Талый лёд

      К вечеру сильно похолодало, но это никак не сказалось на планах обитателей приюта. Пока все обыденно неспешно направлялись к привычному достаточно скромному, но сытному ужину, четверо из них молча спустились к выходу и далее поспешно проследовали к предусмотрительно присланному за ними экипажу семьи Адэхо. Проводив уезжающих одним только взглядом, Брайс заметил, что самым обеспокоенным из них казался Шэм; но он никак не связывал это странно нервное и дерганное поведение друга с предстоящей поездкой, а скорее с произошедшей ранее глупой стычкой с Вилли. Между друзьями случались и ссоры и даже драки, но никогда у них не оставался такой неприятный осадок недосказанности на душе. А Шэм, видимо, здорово провинился перед Вилли, раз до сей поры так переживал. А вот Вилли, наоборот, был внешне собран, держался холодно и степенно. Припомнив их собственную с Шэмом так называемую драку, Брайс снисходительно и многозначительно хмыкнул, и отошел от окна, предпочитая последовать за остальными в столовую-кухню на ужин, тем более, что это были их последние беспечные деньки в приюте. К концу недели он и Вилли, и Шэм, и еще пара ребят должны будут съехать в свои комнаты. Вполне довольный таким результатом, как и многие из приютских ребят, стремившиеся всем существом к самостоятельности и независимости, которые им в большой степени давало обретение своего собственного угла, Брайс спустился на первый этаж.       Между тем, разряженные гости, приглашённые в дом Адэхо, рассевшись по местам в экипаже, запряженном четырьмя лошадьми, тронулись в путь. Крэг и Вилли сели на одной стороне, а Игги и Шэм на другой, и оказались лицом к лицу попарно. Уильям сделал вид, что устал и дремлет, дабы показать другу, что всё еще рассержен и теперь намерен вовсю игнорировать любые попытки заговорить с ним, но таковых не последовало. Занятый своими мыслями, Шэм и не думал о разговорах с кем-либо, напротив, он их избегал; он упулился в небольшое окно и застыл, смотря невидящим взглядом куда-то за пределы стекла и экипажа, и их скромной компании. И так он сидел несколько минут, пока Уильям не выдержал угнетающего молчания друга и решил сделать ход первым. Вот только как? При этом не выдавая своего раздражения. Пока Крэг и Игги беседовали о предстоящем вечере, - причем Крэга она явно насильно втянула в эту болтовню, - внутри Вилли закипали обида и гнев, сдерживать которые с каждой минутой становилось всё тяжелее.       "Только взгляните на него! - все сильнее распалялся возмущенный Вилли. - Само страдание и скорбь всего мира в одном лице! Будто я сказал нечто ужасное! Или сделал, или будто это именно я тайком воздвигал коварные планы в отношении своего лучшего друга! И не надо строить из себя жертву, Шэм!"        Вилли всё продолжал мысленно обвинять Шэма в том, что тот сам виноват в своем угнетённом состоянии, а никак ни слова или действия самого Вилли. Но отчего-то думалось, - эти гадкие мысли так и лезли в голову с упорством барана, - что, возможно, совсем чуть-чуть, он, - Вилли, - также имеет небольшую причастность к состоянию друга. И как же до чертиков чесалось где-то внутри него заговорить и выяснить все раз и навсегда, здесь-и-сейчас, прямо и откровенно. Вилли продолжал упорно буравить взглядом Шэма, а тот будто и не замечал пристального внимания приятеля и это выводило последнего до дрожи в руках. Однако, Уильям не мог позволить себе сорваться. Он выждет подходящий момент. А возможно даже...Тут Вилли оскалился, не замечая, какое выражение приобретает его лицо.       - Ради всего святого, Уильям! Прекрати строить такие ужасные гримасы, - привела его в чувство Игги. Она нахмурилась. - Надеюсь, что сегодня мы все получим удовольствие от общения и не станем портить вечер, не правда ли, Шэм? Шэм?!       - Что? Простите, я задумался, - смутился Шэм, обернувшись резко, когда услышал свое имя. Игги покачала головой и легонько хлопнула его по руке.       - Сосредоточься, Шэм, ты выглядишь уставшим. Уж не приболел ли ты, дорогой мой? Возможно, не стоило тебе сегодня ехать? - склонила она голову, рассуждая вслух. Директор расстроенно поджала губы. - Прости, что не заметила этого раньше. Вечные заботы не дают быть достаточно внимательной к вам, ребятки.       - Все в порядке, просто немного переутомился, вот и все, - поспешил уверить её Шэм, растягивая подобие улыбки на губах. Он даже ухватил ее за руку, будто опасался, что она сей же час прикажет остановить экипаж и велит ему возвращаться в приют. - Я очень рад, что смог поехать с вами!       - Шэм, если станет плохо, то немедленно сообщи мне и мы всё решим, - сжала она его руку в ответ. - И вообще, мальчики, если что-то произойдет с вами, или вы окажетесь в затруднительном положении, то сообщайте мне, либо Крегу, кому угодно в нашем приюте. Особенно, когда вы начнете самостоятельную жизнь. Это тяжело, и возникнет много трудностей, но вы должны помнить всегда, что я не умерла, не исчезла, с вашим уходом из приюта, я всегда рядом и всегда готова помочь. Не вы первые и вы не последние. Не стесняйтесь и не бойтесь, что побеспокоите меня. Знайте, что вы самое ценное для меня, ради вас я и стараюсь, - и она грустно улыбнулась и сморщила носик, чтобы не дать слезам пролиться. - Давно следовало вам это сказать, да всё случая не представлялось.       - Всё так и есть, - кивнул Крэг. - В подтверждение слов директора скажу, что вы всегда можете обращаться к нам, ко мне лично. И в любое время. Уильям, прекрати гримасничать, - будто между делом сказал он, снова повернулся к Шэму и продолжил, - особенно это касается тебя.       - Меня? - в удивлении приподнял бровь Шэм. Но Крэг фыркнул.       - Да, именно тебя, - он скрестил руки на груди и хитро сощурился. - Такого непредсказуемого и скрытного парня еще поискать.       - Это точно, - поддакнул ему Вилли, усмехаясь и показательно закатывая глаза, словно мог предоставить уйму доказательств словам Крэга. Шэм уставился на Вилли, и какое-то время они просто пытались просверлить взглядами друг друга, схлестнувшись в невидимой битве. Пока резкое торможение экипажа не оповестило о прибытии. Госпожа Хэррит тут же принялась приводить себя в порядок, Крэг выпрямился и сосредоточился на более важных вещах, про себя подумав, что надобно выяснить подробности ссоры друзей. То, что они поссорились не скрылось от него, и чуть позже он постарается выяснить всё у Уильяма. А пока следовало вести себя благоразумно и достойно, о чем он тут же напомнил мальчикам.       И вот они снова здесь! Охваченный многоликими эмоциями, Шэм замедлил шаг в сторону распахнутой для гостей двери, у которой их поджидала незнакомая ему и остальным женщина, оказавшаяся, как позже стало известно, гувернанткой младших детей. Ее попросили встретить прибывших, и теперь она улыбалась и здоровалась, приглашая войти в дом. Шэм остановился и окинул великолепный фасад здания, подумав о том, насколько разителен контраст этого шикарного гиганта и его обитателей с родным ему приютом. А также понял, что он и этот дом - две несовместимые вещи. И вообще, - "Адэхо" никак не сочиталось с "Акис". Хотя... общее начало присутствовало. Шэм улыбнулся едва заметно и поспешил за остальными, приметив, что Вилли украдкой наблюдает за ним. И чего добивался его любопытствующий приятель? Если ему, Шэму, не удасться убедить друга в необходимости увидеться с Абелайо, то следует последнему сказать обо всем, как есть. Так и самому Шэму станет легче и Вилли, если тот не желает видеться и общаться с новоявленным родственничком. Ох, уж, эти аристократы! Наворотят дел кучу, а ты потом разгребай и огребай по полной!        Первый шаг в гостиную дался Шэму нелегко. Он еще у входа, у самых дверей заслышал голос Эйкена, и больше не мог ни на чём сосредоточиться. Даже подколы и саркастические высказывания Вилли в его сторону не помогали отвлечся. Он вяло отшучивался, стал рассеян, как никогда. Едва не наступил на ногу директору, и не сильно ударился локтем об угол комода по пути в гостиную. Ни Крэг, ни Игги и заподозрить не могли об истинной причине подобного поведения своего воспитанника, а Шэм и думать не смел когда-либо заикнуться об этом.       Заслышав веселый и приятный его слуху голос хозяина дома, все опасения и волнения Шэма лишь удвоились. Казалось еще немного и он упадет замертво вот на этом самом месте, прямо на толстом шерстяном ковре с восточным орнаментом, который они безбожно и грубо топтали слегка запылившейся скромной обувью! Шэм и раньше сравнивал себя и обитателей приюта с представителями другой прослойки общества, находившейся на порядок выше их, к которой несомненно и очевидно относились и Адэхо и Абелайо. Но сейчас эта разница ещё более яркой чертой рассекала их миры. Счастье было рядом и одновременно недостижимо. И это была только одна из причин, которая тяжёлым грузом тянула Шэма на дно, отдаляя от господина Адэхо. Если доселе он терзался в основном этими мыслями и муками влюблённости, то сейчас, оказавшись в доме Эйкена, общаясь с госпожой Мирлиндой - всё той же прелестной и доброй женщиной! - с Лайзом, - не менее добродушным ребенком, несмотря на лёгкую ядовитость и кусачий характер, - тяжесть страданий и сила угрызений становилась несоизмеримой ни с чем. Никогда прежде Шэм не чувствовал себя настолько отвратительным, грязным и одновременно счастливым. И совершенно не понимал, как всё это, эти состояния, эти эмоции, - как они могут сочетаться в одном человеке в одно время, сразу. Его приводило в смятение то, что желание поскорее увидеть Эйкена, - несмотря на всю клокочущую бурю эмоций в душе и отчаяние от осознания некой неопределённой неизбежности, эфемерной гибели, - его влечение и влюбленность, непонятным образом, становились сильнее.       Он вздрогнул, едва заслышав Эйкена, разговарившего совсем рядом. Шэма выбросило в реальность из туманно- вязкой задумчивости, и он встретился взглядом с хозяином приятного слуху хрипловатого голоса. Если бы возможно было выразить, что именно произошло с Шэмом в этот момент, то сам он мог бы уверенно заявить, что, как только они встретились взглядами, он мгновенно провалился своим сознанием в сознание Эйкена. Полностью и без какой-либо надежды на ничтожный остаток здравого смысла. И в уверенности, что он просуществовал там всё это время, пребывая в эйфории весь вечер, лишь по мере надобности, автоматом и безвольной машиной, отвечая на вопросы окружающих в столь неуютной реальности, - смущающей его, и порой неприятной... И всё же Шэм сумел улыбнуться Эйкену, а Эйкен отзеркалил его улыбку, неосознанно копируя и эмоции юноши.        