Скажи, что любишь меня, еще раз!

Было очень душно и жарко, даже несмотря на то, что было уже достаточно поздно. Солнце едва уходило за горизонт. Облака все больше сгущались над городом. Такая погода не предвещала ничего хорошего… Тодороки, чувствуя, как его горло высыхает, понял, что надо бы забежать в супермаркет по дороге. Хотелось пить. Жажда одолевала все сильнее. Подойдя к полкам с напитками, он быстро схватил что-то в яркой баночке и направился к кассе, перед этим столкнувшись с кем-то. — Простите, я не хотел, — не оборачиваясь на человека, произнес Шото. Пока не услышал знакомый голос. — Тодороки-кун? Шото тут же повернулся и увидел зеленые волосы. Это был Изуку. Чудо, которое на удивление вечно было рядом. — О, и ты тут, — Тодороки поправил сумку на своем плече и отвел взгляд от этих блестящих глаз. — Я тут хотел что-нибудь себе купить. Очень хочется пить. — Мидория помахал рукой рядом с лицом, показывая, что ему жарко, а затем взглянул на руку Шото, которая и держала заветную бутылку с водой. — Я уже подумал об этом, — проговорил Тодороки, и хотел уж было повернуть к кассе, как тут Изуку схватил его за рукав. — Погоди, не хочешь пойти со мной? Шото согласился. Всего пара минут с другом. Разве что-то может пойти не так? Выбирать воду с Изуку было настоящим приключением. Они бродили несколько минут в поисках идеальной бутылки и вкуса, изучали лабиринты полок и многообразие товара. Мидория частенько останавливался и даже показывал что-то Шото, смеялся или улыбался, не важно, что это было: импортный товар, энергетик или вообще сладости. Все это вызывало какие-то эмоции у парня, которые так сильно завораживали Шото. Наконец, выбрав нужное, они направились к кассе, а затем и к выходу. Когда они довольные вышли из магазина, они увидели людей с пестрыми зонтами. Вовсю шел дождь. Тяжелые капли падали на землю и крыши домов, создавая свою собственную мелодию, свой особенный шум, который заглушал гул городских улочек и людей. Тодороки снял с себя темную кожаную куртку и протянул ее Мидории. — Возьми, тебе нужнее. Можешь хотя бы укрыться, — произнес Шото спокойным голосом, поглядывая на ручки Изуку. — А ты как же? — спросил Мидория, смотря в глаза Шото, не решаясь взять его куртку. — Все нормально, я могу просто испарять вокруг себя капли. Я не промокну. Мидория покорно принял куртку и накинул ее сверху, укрыв голову. Шото кивнул и они пошли в сторону юэй. Путь был достаточно долгим, и они могли бы сесть в автобус или вызвать такси, но что-то сдерживало, что-то останавливало, что-то заставляло пойти под проливным дождем. И неважно, сколько бы это времени заняло. Они быстро шли по узким улочкам, поднимались и спускались с мостиков, перепрыгивали лужи и наслаждались запахом дождя, запахом мокрого асфальта и весенней свежести, которой так не хватало после двух последних дней духоты и жары. Капли падали не переставая, все больше и больше ударяя по разным частям тела и оставляя мокрые отметины. Тодороки было тяжело использовать причуду так долго. Он чувствовал как силы иссякают, поэтому на его теле и одежде появлялось все больше и больше этих пятен. Мидория заметил это и остановился, смотря на идущего позади него Шото. — Устал? — спросил он с некоторым испугом в глазах. Тодороки сравнялся с Мидорией и качнул головой. Изуку быстро встал на носочки, накинул куртку на голову Шото и улыбнулся своей обычной, сияющей улыбкой. И тут уже Тодороки не смог отвергнуть действий этого юноши. Они пошли вместе, под одной курткой, переступая лужи, содрогаясь от каждой вспышки света и последующего грохота грома. Дождь не переставал лить. Куртка промокла насквозь и толку от нее уже было мало. Однако они все еще держали ее над собой. Мокрые кончики волос противно липли ко лбу и щекам, иногда даже закрывая обзор, поэтому их часто приходилось поправлять. Вода уже стекала по прядям, вниз, по лицу, отчего оно казалось потным и липким. Ко всему прочему стал дуть еще и холодный, неприятный ветер, отчего Мидория стал дрожать. — Холодно? — Шото посмотрел на Мидорию, который водил ладонями по своим рукам, пытаясь согреться. — В-все нормально, не волнуйся, — Изуку вытер пару капель с лица и мигом взглянул на друга каким-то умоляющим взглядом. И тут же он почувствовал тепло, которое шло с правой стороны. — Тодороки-кун? — мальчик тут же сообразил что к чему. Видимо, Шото решил не жалеть свои силы и согреть его. Однако Тодороки ничего не ответил, и они продолжили свой путь в молчании, боясь что-либо произнести. Кое-как укрываясь потяжелевшей и мокрой курткой, они дошли до последнего переулка. Пройти его, подняться на холм, к школе и все. Пара минут и они в общежитии. Шото ускорил шаг, и Изуку поспешил за ним. Пока они не