По-человечески

***

— Знаешь, Спайди, твоя чудная обтянутая спандексом задничка — лучшее, что я видел в своей сраной жизни, — на одной ноте шипел Дэдпул, пока Питер искал для него одежду, почти по пояс зарывшись в шкаф. — Я бы даже отдал руку за возможность потискать ее хоть раз. Взял бы и отдал. — У тебя нет рук, — напомнил Питер, преодолевая острое желание почесать ягодицы, которые буквально горели под немигающим взглядом наемника. А еще горели уши — от стыда. — Нет, — легко согласился мужчина. — Как и ног. Я бы отдал вместо них член, но теперь не уверен, что он вырастет обратно, а как же я без члена? Должно же быть и у меня что-то красивое и полезное. Обычно в этом контексте упоминают душу, ну, а у меня это мой большой и толстый хер. Хочешь заценить его, Паучок? Только тебе придется самому себя обслуживать, если надумаешь: я теперь хорош только в роли резиновой куклы. — Заткнись, — гаркнул Паркер, перебирая свои старые вещи. Он был определенно меньше наемника, и то, что мужчина сейчас был не в полной комплектации, вовсе этого факта не отменяло: ширина плеч, мускулистые грудь и задница никуда не делись. — Хотя нет, — как ни в чем не бывало продолжил Дэдпул. — Я определенно лучше куклы. К примеру, я могу стонать, ну, или оценить твои способности к траху по десятибальной шкале. Или по пятибальной — не помню уже, какая там теперь система. Питер с победным кличем выудил из вороха своей одежды безразмерные треники и жилет с капюшоном, висящий на нем мешком. Можно было, конечно, оставить все как есть и просто укрыть обезображенное тело Дэдпула простынкой, но Питера не грела мысль, что болтливый наемник будет находиться в его квартире в одних трусах. В конце концов, не было никакой гарантии, что сыворотка не прекратит свое действие и уже утром Паук не проснется прижатый тяжелым телом к матрацу. — Ты все-таки решился, моя сахарная прелесть, — с восторгом завопил Дэдпул, когда парень двинулся в его сторону. Питер не отреагировал — он слишком устал от всего этого дерьма, да и перспектива быть чьей-то сиделкой, а тем более, сиделкой этого ублюдка, казалась просто кошмарной, сколько бы это не длилось. Только сейчас до Паркера медленно начало доходить, на что он себя обрек. Лишенный конечностей, Пул автоматически лишался даже малейшей самостоятельности: ему теперь ни отлить, ни подтереться без чужой помощи. И чем больше Питер обдумывал сей факт, тем заманчивее казалась идея отнести наемника туда где взял, ну, или выкинуть на какую-то помойку. Жалеть Дэдпула на расстоянии определенно было проще. — Ты уверен? — поинтересовался Дэдпул, когда Питер принялся запихивать его в свой жилет. — Так тебе будет куда сложнее искать мой жезл любви, куколка. В конце-концов, нормальные люди занимаются сексом без одежды. Разве что у тебя такой фетиш — тогда я не против. Треники на наемника Питер натянул одним резким движением, будто опасаясь обжечься. Он не был уверен, что надел их правильно — не задом наперед, — но не стал даже проверять это. Парень окинул результат своих трудов скептическим взглядом — в штанах, но без ног Пул выглядел какой-то марионеткой для кукольного театра. Лишнего места в штанинах было до ненормальности много: ноги мужчины были отпилены где-то на середине бедра. — По-моему, так стало хуже, — меланхолично заявил Дэдпул. — Теперь не видно моего охуенно-подкаченного тела и я кажусь просто бедным калекой. Сними хотя бы штаны — это придаст мне загадочности… отьебись, мне это точно не пойдет…, а это можно. Слушай, Спайди, не хочешь натянуть на меня сексуальные шортики? Уверен, тогда будет получше. Питер снова проигнорировал его, но лишние штанины подкатил — так было менее кошмарно. Дэдпул пиздел что-то еще, но Паркер даже не вслушивался в его треп — все равно ведь говорит со своими голосами в голове. Слишком сильно хотелось спать, и в этот раз парень не стал противиться этому желанию. Он плюхнулся на кровать прямо так, не раздеваясь, лишь скинул на пол обувь. Когда Питер только снял эту квартиру, наличие