Холостяк

Утро поджидало нас горячим шоколадом в гостиной и белым конвертом с письмом внутри: «Привыкли к знойной жаре? Готовьтесь к ледяному спуску» И всё. Сидите, гадайте на кофе… шоколадной гуще. О том, что это свидание, вопросов не возникло. А раз уж и имен никаких, то едут все. В том числе и я. Ну и отлично, не торчать же в чужой стране в четырех стенах. Это же Швеция! Неизменный белый микроавтобус поджидал нас уже через час. Молодые операторы решили над нами сжалиться, так что по поводу одежды мы не парились — оделись так, что капуста обзавидовалась. Ну на овощ правда похож был тут только я, остальным же нужно было пощеголять перед холостяком. Пф-ф, было бы перед кем. Через несколько минут мы ехали навстречу прекрасному горному пейзажу. Мне только и оставалось, как пялиться в окно, поражаясь живописному виду. А вокруг снег, снег… красота. Как же я по нему соскучился. Мы проезжали по склону, огибали опасные участки дороги, да так близко к обрыву, что дух захватывало. И чем дальше ехали, тем понятней становилось — нас везут кататься на лыжах. Ну или на сноуборде. Второе для меня было предпочтительней. Высадил нас автобус у подножья горы, где четверо инструкторов уже вовсю улыбались. Молодые подтянутые альфы. Естественно офигенные горячие, знойные красавчики. И судя по их галантным манерам, даже несколько похотливых взглядов, они были теми еще ловеласами. Ещё бы, им за сезон столько клиентов находилось, волей-неволей научишься угождать. И вот тут-то и сказалась долгая выдержка без альф. Омеги поплыли. Причем так явно, что я уж подумал сейчас земля под слоем снега покажется. — Ох, кажись я намок, — послышалось справа. Голос явно принадлежал Уджину. — И не говори, я уже готов накинуться на одного из них прямо сейчас, — жаркий шепот оттуда же, только от Чимина. Н-да… вот тебе и безумная любовь к Чонгуку. А главное, какие чувства, какие эмоции выдавали, да так рьяно, что в пору было оскар вручать. Но это было не интересно. А вот трасса, длиною практически в триста метров. Это да, это кайф. Вот тут уже подо мной снегу пора таять. Не то, чтобы я был отличным сноубордистом, но как-то примерно лет шесть назад, когда мне было семнадцать, нас с Джином отправили к его бабушке на целый месяц. И все зимой. Даже подумать страшно. Одни в чужом городе, с какой-то бабкой, да простит меня Джин. Тухли мы там от скуки, пока бабулька не сжалилась и не отвезла нас в местный горнолыжный курорт. Нам в тот момент любая движуха казалась раем. Потому согласились, не раздумывая. Да, тут нам повезло, старушка жила в маленьком городке провинции Канвандо, который славился неплохой горнолыжной трассой. По итогу целый месяц мы не слезали с доски, так что что-то я да умею… умел, если навыки не подзабылись. Но будем надеяться, что это как с ездой на велосипеде: уже не забывается. Так что, когда нас повезли к подъемнику, я шагал впереди планеты всей. Внутри все уже клокотало от нетерпения. — Что ж, участники, — вновь напомнил о себе наш уважаемый ведущий, которого, казалось, данная вылазка не очень радовала, — Сейчас вам предоставится возможность обучиться катанию на сноуборде вместе с холостяком. Только… — пришлось повысить голос и поднять вверх указательный палец, так как вокруг поднялся восторженный гомон, — для начала внимательно выслушайте инструктаж по технике безопасности, — восторг мгновенно потух, — И те, для кого катание на сноуборде окажется первым, советую воспользоваться помощью инструкторов. И не слезать с трассы для новичков. Сказал и тут же потопал в ближайшую кофейню. Бедняга, наверное проклинает сценаристов за свои отмороженные конечности. А мой внутренний бесенок ну просто не мог не позлорадствовать красным носам участников и их бесполезному топтанию на месте в попытках согреться. А что еще приятнее, так это то, что Чонгук наряды не оценил. Оказалось, он капусту тоже очень любит. — Тем, кому нужна помощь, подойдите к нам, — уверенным, хорошо поставленным голосом выкрикнул один из инструкторов. А глазки у кого-то мгновенно заблестели. Не зря же, воспользовавшись так кстати подвернувшимся моментом, Чимин с Уджином дружно направились к красавчикам альфам и тут же невинно защебетали. Те их джинсики, облегающие идеальные ножки как раз оценили. И кажется очень даже были не прочь помочь с уроками… и не только по сноуборду. Еще двоих омег подключили к съёмкам с холостяком. Вокруг них тут же столпилась куча персонала, загораживая ото всех и вся. Ну, а я… а мне только оставалось радоваться, что подвернулась такая возможность. Хотя легкая обида, что певун на меня даже не взглянул, нет-нет, а задела. Но