глядя сверху вниз с явным раздражением и одновременно интересом. Он провёл рукой по щеке Шэма, подхватывая подбородок. От властности, веявшей от Абелайо, Шэм чувствовал, что будто весь одеревенел изнутри. Этот неожиданный жест настораживал и Шэм не мог решить, как реагировать, потому так и сидел, замерев и с тревогой ожидая продолжения. Абелайо нагнулся и произнёс ему в лицо, практически в губы, обдавая тёплым дыханием: - Привык, значит, - он посмотрел на приоткрывшийся от удивления рот своего "протеже". - И к такому? Затем Абелайо прикусил нижнюю губу Шэма, скользнув ему в рот языком и вовлекая в поцелуй. Мгновение спустя последовала реакция заторможенного Шэма, он резко оттолкнул от себя обеими руками мужчину, неуклюже вскочил и попытался сбежать, но ноги отказывались слушаться и он совершенно некрасиво растянулся на полу вверх задницей, немыслимым образом зацепившись ногой за ножку кресла. Абелайо расхохотался, громко и раскатисто, его явно забавляла реакция этого нелепого юноши. - Резвый, ты, мой, так ведь и разбиться недолго! - смеялся Абелайо, едва не утирая слезы накрахмаленным платочком, выуженным из кармана. Но сжалившись над смущённым Шэмом, смотревшим на него с обидой и злостью, протянул ему руку, чтобы потом ухватить за локоть и помочь подняться. - Так-то лучше, - фыркнул он, сквозь смех. - Хотя твой филей тоже неплохо смотрелся. Не дергайся ты так! Поздновато строить из себя невинность. - Что значит поздно? - взвился Шэм, выдергивая локоть из рук господина-мерзавца-негодяя-извращенца. - И прекратите насмехаться надо мной! - Ну всё, всё! - Абелайо с довольной улыбочкой вскинул руки вверх в примирительном жесте. Он снова вернулся в своё кресло, развалившись в нём вальяжно, с грацией сытого кота и уставился на юношу. - Присаживайся, мы не договорили. Итак, невинность ты потерял в глазах многих гостей на том приёме, в том числе Адэхо, который, как я полагаю, напридумывал себе всякого в твою сторону. Во-вторых, ты остаёшься работать со мной, или на меня, думай, как тебе удобно. В-третьих, ты не так уж неправ, считая, что я случайно появился в вашем дешевом заведении. - Он не дешевый, наш приют не дешевый, - возмутился Шэм, но всё же сел в кресло, нахохлившись. Высказывания этого надменного мужчины обижали его до глубины души, приют был для Шэма всем и он болезненно реагировал на любые оскорбления в адрес "Доброго дня". Однако, любопытство пересилило возмущение. Господин Абелайо покачал головой, и кивнул: - Хорошо, не дешевый, но обедневший, и это факт, - заключил он, затем вытянул ноги под столом, и облокотился на своё кресло, подпирая рукой щеку. Он посмотрел внимательно на пунцового от смущения и разоблачения Шэма, изучая его реакции. - Так вот, в приют меня действительно привело наше с господином Уильямом родство. Захотелось посмотреть, что стало с отпрыском столь известного рода и куда его закинула судьба, не без помощи других его родственничков. Господин Абелайо буквально выплюнул последнее слово. - Я не понимаю, как вы допустили такое? - вырвался удивленный возглас у Шэма. Он был поражён услышанным. Догадки и предположения подтвердились. Это было так же ожидаемо, как и одновременно застало врасплох внезапной откровенностью. - Если вам было не всё равно, почему вы так поздно заинтересовались Вилли? - Я не интересовался им, я интересовался его судьбой, - резко поправил его Абелайо. - Мне было совершенно безразличен он сам, до некоторых событий, о которых я пока, пожалуй, умолчу. Но обстоятельства вынудили меня его отыскать. Мне стало интересно, что он из себя представляет сейчас. Как ни старался, Шэм не мог понять, как Абелайо, который был родственником Вилли, мог допустить, чтобы того сдали в приют. Ведь это не то место, куда можно отправить ребенка шутки ради, на постоянное проживание, или временно. Сам Шэм никогда бы так не поступил, какими бы не были обстоятельства. Он, как