кровати и дивана в одной маленькой комнатушке казалось ему бессмысленной тратой свободного пространства. Сейчас же он был готов молиться всем богам, благодаря их за то, что так и не хватило времени на то, чтобы «лишний» диван выкинуть. Иначе пришлось бы сгрузить временного сожителя прямо на пол, а это было бы плохим проявлением гостеприимности. Ну, или спать с ним в одной кровати. — И что, ты так и ляжешь спать? — возмутился наемник. — Даже не пожелаешь мне приятных снов? А как же наш обязательный поцелуйчик на ночь? Спайди, я не смогу спать без своего поцелуйчика, я просто обязан его получить. Если тебе лень вставать, детка, не волнуйся — папочка сейчас сам приползет к тебе. — Отъебись, — рыкнул парень, с блаженством растянувшись во весь рост. Тело ломило от усталости и пережитых впечатлений, невыносимо гудело в голове и безумно хотелось отдохнуть и забыться. Хотя бы на время. Питер приподнялся на локте, чтобы отчетливо видеть черно-красную маску, кажущуюся сейчас просто воплощением наглости и самодовольства. Заманчивой казалась идея отрезать этому засранцу язык, который под воздействием сыворотки восстановится еще не скоро. Паук даже открыл рот, чтобы поделиться этой мыслью с наемником, но заткнулся, так и не выдавив из себя ни слова. Запоздало пришла мысль, что пиздеж — это последнее оружие, которое вообще осталось у болтливого наемника. Не привыкший к абсолютной беспомощности, он, должно быть, сейчас здорово дезориентирован и напуган… как бы странно не было применять это слово к кому-то столь самоуверенному. А отнять последнее, или даже грозиться этим было в понимании Паркера просто низко. Так что вместо ядовитых слов, вертящихся на языке, Питер произнес совершенно другое: — Спокойной ночи, говнюк. — Спокойной ночи, моя вкусная конфетка, — с готовностью подхватил Дэдпул. — Мокреньких тебе снов и крепкого стояка утром. *** Питер медленно приходил в себя. Первым, что он почувствовал, была ноющая боль в затылке и странная ломота в теле. Он попытался пошевелиться, но лишь выяснил, что связан и обездвижен. — Ну блять, — выдохнул парень, дергаясь и пытаясь выпутаться. Он не помнил, как оказался в плену и даже примерно не понимал, кто мог его захватить. Ведь в последнее время он никого не выслеживал и ни с кем не вступал в конфликт. Да и про новых суперзлодеев новостей не было уже давно. Кто бы это ни был, Паука он явно не любил. Во всяком случае, веревки явно затягивались с такой нечеловеческой злостью, что Питер уже и не был уверен, что хочет знать кто его похитил. Нужно было сматываться и мальчишка отчаянно задергался, пытаясь хоть немного ослабить путы, но сложно двигаться, когда не чувствуешь ни рук, ни затекших донельзя ног. Перед глазами медленно прояснялось. Видимо, Питер здорово долбанулся головой — обычно паучье зрение адаптировалось к темноте быстрее. Медленно темные тени разделялись на составляющие, приобретали очертания предметы и комната, в которой он лежал. Это было такое странное помещение, что мальчишка потратил несколько драгоценных минут просто на то, чтобы осмотреться. Он был в каком-то странном помещении, почти лишенном мебели. Судя по всему, кроме кровати, к которой он и был привязан, здесь был только низенький толчок без бачка. Питер повертел головой в надежде избавиться от маски: дышать в ней было очень трудно. Воздух был какой-то странный: затхлый и очень сырой. Окон здесь явно не было. Что ж, он вполне сможет разобраться с этим, когда освободится. Паркер грустным взглядом окинул ремни, перекрещивающиеся на его груди. С этим справиться будет труднее. Парень решил распутать сначала веревки на руках, а тогда уже разбираться с остальным. Он перевел взгляд на свою руку и еле сдержал истошный вопль, который рвался из груди. Питер перевел взгляд на другую руку, и глухой полузадушенный стон все-таки нарушил давящую тишину, на которую до этого парень просто не обратил внимание. Нехорошее предчувствие шевельнулось где-то в груди и сразу же подтвердилось, стоило Питеру