времени на обиды не было. Впереди поджидало как минимум два часа свободы. Получив необходимую экипировку, я, чувствуя себя заядлым сноубордистом, обмундировался ею, направился к старту и… замер. Чет стремно как-то стало. Шесть лет как никак прошло. Еще шлепнусь, опозорюсь тут перед всеми. А не хочется. Тут народу много. Да еще и гоняют так профессионально. Хотя… разве меня когда-то волновало чужое мнение? Правда на всякий обернулся в поисках Чонгука (понятия не имею, почему именно его), а когда нашел его, улыбающегося в окружении камер и нескольких участников, полностью расслабился. Вот пусть и обжимается со всякими шаволдами. Тонюсенькая иголочка ревности все же кольнула в сердечко. Но от иголочки я избавился быстро и полностью сосредоточился на спуске. Так, спокойно, вдох, колени согнуть, уверенный прыжок, плавный разгон и… бамц, жопа вся в снегу. Ну все понятно, навыки потеряны… — Ха-ха, неудачник… Как и моя самооценка. Собрала чемоданы, махнула рукой на прощание и укатила в неоплачиваемый отпуск. Отряхнувшись, показал язык проехавшим мимо малолеткам и потопал на пару метров вверх, откуда уже успел спуститься. Отчаиваться я не спешил, так что началась попытка номер два… Которая закончилась тем же провалом. За ней последовала попытка номер три, четыре. А вот на пятой тело приноровилось и все же вспомнило, что равновесие это наше всё. И пошло дело. Спуски с трассы, крутые склоны, и не менее фееричные падения. Меня было просто не остановить. Первым делом я естественно обогнал тех самых молокососов, не постеснялся выпендриться, сделав крутой бэксайт. Я катался как сумасшедший, наверстывая упущенные года и просто кайфовал. Настолько было хорошо, что… в этот момент мне казалось, я счастлив. Просто по-детски счастлив. Примерно через час, вновь поднявшись к старту меня поджидал сюрприз. Не то, чтобы приятный, но… Чонгук стоял у самого спуска. Один. Без камер, без инструкторов и даже без толпы вечно липших омег. И стоял он с таким растерянным видом, что… ну в общем я не смог не подойти. — Катаешься? — Угу. Идеальный диалог! Певун был явно увлечен поддержанием своего равновесия, потому разговорчивостью в этот раз не отличался. Хе-хе, кто-то сейчас явно не в своей тарелке. Ну ситуация такая, ну просто идеальная для пакостей. А пакости мы любим. Пакости вообще наше второе имя. И только я приготовился к внушительной порции подколов, только открыл рот для первой издевки, как взгляд наткнулся на такого беззащитного, такого уязвимого, такого… мальчишку. Да, именно мальчишку, маленького, одинокого, брошенного всем миром. И почему-то вспомнились слова тех двоих режиссеров о тяжести его судьбы и… Да-да, я сдулся. Как шарик через день после дня рождения. — Помочь? — все же предложил я, присев на корточки перед холостяком, который задницей своей уже всю тропинку истоптал. Ах, ну почему я такой восприимчивый. Сердце, блин, каменей давай. Никогда таким щедрым не был, надо исправлять. Видимо широту души моей тоже подметили, ибо недоверчиво переспросили: — Помочь? Я важно кивнул. — И без всяких но? — все еще не верили мне. Нет, ну как тут не улыбнуться. Приятно, однако, когда от тебя ждут подвоха. Прям тепло на душе стало. Но виду подавать не стал, лишь раздраженно повел плечами и приподнялся: — Не хочешь, не надо. Настаивать не буду. И бодро вскочил на свой сноуборт, чтобы продолжить улетное катание, как… — Стой. Бинго! — Ладно, давай уж учи, как там че делать-то надо. Мило улыбнувшись, я подошел к Чонгуку, как меня огорошили: — Сам кататься хоть умеешь? Моя самооценка за сегодня потерпела двойное фиаско. Давно нам с ней не было так тяжело. — Кажется кто-то хочет кататься в одиночку? — процедил я сквозь зубы, медленно зеленея от злости. Чонгук мою реакцию заметил, осмыслил и пошел в правильном направлении: — Понял, молчу, — и жестом рот на замок закрыл, и воображаемый ключ мне в ладонь сунул. Мило. — Верно мыслишь, — похвалил я его догадливость, — Хочешь научиться, внимай как пёсик, понял? Меня поняли, приняли, но на песика слегка обиделись. Естественно, это распалило. — Молодец, — и по шее глажу, — Хороший пё… — Слушай, а не борзеешь ли ты часом? — Цыц, молчать и слушать! Кое-кто недовольно засопел, но послушно замолчал и глаза выжидающе вытаращил. Вот тут пришел черед замяться мне. А как учить-то? Я в жизни никого ничему не учил, даже понятия не имею с чего начинать. Нахрена я вообще предложил? Заметив мой насупившийся взгляд, холостяк нахмурился и задал очевидное: — Что-то не так? — Эм-м… да нет, все в порядке. Пришлось в срочном порядке вспоминать свои чувства, которые я испытал всего