и прочие дети, не раз задумывался об этом. Они приспособились, но каждый, появись возможность, хотели бы иметь семью, настоящую. А пока Шэм про себя возмущался, господин Абелайо замолчал, тоже, видимо, размышляя о чем-то важном. Он потёр висок и продолжил: - Увиденное меня не удивило, и даже не разочаровало, - он усмехнулся, наблюдая, как Шем недоверчиво вздернул бровь вверх. Абелайо словно погрузился в себя, вспоминая. - Да, не разочаровало. Он действительно настоящий Абелайо, по духу. Своенравен и упрям... и так же бесстрашен. Шэм не сдержался и фыркнул, представив взбалмошного и непоседливого друга. Господин Абелайо улыбнулся: - Да, это так. В чем-то он похож на своего отца, и такой же грубиян, как его дед, - Шэм открыто усмехаясь, захотел ответить на это заявление, что, видимо, все Абелайо такие. Но тут мужчина, помедлив немного, продолжил: - Однако, в тот момент я не предполагал, что ты и дальше пойдёшь за мной. Возможно, всё завершилось бы на этом, но тут некий господин Акис решил вмешаться. Мне показалось это интересным. - Что именно? - не сдержал любопытства Шэм. - Решили повеселиться, посмеяться над нами? Надо мной? - Раз уж у нас день откровений, то отвечу - да, это забавляло меня. Впрочем и сейчас забавляет, но вернёмся к делу, - Абелайо прокашлялся, выждав нужное время, чтобы Шэм проникся моментом. А тот, действительно, сосредоточился, обратившись в слух. - По личным причинам, я намерен вернуть Уильяму положенные ему статус и имя. Для этого мне нужен ты. - Я? Почему именно я? - насторожился Шэм. Он не верил этому изворотливому змею. - Насколько я понимаю, вы друзья, и очень хорошие друзья. У меня было достаточно времени, чтобы оценить степень вашей привязанности. - Когда это вы успели? - Шэм посмурнел, гадая, когда, кто и где следил за ним и Вилли, а может и за всем приютом. Или это всего лишь его собственное воображение разыгралось? - Главное, что успел, остальное не важно, - без раздражения отмахнулся мужчина. - Уильям мне нужен. - Но зачем? - тут Шэм предположил один вывод, выпалив, - ну, конечно, как я не догадался раньше! Господин Абелайо лишь усмехнувшись, закатил глаза, словно Шэму, наконец-то, удалось сложить простые числа. Он взмахнул рукой, предлагая юноше высказать свои предположения. - Только при чем здесь я? - рассуждал вслух Шэм. - Вы поехали в наш приют, прежде выяснив всё о Вилли, ради любопытства, это я понимаю. Потом с чего-то решили его вернуть, и как я понимаю, вы, получается, хотите сделать его своим наследником? - Получается, - кивнул едва двигая головой Абелайо, наблюдая за Шэмом, который вскочил с места и принялся расхаживать по комнате, не в силах сдержать избыток эмоций. - Вот как получается! Но тогда отчего вы сразу так и не сказали? То есть, ладно, не сразу, - поднял он руки, остановившись напротив мужчины, рассматривающего его, но Шэм не замечал его взгляда. - Но сейчас-то что вам мешает? Мы можем поехать и сказать ему... - Сказать что? - выразительно вздернул бровь господин Абелайо. - Что он провел большую часть своей жизни в приюте, благодаря малодушию своего троюродного дядьки. И ты полагаешь, что это его обрадует? - Да уж, вряд ли это его обрадует, Вилли вас ненавидит, - ляпнул нахмуривший брови Шэм, и смутился. - Ну, вы понимаете, в тот раз, и потом... - Прекрасно понимаю, вот поэтому мне нужен ты, - Абелайо уставился на растерявшегося и таращившего на него свои глазищи Шэма. Трудно было не любоваться этим парнем, что господин Абелайо и делал. Сейчас, забывшись, Шэм так ярко, честно, по-настоящему, проявлял эмоции, что от него, невольно, все словно заражались этой энернетикой. Видеть это преображение удавалось нечасто, Абелайо это понял и - также, как и близкие Шэму люди, - ценил эти мгновения. Но сейчас дело было важнее обаяния юноши. - Ты поможешь мне вернуть Уильяма, а я в ответ дам всё необходимое - образование, обеспечу