Ни Крэг, ни директор Хэррит, ни кто-либо ещё не заметили странности в поведении обоих, отметив только добродушную веселость и дружеское расположение между Шэмом и господином Адэхо. Никто, кроме двух человек, - Уильяма и Лайза, - и допустить не могли мысли, что эти двое были близки. Насколько? Вилли оставалось догадываться. Но все его, и тем более Лайза, догадки оставались на уровне не допускающем и крошки той влюблённости между "подозреваемыми", что существовала на самом деле. В отношении любого другого человека Вилли не колеблясь сделал бы верный вывод, но он никак не мог не то что озвучить, но и позволить возникнуть каким-то проблескам подобной мысли. Даже подозревая ранее друга в нездоровых отношениях со стариком Абелайо, Уильям отчего-то подсознательно и всячески отрицал наличие влюблённости у Шэма. Чтобы Шэм мог влюбиться? Нет, это из области невероятного, и совершенно точно не про того друга Вилли, которого он знал всю свою жизнь. Наблюдая за господином Адэхо и Шэмом, Уильям сделал единственный вывод: между ними существовала некая тайна. А иначе для чего этому долговязому крутиться вокруг Шэма, а его другу в ответ с восторгом галчонка, едва ли не распахивая клюв, вкушать любое сказанное господином Адэхо слово, словно питательную смесь?       Оглядываясь вокруг себя, Вилли заметил, что не он один настолько наблюдателен. Отдалившись ото всех, у знакомого Вилли музыкального инструмента, в кресло присел хмурый Лайз, не сводивший внимательного взгляда с отца и Шэма, которые в этот момент обсуждали свойства плазмы и какого-то незнакомого Уильяму вещества, переходя на технический язык, малопонятный и неперевариваемый всеми присутствующими. Все прочие в гостиной уделяли всё своё внимание младшим детям, увлеченно обсуждая отдельные пункты воспитания, причем и Крэг присоединился к дамам и к обсуждению данной темы, - его вовлекли в беседу умышленно, он лишь кидал в сторону Вилли печальные и обречённые взгляды. Уильям хмыкнул, игнорируя визуальные мольбы о помощи, и направился в сторону нахохлившегося и расстроенного Лайза.       - Привет, - едва приблизившись и вставая напротив мальчишки, заявил Вилли в своём репертуаре, - нагловато и бесстрашно. Он отбросил привычным движением чёлку с лица и склонил голову набок, всматриваясь в маленького хозяина большого дома. Лайз вскинул раздраженный взгляд на белобрысого разгильдяя, который нарушил его наблюдение за двумя "предателями". Он не знал и не мог понять, что именно происходило, но чувствовал, что это нечто разрушительное. И это его еще больше подводило к состоянию отчаяния и паники. Он пока не мог осознать в чем именно состояло это самое "предательство" отца и Шэма, - его обожаемого и неприкосновенного друга, - но оно точно было! И происходило прямо сейчас, на его глазах! Лайз стиснул зубы, едва не скрипнув ими, а Вилли удалось увидеть, как у мальчишки задвигались желваки от злости.       - Ну, ну! Не надо на меня так зыркать, - шутливо вскинул перед собой руки Вилли. - Можно ли недостойному присесть рядом с младшим господином Адэхо?       - Самокритично, - шутливо отозвался Лайз. Он сощурился, медленно подвинулся и кивнул головой. - Можешь рядом сесть. Или на полу?       - Не настолько близко, боюсь подхватить бешенство, - ухмыльнулся Уильям и указал в сторону банкетки. - Я, пожалуй, сюда присяду, это чудовище не так опасно.        И Вилли, ловко пробежался пальцами по клавищам "чудовища", наполнив гостиную звонкой мелодией. Все обернулись, на секунды затерявшись в пространстве и времени, но Мирлинда благосклонно улыбнулась и согласно кивнула Вилли, позволив ему играть столько, сколько тому вздумается, и все снова вернулись к разговорам. Дети, на удивление, незаметно отделились от взрослых и мирно играли возле, на специально приготовленном для них пушистом ковре; бедняга в некоторых местах был подпален и с потертостями от чего-то пролитого и особо въедливого. Вилли обратил внимание, что Дэми настолько органично вписался в эту семью и дом, что никак не цеплялся за прежнюю жизнь в приюте и не стремился к общению с прежними друзьями. Он как-то скоро, по-мнению Вилли, позабыл обо всём. Но в настоящий момент это не трогало его чувств настолько, насколько нечто иное, привлекшее его всецело, более интересное...       - Хам и наглец, - констатировал Лайз, обреченно вздыхая, но поддерживая игру "наглеца". Он подпер голову рукой и теперь его внимание полностью занимал музицирующий парень. То ли бесстрашный, то ли глупый, но все равно располагающий к себе. Лайзу нравилось, что Вилли вел себя с ним "на равных", несмотря ни на что, и говорил открыто, хотя и преувеличенно грубо.       - Совсем нас бросили, верно? - будто невзначай обратился к нему Вилли, не оборачиваясь и продолжая играть. Лайз даже вздрогнул от неожиданно озвученных Уильямом его собственных мыслей, и пожал плечами.       - Глупости какие, - фыркнул он и покосился на мирно беседующих взрослых, среди которых были также и отец с Шэмом.       - Вы давно дружите с Шэмом? - неожиданно для себя и, тем более, для Вилли, спросил Лайз. Тот обернулся и оскалился в подобие улыбки:       - Давненько, только зачем тебе это знать? Ты же понимаешь, что сегодня мы, скорее всего, в последний раз видимся. Для чего тебе эти ненужные сведения? - рассмеялся тихонько Вилли, с легкостью выписывая почти воздушные пируэты пальцами по клавишам. Лайз невольно улыбнулся, то и дело возвращаясь взглядом к двум интересующим его объектам тщательного изучения.       - Я так не думаю... в смысле, что мне кажется, что мы еще увидимся, - постукивая пальцами по щеке произнёс он, не отрывая пристального взгляда от темноволосого затылка Шэма, увлеченного болтовнёй с отцом Лайза.       "Волосы отросли и теперь завиваются на кончиках. Это мило", - подумалось ему. Лайз замер на секунду и снова продолжил постукивать себя подушечками пальцев по щеке.       - Увидимся? Хм... Хотя, конечно, никто не может быть защищён от совершенно идиотского решения родственников сдать тебя в приют. Знаешь, скажу тебе из собственного опыта, такие вещи случаются, - и Вилли ехидно усмехнулся Лайзу, ударяя всё сильнее по клавишам. И тут же обманчиво-дружелюбно подмигнул, - но если хочешь, то присоединяйся к нашему скромному приюту, приятель, места как раз освободились.       - Что значит "освободились"? - напряженно выглядывая истинные эмоции на лице юного музыканта и чувствуя подсознательно его недоброе настроение, Лайз все же решился переспросить раздражённого чем-то "хама" на всякий случай.        С силой ударив по клавишам и, тем самым, привлекая внимание всех присутствующих, Уильям остановил игру и, разулыбавшись виновато, извинился перед хозяйкой дома, под укоризненными взглядами Игги и Крэга. Последний заметил ему, что не следует пытать инструмент без надобности. Вилли еще раз извинился и продолжил, сменив мелодию на тихую, размеренную, удовлетворив тем самым невысказанные запросы публики. Взгляд Шэма лишь скользнул по лучшему другу и вернулся к господину Адэхо. Уильям повернулся вполоборота к замершему в кресле Лайзу и зыркнул на него раздражённо, что вовсе вывело того из напускного спокойствия. Лайз, нервничая, завозился в кресле, но всё же переспросил:       - Так что это значит:"Освободились места"?       - Это значит, что в силу определённых правил в ближайшее время мы с Шэмом уйдем из приюта, и вряд ли когда-нибудь увидимся с вашей семьёй. И с тобой, - в конце Вилли специально выделил Лайза. Он снова посмотрел на воодушевленного Шэма и господина Адэхо, и задумчиво произнёс, - но некоторые этого, видимо, не понимают.       И, обернувшись к собеседнику, Вилли замешкался, растерявшись, на секунду сбиваясь с ритма, и снова прервав игру: молодой господин Адэхо с трудом сдерживался, чтобы не упустить навернувшихся в мгновение слёз заслышав дурные для себя новости.       - Лайз! Дорогой, что случилось? - вскрикнула Мирлинда, порываясь броситься на помощь. Все растерянно наблюдали за происходящим, но Лайз резко вскинул руку, уговаривая их не обращать внимания на минутную слабость, и пояснив причину своей реакции тем, что его всего лишь чрезвычайно растрогала печальная мелодия Уильяма. И он извинился. Когда на него и Вилли в который раз перестали обращать внимание взрослые, то он поспешил переместиться поближе к юноше, присаживаясь бок о бок.       - Извини, чтоб был резок с тобой, - выдавил Вилли, наигрывая незатейливую пьеску, не обернувшись к Лайзу, и скрывая подлиные эмоции. Конечно, мальчишка был ни при чём, а Вилли просто срывался на нём. Но может это было и к лучшему? Рано или поздно тот должен прозреть и понять тщетность своих попыток сблизиться с Шэмом. Они, как разные виды рыб, проживали в отличных друг от друга толщах морской воды. Вилли и Шэму совершенно случайно посчастливилось, - и было ли это счастьем? скорее восторгом от возможности прикоснуться к чему-то новому, необычному, даже сказочному, - им удалось заплыть на порядок выше, но жить в этой чуждой им среде они просто не могли, лишь отчаянно выживать и в итоге стать чьей-либо добычей, кого-то покрупнее, похитрее и опаснее. Наученный горьким опытом, Уильям ощущал этот серьёзный резонанс всем своим нутром, но никак не мог донести до друга, насколько губительной может быть иная среда обитания. "Неискушенный" Шэм легко плыл за привлекательным ярким пятном, в отличие от более опытного Вилли. А теперь и Лайз стремительно падал в ловушку, чем-то завороженный, видимо надуманным образом Шэма. Это также казалось Вилли явлением весьма странным и несвойственным незрелым отпрыскам знатных семейств - прикипать к таким мелким рыбёшкам, как приютские мальчишки.        Насколько сильно привязался Лайз к Шэму было лишь проблемой самого Лайза. И по большому счету Вилли этот факт мало волновал, но крупицы совести раз за разом заставляли его жалеть маленького господина Адэхо: он то шел на поводу его безумной идеи об их дружбе в будущем, то пытался разорвать эти ненужные отношения. Мог ли он ошибаться? Возможно. Но Уильям был реалистом и не представлял иного пути для Лайза и Шэма. А еще он не мог представить, что могло заставить господина Адэхо уделять его другу столько внимания этим вечером. Это выглядело по крайней мере... странно?       Вилли, продолжая играть, украдкой покосился на мужчину, расположившегося в кресле на другом конце гостинной, и, в то же время, сидевшего напротив смущавшегося Шэма, который забился в соседнее парное кресло. Но весь внешний вид Адэхо выдавал некую неловкость, едва видимую со стороны, он весь словно пропитался нервозностью. Да от него фонило этой нервозностью, но он старался скрыть это; Вилли наблюдал её проявления в резких движениях мужчины, его коротких смешках и стремительных вороватых взглядах. "Вороватые взгляды" у Адэхо? Да брось... Отчего этот благовоспитанный семьянин станет нервничать? А потом его удивление и вовсе взметнулось вверх, и Вилли неосознанно приподнял брови, увидев, как старший Адэхо поднимается с кресла, причём одновременно с Шэмом; подходит к супруге, - ах, милая госпожа Мирлинда! до чего она была прехорошенькой в своём наряде! - и что-то шепнув ей на ушко, покидает гостиную под невольный аккомпанемент Уильяма и в сопровождении Шэма.       