час назад. Так, что там первое… — Так для начала встань, — меня послушались, бодро вскочили на доску и… шлепнулись. А я… я же всеми силами старался не рассмеяться. Все же учитель, — Не, ну если так дело дальше пойдет, мы с тобой не продвинемся. — Это так вдохновляет, — кряхтя и отряхиваясь от снега, пробурчал альфа, — Ты просто прирожденный наставник. Да, я такой. Но вслух сказал другое: — Давай, вставай, — на этот раз Чонгук с опаской покосился, но все же поднялся и как уцепился за меня, — Эй, эй, полегче. За руки держись… да за руки говорю. Ага, вот так. А теперь слегка согни ноги в коленях. Да не на корточки садись. Слегка… во-от, отлично. Мягко, как кошка. — Слушай, да что тебя на животных пробрало? — А, точно, ты ж у нас из семейства собачьих. Глаза напротив опасно сузились, а потом в ужасе расширились, ибо Чонгук плавно, сам того не ожидая вдруг стал скатываться вниз. И всё в нем при этом кричало: «помогите, как это работает?!». А затем совершил невероятный кульбит. Красивый такой, эпичный. Мордой в снег. Нет, я честно пытался не смеяться, но в итоге расхохотался так, что сам чуть лицо свое в снегу не освежил. А когда из снежного покрова появилась обиженная и оскорбленная морда и вовсе зарыдал от смеха: — Да всё, всё, прости, — я снова хихикнул, — Ползи сюда, псина моя. Нет, кто-то все же оскорбился и ползти ко мне явно не собирался, потому пришлось взять себя в руки. — Ладно, всё. Обещаю не смеяться. — Ты хотел сказать: ржать как лошадь? — мстительно заявили мне, но все же потопали вверх. Я же на «лошадь» не обиделся, дружелюбно улыбнулся и похлопал себя по коленке. — Давай сюда, — меня окатили таким взглядом, что стало ясно, еще одна шуточка в таком плане и мне кирдык, — Так, ладно, вставай на доску. Хорошо, а теперь слегка подпрыгни для первого толчка. И вновь в глазах напротив ступор: — Что? Э-эм, это как? Н-да, незадача. Как бы объяснить. Пришлось вновь вспоминать свои первые шаги. Просто оно само как-то выходит, о технике не задумываешься. — Так, подними сначала переднюю ногу, а потом заднюю, одновременно толкая хвост доски, понял? Меня, кажется не поняли, ибо смотрели все с теми же расширившимся от ужаса глазами. — Давай, просто попробуй. Я же держу. Просто доверься мне. Сказал и сам едва не улыбнулся. После такого я и сам бы себе доверять не стал. Потому не удивился последовавшему: — Не хочу! Кто-то явно припоминает мне катание на воздушном шаре. Заметив осознание в моих глазах, Чонгук коварно улыбнулся, лукаво подмигнул, а потом нахмурился и глянул на спуск. — Так, ладно. Сейчас попробуем. Еще один прыжок, и мы покатились. Вместе, держась за руки, как чертова влюбленная парочка, но с таким адреналином в крови, что парочки бы позавидовали: — Так, молодец, отлично, — не смог не похвалить я, и тут же подхватил покосившегося назад певуна, — Равновесие держи посередине, плечи расправь… Отлично, да ты неплохо катаешься. Чонгук на мою похвалу довольно улыбнулся и гордо дернул плечами. И что-то в этом жесте показалось мне подозрительным… — А теперь давай без рук. Сказано это было в ожидании того, что в мои руки вцепятся мертвой хваткой в мольбе не отпускать, но… Нет, ну некоторых людей так и хочется обнять за шею веревочкой и поцеловать сапогом в табуреточку. — Гад ты, Чонгук! Сволочь! Певун недоделанный! Урою! А тот самый Чонгук, которому кроме титула извращенца еще и титул обманщика повесился, с громким смехом улепетывал от меня по склону. Сам! Без помощи моих рук. Уверенно, а главное, профессионально держась на доске. Так вот почему вокруг него инструкторов не было. А я-то повелся на эти щенячьи глазки, на эту невинную растерянность. Ну все Чон Чонгук, тебе хана! — А ну стоять, псина! Кому говорят! «Псина» с громким лаем, тьфу, смехом, уже вовсю красовался где-то на середине спуска, так что пришлось приложить немало усилий. Гонка была жаркой. Никогда я еще так быстро не катался. Но когда жажда мести застилает глаза, и не так покатишься. — А ну, поберегись! С дороги, — только и слышалось от меня. Почему-то казалось, что людей стало в два, нет, в три раза больше. Словно муравьишки появлялись то тут, то там. О том, что трасса закончилась и перешла на уровень для продвинутых, я понял уже позже. И о том, что темнеет тут быстро, к сожалению, тоже. — Попался, гад! — накинулся на Чонгука, игнорируя тот факт, что тот уже давно остановился, принимая меня в свои объятия. И стало неясно, кто еще из нас попался. — Попался, — спокойно подтвердили мне, — Готов принять наказание, — и хитро так, — Со мной можно и пожёстче. Учитывая тот факт, что я все еще находился в оковах цепких