средствами, введу в наш круг. Ты достойный человек, Шэм, и ты мне нравишься. И ты мне нужен. Так что скажешь? Шэм потерялся от услышанного. Он сразу представил, какой может стать его жизнь. Абелайо же впился в него жадным нетерпеливым взглядом, едва не затаив дыхание в ожидании решения. Парень прикусил губу, долго обдумывая заманчивое предложение, а потом посмотрел на мужчину и сказал: - Это очень щедрое предложение, - выдавил из себя Шэм, поморщившись. - И я понимаю, что Вилли место здесь, в смысле в вашем круге, и мне здесь нечего делать. Если только метить в управляющие. Хах...Может год назад, нет, еще два-три месяца назад, я бы и согласился, но сейчас... - Что изменилось? - вкрадчивым голосом спросил Абелайо осторожно, будто опасаясь спугнуть. Пожав плечом, Шэм просто ответил: - Я знаю ваши возможности и знаю ваши цели, - Шэм вздохнул и пройдя к креслу, плюхнулся в него, позабыв о приличиях и устало откинув голову. Потом подобрался и, усевшись на мягком покатом краю кресла, вцепившись в подлокотники, он решительно уставился на родственника Вилли. Интересно, он действительно приходился Вилли дядей? - Знаете, есть одна вещь, которую я хочу знать. Раньше мне было плевать, простите за грубость, но сейчас, если есть такая возможность, то я не хочу ее упускать. - Так чего ты хочешь? - господин Абелайо растянул губы в искусственной улыбке, с долей настороженности в прищуренных глазах. Он предполагал, что мальчишка захочет что-то своё взамен услуги. Но отчего-то он понял, что почувствует разочарование, если этот странный и в тоже время простой парень всё же согласится с его предложением, или запросит денежное вознаграждение. Шэм казался ему отличным от других, пусть не необыкновенным, но особенным. Как когда-то ещё один юноша из воспоминаний мужчины, ужасно похожий на Шэма. До дрожи. Абелайо прикрыл на секунду глаза, чтобы не дать увидеть весь тот калейдоскоп чувств, охватывающий его до сих пор, при упоминании одного важного человека из такого далёкого прошлого. И тут же открыл, снова обратившись в циничного коммерсанта. Он взмахнул рукой, побуждая юношу ответить на вопрос. - Мне кажется, что вы можете выполнить эту просьбу, - чувствуя неловкость, так некстати, охватившую его с головой произнёс Шэм. Он нервным жестом потёр предплечье и отвёл взгляд. - Помогите мне найти своих. В смысле, родителей. До чего же трудно было сказать это вслух, ему было стыдно и неловко просить найти людей, которым он сам оказался когда-то не нужен. Его бросили. Просто, как котенка оставили на улице. И он как-то принял однажды этот факт, обрывая все возможные попытки выяснить подробности. И просто смирился, уделяя внимание более важным вещам. А теперь он хотел найти тех, кому был не нужен. Шэм и сам удивлялся своему желанию, не говоря уже о господине Абелайо, который с любопытством и удивлением рассматривал его, как невиданную зверушку. - Неожиданно, - медленно произнёс Абелайо, но с явным удовлетворением в голосе. Шэм даже вскинул на него настороженный взгляд, расслышав одобрение в одном лишь слове. Тот хлопнул по столу ладонями, - что ж, это будет непросто, но вполне возможно, я полагаю. На том и порешим. - Хорошо, - кивнул Шэм, слушая своё сердце заходившееся от всплеска эмоций. Он вцепился в край сюртука, нервно перебирая его пальцами и пытаясь успокоиться, взять контроль над собой. Именно в этот момент ему было важно не ударить в грязь лицом и держаться достойно перед этим порой невыносимым мужчиной и, кроме того, еще и его нанимателем. Но тут господин Абелайо поднялся, отряхивая рукава от невидимой пыли, и произнёс, стараясь говорить равнодушно: - Итак, с одним вопросом мы решили, а теперь приступим к ещё одной проблеме, - он выдержал паузу. Шэм насторожился и поёрзал на месте, выдавая своё нетерпение. - Это навязчивый господин Адэхо. Надеюсь, ты не забыл о нём? - И что же мне делать? - произнёс