приподнять голову и посмотреть вниз. Парень откинулся назад, на твердый неудобный матрац, от которого сильно болела поясница, и издал нервный смешок, сразу же перешедший во всхлип. Он не чувствовал конечностей не из-за веревок, вовсе не из-за них. Просто нельзя чувствовать то, чего давно нет и в помине. *** Питер распахнул глаза и едва сдержал крик. Перед глазами было темно, но очень быстро глаза привыкли. В маске было дьявольски душно и тяжело дышать, так что парень скинул ее, отбросив куда-то подальше. Руки были на месте. Это открытие несказанно порадовало его и Паркер с удовольствием ощупал свои предплечья и запястья. Чтобы успокоится окончательно, Паук огладил свои бедра, колени, ущипнул себя за лодыжки и пощекотал пятку. Все было на месте. Это просто сон. Питера захлестнула волна облегчения, он откинулся назад на подушки и прикрыл глаза, больше даже не надеясь уснуть. Впрочем, последующие сны не обещали ему ничего хорошего. Наверняка, эта дурацкая лаборатория еще не раз напомнит ему о себе такими вот сюрпризами из подсознания. Впрочем, это и не странно. Человек, который видел столько хуебени всего лишь за один день, не мог даже рассчитывать на спокойный сон без кошмаров. Паук перевел взгляд на наемника. Дэдпул, казалось, ни на миллиметр не сменил позу с тех пор, как Паркер смотрел на него в последний раз: он все так же лежал на спине, раскинув в стороны обрубки рук. Не хотелось думать о том, что этот странный мужчина, которого привычным уже было считать совершенно безумным и ебанутым, пережил именно то, что Питер увидел во сне. С той лишь разницей, что от своего кошмара он проснуться не мог. Его кошмар продолжался. Парень ощутил укол сожаления, когда вспомнил про свои недавние мысли. Особенно жгло осознание того, что он хоть на мгновение позволил себе пожалеть о спасенной жизни. Как бы мерзок порой не был Дэдпул, он не заслуживал умереть в темноте, в абсолютном одиночестве с мыслями о том, что ни одна блядь в мире даже не почешется, чтобы его спасти, когда он сам без размышлений подставлял свою задницу вместо щита. — Проснулся, детка? — пожалуй, Питер никогда еще не был так рад услышать этот голос. Сейчас, в этот самый момент, Дэдпул со своим маниакальным желанием поговорить вполне мог заглушить голос совести, упорно скребущейся внутри черепной коробки. И, словно чувствуя, что у него сейчас карт-бланш на треп, наемник с воодушевлением продолжил. — Я все любовался тобой, моя милая прелесть. Ты такой хорошенький, когда спишь — заглядение. Так бы и зацеловал тебя, ну, или разбудил бы минетиком. Тебе какой вариант нравится больше? Лично мне с минетиком, если ты, конечно, захочешь. — И тебе доброе утро, — выдохнул Питер, стараясь игнорировать пошлости, сыплющиеся из глотки наемника, как из рога изобилия. — Утро добрым не бывает, мой хороший, — вздохнул мужчина и медленно, довольно странно двигая спиной и плечами, приподнялся на подушке. — Особенно когда отращиваешь себе новые части тела. — Это больно? — поинтересовался Питер. Внимательный взгляд мужчины, вперившийся в него, ощущался почти физически, но мальчишка не нашел в себе сил чтобы попросить не пялиться. — До чертиков, — честно признался Дэдпул. Питер не видел его лица, но смог уловить момент, когда маска натянулась, отражая болезненную гримасу наемника. — Морфий? — предложил Питер. Конечно, это не то, что можно встретить в обычной аптечке среднестатистического человека. А вот в обширной аптечке Человека-Паука, которая может конкурировать с небольшой аптекой, это вещество было просто незаменимо. И уходило до неприличия быстро — спасибо Старку за пополнение запасов. — Не, — протянул наемник, мотая головой для верности. — Не люблю эти штуки. Мне и без них хватает цветных снов. — Могу дать обычный анальгетик, — Дэдпул пялился уже до неприличия откровенно. Питеру в какой-то момент захотелось проверить, не выросли ли у него рога, или еще что-то лишнее. От малодушно отвел взгляд, вперив его в свои колени и ковыряя дырку в домашних джинсах