рук, смущение не заставило себя долго ждать. А альфа только подливал масла в огонь: — Ну же, Тэ. Я жду. И вдруг неожиданно коснулся моего подбородка. Нежно так, слегка приподнимая, чем вынудил взглянуть в его лицо. И все! Я пропал. Окончательно и безвозвратно, окунувшись в бездну сияющих глаз. — Чон… — Тс-с… Медленно, словно в каком-то зачарованном сне, его лицо приближалось ко мне, и самое ужасное, даже мысли не было отодвинуться. Я лишь покорно прикрыл глаза, ожидая мягкость чужих губ, но вместо предстоявшего поцелуя в лицо залетело несколько хлопьев снега. — Сорян, ребята! — выкрикнул мимо проехавший сноубордер и только сейчас до меня дошло: мы стоим посреди трассы в обнимку и практически поцеловались. Вот блин! — Чонгук, держи свои гормоны при себе! — злясь больше на себя за свою слабость, выпалил я. — Хах, да твои гормоны, знаешь ли, тоже против не были. Я бы сказал, они были только за! Вот же нахал! Не просто нахал, он… он бог нахальности! И только я собрался выпалить очередную колкость, как понял: что-то не так. Нет, не со мной и даже не с Чонгуком. Темновато как-то стало. — Чонгук, — медленно позвал я, игнорируя его откровенно издевательский взгляд, — Кажется, нам пора возвращаться. Но некоторые продолжали улыбаться. А я, кх-м, как бы так сказать. В общем летел, особо дороги не разбирая и на повороты внимание свое не акцентировал. Не до того как-то было. Можно, конечно, вновь подняться тем же путем, вот только трасса какая-то пустая. Нам встретился только тот самый, лихо катающийся сноубордист. И всё! А метель начала развиваться нешуточная и… короче стрёмно мне стало. — Чонгук, — уже с ноткой истерики в голосе позвал я, — поехали назад, а? На меня вдруг взглянули так, не ехидно, не с издевкой, а… с интересом. И тут певун как выдаст: — А поехали ко мне. — К тебе? — Ко мне? — Прям, домой? — Да, Тэ, — уже несколько раздраженно повторил Чон, — Ко мне. И да, домой. Домой? К этому? Не-е, что-то как-то не хочется. А учитывая недавний сон кхм… эротического жанра, уж тем более. Однако следующие слова меня заставили пересмотреть свое решение: — Не, ну если хочешь, можешь топать назад. Подъемник во-он там, — махнули мне рукой куда-то неоднозначно. Учитывая накатывающуюся метель, я увидел только… ничего. И певун преспокойненько перехватил поудобнее сноуборд и потопал по склону. А я же остался глядеть ему в спину. Не, ну если подумать, это отличная возможность узнать подноготную холостяка. К тому же, это его дом, личный дом, должны же там быть какие-нибудь секретики. Надо же как-то узнать его поближе. Ведь только ради этого я все еще на проекте. Правда же? О том, что у меня банально не осталось выбора даже и думать себе запретил. Я гордый, независимый омега, с трудностями справлюсь и сам. И вот поэтому гордый и независимый омега совсем не гордо потопал за практически скрывшимся из-за плохой видимости Чонгуком. А когда догнал, то очень гордо и независимо игнорировал насмешливый взгляд, коим был удостоен. Ну и хрен с ним, я в тепло хочу. А я привык получать то, чего хочу. Да-да, утешай себя, Тэхён. К дому, а точнее охрененному коттеджу мы притопали примерно минут через двадцать. Это еще учитывая тот факт, что снега намело нехило. Так оказывается, наш холостячок неплохо устроился. Кстати об этом: — Чонгук, — позвал я альфу, как только мы вошли в теплый, и несколько необжитый дом, — Не то, чтобы интересно, но откуда у тебя, жителя Кореи, дом в Швеции? Такое ощущение, что вопрос мой певуну не понравился. Он вдруг нахмурился, и словно призадумался над чем-то, однако ответить соизволил: — Это апартаменты моего отца. Мы тут, кх-м, довольно часто бывали в моем… детстве. Опа, вот и немножечко приоткрылась завеса. Надо бы еще пораспрашивать. Но мои намерения поняли и потому поспешно предложили: — Какао? Или может чего покрепче? Какао? Я б не отказался, вот только: — Ого, да неужели сам Чон Чонгук, кумир миллионов поклонниц по всему миру, лично приготовит мне какао, — мои глаза расширились в притворном удивлении. Певун на мою реплику отреагировал легким смешком: — Прости, детка, как-нибудь в другой раз. — О-у, ну как так? — надул я губы в притворной обиде, а потом до меня дошло, — В смысле не ты? Мы тут разве не одни? — Добрый вечер, господин Чон, — вдруг послышалось из-за спины и я едва не вскрикнул в ужасе. Уж никак не ожидал встретить людей в пустом доме. И до моей тупой башки дошло: мы когда входили свет-то горел, да и тепло тут для забытого дома и чисто. Нд-а уж, в детективы подаваться мне точно нельзя. Чонгук тем временем попросил: — Две большие кружки твоего фирменного какао и что-нибудь