задумчиво Шэм и сжал в кулак и без того измятый край несчастного сюртука. Абелайо взглянул на него насмешливо и произнес: - Тебе - ничего, всё буду делать я. Пусть тебя это не волнует, - добавил он зачем-то. Глядя на господина Абелайо, Шэм все больше запутывался в своём отношении к этому человеку; сперва он ненавидел этого хама и мерзавца, потом опасался, теперь они действовали заодно и, к своему удивлению, сам Шэм во многом соглашался с Абелайо. Выходя из его кабинета, немного ошарашенный произошедшими событиями и разговором, и со слегка потерянным видом, не замечая происходившего вокруг, Шэм пошёл куда ноги вели. А они привели его прямо к Кэрри. Точнее, он натолкнулся на беднягу, едва не сбив того с ног. - С ума сошел! - заверещал юноша, потирая ушибленное плечо, которым он ударился о стену, когда отвалился кулем от налетевшего на него одного молодого человека с расфокусированным взглядом. - Ох, Кэрри, извини, я тебя не заметил, - пробормотал Шэм, ощупывая его предплечья. - Все нормально? Как ты? Цел? Сильно болит? - Нормально, - проворчал Кэрри, с подозрением разглядывая рассеянного друга. - Сам-то чего бродишь тут без дела? По головке за это не погладят. - Точно, но мне сегодня не дали распоряжений, - и тут же замолк, видя как кровожадно улыбнулся Кэрри. - А что? - Вот и отлично! Значит будешь мне помогать! - Кэрри воодушевленно хлопнул его по плечу. И Шэм с грустью во взгляде смиренно пошёл за уцепившим его под локоть и потащившим за собой чересчур энергичным Кэрри. ...Как только молодой человек покинул его кабинет, господин Абелайо - точнее, Гарольд Верджил, или Вёрдж, как его когда-то звал единственный человек, которому он в своё время безоговорочно доверял и любил, - прошёлся к окну и замер, погрузившись в воспоминания. Всё складывалось именно так, как он и предполагал. Самое главное было впереди. Желание все исправить стало необходимостью, целью, навязчивой, но осознанной, обдуманной идеей. Гарольд хмыкнул, но черты его лица тут же смягчились. Ещё тридцать лет назад он бы собственными руками задавил любого, кто отважился бы сказать что-то плохое о столь важном для него человеке, как его кузен. Лиланд Артмаэль Абелайо доводился Гарольду двоюродным братом по своему отцу Артмаэлю Абнеру Абелайо, у которого имелся также брат, Верджил Абнер Абелайо - отец Гарольда. И Уильям Артмаэль Абелайо, также должен был унаследовать имя своего отца - Лиланда, но по особым причинам сдававшие его родственники решили, что достаточно будет указать имя его деда. Несведущий человек однозначно бы запутался в этих именах, но только не представители столь древнего рода. И только Гарольд знал, какую гадость сделали эти люди, лишив сына имени своего отца. Лиланд, или Лил, или Арти, как его в свою очередь называл Гарольд, рос спокойным и рассудительным ребенком, от него Гарольд научился многому, первые годы слепо подражая своему любимому Арти во всём. Лиланд был старше Гарольда на два года, и разница в мальчишеские годы была значительной. Росли они практически вместе, семьи часто проводили недели, гостя друг у друга, не говоря уже о лете, когда Гарольд мог весь сезон проводить рядом с Лиландом. В детские годы все было проще. Гораздо проще и понятнее. Они играли, развлекались, устраивали шалости, делились секретами...Хотя один, самый важный секрет, самый хрупкий и тщательно оберегаемый Гарольдом, Арти так и не узнал. С годами детская привязанность обрела облик сильного чувства, мучительное и болезненное, нежное и яркое, сводящее с ума. Гарольд вырос и ужаснулся, осознавая, что влюблён в Лиланда, а тот и даже не догадывался о чувствах "дорогого Вёрджа". Украдкой Гарольд любовался им. Обожал в Лиланде все, каждое движение, каждое слово, каждое молчание. А про себя лелеял мечты. Годы шли, и он достиг возраста, когда мечты не могли утолить с трудом сдерживаемого желания. Гарольд втайне ото всех, как мог