пальцем. — Они на меня не действуют, — вздохнул наемник, — вот ни капельки. Питеру не впервой было чувствовать себя бесполезным. Его сил часто не хватало: он мог не успеть кого-то спасти, или пропустить патрулирование из-за болезни и стать косвенно виноватым в смерти парочки людей. Гипертрофированное чувство ответственности, как назвал его стремление всем помочь Старк, давило на плечи, иногда почти пригвождая его к земле. В этот момент Питер снова ощутил собственную бесполезность и неспособность помочь: чужая боль не была тем, мимо чего он мог спокойно пройти, кем бы ни был этот человек. — Паучок, — позвал Дэдпул, будто прочитав чужие мысли, — если ты очень хочешь мне помочь, кстати будут крепкие дружеские объятия. Меня так давно никто не обнимал, что я уже не уверен, помню ли как это делается. Впрочем, если бы и помнил, обнять тебя в ответ я не смогу. А жалко. — Ты хоть иногда бываешь серьезен? — Паук закатил глаза, пусть этого никто и не увидит из-за маски. — Блять. Понимание прошило Питера от макушки и до самых пяток. Это было подобно сильнейшему разряду тока, от которого поджариваются мозги и лопаются перенапряженные мышцы. Теперь стало понятно, почему так откровенно пялился на него Дэдпул. Он рассматривал. И ведь сам виноват — расслабился. — Не волнуйся, Паучок, я никому не собираюсь рассказывать, какая ты на самом деле милашка. Это совершенно точно может повредить твоему имиджу крутого парня. Нет, серьезно, ты слишком хорошенький, чтобы нагонять ужас на своих врагов. А про серьезность… С чего ты вообще взял, что я бываю несерьезен? — Несерьезность — твое второе имя, — заметил Питер. Он отыскал взглядом маску, выглядывающую левым глазом из-под кровати, но не спешил напяливать ее снова. Да, она незаменима на патрулировании, прячет лицо и не дает отморозить себе нос на высоте, но дома это просто бесполезный презерватив, натянутый на голову и постоянно мешающийся. Да и Питер никогда не мог похвастать примечательной внешностью, легко бросающейся в глаза. В общем, едва ли не впервые в жизни, Питер Паркер решил забить и сделать так, как ему удобно. — Вот тут ты ошибаешься, — задумчиво протянул Дэдпул. — Я бы не стал профессиональным наемным убийцей, если бы был совершенно несерьезный. Вот и про объятия я не шутил. Это бы здорово помогло. Но ты этого не сделаешь: старина Дэдпул слишком мерзок для такой милой прелести. Позже, когда Питер вспомнит этот момент и начнет разбираться в себе, он непременно отвесит себе парочку ментальных тумаков за свой поступок. Да и едва ли он когда-то поймет до конца, что двигало им в этот самый момент. Повинуясь какому-то странному порыву, в этот раз Питер не съязвил и не отмахнулся. Под напряженным взглядом затихшего от неожиданности Пула, Паркер поднялся с кровати, в два шага преодолел расстояние, отделяющее его от наемника и улегся рядом с ним, обнимая мужчину поперек груди и прижимая его к своему телу. — Лучше? — поинтересовался он, когда молчание стало таким густым, что его можно было резать. Обнимать Дэдпула было вовсе не мерзко, а даже немного приятно — под пальцами явно ощущались стальные мышцы, перекатывающиеся при движении. А еще он был на удивление горячим, как маленькая печка. — Намного, — поспешно выдохнул наемник. Пожалуй, это был самый краткий ответ, который Питер только слышал от мужчины. Он ждал продолжения, кишащего пошлыми шуточками и намеками, но его не последовало. Дэдпул просто лежал рядом, прижимаясь боком к его груди. Молча. — Спи, Дэдпул, — посоветовал Паук, устраиваясь поудобнее. Он и сам был бы не прочь еще немного покемарить. — Уэйд, — прошептал наемник. — Зови меня Уэйд, Паучок. Паркер задумался ненадолго, взвешивая все за и против. Раньше он не решился бы на такое даже под страхом смерти — слишком велики были риски. Ни одной живой душе, знающей его как Паука, парень не называл своего настоящего имени. Не считая Мстителей, конечно. — Питер, — выдохнул он, заранее зная, что уже утром будет готов откусить себе за это голову. — А я Питер.