перекусить, — и хитрый взгляд почему-то на меня, — Мы довольно голодные. Спасибо, Чан Мин. Я лишь ошарашенно глядел вслед удаляющемуся мужчине и как только спина его скрылась за поворотом, ошарашенно зашептал: — Ты держишь прислугу, пока тебя нет? Ты что, маньяк? И как часто ты тут бываешь? — вопросы посыпались рекой. Снисходительный взгляд и веселое: — Примерно раз в год, но в последнее время реже. Я в шоке! — И это… он, что, всё это время тут? — Ну да. — Один? — Конечно, — довольно серьезно подтвердили мне. Я охренел. Нет, этого молодого человека точно надо опасаться. А может он меня сюда не просто так привел? Моя реакция кое-кого очень даже развеселила. — Тэ, ну до чего же ты наивный. Чан Мин приезжает за пару дней до моего приезда. Нужно же дом привести в порядок. — А-а. Господи, какой же я тупой. Нет, ну в обществе этих омег я точно деградирую. — Не хочешь осмотреть дом? — поступило неожиданное предложение. Предложение, от которого грех отказаться. И я потопал на экскурсию по многочисленным комнатам, которых оказалось семь. Две гостевых, одна видимо, родителей, гостиная, еще одна неизвестного мне происхождения и последняя уже непосредственно Чонгука. В неё мы вошли в последнюю очередь. Небольшая, в отличие от других комнат, отделанная в синих тонах, она выглядела очень даже уютной. Письменный столик, на котором красовался ноутбук, фотографии на стенах, пару детских рисунков, что говорило о том, как Чонгук редко здесь бывает. Шкаф в нише я едва заметил, а вот стеллаж во всю стену… Первое, что мне бросилось в глаза моя мечта, моя любовь, мой… — Плейстейшн! — я просто не смог сдержать эмоций, — Ва, дэбак у тебя есть плестейшн и ты молчал?! Игровая приставка, на которую я уже полгода коплю, спокойно себе лежала на полке рядом с сорокадюймовым телевизором. И пофиг, как это выглядело со стороны, но я плюхнулся на задницу с особой осторожностью взяв джойстик, при этом испытав незабываемое наслаждение. Правда последующий снисходительный смешок несколько отвлек: — Хочешь, забирай. Я замер. Банально уставился на Чонгука, не веря своим ушам и задал самый адекватный в данной ситуации вопрос: — Ты шутишь? Потому что если это так, то певун у меня сейчас как отгребет… — Нет. — Да ладно, ты гонишь. Ты не можешь просто так подарить мне приставку за шестьсот долларов. Да, я все еще не верил. — Почему нет? Бери. Действительно, почему нет. Скромностью я никогда не страдал, да и нахальство было моим другом. Да вот только сейчас почему-то стало неловко. Да-да, рядом с этим засранцем во мне стали проявляться неведомые мне чувства. — Эм-м, ну это как-то, — какой-то он добрый, мне это не нравится. И да, я разозлился, — Слушай, ты вообще в нее играешь? Улыбка на лице Чонгука медленно стала меркнуть. Достаточно было одного взгляда, как я все понял: — Ох, черт, только не говори, что ты, имея дома приставку, так в нее и не сыграл? Не представляю, как такое возможно. Меня бы от неё и за уши не оттащили. Чонгук вдруг неожиданно смутился, скорее даже расстроился. Молча прошел к широкой, двухместной кровати, присел на самый край и уставился непроницаемым взглядом черных глаз на меня. В голосе отчетливо слышалось напряжение: — У меня не так много времени. И вообще, — у кого-то терпение видимо тоже лопнуло, — не хочешь, не бери. На этих недовольных нотах певун явно намеревался закончить разговор, но почему-то глубоко вздохнул и пояснил: — Не с кем было играть. А одному не хотелось. От столь неожиданного признания мне вдруг стало неловко. Ну не знаю я, что на такое отвечать, не умею. А еще в груди так неприятно стало. Что-то непонятное. Что-то, что я испытывал при просмотре фильма, в котором главный герой по итогу потерял своего возлюбленного. — Давай сыграем! — выпалил я, нарушая напряженную тишину. На меня подозрительно уставились. Затем поняв, что намерения мои кристально чисты, тут же пошел на попятную: — Оу, нет. Давай без меня. — Ну давай, — тут же взмолился я, — Ну разочек. — Тэ, нет! — Ну пожалуйста. Ну разок. Честное слово. — Тэхён, не веди себя как пятилетний ребенок. Но обижаться я не собирался. Мало того, останавливаться тоже. — Ну Чонгук, ну давай, — и поняв, что так не пойдет, перешел к прямым угрозам, — Я ж не отстану, — а заметив скептический взгляд альфы, только закивал и грозно подтвердил, — Да-да, ты знаешь. Не отстану. Несколько секунд мы играли в битву взглядов, после чего некоторым пришлось признать поражение. Чонгук обречено вздохнул и под мои детские хлопки повалился рядом: — Ладно уж, давай свой джойстик. И началось. Играли мы жестко. Не на жизнь, а на смерть. Однако, не думал