насыщал свое безумие, свое тело, чтобы в один момент не дать слабину и не сорваться. Но то, что могло удовлетворить тело, не имело влияния на душу. Его всё чаще замечали в компаниях людей с сомнительной репутацией, пока однажды отец не решил отправить его обучаться тонкостям коммерции подальше от дома, и от Лиланда. Каким-то образом, старик Абелайо догадался о слабости сына и принял единственно верное решение, по его мнению. Отчасти, это помогло. Учеба и напряжённый график, строгие учителя, и невозможность видеть своего возлюбленного кузена облегчили муки Гарольда. Он стал сдержаннее, взрослее. По возвращению домой после трех лет обучения, он вновь встретился с Лиландом и смирился. Смирился с тем, что не сможет сказать тому правду, смирился со своим еще более окрепшим и сформировавшимся в безграничную любовь и привязанность чувством. Проведя лето у родителей и бесконечное число встреч с Лиландом, ставшим к тому времени красивым мужчиной, элегантным, и очаровательным, в отличие от грубоватого и хмурого Гарольда, он определился со своим будущим. И через некоторое время Гарольд уехал доучиваться оставшиеся четыре года. Одним осенним вечером его сердце окончательно разбило известие о намерении Лиланда вступить в брак с женщиной, совершенно не благородного происхождения, явно его недостойной, в этом Вёрдж был уверен. Ведь он знал ее и ее семью. Он примчался обратно, как только смог, убеждал Арти не совершать ошибку, говорил, что она его погубит, и множество неприятных слов, из-за чего они рассорились в пух и прах. Положа руку на сердце, женщина не была плоха, самая обычная девушка, пусть и бедной и скромной семьи. Но его Арти, его Лиланд был достоен лучшего. И уж если он, - Гарольд, - не мог быть с Лиландом, то она и тем более. Однако судьба распорядилась иначе, и Лиланд, не обращая внимания на доводы рассудка и наплевав на позицию семьи Абелайо, покинул дом и зажил самостоятельно, избегая встреч с близкими. И с Гарольдом в том числе. Это ранило похлеще ножа! И задело гордость Гарольда. Их пути разошлись. Окончательно добила его новость о родившемся ребенке Лиланда - Уильяме Артмаэле Абелайо. И этому выродку досталось их почтенное имя! Гарольд был в ярости. Продолжая гневаться на Лиланда, Гарольд словно очерствел изнутри и ожесточился. Так было проще. Не нужно было пытаться помириться и нададить отношения, улыбаться ненавистной женщине, запавшей в душу Арти и укравшей его у семьи и у него, у Гарольда. Он не мог простить ее, и их с Арти ни в чем, собственно, не повинного ребенка, ненавидя его уже за сам факт существования. Да и к чему все эти попытки помириться? Чтобы вновь, раз за разом наблюдать за чужим счастьем и упиваться собственным горем? Гарольд решил держаться подальше, сохранив себе нетленный образ того юного Лиланда с фиалковыми глазами и нежной светлой кожей. А двумя годами позднее он внезапно для себя увлекся молодым однокурсником, полностью отдавшись новому чувству и позабыв на время о любимом Лиланде. Новый объект любви отвечал взаимностью и чертами лица очень походил на Шэма. Его звали Броук. Он был столь же прост и прямолинеен, как и его имя. С ним Гарольд впервые почувствовал себя счастливым. Конечно, в его душе всё еще были свежи воспоминания о любимом кузене, но Броук просто их вытеснял, заменяя на свежие. Гарольд любил порой запускать пальцы в его густую шевелюру, перебирая в руке каштаново-медовые шёлковые пряди, на что вечно что-то изучающий в бесконечной череде книг Броук реагировал возмущённым взглядом. В глубине его чернильного цвета глаз можно было без труда распознать оттенки щемящей нежности. И часто это заканчивалось тем, что оба оказывались в постели, на столе, везде, где придётся в их уютном доме. Гарольд до сих пор помнил каждый изгиб его сильного тела, каждую родинку на теле. Руки Броука - слишком хрупкие для мужчины, с тонкими длинными пальцами, и вечно