Талый лёд

       Наконец, весна заявила о себе в полную силу, проявляясь в стремительных звонких ручьях, в солнечных днях, в оглушающем пении птиц и, конечно же, в появившейся то тут, то там сочной зелени травки. Запахи смешивались со свежестью и действовали одуряюще. Именно так себя чувствовал Шэм, он словно надышался этим весенним коктейлем и, очарованный этим дурманом, совершенно потерял способность здраво мыслить. Шэм шел в дом Абелайо не спеша и думая черт знает о чем, и о предстоящей встрече с господином Адэхо. В его руке был небольшой чемоданчик, в котором уместились все его пожитки: после работы он хотел сразу отправится в квартирку, которая ему полагалась, и ключ от которой в этот самый момент слегка оттягивал его задний карман, приятно согревая душу - теперь у него появился свой собственный уголок.       Оказавшись в своей рабочей комнатке, Шэм запихал чемодан под кровать, спешно переоделся, уже не обращая внимания на "свой вызывающий вид", в уже не настолько "обтягивающую" форму, и решил отправиться, для начала, на кухню. В последнее время там часто можно было встретить Кэрри, с театрально-печальной рожей отирающегося у добряка-повара, выбивая тем самым себе вкусняшки. Хотя не в одних вкусняшках было дело. Шэм предположил, что Кэрри нашел себе новую жертву в качестве объекта обожания, стараясь "приглушись боль" от потери прошлого. И действительно, Кэрри был там; он, как ни в чём не бывало, сидел за столом, уминая свежеиспечённую булочку и разглагольствуя о чём-то увлечённо и шумно, в своей привычной нагловатой манере. Завидев на пороге Шэма, Кэрри махнул ему рукой, приглашая присоединиться к завтраку, и Шэм послушал его, присаживаясь рядом.       - Что-то ты сегодня громкий, как никогда, - усмехнулся Шэм, прихватывая с блюда ароматную булочку. Кэрри всплеснул руками, его переполняли эмоции, и он их привычно не скрывал.       - С какими темными людьми мне приходится работать! Ты не слышал последних новостей?! Хмм, судя по твоему спокойному виду - ты всё таки не слышал последних новостей, - утвердительно заключил Кэрри, повторив фразу, и выразительно кивнув своим незамысловатым выводам с абсолютно загадочной физией.       - Так что же случилось? - отстранённо переспросил Шэм, увлеченный поеданием невероятно нежной выпечки. Спрашивал он лишь из вежливости, чтобы не обидеть Кэрри, желавшего во что бы то ни стало поделиться новостями.       - Тогда прекрати жевать и послушай меня, - заявил Кэрри, подсаживаясь поближе и приглушая голос, при этом он загадочно таращил глаза. Шэм вопросительно вскинул бровь.       - Ну?       - У господина Абелайо появился сын, - растягивая слова, нарочно низким голосом выложил Кэрри, с удовольствием наблюдая, как от удивления вытягивается лицо собеседника.       - Что?! - не обдумывая, просто ляпнул Шэм.       - Да! Сын! Он сегодня должен заехать в свои комнаты, - Кэрри едва не сиял, сообщая подробности и захлебываясь от необъяснимого восторга: так, словно это не к Абелайо, а именно к нему приехал кто-то близкий. - Да, эту комнату вчера весь день ребята вылизывали, и даже сам господин Абелайо несколько раз приходил посмотреть, насколько они подготовлены. А ещё туда завезли новую мебель, и много чего... о-хо-хо, знаешь я уже и сам весь извелся, ожидая его прибытия...        И Кэрри продолжил высказывать свои восхищения, домыслы и предположения, а Шэм, придя в себя, стал размышлять - что же это за сын появился у Абелайо? И, кажется, он догадался. Он тут же почувствовал себя глупцом, вспомнив о вчерашнем разговоре с господином Абелайо. Оставалось лишь принять, что Вилли теперь будет жить здесь. Изменятся ли между ними отношения?       - Так, когда именно он заедет? - перебил Шэм друга, и заерзал на месте, заразившись его воодушевлением, но стараясь скрыть свою реакцию, и уворачиваясь от внимательного взгляда. Кэрри сощурил глаза и хлопнул его по руке.       - Эй, ты ведь что-то знаешь? - и Кэрри придвинулся через стол. А потом, что-то рассмотрев в лице Шэма, широко разулыбался. - Уверен, ты точно что-то знаешь.       - Брось, откуда мне знать, ты слишком большого обо мне мнения, - шутливо отмахнулся Шэм, продолжив свой завтрак. Но Кэрри, пытал его скептическим взглядом, медленно, но верно, препарируя на кусочки его душевное равновесие. И пары минут не прошло, как Шэм сдался: он совершенно не мог выносить молчаливо и укоризненно взирающего на него Кэрри.       - Хорошо, - сдулся Шэм, но тут же вскинул перед собой руку, останавливая подскочившего на месте любопытствующего коллегу. - Но это лишь догадки! Прошу тебя, не спеши.       - Мы должны на него посмотреть, - сразу заегозил Кэрри. Шэм закашлялся. - Ну что ты так смотришь?! Неужели тебе не хочется узнать, прав ты или нет? Кстати, расскажи мне кого ты подозреваешь? Это твой знакомый? Откуда ты знаешь? Как так вышло?!       - Стой, погоди, у меня уже голова кружится от твоих вопросов, - Шэм многократно пожалел, что ляпнул лишнего. - Да, это мой знакомый. Возможно! Я только предположил...       - Ты точно что-то знаешь, иначе с чего бы тебе это предполагать, - оскалился Кэрри, предчувствуя интересную историю. - И давай, малыш Шэмми, выкладывай, что это за тип, иначе я тебя живым не отпущу.       В этот момент повар рассмеялся, раскатисто и так неожиданно, что Шэм едва на месте не подскочил. А Кэрри вцепился в него и не думал отпускать, наплевав на необходимость заниматься положенным делом. И Шэму стало ясно, что отвертеться не выйдет, поэтому пришлось поделиться урезанной историей о своем друге, у которого оказалась такая же фамилия и, возможно, их с Абелайо объединяло общее родство, о чём они с этим другом предполагали. Ещё никогда Шэму не было так неловко от недосказанности, которая по сути являлась перевиранием и искажением фактов, но ведь от этого никому не было плохо, поэтому он рассказывал свою версию довольно убедительно.       - О-хо-хо, - с придыханием произнес Кэрри. - Так это еще один милый дружок, как наш Шэмми, да еще с загадочной историей. Как интересно!       - Уймись, Кэрри, - пробасил повар, помешивая что-то похожее на суп в большой кастрюле, пока помощники чистили и нарезали овощи. - Ты замучил Шэма. Ребята, вам не кажется, бездельники, что вы сегодня отхватите от господина Абелайо, если он вас тут поймает?       - Фи, как грубо, - поморщился Кэрри в своей привычной манере. - Да брось! Как не стыдно запугивать несчастных детей, тем более, господин Абелайо никогда сюда не заходит. Пойдем-ка отсюда, Шэмми, нас тут не любят, нас тут не хотят!       И снова, придерживаясь роли, Кэрри поднялся с места, и с гордо поднятой головой и обиженным видом, показательно удалился из кухни, утягивая за собой под локоть ничего не понимающего Шэма, и под удивлённым взглядом восхищенного этой наглостью повара.       - Итак, что будем делать? - первое, что спросил Кэрри у Шэма, едва они завернули в коридор и оказались близко к лестнице. Кэрри вцепился ему в плечо и пытливо заглянул в глаза своей жертве, высматривая, видимо, в них ответ. Шэм, не желавший ничего "делать", не ожидая такого напора, слегка растерялся и спросил:       - Работать?       