я, что Чонгук такой азартный человек. Проигрывать ни в какую не желал. Ну типичный альфа. Даже я под конец уже подустал, а вот певуна было просто не остановить. Задротина. Спас меня от жестокого боя вошедший Чан Мин и принесенный им поднос с двумя дымящимися чашками какао и парой тарелок мясного и сырного ассорти. Но больше всего я заценил два огромных стейка, политых темным соусом. — Ну ты, конечно, даешь, — пробурчал я с набитым ртом. Кстати, какао и впрямь было просто волшебным, — Не думал я, что ты такой. — Какой? — Увлеченный. На это Чонгуку нечего было сказать. Только слегка вздернутые вверх уголки губ говорили: его данный комментарий удовлетворил. Несколько минут мы наслаждались вкусом ароматного напитка, после чего певун вдруг неожиданно позвал: — Тэ. — М-м. — Можно вопрос? Почему-то очень захотелось сказать нет — уж очень серьезен был тон, но все же ответил: — Валяй. — Почему ты меня так ненавидишь? — и сказано это было с таким равнодушным лицом, только голос предательски дрогнул от обиды. От столь личного вопроса я тут же поперхнулся только закинутым в рот сыром, однако быстро взял себя в руки. Хороший вопрос. Нужно подумать. Но стоило мне посмотреть в это миловидное лицо, эти пухлые губы, как ответа уже не требовалось. Ну надо же, не думал, что моя откровенная неприязнь его так заденет. Учитывая тот факт, что ко мне он теплых чувств тоже не питал. Наверное. Отломив кусочек горячего мяса, я закинул его в рот и тут же зажмурился от удовольствия. Нежнейшая, в меру приправленная свинина буквально таяла во рту. И только потом заговорил: — Такие, как ты, всегда получают от жизни практически все, не особо напрягаясь. Правая бровь холостяка поползла вверх, после чего мне глухим и в то же время ехидным голосом ответили: — Не думал, что проблема именно в этом. Я считал тебя менее… меркантильным. Кровь бросилась в лицо, и прежде чем сообразил, что вообще делаю, я вскинул голову и гордо произнес: — Да уж, и я не без грешка. И пусть думает обо мне, что хочет. Мне вообще фиолетово. Я вообще вот, мясо ем. — Я стал певцом не из-за славы или денег, — после минутного молчания произнес Чонгук, — Просто всегда любил петь и сочинять, а когда в жизни наступила черная полоса, это стало моей единственной отдушиной. Удивленно вскинув голову, я замер, едва увидел его улыбку… теплую, нежную и губы, такие манящие, и даже на миг словил себя на мысли, что хочу до них дотронуться. И как бы ни хотелось, но что-то внутри подсказывало, что с вопросом про черную полосу лучше повременить. Мы вернемся к этому вопросу, но чуть позже. А вот признаться захотелось: — А моя неприязнь к тебе никак не связана с денежной стороной. И вот тут пришла очередь удивляться моей откровенности кое-кому другому. Но пришлось прерваться, так как Чан Мин вновь вошел в комнату, уже с десертом. Шарик сливочного мороженного, украшенный шоколадной стружкой, ягодами, взбитыми сливками и орешками. Который я без промедления решил попробовать. На вкус просто потрясающе. Я даже слегка учуял нотки ликера. А как только Чан Мин вышел, продолжил: — Как-то в школе мои одноклассники подсели на одного певца. Внешне кстати на тебя очень похож, — еще одна ложечка мороженного и мои глаза прикрылись в удовольствии, — Так вот, как-то раз всё это повальное слюнеиспускание мне осточертело и я решил высказать свое никому не нужное «фе», — говорить дальше помешал вставший в горле ком, поэтому пришлось поспешно закинуть в рот еще одну ложку десерта и только после заговорить, — Думаю, тебе уже понятно, что после стало. Чонгук смотрел на меня немигающим взглядом черных глаз, даже не думая перебивать, и я почему-то осознал — он все понимал. Но меня уже было не остановить. Слишком обидно, слишком свежая рана. — Гнобили меня долго. Ежедневные издевки, порча личных вещей, выбрасывания тетрадей с домашкой за окно. После и учителя, вместо того, чтобы хоть как-то разрулить ситуацию, смотрели на меня с раздражением. И я решил уйти. В глазах Чонгука отразилось искреннее сожаление, но я тут же лучезарно улыбнулся, стряхивая накатившиеся слезы и шутливо произнес: — Ой, родители тогда весь дом на уши поставили. Скандалу было… у-у. Но в той войне я все же вышел победителем, — и смущенно потрогав свои волосы, скомканно закончил, — В общем вот так. — И что было потом? — А что потом? Перешел на домашнее обучение, вынес телик из комнаты и клятвенно пообещал никогда не связываться с шоубизнесом. — Н-да, дети порой бывают жестоки. Я только шире улыбнулся, смахивая все же выкатившуюся предательскую слезу. — Даже не знаю, почему вся злость на тебя перешла. Видимо ты