Тревога усилилась, - это беспокойное, неосознанное чувство грядущей опасности, - оно буквально взвыло, и Вилли сердился, так как не понимал ее природу. С чего ему так беспокоиться за друга? Он прикрыл глаза, чтобы глубоко вздохнуть, и чтобы привести в порядок мысли.       - Наверное они направились в подвал, - тихо произнёс Лайз, и Вилли посмотрел на него, молчаливо вопрошая причину. Лайз пожал плечом и чуть скривил рот в печальной усмешке, поясняя, - в мастерскую.       - Шэм рассказывал что-то, но я не думал, что его это настолько заинтересует, - скептично заметил Вилли. Он завершил мелодию и встал, чтобы под благодарные хлопки публики выразить ей свое почтение. И тут же присел рядом с Лайзом, который дернулся в сторону от нарочно и агрессивно прижавшегося боком Вилли, не давая улизнуть.       - И что же там? Конкретно, - переспросил Уильям, наблюдая за общением присутствующих. Он чуть заметно улыбнулся, увидев, как Крэг якобы незаметно одергивает короткие рукава сюртука. Это простое действие отзывалось в Вилли согревающими душу эмоциями. Однако, он отвлекся на хмурившегося мальчишку, который неохотно рассуждал вслух:       - Вряд ли отец разрешит тебе спуститься в свою лабораторию, там много схем и чертежей, которые он тщательно оберегает, поэтому водить туда посторонних запрещено...       - Но Шэма ты водил, - перебил его Уильям и уставился на мальчишку, тараща глаза. Лайз завозился на месте, устраиваясь удобнее.       - Водил, - согласно кивнул он. - И потом мне влетело за это.       - Не будь занудой, пошли за ними, - и Вилли пихнул его плечом. Они разговаривали тихо, чтобы не обращать внимания на себя.       Уильям приготовился было убеждать мелкого Адэхо проникнуть в подвал его отца, но неожиданно эта необходимость отпала сама, так как тот сам поднялся и предупредил мать, что они с Уильямом отправятся в его комнату. А так как их и до этого никто в беседы особо и не вовлекал, то обоих благополучно отпустили. Молодые люди поспешили в сторону лаборатории Адэхо, на пути Лайз вкратце пояснял негласные и предъявленные самому себе и прочим правила, что можно там делать, а что нельзя...       - Послушай, сперва я спущусь и все узнаю, а ты спускайся следом, - Лайз попытался контролировать жаждущего попасть в загадочную лабораторию спутника, но его слова ничего не значили для Вилли. Тот поддтолкнул мелкого Адехо в сторону входа со словами:       - Все будет хорошо, расслабься, - и Лайз, заранее жалея о содеянном, стал спускаться по лестнице вниз, подталкиваемый в спину Вилли. Однако нечто заставило его резко остановиться и замереть на месте, утратив на мгновения способность дышать. Его словно коротнуло одним из дурацких проводов в мастерской отца!       - Ты чего встал? - проворчал Вилли, и едва не сбил с ног мальчишку, вставшего на пути на неудобной лестнице. И первое, что он увидел - это выражение лица Лайза, повернувшего голову куда-то в сторону: взрыв удивления и отчаяния. Он мог разглядеть больше их оттенков, если бы присмотрелся, в этом Вилли не сомневался, но теперь он и сам наткнулся взглядом на причину внезапного ступора Лайза.       - Что за херня здесь творится? - слетело с губ Вилли прежде, чем он смог опомниться и сообразить что-то дельное. Однако вышло довольно звонко в тишине впечатляющего по размерам помещения, подобно удару хлыста, и две фигуры в полумраке, как ошпаренные метнулись в разные стороны. Вилли осоловевшим взглядом уставился на Шэма, раскрасневшегося вмиг и растерянно, с долей понимания ситуации, пялящегося в ответ. Лайза передернуло на месте, он задышал глубоко и часто, носом, и попытался что-то сказать, но его горло душил спазм, и он просто не нашел ничего лучше, чем броситься обратно, вон, отталкивая с пути и без того ошарашенного Уильяма. Господин Адэхо и Шэм стояли понурив головы у огромного стола и не знали, что делать дальше. Но Уильям знал. Он молча нахмурился, отвернулся и бросился вслед за Лайзом. Далеко бежать не пришлось, так как мелкий Адэхо стоял в коридоре, у открытой двери, прижимался к ней, цепляясь за край и пытался выровнять дыхание, не позволяя себе по-детски расплакаться. Вилли вздохнул, понимая, что не знает с чего начать разговор и что делать в таких случаях... Да, такому их уж точно в приюте не обучали! Крэг как-то упустил из вида уроки на тему:"Как успокоить малолетнего парня, впервые увидавшего то ещё дерьмо в своей жизни!" И Вилли не придумал ничего лучше, как молча обнять мальчишку. Это работало всегда. Ну, почти всегда. Но работало. Как и сейчас. Лайз отлепился от тяжеленной на вид, и видимо и бывшей таковой, двери и уткнулся носом ему в грудь. Он не издавал громких рыданий, не скулил, а просто тихо прижимался к Вилли, обхватив его за торс руками. Спрятался, будто в вроьражаемом "домике" от увиденного.       - Я не знаю, что тебе сказать, - осторожно произнес Уильям. Он ненавидел эту ситуацию, в которой он оказался вместе с Лайзом, и начинал злиться всё сильнее, и больше всего он хотел знать: "Что за мать вашу сейчас произошло?!" Что они сейчас с Лайзом увидели? А то, что его друг обнимался с хозяином этого дома, господином Адэхо. Или наоборот? Адэхо обнимал Шэма? Или они оба... Тут Вилли не сдержался и с чувством выругался, похлопав вздрогнувшего Лайза по спине.       - Слушай, я думаю, что нам стоит сбежать в твою комнату, - предложил тихо Вилли, глядя на макушку мальчишки. С проблемами стоило разбираться по мере их поступления.       Едва они оба добрались до комнаты Лайза, как последний сразу дал волю чувствам, его словно разрывало изнутри от обиды и боли. Хуже всего, что причиной стали два близких ему человека, а теперь Лайз никак не мог поверить в произошедшее. Он боролся с собой, и все никак не мог совместить дружбу, любовь и предательство. Люди, что уверяли его в своих лучших чувствах, лгали ему; обманывали, как мальчишку, каковым он по-правде и являлся, но это было не важно. А еще у них была тайна. О которой он - Лайз - ничего не знал, его дурили, на него наплевали, выставили идиотом... а это было для него хуже всего. Лайз чувствовал себя по-идиотски наивным и глупым. Он раскраснелся, утирая слезы, и понял, что стоит посреди комнаты, сжимая кулаки. Ярость и стыд требовали, чтобы их выпустили на свободу, и Лайз позволил себе это: обуреваемый гневом, он кинулся к первой попавшейся игрушке - подарку отца -, той самой, что так понравился Шэму... Этому предателю! Мгновение - и игрушка с лязгом и грохотом полетела на пол, рассыпаясь на мелкие детали.       Уильям, стоя у двери и припав к ней спиной, молча наблюдал за вспышкой гнева Лайза, и взглядом проследил, как мелкий шуруп от сломанной игрушки подкатился к его ногам. Он посмотрел на громившего свои ни в чём не виновные вещи мальчишку и решил, что не стоит еще и ему идти на поводу у эмоций, хотя злость и недоумение не давали ему покоя, и приходилось собрать всю свою волю, чтобы сдерживать их и не позволить им овладеть разумом. Да, ему следует быть разумным! Вилли скрипнул зубами и бросился к Лайзу, вырывая из его рук следующую на уничтожение вещь. Конечно, пришлось побороться за жизнь железяки, ведь мальчишка оказался довольно сильным, пребывая в ярости. Лайз стиснул зубы и дернулся, вырываясь из крепкого объятия; Вилли сжал его руками подобно питону, сдавливающему свою жертву. Дернувшись несколько раз изо всех сил, Лайз понял, что ему не справиться и не вырваться, поэтому он запыхтел от стихающей злости:       - Отпусти... ме... ня, - выдавил он спустя пару минут ожесточенного сопротивления. Вилли схватил его со спины, и видеть его лицо Лайз не мог. - Ну же!.. Пусти меня, Вилли.       - Больше никаких припадков и разрушений? - отозвался из-за спины Уильям. Лайз кивнул, теперь он чувствовал лишь опустошение, горечь и обиду, и снова слезы потекли по щекам. Он всхлипнул тихо, но Вилли услышал, и это заставило дрогнуть его сердце. Стало по-настоящему жаль этого наивного парнишку.       - Уж не надумал ли ты рыдать? - спросил Вилли, разворачивая его к себе лицом и впиваясь пальцами в плечи Лайза подобно коршуну. - Слушай, я не умею успокаивать детей, отчего мне сейчас чертовски неловко.       И после этой сдержанной откровенности Вилли неожиданно грубо выругался. Лайз уставился на него, ожидая дальнейших слов, и поспешно утирая слезы.       - Да не смотри ты так, - Вилли вздохнул, всплеснув рукой, а затем он ткнул пальцем в плечо мальчишки. - И еще! Я не знаю, что там произошло, и возможно...Возможно! Всё не так плохо, как мы подумали. А, черт! Это просто...       И он остервенело потер ладонями лицо, словно пытаясь прийти в себя, и снова ругнулся.       - Он украл его у меня, украл, - злобно зыркая, выдал Лайз. Вилли замер и осторожно переспросил:       - О чем это ты? Кто кого украл? Успокойся только, пожалуйста, - он понизил тон голоса, вглядываясь в нахмуренное лицо Лайза.       - Отец, он украл у меня Шэма, - произнес Лайз, теперь уже уверенно и твердо. Вилли удивил такой поворот, он отчего-то полагал, что мальчишка вступится за отца.       - С чего ты это взял, возможно, что всё не так, как ты решил, - тут Вилли позволил себе усмешку. Действовать следовало осторожно, неизвестно, что взбредет в голову Лайза, а скандал им сейчас совершенно не нужен.       - Он же знал, знал, что Шэм мой друг, - с сокрушенным видом поник плечами Лайз и опустил голову.       В этот момент в комнату постучали и дверь скрипнула и в проем протиснула голову новая нянечка Дэми и Луты. Она поинтересовалась, всё ли в порядке у "мальчиков" и окинула комнату внимательным и цепким взглядом. И конечно от нее не укрылась разбитая вещь и состояние Лайза. Но Вилли тут же поспешил уверить её, что всё и все в порядке, и что они случайно разбили игрушку, а Лайз ужасно расстроился, но скоро они оба спустятся вниз к остальным. И Уильям улыбнулся ей, как можно очаровательнее, как он умел делать, и что всегда действовало на людей нужным образом. А Лайз лишь удивлённо следил за происходящим, как болванчик поддакивая словам Вилли. Женщина ушла, а они оба переглянулись.       - Нам, действительно, стоит спуститься к остальным, - вздохнул Вилли. - И давай произошедшее будет нашим с тобой секретом, от всех, от твоей матери, от наших воспитателей. Ото всех.       - Я ненавижу, ненавижу его, - наконец ответил Лайз, сильнее нахмурив брови, и с вызовом посмотрел в глаза Вилли, ожидая реакции.       - Не стоит так говорить, хотя я тебя понимаю, - усмехнулся Вилли. - Но, к сожалению, мир не крутится вокруг нас, и дерьмо иногда случается, вот как сегодня. Не знаю, что ещё тебе сказать, может тебе стоит поговорить с отцом, а может нет. Это тебе решать. Но Шэма я сегодня попрессую, это не сомневайся. Хмм, - и Вилли задумчиво потер подбородок. Дело было плохо. Им необходимо было спуститься к остальным, где они обязательно пересекутся с господином Адэхо и Шэмом. В приюте было проще решать проблемы, они выясняли отношения на месте или назначали встречу за зданием приюта, в укромном, скрытом от глаз воспитателей уголке. Но тут всё иначе. И Вилли это ужасно раздражало. Эмоции следовало засунуть куда поглубже и держать язык за зубами, и лгать, лгать, делая вид, что всё отлично. Всё хорошо, господа! Наслаждаемся чудесным вечером! Что он и делал, поглядывая весь остаток вечера, за ужином, на хмурого, с отсутствующим видом, уставившегося в одну точку перед собой мальчишку Адэхо. Вилли опасался, что тот сорвется и всё выйдет не самым лучшим образом.       Когда они спустились вниз, в гостиную, то Шэм и господин Адэхо уже были там. Шэм не поднимая головы сидел вжавшись в кресло и нервно теребил край сюртука. Но остальным могло показаться, что юноша просто стеснителен, что не раз отметила вслух госпожа Адэхо. Вилли был на взводе, нервы натянуты подобно струнам, он едва сдерживался, чтобы не выкинуть нечто эдакое, чтобы не съязвить по поводу увиденного и не заставить нервничать еще больше соучастников произошедшего. Но он лишь стискивал зубы, надеясь, что они выдержат нагрузку. Однако, полагая, что вечер удивительных открытий окончился и более ничего необыкновенного не предвидется, Уильям просто поразился тому, насколько легко и непосредственно повел себя господин Адэхо. Что это? Опыт взрослого человека, невероятная наглость, или безумие? Вилли не мог понять, как тот может вести себя настолько спокойно, будто ничего и не случилось. Мужчина вёл себя вежливо, был внимателен ко всем, беседовал с гостями и даже заразительно смеялся над шутками. И лишь состояние других участников события возвращало Вилли к мысли, что всё произошедшее ему не показалось, а действительно произошло, и что Вилли не сошел с ума на пару с Лайзом. Мальчишка казался одеревеневшей куклой, движения его стали редкими и скованными. Он недослышивал сказанное и больше молчал. Только Вилли знал, что у Лайза в любой момент может сорвать тормоза и он может вытворить всё, что угодно. Никогда Вилли так не нервничал, как этим злополучным вечером. И даже присутствие Крэга не скрашивало их пребывания в этом лживом и лицемерном доме.       - Я так рада, что вы посетили нас, и буду счастлива нашей новой встрече! - заливалась соловьем Мирлинда, провожая гостей. Вилли поёжился от ее слов и покосился на несчастного Лайза, потом на его бесчестного папашу. Вилли фыркнул про себя. А ведь этот человек казался ему той еще овечкой. Мда, внешний вид обманчив! И кто бы мог подумать! Негодяй.        Вилли отвернулся к выходу и молча пихнул в спину Шэма. Тот вздрогнул и ниже опустил голову, поспешив выйти наружу. Испытывая и долю злорадства, Вилли не мог сдержать ухмылки. Вот тебе и паинька! А ведь всегда его друг был таким ... правильным. И после всего он еще смел учить его - Вилли - жизни. Вероятно мир сходил с ума, не предупредив об этом Уильяма Абелайо!       Всматриваясь в друга на обратном пути, Уильяму всё же стало стыдно за свои мысли. Шэм не был таким мерзавцем, каким он, обозлившись и поддавшись гневу, хотел его мысленно выставить, Вилли это знал как никто иной. "Какого черта ты творишь, Шэм!" - Вилли в очередной раз захотелось крикнуть ему и хорошенько встряхнуть совсем посеревшего лицом Шэма. Тот всю дорогу сидел уткнувшись в спасительное стекло экипажа, отмалчивался, отгородившись от всего мира, и даже Крэг и Игги оставили его в покое, догадываясь, что мальчику плохо. А "мальчику" было не просто плохо, его мир пошатнулся и крошился, как хрупкий кусочек мела под тяжёлым молотом жестоких обстоятельств. Просто кто-то сейчас занимался обыденными делами, а у кого-то сейчас, прямо в этот самый момент, рушился мир. Как же ему хотелось изменить произошедшее, но к сожалению, время необратимо и ничего нельзя вернуть. Все знают это, но каждый раз сожалеют об одном и том же. Шэм не знал, что делать дальше, и как ему жить сейчас, он полностью погрузился в отчаяние. С каждой новой секундой, Шэм всё чётче осознавал, куда всё это могло их с Эйкеном завести, и представлял варианты вероятных последствий. Его иллюзии сгорали одна за другой, не оставляя даже горстки пепла. Все нормально, все как обычно, так и бывает.       Шэм был поражен, шокирован. Они никак и ни единого раза полноценно, по-взрослому взвешенно, не подумал о том, что может произойти, что будет с ним и с Эйкеном дальше... Что будет с его семьёй, как они будут жить? Что будет с жизнью Шэма? Ведь помимо их особенного личного рая, где они с Эйкеном были лишь вдвоём, существовал грубый и жестокий реальный мир, и он постоянно требовал внимания и присутствия, и изощрённо мстил за игнорирование.       