Кэрри засмеялся звонко и громко, но тут же спохватился, стараясь сдерживать смех.       - Нет, же, глупый Шэмми, - приглушённо заговорил Кэрри, приобхватывая его за плечо и склоняясь ближе. - Какая работа, когда тут такое творится! Иди за мной, сейчас мы повеселимся.       - Постой, Кэрри, - уперся Шэм, выбираясь из захвата, ему не нравилась эта затея. - Лучше не стоит. В любом случае, нас оповестят о таких изменениях в доме. Да и вообще, неудобно как-то..       - Какой же ты противный, - надулся Кэрри, делая шаг в сторону от упёртого парня, и артистично изгибая губы в плаксивой манере. - Портишь такое развлечение.       Он сложил руки на груди, но покосившись на нахмурившегося Шэма, ответил:       - Ладно, пусть так, но это только благодаря твоей симпатичной перепуганной мордашке. Ты специально это делаешь?       - Что? Нет! О чем ты вообще? - подхватив игру, якобы растерянно захлопал ресницами Шэм, удивленно пялясь на друга. - Что я делаю?       - Делаешь мне нервы и крутишь мною, как захочется, пользуясь моими слабостями, - и Кэрри пафосно вскинул руку ко лбу.       - Я прибью тебя когда-нибудь, - проворчал Шэм, принимая, наконец, дурачество Кэрри. И улыбнулся злорадно, - или пожалуюсь на тебя нашему милому повару.       - Ха, ты тоже находишь его милым? - беззаботно толкнул его локтем Кэрри с хитрой моськой, не обращая внимания на смешные угрозы.       Но в этот момент они оба услышали голоса на этаже ниже: кто-то звучно поднимался по лестнице. Кэрри потащил Шэма за собой, в сторону небольшой комнатки, скрытой от глаз - хозяйственного помещения, в котором хранились швабры, ведра, тряпки и прочее. Они, - чуланы , - были на каждом этаже и не по одному, - для удобства прислуги, и максимально скрытые от посторонних глаз - уже для удобства хозяина и его гостей. В одной из таких комнаток и скрылись Кэрри и Шэм: они оба замерли, едва дыша и прислушиваясь к звукам извне. Комнатка была тесновата, и места в ней было очень мало для двоих; им пришлось прижаться друг к другу, как сросшимся близнецам с одним на двоих бешенно бьющимся сердцем.       - ... поэтому я и передаю это дело тебе, и надеюсь, ты не подведёшь, - послышался голос господина Абелайо. Идущий с ним человек что-то согласно поддакнул, но Шэм не смог разобрать, кто именно это был, но точно не Вилли. Голос отвечавшего принадлежал взрослому, скорее пожилому, грузному мужчине, судя по его сопению. Тут же послышались шаги этих двоих, проходящих мимо их с Кэрри тайного укрытия. Шэм подождал ещё немного, прислушиваясь к шагам и разговорам, а не услышав никаких посторонних звуков, решил выбираться наружу.       - Идиотская ситуация, - буркнул он себе под нос, не зло, но обеспокоенно; он значительно перепугался, думая, что их с любой момент застукают - не хватало, чтобы его подозревали в подслушивании...       - Фух, - оказавшись снаружи, ворчаливо возмущался Кэрри, поправляя одежду. - Еще не хватало, чтобы меня застукали в такой двусмысленной ситуации.       - О чем ты? - удивился Шэм, он и не предполагал такое. Но через пару секунд осознал сказанное, раскраснелся от смущения и хлопнул Кэрри по руке, которую тот протянул навстречу, пытаясь помочь выбраться из узкого пространства чулана. Но Кэрри лишь захихикал гаденько, и Шэм со вздохом почти простил про себя придурочного типа.       - Послушай, так кто это? - сдерживая себя от негодования, пыхтел Шэм. На что Кэрри в свою очередь удивился:       - Откуда мне-то знать? Разве это не твой друг?        Но Шэм лишь покачал головой, отрицая какую-либо связь с незнакомцем; ему и самому стало интересно, кто же это был. Но они не смогли сдержать вскрика, когда позади них, со стороны все той же злополучной лестницы раздался звонкий мальчишачий голос:       - Вы не подскажете, в какой стороне находится кабинет господина Абелайо? - в этом голосе чувствовались знакомые едва надменные нотки и упрямство. Шэм резко обернулся и встретился взглядом с Лайзом Адэхо, который в свою очередь был настолько поражён неожиданной встречей, что мог лишь стоять столбом и молча таращиться на "парня из приюта", оказавшегося "здесь" совершенно немыслимым образом. Лайз сперва высматривал лицо молчаливого Шэма, все еще полагая, что просто ошибся, но когда он осознал, что ошибки-то и нет, то стал осматривать внешний вид знакомца, который поражал его всё больше и больше.       - Шэм?! - выдавил пискляво Лайз. Потом кашлянул в кулак и уточнил, цепляясь за массивные деревянные перилла лестницы и слегка смутившись. - Что ты здесь делаешь?       - Работаю, - нахмурился Шэм, так как все события недавнего прошлого тут же напомнили о себе, и стало неловко вдвойне.       - Добрый день, мы можем чем-нибудь Вам помочь? - подсуетился Кэрри, отпихивая за себя "коллегу" и изображая саму вежливость, и тут Шэм впервые почувствовал нечто сроднее любви и благодарности к этому вертлявому паршивцу. Лайз свел брови к переносице, но вспомнил, что в данном доме он гость и следует соблюдать определённые приличия.       - Мне необходимо попасть в кабинет господина Абелайо, меня там, вероятно, ждут, - привычно отыграл свою роль Лайз, наблюдая между тем за Шэмом. Конечно, что ещё мог делать парень из приюта в таком доме? Естественно, работать и ничего более. Лайз фыркнул своей глупости. Однако, этот жест со стороны походил на пренебрежительный, и неуверенный в себе Шэм сразу слепил поведение Лайза к своей персоне. В его сознании всколыхнулись сомнения, подозрительность и чувство вины, которые накинулись на Шэма, расшатывая его моральное состояние. Всё, что он мог делать, это виновато пялиться себе под ноги, не смея более поднимать взгляд на мальчишку. Когда такое было, чтобы он боялся какого-то сопляка, но это происходило прямо сейчас, и от понимания своей глупости и плохо обоснованной неуверенности, и робости, становилось ещё гаже. Иногда Шэм завидовал Вилли, его завышенной самооценке и наплевательскому отношению ко всему происходящему; он-то всегда и со всеми держался уверенно, и умело выводил ситуацию в свою пользу. Но Шэм не Вилли, и потому приходилось топтаться и молчаливо пожинать плоды своей неуверенности.       - Тогда позвольте Вам помочь, - услужливо предложил Кэрри. Он дёрнул Шэма за рукав и шепнул:" Отправляйся на склад и жди меня". А потом повёл Лайза в сторону кабинета Абелайо, подсев "гостю" на уши и тарахтя вежливую чушь, которую Шэм уже не воспринимал. Он остался один, проворачивая всё, что сказал и сделал Лайз, его мимику и жесты, отождествляя их с определёнными мыслями и чувствами, которые он про себя посчитал верными и возможными в такой ситуации. И в очередной раз пришёл к выводу, что Лайз должно быть его недолюбливает. Определённо. Шэм тяжко вздохнул и совсем пал духом. Это непросто - осознавать, что тебя ненавидят.       Он направился на склад, как ему и велел Кэрри. Шэм медленно тащился вниз по лестнице, разъедаемый угрызениями совести, пока не столкнулся в самом низу, в паре ступенек от первого этажа с молодым человеком.       - Вилли! - воскликнул Шэм, и тут же оказался в объятиях друга. Вилли засмеялся и сильно сжал его, заставив возмущённо сопротивляться.       - Не ожидал вот так сразу встретить тебя тут, - Вилли выглядел обрадованным и продолжал удерживать друга за плечи, рассматривая его физию. - Что-то случилось?       - Нет, не считая, что мой упёртый друг внезапно изменил своё решение, - произнёс Шэм, в свою очередь присматриваясь к Вилли. - Почему ты мне ничего не рассказал? С чего это ты выкинул такое? Я не знаю, что и подумать.       - Погоди, я все расскажу, только чуть позже, хорошо? - выражение лица Вилли стало виноватым и немного печальным, но он всё равно улыбался, медленно зачесав пятернёй отросшую челку назад. Шэм подозрительно поглядев на его виноватую рожицу, сам, подобно Кэрри, артистично закатил глаза и согласно кивнул. Вилли обрадованно хлопнул его по плечу, сделаг шаг назад и тут же присвистнул, заметив "форму", которую сложно было не заметить.       - Что это на тебе? О, боже! Что я вижу?! - и Вилли рассмеялся, но не обидно, а скорее удивлённо. Щеки у Шэма тут же заалели румянцем от смущения - эта отвратительная привычка стала его порядком раздражать. Можно ли ещё больше смутиться?       - Только попробуй кому рассказать, - пригрозил он другу, прошипев, как кот, и одергивая край сюртука. Костюм снова показался ему вызывающе обтягивающим фигуру, как в первый день работы. Вилли, даже не пытаясь сдерживать веселье, пялился во все глаза, еще больше вгоняя друга в краску.       - Клянусь молчать, - и Вилли шутливо начертил крест на своих губах, на что тут же получил толчок под ребро и согнулся, давясь от смеха. - Это незабываемое зрелище, клянусь - я могила... и клянусь - я запомню это навеки!       - Придурок! - и Шэм снова попытался его ударить, но Вилли увернулся и повис на его шее, он принялся обниматься, не давая Шэму свободно двигаться. - Пусти, ты меня задушил! Знаешь что? Как родственник владельца и мой друг, ты просто обязан выдать мне нормальную форму, а не ржать!       - Ни за что, - смеялся уже тише Вилли, прижимаясь к Шэму, и тайком принюхиваясь: странно, от завитушек темных волос потянулся приятный запах какой-то сдобы.       - Вилли, ну все хватит, пусти, - Шэм выдохся и устало взмолился к другу. Ему послышалось сквозь бормотание едва разборчивое: "Ни за что".       - Чего?       - Говорю, " что не сделаешь для друга", - и Вилли шутливо растрепал ему волосы на затылке. Этот жест что-то напоминал Шэму, но он никак не мог точно определить, что именно.        А затем им пришлось расстаться, так как Вилли спешил к Абелайо, а Шэму предстояло приступить к делам на небольшом складе вместе с Кэрри. Тот другим путем спустился в довольно прохладное помещение и уже ждал там младшего коллегу с недовольным, обиженным видом. Кэрри сразу стал пытать его распросами о приезжем знакомце Шэма, и пришлось снова скупо рассказать, как именно и где они с Лайзом познакомились. Шэм про себя радовался, что Кэрри не встретился с Вилли, и не пришлось ещё и про него рассказывать любопытному парню. Но он также понимал, что впереди у него еще множество вопросов и неприятностей. Поневоле Шэм стал всерьез задумываться о предложении Абелайо, но воспоминание о предстоящей встрече с Эйкеном, и вообще об Адэхо, затмило все прочие мысли. Какое-то время его грызли сомнения и одолевали совестливые терзания по поводу Лайза, и вообще - семьи Эйкена в целом. Столько событий разом навалились на него, что он просто не успевал в полной мере осознать их и проанализировать.       И зачем Лайз приехал сюда? Шэм только пожимал плечами, но дальше этого вопроса размышлять ему не хотелось вовсе. Тем более, было чем заняться и без того. Уехавший на неопределённое время Тиво оставил множество обязанностей, с которыми вполне справлялся и Кэрри, но, видимо, от скуки тот продолжал таскать его повсюду за собой и требовать вникать в суть работы Тиво. Шэм же лишь хотел одного - поскорее встретиться с Эйкеном. И даже прибытие в дом Вилли его особо не удивило, точнее он настолько скоро принял этот факт, что не стал разбираться в "мелочах" - в причинах, побудивших друга столь кардинально поменять свое мнение. Блаженствующее сознание Шэма было занято более важными на тот момент вещами, и совершенно не желало разбираться в причинах и следствиях происходящих вокруг него событий. Он попросту потерялся в своих эмоциях, растворился в них и плыл по течению жизни, не замечая вокруг ни подводных камней, ни стремительного течения, обычно знаменующего конец.       Весь день Шэм, по его мнению, занимался сущей ерундой; они вместе с дотошным и придирчивым Кэрри, - именно сегодня, как никогда ранее, - облазили большую часть склада, произвели грандиозную перепись купленных товаров и продуктов в разветвленном и пропахшем сыростью подвале Абелайо: всё это богатство находилось в различных ящиках, коробах, бутылях и прочей таре, что Шэму казалось, что время остановило свой бег и они уже никогда не выберутся оттуда. Но вот Кэрри остановился, выпрямившись на месте и потягиваясь до хруста в спине, и, облегченно выдохнув, заявил:       - Ну хватит! Нам стоит перекусить, еще немного и я прямо тут сдохну, - и взглянув на притихшего Шэма, он присвистнул. - Ого, бедняжка, да ты совсем бледный! Ну что же, бросаем всё и топаем на кухню, всё равно нам осталось совсем немного; не думаю, что нам влетит, если мы ненадолго прервёмся и продолжим попозже.       - Немного - это сколько? - тут же с деланно кислой рожей переспросил Шэм, следуя за спиной Кэрри, который внезапно бодренько направлялся к лестнице, ведущей наверх, прямиком в кухню. Кэрри повернул голову вполоборота назад и усмехнулся. Шэм молчаливо ждал ответа. Тогда Кэрри вздохнул, продолжая идти вперед, но выдал:       - Достаточно, но если ты куда-то спешишь, то я смогу тебя отпустить за небольшую услугу, - и Кэрри хихикнул. Шэм уставился ему в спину, стараясь не отставать.       - И что же это за услуга? Надеюсь, что это не из области "достань то, неизвестно что", - Шэм тут же пожалел, что спросил, ведь Кэрри без особых усилий снова использовал эти свои штучки с манипулированием, и удачно. Они приблизились к лестнице и остановились, Кэрри обернулся. Шэм тут же выпалил, - так что за услуга?       - Всё не так печально, Шэмми, уж кто-кто, а я точно знаю, чего хочу. И это всего лишь... э-э-э...лишь маленький ничего не значащий поцелуйчик, - и Кэрри, едва не хлопая в ладоши, хитро усмехнулся, наблюдая, как от недоумения вытягивается лицо Шэма. Кэрри рассмеялся резко и звонко. Потом шутливо цапнул Шэма за бок, прикрикнув: "Ам!", отчего тот дернулся в сторону, и бодрячком стал подниматься по лестнице, продолжая смеяться. Шэм сперва хотел возмутиться, но промолчал, и, усмехнувшись, последовал за веселящимся Кэрри, устало волоча ноги по лестнице. И как у этого капризного придурка выходило оставаться беспечным после того, как ему "разбили сердечко", о чём он сам часто трещал без умолку, уже без слёз и истерик, которые прошли за пару часов. Шэм покачал головой.       - Когда-нибудь ты нарвёшься, Кэрри, - ворчал он беззлобно, глядя под ноги на ступеньки и не замечая, как Кэрри посмеивается над его неуклюжестью и смущением, оглядываясь на него украдкой.        Наконец они дошли, доплелись до кухни, а там уже вовсю кипела работа и на посетителей никто не обращал внимания: все суетились, перекликали друг друга, и были целиком и полностью вовлечены в процесс готовки.       - Сегодня суета, как никогда, - заметил Кэрри, и Шэм кивнул, подтверждая его слова. Они, уворачиваясь от суетящихся работников, протиснулись к столу, пристроившись на самом краю, аак бродяги. Перед ними тут же поставили две тарелки с горячим и вдогонку обложили сопутствующими инструментами и блюдами. Кэрри не сдержался и произнёс:       - А что это сегодня у нас намечается какое-то мероприятие? Не припомню, чтобы нас такими явствами угощали, - и насмешливо глянул на укоризненно зыркнувшего в его сторону повара, поглощенного работой, но присматривающего за тем, что творится на его территории.       - Шутка, всё молчу, - и Кэрри вскинул руки, забавно и мило, приветственно поиграв тонкими пальчиками. Гнев кухонного императора тут же сменился на милость, и он умильно засмущался и отвернулся от пакостника, тут же тихо захихикавшего. Шэм вздохнул. В приюте, обычно он и Брайс терпели всяческие выходки от Вилли, теперь он "мучался" с Кэрри. Вечно этот парень выкидывал нечто такое, что заставляло смущаться. И Шэм вздохнул ещё раз, чем привлёк внимание шутника.       - Тебе что-то не по вкусу, Шэмми, - приторно-ласковым голосом участливо поинтересовался Кэрри.       - А не пойти бы тебе со своими шуточками,.. - буркнул Шэм, и тут же прервался, опасливо посмотрев на настороженно прислушивающегося к их парочке повара. Шэм приподнял ложку с супом и уже глядя на посмурневшее лицо повара, выразительно выпалил, - всё просто отлично! М-м, очень вкусно!       Кэрри фыркнул, захихикав, и повар заметив его настрой тоже улыбнулся, а Шэму сурово показал кулак.       - И почему я все время страдаю от твоих выходок? - зашипел Шэм в сторону Кэрри, не глядя на товарища, и с раздражением хлебнув из ложки, и тут же едва не заурчал от удовольствия. Зажмурив глаза, он выдал, - вкуснятина!        И Шэм, махнув повару и привлекая его внимание, выразительно показал большой палец, одобряя приготовленное блюдо. И оба, и Шэм и Кэрри, едва не урча, молча принялись за свой обед. И лишь в конце, отодвинув тарелку и жмурясь довольно, как сытый ленивый кот, Шэм выдал:        - Я готов проторчать в том душном подвале сколько угодно, за такое вознаграждение!        - Как же мало тебе нужно, - озорно усмехнулся Кэрри и, включив артистизм, закатил глаза и взмахнул рукой, - ты же понимаешь, что тебе вряд ли что-то досталось, не будь меня рядом!       - Ах, да! Как же это я оплошал, - воскликнул Шэм издевательски, заразившись игрой Кэрри. - Прости недостойного неблагодарного меня за такое свинство! Как я мог упустить ваше сиятельство из вида! Может позволите поцеловать ручку?       - Это лишнее, но тебе придется отработать свой проступок, невежественное, ты, создание, - Кэрри оскалился и придвинулся к нему, приближая лицо. - Вперёд, в подземелья замка!        С губ Шэма сорвалось громкое ругательство, и он тут же покрылся румянцем, так как все замерли и повернулись в его сторону. Кэрри заржал, и повару пришлось вытолкать обоих нарушителей порядка с кухни, несмотря на их хвалебные отзывы о приготовленной им "божественной пище". Оказавшись в погребе, точнее на складе, они отсмеялись и продолжили кропотливую работу.        И лишь к вечеру Шэм припомнил, что у него намечена "важная встреча", которую он не может, не должен пропустить ни в коем случае: как говорится - вопрос жизни и смерти! Он кое-как отделался от крайне любопытного товарища по работе и едва ли не бегом заторопился в свою рабочую комнатку, где его ожидал личный чемоданчик с вещами. Предстоящую встречу он ожидал с предвкушением, одна мысль о возлюбленном приводила его в состояние подглуповатой эйфории. С Вилли он так и не пересекался, да и некогда было, и поэтому Шэм беспечно отложил все разговоры с другом на следующий день, как и все другие дела, а сам направился к условленному месту.       Едва он покинул дом и прошёл до укромного проулка, как заметил промелькнувшую там, ещё издалека, знакомую долговязую фигуру. Шэма, подтряхивая от щенячьего восторга и эйфории, понесло на всех парах к вожделенному объекту. Едва он оказался за углом, в проулке, то тут же бросился на шею Эйкена, обнимая его одной рукой. Мужчина сперва оторопел от подобного проявления радости, но тут же спохватился и заключил паренька в объятия, сжимая его, как самое ценное, что есть у него на свете. Эйкен даже с силой зажмурил глаза от накатившего на него в тот момент ощущения счастья. Он тихо рассмеялся и , наконец, оторвался от молодого возлюбленого, обхватив ладонями его лицо и с жадностью рассматривая это чудо. Именно таковым он и считал этого парня. И как он раньше не замечал этого? Как же он был слеп! Сколько любви излучали эти невероятно прекрасные глаза, сколько чистоты было в этом существе. Эйкен, не в силах сдерживаться и поддавшись эмоциям, поцеловал Шэма со всей страстью. И Шэм так же пылко отвечал.       Потерявшись в потоке времени, они не заметили когда оторвались друг от друга и тут же уставились глаза в глаза, пока Шэм не засмеялся. Эйкен, поглаживая пальцем его щеку, улыбался в ответ, глядя со всей нежностью, на какую был способен. Он удивлялся сам себе, ведь никогда и ни к кому ему не приходилось испытывать ничего подобного. Сравнивать Шэма с детьми, женой у него и в мыслях не было. Это было совершенно иное чувство. И если пару дней назад он как-то пробовал сопротивляться, то сейчас это сильное чувство окончательно пожрало его волю, душу, всё, что было способно поглотить. Эйкен поддался внутреннему демону, требовавшему заполучить этого ангела во что бы то ни стало. Это существо, этот очаровательный ангел с темными омутами вместо обыкновенных человеческих гла и кольцами завитков каштановых волос, обрамляющих бледное лицо, сейчас он всецело принадлежал лишь ему - Эйкену Адэхо.       - Я люблю тебя. Так сильно, что без тебя... не могу, - вырвалось у Эйкена, прежде, чем он осознал фразу. Что именно он не мог, было неясно и ему самому, впервые он не мог объяснить, обернуть мысли в оболочку слов, происходящее с ним. Несколько недель назад, он посчитал бы всё "это" бредом, или наделил конкретным, более научным объяснением. И теперь он мог беззвучно и с трепетом наблюдать, как у его милого возлюбленного навернулись слёзы, несмотря на то, что парень счастливо улыбался. Шэм, всхлипнув, снова повис на его шее только двумя руками; чемоданчик оказался на земле, издав глухой звук при падении.       - И я люблю тебя, не могу ничего с этим сделать, и мне становится страшно, - прошептал Шэм, с закрытыми глазами, уткнувшись в шею Эйкена.       - Чего ты боишься? Глупый, я же с тобой, - со снисходительным смешком, ласково спросил Эйкен, прижимая его к себе, словно мог потерять, если отпустит, и успокаивающе поглаживая по волосам. Очки съехали набок, и Эйкен поправил их. Руки его при этом едва заметно дрожали. - И что же мне делать теперь?       - Поедем ко мне?        Это как само собой разумеющееся возникло в голове Шэма, - ведь у него теперь есть собственное жильё, куда он может приглашать кого угодно и в любое время, - и он тут же высказал эту мысль вслух.       - К тебе? - удивился Эйкен, и оглянулся опасливо, хотя едва ли их могли услышать. Окутанный сумраком проулок был пуст и тих. Шэм кивнул утвердительно и принялся объяснять, что у него теперь есть собственный уголок, где они могли бы...тут он смутился, прикусив губу. Что они могли бы?       - Там мы могли бы... пообщаться, и нам никто не помешает, - пояснил Шэм, чувствуя, как пылают его щеки. Эйкен, отбросив все доводы рассудка, согласился, и они направились к назначенному месту. Сперва они шли пешком, но потом наняли экипаж, и вскоре оказались у другого, более узкого проулка, а пройдя через него - у деревянной двери со слегка облупившейся в некоторых местах краской отвратительного грязно-зелёного цвета. Квартирка была на первом этаже и имела отдельный вход с внутреннего двора. По пути им никто не встретился, что не могло не обрадовать Эйкена. Ему не хотелось повстречать кого-либо из обитателей соседних квартир. Район был не лучший для проживания его "милого". Вот если бы его поселить в более подходящем районе...       Однако от этих мыслей его отвлек прильнувший к нему "милый", едва они оба оказались внутри помещения и захлопнули за собой дверь. Оба отбросили стыд и предрассудки, и отдались взаимному чувству, наслаждаясь поцелуями и прикосновениями, которые становились всё более откровенными, пока Шэм не вздрогнул от того, как Эйкен сильно сжал его за ягодицы и можно было явственно ощутить насколько сильно желает его возлюбленный. При этом мужчина издал звук, похожий на приглушённое рычание, и Шэм задрожал в охвативших его нарастающей панике и предвкушении. Он ахнул, когда оказался на кровати, мало понимая, что творилось вокруг, и насколько уютно или неуютно выглядело утонувшее в полумраке помещение. Но его стоны только подбадривали Эйкена, действуя на него, как красная тряпка на быка. Мужчина дёрнул его ремень на брюках, добираясь до самого вожделенного, и на время отпрянул от Шэма для того, чтобы снять пальто и отбросить его в сторону, а после спешно расстёгивая ремень на себе. Тут Шэм испугался, этого бешенного напора и какой-то животной похоти, промелькнувшей во взгляде, - да что там! - Эйкен буквально источал безумную жажду овладеть им немедля.       - П-погоди, - заикнулся Шэм, шепча пересохшими губами и попытался оттолкнуть, навалившегося всем телом мужчину. - Постой же!       Эйкен проигнорировал его жалкие попытки и яростно стал терзать его рот, глубоко проникая языком, заставляя лишь стонать в слабом протесте, между тем оглаживая его оголившиеся бедра и ягодицы. Шэм одновременно сходил с ума от желания и страха. От невозможности сопротивляться он всхлипнул, слёзы покатились из глаз.       - Шэм? Что с тобой? - наконец, Эйкен понял, что с парнем что-то не так. Он с трудом оторвался от его шеи, прекратив её вылизывать, словно оголодавшее животное. Эйкен насторожился и отодвинулся, нависнув на локтях над хлюпавшим носом Шэмом. - Тебе не нравится?       Шэм отрицательно покачал головой, потом тут же кивнул. И прошептал:       - Мне страшно, - и робко попытался объяснить непонятливому мужчине. - Понимаешь ли...       И Шэм стыдливо отвёл глаза, прикусывая губу. Эйкен опустил голову:       - Вот чёрт! Извини, - и чмокнул его в губы, но тут же лизнул их, и стал целовать нежно, сдерживаясь изо всех сил. Шэм расслабился, и доверившись обнял его за шею. Он застонал, чувствуя, как Эйкен добрался рукой до самого важного и принялся осторожно и неспешно его ласкать. Стоны стали громче и поцелуи уже не могли их заглушить, особенно когда Эйкен обхватил и себя тоже. Касаться вот так откровенно потерявшего стыд мужчины стало нестерпимо, опустив взгляд он увидел, что именно происходит там, чуть ниже, и после этого Шэму хватило чуть больше пары движений, как он тут же, задрожав и хватая ртом воздух, кончил. А за ним и Эйкен, после чего рухнул на него всем телом, тяжело дыша.       Если бы его кто-нибудь спросил, то Шэм мог бы поклясться, что умер в этот момент и воспарил к небесам, но тяжёлый мужчина сверху напоминал о вполне материальном существовании парня. Вот и разбился твой кувшин, мог бы сейчас сказать некстати упомянутый Вилли. От мыслей о Вилли, Шэм поморщился и нахмурил брови. Но к реальности его вернул настойчивый поцелуй Эйкена, в него, казалось, вселилось ненасытное чудовище.       - Что ты говоришь, мой милый ангел? - прошептал ему в губы Эйкен, а Шэм приоткрыв глаза снова повторил. Мужчина оскалился. - Так и есть: я твоё чудовище, а ты моя любимая добыча. И я снова готов тебя скушать. И ты тоже, мне же не кажется?        При этом он двинул бёдрами и потёрся о пах Шэма. Затем просунул руку и собрав одним движением их соки, коснулся самого заветного местечка. Шэм дёрнулся.       - Не бойся, тише-тише, я осторожно, доверься мне, - замурлыкал ему в покрасневшее ушко Эйкен и при этом лизнул и прикусил мочку. Шэм зардерлся ещё сильнее, но позволил ему продолжать, теперь его раздирали желание и любопытство. В конце концов, он не мог не доверять Эйкену, тем более возлюбленному. Всё или ничего. И Шэм завозился, рваными резкими движениями неловко сбрасывая с себя брюки, а затем и одежду полностью, и совершенно бесстыдно обхватывая мужчину ногами, тем самым позволяя ему действовать, как тому заблагорассудится. В какое-то мгновение Шэм охнул и двинул бёдрами навстречу, тут же смущаясь своей реакции, но поцелуи Эйкена его успокоили и он расслабился. Дискомфорт стал приемлимым и было уже не так страшно. Шэм даже застонал, когда Эйкен коснулся внутри до места, доставившего вспышку яркого удовольствия. Сам мужчина тяжело дышал и лишь иногда издавал сдавленные звуки, выдававшие его нетерпение. Шэм в полузабытьи опустил руку и найдя искомое, сжал её, медленно поглаживая возбуждённую плоть. Эйкен протяжно застонал и поспешно принялся сильнее растягивать слетевшего с катушек парня.       - Больше не могу, - прохрипел Эйкен, заглядывая в глаза Шэма. - Потерпишь?       И как только получил молчаливое согласие, принялся просовывать член в стонущего парня. Приходилось призвать все свои благоразумие и выдержку, чтобы не войти одним рывком, но Эйкен не хотел причинять большей боли возлюбленному. По одному его лицу можно было понять, что парень терпит, прикусывая губы, но жертвенно позволяет насаживать себя. Эйкен с нежностью чмокнул его в нос и улыбнулся на удивлённо уставившегося растрёпанного и словно распятого парнишку.       Но вот они остановились, затем Эйкен качнулся, вызвав сдавленный стон у Шэма. Ещё раз, потом ещё, и сильнее, и глубже. Шэм уже не мог сдерживать себя, казалось, что у него всё горело и пылало внутри и снаружи, он ощущал себя разодранным на части, сзади всё будто горело от боли, но не так ужасно, как казалось изначально. Через какое-то время он привык к саднящей боли и вот - он уже лежал лицом вниз, а Эйкен снова и снова проникал в него, то замедляясь, то ускоряясь вновь. Шэм прогнулся, выбирая положение поудобнее и расставляя ноги шире. В этот момент внутри его снова вспышкой пронзило удовольствие, он вскрикнул и обернулся:       - Ещё!       - Что? - Эйкен приостановился, впиваясь в его лицо взглядом и тут же оскалился, ликуя. - Вот так, да?!       - Да-а, - простонал Шэм двинув задницей ему навстречу, прикрывая глаза и поджимая пальцы на ногах от удовольствия. - Ох, блядь!       Эйкен рассмеялся рвано, задыхаясь от ритмичных движений. Он уже плохо сдерживал страсть и всё с большей силой вколачивался в любимого. Он окинул взглядом его бледные плечи, вспотевшую напряжённую спину и восхитительную задницу, которую он любовно огладил и, шлёпнув, крепко сжал. Шэм выдал сладострастный стон, и Эйкен сорвался, подхватив его бедра стал быстро вколачиваться, задыхаясь и чувствуя, что вот вот кончит. В конце концов, он навалился сверху и потеряв контроль уже просто трахал едва не скулившего парня. Смутно ему даже казалось, что Шэм, захлёбываясь, кричал что-то совершенно непотребное. Эпогей всему пришёл быстро, пара завершаюших толчков и Эйкен кончил, глубоко и грубо засаживая стонущему парню. Он перекатился на спину, задыхаясь и стараясь выровнять дыхание. Повернул голову в сторону Шэма, встретившись с совершенно ошалелым взглядом парня и его зарёванным лицом с распухшим носом. Удивление, граничащее с ошеломлённостью на его лице добавляла эпичности всей картине.       - Всё в порядке? Прости, я забылся, - смутился уже Эйкен. - Ты как?       - Не могу... го-ворить, - прохрипел Шэм. И вздрогнул, когда Эйкен провёл кончиками пальцев по его щеке. - Это было...       Эйкен напрягся, ожидая ответа и припомнив, как он поддался своему желанию, как абсолютное животное, позабыв о партнере. Он нахмурился. Шэм слабо улыбнулся.       - Я люблю тебя, - прошептал он. - Было здорово.       Шэм тихонько рассмеялся, увидев, как вытянулось лицо Эйкена от удивления, а потом тот облегчённо выдохнул.       - А ты даже не разделся, - с тенью обиды приметил Шэм, и Эйкен рассмеялся громко.       - Это тебя так беспокоит? Обещаю, что в следующий раз, - и он тут же оговорился, - если ты захочешь, конечно, мы сделаем всё, как положено.       - Угу, - кивнул Шэм, вызвав этим облегчённый вздох у Эйкена. Он уже было подумал, что после такого яростного напора Шэм уже никогда его не подпустит к себе, однако всё обошлось и парень оказался потрясающим. Ничего похожего Эйкен не испытывал ни к кому, и даже в постели с Мирлиндой у них никогда не было и близко ничего подобного. И он хотел повторить всё снова и снова, жажда овладеть парнем не иссякла, как он мог предполагать, а только усилилась. Эйкен лишь вдохнул его запах, и будто навсегда отравился желанием единолично им обладать. Одно только воспоминание о его припухших от возбуждения губах, светлой коже на бёдрах, тугой и тесной заднице... Эйкен облизнулся, окинув взглядом задремавшего Шэма. А ведь господин Адэхо когда-то считал себя достойным и вполне разумным мужчиной, превратившись в итоге в одержимое животное.       -Проклятье, - прошептал Эйкен, прикрывая глаза рукой. - Проклятье...       ...Когда Шэм продрал глаза, то увидел сидевшего напротив него на нелепом табурете уже одетого Эйкена, задумчиво курившего и смотревшего невидящим взглядом куда-то сквозь пол. Пальто аккуратно сложенное было перекинуто через ногу мужчины. Приподнявшись на локте и потерев глаз, Шэм окликнул его, но Эйкен его не услышал.       - Господин Адэхо, - сурово позвал Шэм, поддавшись игривому настроению. Эйкен вздрогнул и едва не выронил сигарету, он резко вскинул голову и упёрся взглядом в удивлённое лицо Шэма.       - Ты проснулся? - пробормотал Эйкен, отклонившись в сторону столика и затушив окурок о какую-то тарелочку на столе. Шэм ещё больше удивился, вскинув брови. Резко стало неуютно и холодно. Он попытался сесть, и обнаружив себя обнажённым и припомнив, что произошло, захлебнулся стыдливой неловкостью.       - Уходишь? - натягивая на себя тонкое покрывало, спросил Шэм, на что получил молчаливый кивок. Эйкен уводил взгляд, пряча глаза от любовника. - Сейчас?       - Да, - глухо ответил Эйкен и, наконец, посмотрел на Шэма. Долго и внимательно. Шэм облизал пересохшие губы. Он хотел спросить, когда же они снова встретятся, но что-то мешало ему задать этот вопрос. И он промолчал.       - Мне пора, - с громким вздохом сказал Эйкен и медленно поднялся с места. Он подошёл к пареньку, который закутался в старенькое то ли одеяльце, то ли покрывало и сидел молча насупившись. Эйкен подхватил его за подбородок и со всей нежностью неспешно поцеловал. Оторвавшись с трудом от "милого ангела" и его мягких губ, он зарылся пальцами в его волосы и оттянул его голову назад, глядя прямо в бездонно-чернющие глаза. У Эйкена перехватило на миг дыхание.       - Ты только мой, запомни, - хрипло, но требовательно произнёс он. Его трясло от одной только мысли, что этот парень может быть с кем-то другим. Шэм широко распахнул глаза, изумляясь таким странным заявлениям. Ведь это было очевидно.       - Да, - ответил Шэм, когда господин Адэхо сильнее потянул его за волосы, выбивая ответ. Шэм растянул губы в улыбке. Эйкен вёл себя так по-детски, а ведь еще недавно... и его взгляд затуманился. Он выдохнул с придыханием. - Да-а.        Эйкен отпрянул, отпустив добычу, понимая, что если сейчас он не уйдёт, то не сможет удержать себя от соблазна. Он резким движением подхватил пальто и, развернув его, накинул на плечи. Еще раз чмокнув Шэма в нос, он ни слова не говоря, покинул комнату, тихонько притворив за собой дверь. Шэм вздохнул, поднялся со стоном и, кряхтя совсем не по-ангельски, прошлёпал босыми ногами к маленькой комнатке, где находился душ. Ванной в этой квартирке не было. Трубы гудели и скрежетали, пока полутёплая вода омывала бледное тело "ангела господина Адэхо". Темные влажные кудри обрамляли задумчивое лицо. В нём же самом боролись самые различные предположения. Пришла пора самоедства и блаженного ликования.        Во-первых, его любили. Эйкен сам это сказал и Шэм не допускал и тени сомнения или подозрения об обмане. Добрые глаза Эйкена, в которых таилось столько нежности не могли лгать. Да, определённо так. Шэм улыбнулся и прижал руку к губам, как будто боялся, что кто-то увидит эту улыбку и украдёт его счастье. А сейчас он был безгранично счастлив.       Во-вторых, между ними пока ещё присутствовало весьма омрачавшее их счастье препятствие. Это семья Эйкена. Понимание этого факта вводило в тоску и уныние. Шэм протяжно и мучительно простонал. Не в его привычке приносить кому-то несчастье, он от чистого сердца желал всего хорошего Мирлинде и ее детям.       "Лайзу! Его зовут Лайз! "- ехидно протянул внутри него голос Вилли. Шэм нахмурился, ударив кулаком в стену. И тут пришло время бичевания, и Шэм нарекал себя самыми последними словами.       - Прости, Лайз, - выдавил Шэм, подставляя лицо под струи воды. Затем закрыл вентель и отжал руками волосы. Что бы там не было, но он не намерен сдаваться.