оказался крайним. Так что да, терпи и бойся. Моя месть будет страшна. Громкий смех, окативший комнату, разрядил обстановку, а мне на душе вдруг так легко стало. Наконец-то выговорился. И перед кем — перед Чонгуком. Моим злейшим врагом. Хотя последнее уже не кажется таким правдивым. — А знаешь, ты и впрямь хороший певец, — слетело с мох губ. Честное слово, это не я, понятия не имею почему вообще это сказал. Смех резко оборвался, а на меня посмотрели как на сумасшедшего. И вдруг улыбнулись: — Спасибо. Честно, спасибо, Тэ. Раз уж я услышал это от человека, который всей душой меня ненавидит, то думаю сомневаться не приходится. — Не, ну всей душой это ты загнул. Многовато чести будет, — и подумав, уточнил, — Так, слегка. Несколько секунд мы тупо пялились друг на друга, как два влюбленных дурачка. Так, ладно, что-то явно пошло не так. Это мне должны были всю подноготную выложить, но уж никак не наоборот. И кстати об этом… — Я выйду ненадолго, — произнес Чонгук, явно намереваясь в туалет. А раз в туалет, времени у нас максимум три минуты. Как только дверь в комнату закрылась, я тут же вскочил. Нужно было успеть за короткий промежуток времени обследовать комнату. Оглядевшись, уверенно направился к столу. Началось все по стандарту с ящиков. Первых два ничего не дали, а вот третий… третий был заперт. Правда и замочная скважина не супер навороченная, так что минутка и ящик открыт. А вот там… Документы. Много документов. Правда времени на их разглядывание не было. Зато был телефон. Быстро сфоткав все имеющиеся страницы, я поспешно задвинул ящик и вовремя. Через несколько секунд в спальню вошел Чонгук. — Ну что ты тут, не обокрал меня еще? — и хоть сказано это было в шутку, а нервный смешок у меня фразочка все же вызвала. На мою странную реакцию отреагировали удивленно, но всё же несколько замедленно произнесли: — Так, ладно, на чем мы там остановились? — Ты что-то хотел рассказать о себе, — тут же выпалил я, решив взять кота за хвост. Нужно вытянуть из него хоть что-то. — О себе, ну надо же, — хоть певун и выглядел расслабленным, да вот напряжение все же возникло, — И что же ты хочешь узнать. — Всё. А то я всё о себе, да о себе. Расскажи о своем детстве. А то о твоих увлечениях и любимой еде я уже наизусть могу рассказать. И тут я понял как же тупо прокололся. — Да? — взгляд напротив вновь стал привычно ехидным, — Ты что же, искал обо мне информацию в интернете? Понятное дело выкручиваться уже не было смысла, потому оставалось только принять поражение: — Да, а что? — с вызовом выпалил я, — Я же как-никак участник телешоу, нужно же было владеть хоть какой-то информацией. — певун, вопреки моим ожиданиям громко рассмеялся и ничуть не обиделся. Я же настаивать на продолжении разговора не стал. Было видно — Чонгук не готов. Потому задал другой волнующий меня вопрос, — Чонгук, а почему ты так редко сюда приезжаешь? — Да как-то времени не хватает, — нехотя ответили мне, — Да и как я уже говорил, это дом отца. Хм, отца, ну и что. Разве это проблема? Взгляд невольно прошелся по стенам, комоду, на котором в позолоченной резной рамке красовалась фотография. Семейная. Видимо родители Чонгука вместе с ним, где-то в парке и рядом пушистый белый пес. Тот самый, что висел на стене в котедже в Корее. Вопрос вырвался сам: — А где сейчас твой пёс? — Его усыпили. Ответ был довольно резким. — А семьей вы часто сюда приезжаете? — Только в детстве! — и сказано это было всё в том же тоне. В общем расспрашивать мне резко перехотелось. — Прости. Взгляд альфы вдруг потеплел и мне извиняющимся тоном ответили: — Нет, Тэ, это ты прости. Просто мы с отцом уже давно не общаемся и эта тема мне не очень приятна. Боже, как же любопытно. Меня просто разрывало изнутри. И каких же усилий мне стоило не продолжить расспрос. Да мне медаль за выдержку должны вручить. Видимо, мои потуги все же заметили, потому как прозвучало насмешливое: — Что, не терпится услышать, почему? Я только усердно закивал, чем вызвал тихий смех. — Ну ладно, тогда слушай. Пфф, можно было и не уточнять. Мои локаторы уже настроились на долгий рассказ. — Рос я в небольшой, но очень богатой семье, — начал свой рассказ Чонгук, — Братьев и сестер у меня не было. Зато был любящий папа и несколько жесткий отчим. Понятное дело, бизнес отнимал у него много времени, так что к отцовской ласке я не был приучен, — легкая обида в голосе, и стало понятно — не прошла еще, — Время шло, я взрослел. А папа заболел. Рак поджелудочной железы. Это по официальной версии. Я же видел лишь угасающего на глазах папу. А когда болезнь прогрессировала, в его комнату меня больше не