И тогда он почувствовал страх. Неужели всё разрушено? Они с Эйкеном теперь не вместе? Он даже не успел толком объясниться со своим любимым человеком. "Любимый?!" - Шэм прикрыл глаза и судорожно сжал руку на шарфе, словно тот пытался задушить парня и осуществить подобие быстрой казни. Но это всего лишь ком горечи сжал спазмом горло. Слёзы пришлось давить в зачатке, чтобы окончательно не выдать своего дерьмового состояния. Он был благодарен Вилли, Крэгу и Игги за их молчание. Заговори они с ним и он бы не смог сдержать истерики, рвущейся наружу.        "Не думай об этом, доверься мне," - говорил ему Эйкен, когда тряс за плечи в мастерской, ставшей Шэму внезапно чуждой, ужасающе огромной и леденящей кровь. Застигнутый Лайзом, - исполненный боли и разочарования взгляд мальчишки поразил Шэма до глубины души! - в тот момент он словно застыл, впал в ступор, и не смог как-либо среагировать на внезапные события. Так и стоял, пока не очнулся от того, что Эйкен трясёт его за плечи, пытаясь что-то втолковать. А ещё, мужчина был так удивительно собран и спокоен... это же ненормально? Или это преимущество взрослых людей? Шэма трясло, его состояние было непередаваемым, а Эйкен даже смеялся на ужине... Шэм так не мог, и потому считал себя чрезвычайно несчастным и одновременно с этим невероятным, подлейшим негодяем. А под пристальным, препарирующим взглядом Вилли, он и вовсе хотел исчезнуть навсегда. Это было так жестоко со стороны Вилли, но закономерно. Видимо, он и друга лишился, посчитал Шэм тогда, для вида ковыряясь в тарелке. Ужасный вечер. Хуже и представить некуда. Будто начало их персонального конца света. Шэм чувствовал это необъяснимое ощущение накатывающей гигантской волны безысходности. Он вздохнул отрывисто, и преодолевая спазм, со свистом, попытался сделать вдох носом. Виски обдало холодом, а желудок слегка скрутило. Затем он отключился, без согласия на то, в мгновение погружаясь во тьму.        Вилли с угрюмой миной на лице молча наблюдал за явными страданиями друга, как всегда тот занимался отчаянным самобичеванием в одиночестве. Шэм в своём репертуаре, всегда и во всем считал лишь себя виноватым! Но сегодня Вилли не стремился его разубедить. Жестоко? Пожалуй, но он хотел, чтобы друг прочувствовал все возможные последствия своего проступка. Было ли это местью? Вилли так не считал, убеждая себя, что Шэму необходимо научиться думать прежде, чем делать. Да и предпринимать что-то в отношении друга было невозможно: ему не хотелось привлекать к этому делу Крэга, а тем более Хэррит. Вилли осторожно скользнул взглядом по лицу Крэга, задумчивому и хмурому, подобно пасмурному небу в ненастный день. А ему-то чем не угодили Адэхо? Если дело, конечно, в них. Вилли улыбнулся слабой улыбкой, случайно попавшись и встретившись взглядом с Крэгом. Мужчина улыбнулся в ответ, но как-то вымученно и устало, словно обременённый нехорошими мыслями. Интересно, он также заметил странное поведение Шэма и Адэхо старшего? Поерзав на месте, Вилли снова перекинулся на Шэма и именно в этот самый момент тот стал заваливаться в узкий проход, прямо на колени Уильяму.       - Держи его, Вилли, - вырвалось у Крэга, под вскрик Игги, и он успешно перехватил осевшее тело своего воспитанника, уложив его на сиденье, а голову себе на колени. Вилли лишь успел дернуться в их сторону, и склонив голову над побледневшим лицом друга, принялся рассматривать, убеждаясь, что тот окончательно вырубился. Игги всплеснула руками:       - Что с ним, Крэг? Шэм, Шэ-ем?! - и она легонько похлопала беднягу по щекам. - Крэг, нам стоит поехать в больницу.       - Не думаю, что нужно делать такой крюк из-за обморока, - остановил ее деятельность Крэг. - Нам осталось совсем недолго ехать до приюта, там мы вызовем доктора. Что с тобой происходит, Шэм? - чуть слышно произнес последнее Крэг, обращаясь к бессознательному телу Шэма. Он провел юноше по голове, приглаживая его волосы, которые непослушно топорщились во все стороны. И как этот мальчишка будет жить один? Ему всё еще трудно было смириться с тем, насколько рано, по его личному мнению, птенцы вылетали из гнезда, хотели они того или нет. Крэг решил вопрос с проживанием Уильяма, но Шэм... Каждый раз, когда воспитанники приюта покидали его, он волновался и переживал, а за Вилли и Шэма особенно сильно. Они были дороги Крэгу, как никто другой. От этих мыслей становилось и грустно и стыдно, потому как в отношении других воспитанников он не чувствовал настолько сильных переживаний. Он, конечно, беспокоился, но не носился с ними, как курица с яйцом, опасаясь каждого их самостоятельного шага. И вот теперь сбывались худшие его предположения и опасения! Пусть с Уильямом он немного разобрался, а вот с Шэмом ситуация была пущенна на самотёк. Озабоченному собственными проблемами Крэгу казалось, что он позабыл о своём долге и обязанностях, он корил себя за такое отношение к юноше.       Как только все трое впридачу с бессознательным телом Шэма, повисшего на руках у Крэга, - а прежде обмягшего на коленях своего учителя, - оказались у приюта, то немедленно поспешили внутрь. Хэррит сразу распорядилась позвать доктора Райса, а Шэма затащили в её кабинет. Суета и любопытство со стороны обитателей никому не были нужны. Шэма положили на небольшой диванчик, а через пару минут он пришёл в себя. К этому моменту присутствующие в кабинете Крэг, Хэррит и Уильям, каждый из них, определились в выборе "верного" решения. И этот выбор определил их дальнейшую судьбу.