***

      Вглядываясь в хмурое морщинистое лицо господина Абелайо, Вилли пытался понять, что на этот раз задумал этот старикан. Протащив несчастного младшего родственничка по модным ателье города, тщательно подбирая покрой и ткани для его будущих одежд, потом по безумно дорогим магазинчикам, прикупив временные шмотки для "любимого племянника", как Абелайо изволил всюду и каждому представлять Вилли, после всего этого издевательства - он, - этот старый садист в глазах обозлённого племянника, - объявил, что на голове у того "безобразие" и вынудил ещё полтора часа терпеть издевательства мастера, молниеносно щелкающего ножницами в опасной близости от ушей и глаз несчастного Вилли.       Вынужденный терпеть эти издевательства Вилли лишь сопел и мрачно сверлил взглядом старикашку Абелайо. К концу дня прозвище "Старикан" окончательно прилипло к господину Абелайо, но сам "старикан" не показывал вида, что его это каким-либо образом задевает. Вилли хмыкнул и оскалился. Раз старикан так захотел его в свою родню, то извольте - получите, распишитесь. Он расслабленно вытянул ноги, скрестив их в лодыжках. На ногах были аккуратные кожаные ботинки с изящным поблёскивающим воском носом. Вилли они жутко понравились. Эта покупка удовлетворила его целиком и полностью. Как осуществившаяся давняя мечта. Он питал тайную слабость к таким вещам, но и подумать не мог, что когда-то сможет заполучить такие. Единственное смущало, что заполучил он их не собственными усилиями. "Будем считать платой за моральный ущерб", - уговорил он бунтующего себя. Ботинки поблёскивали всякий раз, как на них попадал солнечный зайчик. Видимо, ему тоже нравились ботинки. Вилли хихикнул.       Господин Абелайо украдкой насмешливо посмотрел на дурачившегося мальчишку, увлечённо играющего носком ботинка с солнечным светом. Ещё такой ребенок. Однако этот ребенок сегодня знатно потрепал нервы своему дядьке, после того, как до этой поездки его выдержку испытывали Огюст и его пацан. Кто мог подумать, что его сопляк такой проницательный и старый дурак позволит ему задавать неудобные Гарольду вопросы по сделкам. Он едва успел сообщить Огюсту о проделках и намерениях в отношении Акиса его любезного тихони-зятька! Пришлось оторваться от сопляка и выгадать минут десять на личный разговор со старым "компаньоном". Но выражение лица этого идиота стоило всех его нервов и затрат. Видимо, он о чём-то догадывался, а тут такое заявление брошено в лицо. О, да! Он мстительно оскалился припомнив подробности встречи. Как пыхтел Огюст, покраснев, как паровой котёл!       - Что тебя так развеселило? - поинтересовался Вилли, нарочно не соблюдая субординацию, что ему спускалось с рук. Абелайо хмыкнул и хитро прищурив глаза, молча продолжил улыбаться. Вилли фыркнул громко. - Ясно, секретики не для простых смертных.       - Это довольно слабый и глупый приём, - произнёс Абелайо. - Отчего-то мне казалось, что ты способен на большее.       - Ха!       -Ха?! И это всё, что ты можешь сказать в ответ? - выгнул бровь Абелайо, будто был удивлён и немного разочарован.       - Мне нравится, когда людям что-то "кажется", дядюшка, особенно когда это касается меня, - широко раскрывая рот, зевнул Вилли, явно решив показать свои "способности" выводить из себя. У Абелайо дернулось веко, но не более, его лицо оставалось невозмутимым, только взгляд остался таким же пронзительным. Но Вилли это только веселило. При себя он ликовал этой маленькой победе, а не сражаться со старикашкой он не мог. Этого требовало всё его существо, всё бунтующее нутро. Он мог был безукоризненно вежливым, блистать в обществе, но Вилли предпочитал жить по своим правилам. Пребывание в доме Абелайо, несмотря на договорённости, он считал временными неприятностями. Всерьёз остаться в доме дядьки - этому решению противолось вся его свободолюбивая натура. Как бы ни старался Абелайо, Вилли видел его насквозь. Старикан просто был напичкан "грязными секретиками", как тряпочный медведь опилками.       "И это он ещё о моих предпочтения ещё не знает", - подумалось Вилли. Но потом он задумался, а с чего , собственно говопя, он это решил? Наверняка, пока старикан следил за ним, - а в этом Вилли не сомневался, - ему удалось выяснить и об этой стороне своего племянничка. Вилли усмехнулся. Мда, в любом из представителей Абелайо он разбирался лучше всех.       - Ну так? - услышал он голос старикана и посмотрел на него. - Не спросишь про нашего общего знакомого?       - Спрошу, хотя прежде, я бы немного подкрепился и отдохнул, - потянулся Вилли, хрустнув одним из позвонков в спине и крякнув. Над вопросом о Шэме и его судьбе стоило хорошенько подумать, прежде, чем расспрашивать и требовать от Абелайо что-то ещё. Вилли не мог не признать, что его грызло какое-то отвратительное, очень неприятное чувство, которое Шэм упоминал, как совесть. И сомнения. Они тоже, подобно мелким шавкам мчались по пятам, стараясь укусить побольнее за ноги. Вилли неприязненно поморщился. Часто он был абсолютно прав. Очень очень часто. Обычно, он никогда не предавался размышлениям, прав он или нет, - вот уж, что точно не свойственно натуре Уильяма Абелайо!       Вилли нахмурил брови, и потёр переносицу. А старикан определённо умел испортить настроение, и Вилли выгнул рот в кривой улыбке. Старая сволочь!       Заметив активный мыслительный процесс младшего Абелайо в заданном направлении, а также результат его измышлений, отобразившийся на симпатичном лице парня, старший Абелайо удовлетворительно усмехнулся. Но не мог не признать, что стоит только ему подтянуть мальчишку по определённым дисциплинам и он составит конкуренцию самому Гарольду. А это определённо было именно то, чего он добивался. О чём бы Абелайо не раздумывал, чтобы не говорил, какие бы привязанности у него не были, в итоге все его стремления и цели сводились к одному и тому же - наследнику. Да, он рассказывал, что дело всей его жизни не столь значимо, но не могли же люди в здравом уме действительно верить, что он может всё оставить без должного присмотра?! Наследник - это тот человек, который должен встать у руля собственноручно сколоченного им годами сложнейшего по структуре корабля. Уильям подходил идеально, и близкий родственник, и зачатки в нём обнаружились те самые, необходимые. Конечно, не без недостатков, которые могли навредить делу, но Гарольд пока плёл идеальную паутину, а мошки сами летели в его сети. А то, что он испытывал еще и симпатию к подопечным, - это расценивалось, как приятный бонус. В конце концов, Гарольд не чувствовал себя виноватым, или лжецом. Он просто многое недоговаривал, а это другое.       В это время Вилли вспомнил о Лайзе, как они столкнулись у входа в кабинет старикана. Тот выходил вместе с дедом, кем же ещё мог быть тот другой старикан с жутким взглядом и красным лицом со смешным носом-картошкой. Видимо, Абелайо сообщил ему нечто важное, что так взбесило гостя. А что это могло быть, как не какая-то гадость про привязанности его зятя? Раз там был Лайз, то этот кроснорожий старик очевидно был его дедом, а значит тестем Адэхо, так как у самого господина Адэхо, насколько он знал, родни не было. Вилли потёр подбородок. Неужели Абелайо вот так сразу вывалил всё на голову несведущего старика? Он покачал головой, но никакого сочувствия к семейке Адэхо не почувствовал. Разве что ему было жаль Лайза. Он всё ещё помнил зарёванную мордаху пацана. Ну вот ещё! Он более никого не будет жалеть из этой семейки, иначе он просто не сможет выстоять и дойти до конца поставленной им цели. Вилли представил Шэма, и припомнил его костюм. Мда, надо бы другу помочь с его просьбой, хотя костюмчик ему явно подходил. Он завозился на месте от смущающих его мыслей.