пускали. Ну, а отчим взял управление бизнесом на себя. И через какое-то время все стало катиться ко дну. Акции компании падали, продажи рухнули. И оставалось только одно — слияние с престижной корпорацией. Естественно через брак. Как ты понимаешь, я был единственным претендентом. Чонгук на какое-то время замолчал, словно что-то вспоминал, затем тихо продолжил: — Его звали Пак Су Хен. Ничем не примечательный парнишка. Правда зазнавался много. Естественно ни о какой свадьбе я не задумывался, мне же тогда только пятнадцать стукнуло. Вот только всем было наплевать. Бизнес есть бизнес, и считаться с мнением какого-то сопляка никто не собирался. Заступиться за меня мог только папа, который уже был не в силах встать с постели. Нас сводили только так: вечные прогулки по галереям, походы в музеи и аквапарки — все было совместно с Су Хеном. И так уж вышло, что тот в меня влюбился. Ну, а я… повторюсь, мне было всего пятнадцать. Чонгук вновь замолчал. Казалось его что-то жгло изнутри. Судорожно втянув в себя воздух, он заговорил: — В тот день настроение у меня было паршивым: в школе поругался с одноклассниками, препод всучил двойку по матеше, за что я дома получил по полной. В итоге очередное свидание мне встало поперек горла. И я не сдержался. Психанул, высказал все, что думаю по поводу свадьбы и всех этих прогулок, и заперся в комнате. О том, что Су Хену все это довелось услышать узнал несколько позже. Когда мне сообщили о суициде. Я громко ахнул и тут же поспешно прикрыл рот рукой. Моя реакция, естественно не осталась незамеченной. — Да, Тэ. Все именно так. — и горько так добавил, — Ну что, теперь твое мнение обо мне поменялось? Свое мнение я решил оставить при себе, только спросил: — И что было дальше? Чонгук вдруг улыбнулся, хлопнул себя по коленям и бодро так выпалил: — Ну, а дальше ту собаку, что ты видел на фотографии, усыпили, и от меня тоже решили избавиться. Вот и сказочке конец. Я в растерянности продолжал пялиться на альфу в ожидании продолжения, но тот явно указывал на то, что оно не последует. — Ну что, пора ложиться баиньки? Чан Мин уже постелил тебе в комнате для гостей. Так что можешь располагаться. После такого откровенного рассказа я все еще не мог отойти, но пришлось быстро взять себя в руки: — Ладно, спокойной ночи, — я повернулся в сторону выхода, но все же не выдержал, — Чонгук. — М-м? — Спасибо. За все спасибо. На меня смотрели несколько озадаченно, но душа моя сейчас была так преисполнена благодарностью, что я просто не мог промолчать. И повинуясь внезапному порыву, медленно подошел к охреневшему альфе, наклонился к его лицу и поцеловал. Слегка, едва касаясь губ. И вот только с чувством исполненного долга вышел из комнаты под громкий стук своего сердца. В эту ночь Чонгук предстал перед моими глазами в совершенно другом свете. Теперь он для меня не типичная звезда, певун. Теперь он для меня просто парень. Со своим прошлым, своими переживаниями и чувствами. И это заставило посмотреть на все по новому. Да уж, тема для мозгового штурма у меня была. Умывшись, я юркнул в кроватку со свежезастеленным, хрустящим бельем и попытался заснуть. Естественно у мозга на этот счет было свое мнение. А часом позднее телефон озарила звонкая трель. На экране неизвестный номер, который и заставил меня вскочить с постели. — Слушаю. — Ким Тэхён. Думаю в представлении я не нуждаюсь, — это уж точно, — Как продвигаются наши дела? Что-нибудь узнал? Узнать, может и узнал, вот только… — Можно вопрос? — и не дожидаясь разрешения, спросил, — Для чего вам нужен компромат? Мой вопрос явно кому-то не понравился: — Тэхён, давай ты не будешь лезть в то, что не в твоей компетенции. — Но я имею право знать для чего вообще весь это сыр-бор затеян… Договорить мне не дали: — Слушай сюда, мальчишка. Твое дело простое — хочешь бабла, выполняй что скажут. А иначе, придется с тобой распрощаться, — и прозвучало это так, словно попрощаться хотели немного, кх-м, криминально, — Не суй свой нос туда, куда не просят. Спрошу еще раз, компромат нагреб? Челюсть свело от бессильной злобы, хотелось высказать все, что думаю. Но взяв всю волю в кулак, я только выпалил сквозь зубы: — Нет. И все. О том, что на том конце меня больше не слушают, свидетельствовали короткие гудки. Нет, ну тут творится явно что-то неладное и пока не разберусь… Нет, они от меня информации точно не получат. И если раньше мною руководствовала только неприязнь к Чонгуку и деньги, то сейчас… Нет, против денег я ничего не имею, но и против Чонгука теперь тоже. Кажется, я влюбился в своего истинного и что самое интересное, меня это больше не беспокоило.