холодные. Гарольд часто согревал их своим дыханием, зажимая в ладонях. А Броук фыркал, и смущался. Именно Броук помог ему пережить гибель Лиланда. Тогда Гарольд едва не потерял себя, ударившись во все тяжкие. Броук терпеливо пережидал этот период, действуя мягко и осторожно, а когда решительно и раздавая звонкие оплеухи и пощечины. Особенно, когда Гарольд был невыносим и груб, а порою и жесток, являясь домой в компании подвипивших, неизвестно откуда взявшихся приятелей. Броук терпел, иногда выходил из себя, ругался, жалел, снова ругался, но никогда не бросал. Он никогда не говорил Гарольду, что любит, и никогда не клялся в вечной любви, но всегда был рядом, поддерживал словом и делом. Лиланд был первой любовью и первой потерей Гарольда. Броук - вторым. С уходом Лиланда он потерял "любимого Арти" и кузена, с уходом Броука - Гарольд потерял себя. Остался жестокий и жесткий человек, целью которого стало обретение власти; Гарольда развлекали игры с конкурентами, он стремился получить прибыль и превосходство, предугадывая, просчитывая шаги конкурентов, разваливая слабые и сильные компании. Но и это стало надоедать, приедаться. И вот настал момент, когда он, поразмыслив о прошлом, настоящем и будущем, наконец, определился, как действовать дальше, - и даже стал придерживаться плана! - и тут подвернулся этот невзрачный мальчишка! И все пошло кувырком! Конечно же, Гарольд попросту солгал, уверяя Шэма в своих планах и в том, что все шло, как он и расчитывал. На самом деле, он вовсе не планировал притаскивать мальчишку в дом. Да он всего лишь хотел увидеть отпрыска Лиланда! Выяснить, чем тот живет и дышит, и, в итоге, вернуть его в семью. А Шэм лишь попался под руку. Но он так напоминал Гарольду Броука, - порой, даже жестами и выражением лица, - что Абелайо терялся и не мог избавиться от юноши, продолжая привязываться к нему. Нет, это не было романтическим влечением, а лишь желанием видеть рядом живое напоминание об утраченном. ...Господин Абелайо уставился в сад, раскинувшийся у него под окнами, все это напоминало ему о двух потерянных дорогих ему людях. Оба любили проводить время под ветвями раскидистых деревьев... В один из осенних холодных и дождливых дней Броук приболел. Он долго кашлял, пока Гарольд не вынудил его показаться врачу. Однако было поздно. Всего несколько дней решили участь Броука. Агрессивная болезнь быстро сожрала его легкие. Он умирал тяжело, в горячке, все время то хватался за Гарольда, цепляясь за руки, то просил его оставить. Но Абелайо неизменно дежурил у его кровати, несмотря на кошмарную усталость, вымотанный, как физически так и морально. Когда все закончилось, то Гарольду показалось, что он потух вместе с Броуком. Все, кого он любил, все они, покинули его... Гарольд вздохнул, скрещивая руки на груди и снова преобразился в невозмутимого и всезнающего господина Абелайо, каким его сейчас знали многие, и каким он, по сути, и являлся. Гарольд обернулся в сторону своего рабочего стола. Там, в самом верхнем ящике лежало дело на господина Акиса. И Гарольд прекрасно знал о том, кем были родители Шэма. Но господин Абелайо по-привычке решил, что не стоит раскрывать все карты, чтобы не терять преимущество. Он усмехнулся, потирая подбородок и приготовился встречать своего второго посетителя. То, что Адэхо явится к нему, он знал точно. Опыт позволял Гарольду без сомнений и колебаний распознать пусть пока слабую, но, тем не менее, "заинтересованность" Адэхо в мальчишке. А если он прав, то инженер все бросит и прибежит выяснять отношения к нему, к Гарольду Абелайо. К кому же еще? А Абелайо в этот раз решил не уступать ценного юношу, которого взял под своё крыло, не поборовшись. Шэм и предположить не мог бы, что его фигура станет ключевой в отношениях представителей двух благородных семей. Он просто драил окна в главном зале вместе с Кэрри и беззаботно смеялся над его шутками.