***

      Господин Абелайо тихо вошёл в пустующую гостиную. Он прислушался, но в доме действительно было пусто. Эйкен решил осмотреться, и направился в детские, но там никого не обнаружил, как не обнаружил и жены в спальне. Это выглядело странным, обычно его уведомляли о любых передвижениях из дома. Эйкен вздохнул, предчувствуя неприятный разговор с Мирлиндой. Но и он сейчас испытывал раздражение. Что бы могла значить эта ее выходка? Его не было всего... Тут господин Адэхо посмотрел на часы. Ну пусть даже более четырех часов, и что? Он прикусил кончик ногтя, раздражаясь всё больше. Затем принял душ и решил лечь спать.       Сквозь сон он почувствовал, что кто-то завозился рядом, прижимаясь к его спине. Он нахмурился во сне, но так окончательно и не проснулся.       Утром все были на своих местах, и вели себя за завтраком как обычно, только, пожалуй, Лайз всё также продолжал хмуриться. Он всё ещё не разговаривал с отцом, и дулся, как считал Эйкен. В глубине души господин Адэхо малодушно радовался, что разговор с сыном так и не состоялся. Возможно, всё не так и плохо? Возможно, Лайз подуется и забудет обо всём? Эйкен покосился на Лайза, тот невозмутимо ковырялся в каше. Не ко времени, Эйкен вспомнил, как Лайз требовал усыновления Шэма. Эта идея казалась теперь господину Адэхо безумной. Он хмыкнул. Вышло громче, чем хотелось, и Мирлинда вопросительно посмотрела на него. Эйкен пожал плечами, но заметил, что она ничего не съела.       - Что-то не так? - взмахнул рукой с ложкой Эйкен, изо всех сил изображая непонимание. Лайз молча сверкнул исподлобья и снова уткнулся в тарелку. Только младшие дети продолжали беззаботно уплетать кашу с кусочками фруктов.       - Нам стоит поговорить после завтрака, - произнесла Мирлинда. Ей сложно было говорить после того, как она узнала, точнее догадалась, точнее почувствовала, что её супруг кем-то увлёкся. Ещё она догадалась, что об этом известно её отцу, который едва не проболтался, не выдавая личности, причастной к её несчастью. Для Мирлинды это действительно стало несчастьем. Подозрения мучили её. Сперва она решила, что у мужа новый проект, но после, понаблюдав за ним и его странным поведением, совершенно ему не свойственным, окончательно пришла к выводам - у неё появилась соперница. Хуже всего, что уже и Лайз о чём-то догадывался, хотя она старалась изображать, что ничего не происходило. Она вела себя, как обычно, игнорируя проблему. Но это не работало. Черт, это совершенно не работало!       И кто только мог составить ей конкуренцию? Где они с Эйкеном могли встретиться? Она уже проверила и понаблюдала за горничными и помощницами, даже за нянечкой Дэми. Но результат оказался нолевым. Разочарованно она посмотрела украдкой на мужа, он задумчиво водил по тарелке и вдруг замер и улыбнулся. От ужаса её едва не парализовало! Он казался поуши влюблённым и счастливым. Сегодня он был ещё и определённо счастлив! Она со звоном отбросила ложку и, резко отодвинув стул, вышла изо стола, быстрым шагом направляясь в спальню. В их с Эйкеном спальню.       Сердце сжимало тисками горечи, боли и обиды. Он никогда её не любил! Она это всегда знала, чувствовала, увы - она не была дурой! Но теперь он уже никогда и не полюбит её, потому что он влюбился в другую! А ведь она красива, успешна, и её любят все! Все! Все, кроме её собственного мужа!       Впервые Мирлинда почувствовала себя беспомощной, не способной управлять ситуацией, и не способной повлиять и что-то изменить. Заставить Эйкена что-то делать против его воли было бесполезно, такого упёртого и зацикленного на чём-то болвана не найти. И она это знала, терпя его "работу". Эту соперницу она ещё могла снисходительно терпеть, но сейчас весь её мир рушился на глазах, рассыпался в прах. Она ничком упала на постель и зарыдала, не в силах больше сдерживаться. Так горько, как никогда прежде в своей жизни, не в силах принять её жестокие реалии. Мирлинда всегда оставалась стойкой и несгибаемой, в любой ситуации, но сегодня эта черта в обратную сторону, болезненно, наотмашь, ударила по её характеру, выдержке, самолюбию. И как бы ей того не хотелось, но она ничего не могла сделать.       - Почему? Почему? Почему?! - била она сквозь рыдания кулачком по постели. - Не хочу! Нет! Почему не я?!       Дверь в комнату кто-то тихо прикрыл. С обратной стороны к двери прижался спиной Эйкен, вздохнув устало. Он поднял голову, встретившись взглядом с Лайзом. Тот мрачно посмотрел на него и отвернувшись, пошёл к лестнице, видимо, в свою комнату. В его глазах не были ни слезинки. Эйкен ещё раз тяжко вздохнул. Но он ничего не мог поделать с собой и со сложившейся ситуацией. Он принял привязанность к Шэму, как данность: сопротивляться этому он не мог и не хотел, уже не хотел. Он влюбился, по-настоящему. Эйкен чуть заметно улыбнулся. Оставалось подождать, когда эту реальность примут его близкие и его семья.       Он, конечно, не обдумывал то, как они все будут дить, и на что станет похожа жизнь каждого, и как это всё будет выглядеть? Особенно, Эйкен даже не думал о разводе, полагая, что ничего необычного не произошло. Просто один человек влюбился в другого, что же такое бывает, полагал Эйкен. Но он и мысли не допускал о том, чтобы, к примеру, жить с объектом любви, разведясь с Мирлиндой. Нет. Он этого не хотел. И не стремился к этому. И если бы кто- то ему об этом сказал, то Эйкен бы ужасно удивился. Зачем всё менять? Если всё всех устраивает, ведь Мирлинда же жила с ним и до этого. До того, как он нашёл таки свою любовь. Мирлинда же вот нашла свою любовь. Чем он хуже? Разве он не может, или не имеет права влюбиться? Тем более, в этом деле человек власти не имеет. Любовь нас выбирает сама. Эйкен хоть и пытался сопротивляться, но это оказалось глупо и бессмысленно, также, как стоять против штормового ветра или огромной волны. Эйкен пожал плечами, и развёл руками. Стоит всё-таки дать ей время, чтобы принять этот факт и ситуацию. Да, она, конечно, капризна, но он совершенно не понимал, что её не устраивает. Им всем стоит понять происходящее, осознать и принять. Мирлинде, Лайзу и остальным. Вот и всё. Так он думал.       Эйкен оторвался от двери и отправился в мастерскую. Ему ещё нужно закончить работу, как раз сегодня ему пришла на ум отличная идея.

***

      Приведя в порядок тело и разум, Шэм, почувствовал себя лучше, и принялся за уборку квартирки, и лишь полностью удовлетворённый результатом, снова принял душ, подкрепился бутербродами, заныканными заранее в чемоданчике. Затем он прилёг на кровать и вырубился до утра. А поутру, едва разлепив глаза и ощущая себя раздавленным, он еле-еле поднялся с неудобной, как оказалось, кровати, скрипучей и продавленной. Странно, что им с Эйкеном это никак не мешало. Он разулыбался, похихикал, и на работу уже шёл в настолько приподнятом настроении, что прохожие то и дело оборачивались на симпатичного улыбчивого парнишку.       За ним неспешно следовал человек в старом пальто.