услышали какую-то мелодию из соседнего бара. Тодороки не обратил на это никакого внимания, вот только Изуку резко остановился и стянул с себя куртку, оставляя ее Тодороки. Шото тоже замер и обернулся на парня. Юноша стоял под проливным дождем, задрав голову, и вслушивался в песню, доносившуюся из этого заведения. Он пытался разобрать мотив мелодии и слова сквозь громкие и частые удары капель об асфальт, крыши, окна. Пела какая-то девушка. Ее голос был мягким и бархатистым, словно плед в дождливые дни, словно теплая кровать в холодное и сырое утро. Шото непонимающе смотрел на Изуку, который начал шевелить губами и покачиваться в такт музыки. Видимо, он узнал мелодию и тут же подхватил слова. — Мидория, пойдем, мы почти на месте, — Тодороки подошел к Изуку и хотел его укрыть курткой, как тот резко выхватил ее, надел на свое промокшее тело и схватил Шото за руку. — City of stars. Just one thing everybody wants, — пропел Изуку и вынул ладонь из рук Тодороки. — There in the bars and through the smokescreen of the crowded restaurants. Мидория покружился вокруг себя. Нога его поскользнулась на мокром асфальте, и парень упал прямо в объятия Шото. Горячее тело прижималось к груди Тодороки, и это смущало обоих. — Т-тодороки-кун, — прошептал Изуку прямо в губы парню. Сердца обоих бились с бешенной скоростью, так и норовили выпрыгнуть. Но никто из них не прерывал эти неловкие объятия, никто не переставал смотреть друг другу в глаза. — A rush, — нежно пропел Шото своим красивым голосом. Мидория удивился. — Ты знаешь эту песню? Дождь стекал по железным трубам, создавая свою симфонию. Все то же бренчание по крышам домов, все те же удары об лужи. Музыка доносилась из бара, едва слышимая, но такая красивая и нежная. Было что-то особенное в этом дожде, в этой мелодии. Будто бы все это слышали только они, будто бы все это было только для них. Весь мир разом перестал существовать. Изуку выскользнул из объятий, взял две руки Шото. — Я хочу танцевать… — прошептал он, смотря в глаза парню. Тодороки слегка качнул бедрами, напевая песню. Изуку тут же засиял, тоже двинулся в такт музыке, продолжая петь своим звонким голосом. Мидория сделал шаг навстречу и вновь прижался грудью к телу Шото. Тот, недолго думая, опустил руку Изуку на бедро, прижимая милого мальчика к себе. Мокрые зеленые волосы, таинственная улыбка на лице, милый румянец… он хотел владеть всем этим. Тодороки хотел видеть юношу каждый день, утопать в его глазах, кружиться с ним в дурацком танце и видеть эту невероятную улыбку. — A voice that says, I'll be here and you'll be alright, — Мидория все продолжал петь, качать бедрами вместе с Шото в такт музыки. — I don’t care if I know just where I will go, — Шото тут же опустил руку с талии, другой рукой покружил Изуку. Оба запели. — ‘Cause all that I need’s this crazy feeling, a rat-tat-tat on my heart. Шото уверенно выполнял какие-то танцевальные движения, а Изуку неловко пытался следовать им. Оба рассмеялись, когда Мидория стукнулся подбородком о грудь Шото. Тодороки моментально притянул его к себе и положил голову на плечо. — Think I want it to stay, — Шото почти прошептал на ушко Изуку. Милая мелодия все еще доносилась из бара, и Тодороки, отчего-то стесняясь, решил все же закончить этот странный танец и песню, которые так приятно отзывались в груди, щекотали все тело и дарили что-то теплое и волнующее. — City of stars, are you shining just for me? City of stars… — Шото не допел строчку, так как к его губам был приставлен тонкий палец Изуку. — You never shine so proudly, — протянул Мидория. В танце они уже успели отойти от заведения, однако громкие аплодисменты они все равно услышали. — Тодороки, — Мидория отстранился от Шото все еще боясь отпустить его руку. — я не знал, что ты так хорошо танцуешь. — Что ж, — Тодороки подошел ближе к Изуку. — а я не знал, что ты так красиво поешь. Ладони Мидории соскользнули на плечи Шото. Не хотелось его отпускать, но Шото понимал, что они все еще на улице. Он отстранился от парня — Выглядит странно и пошло, — произнес Тодороки, оглядываясь по сторонам и надеясь, что их никто вместе не видел. — Да, — тихо согласился Изуку, смотря на лицо Шото, и пытаясь поймать его взгляд. — Прости. Неловкая пауза молчания, которая и вовсе не была молчанием. Вокруг все шумело, журчало, капало и падало. И только эти двое не разговаривали. Они изучали друг друга. Пытались понять мысли и мотивы. Пытались осознать, что только что произошло, почему Мидория запел, а Шото подхватил и стал танцевать. Странное трепещущее чувство в груди Тодороки цвело, распускалось, заполняло его легкие и щекотало горло. — Мидория, — прошептал наконец-то Тодороки, смотря на промокшего и уже дрожащего парня, — нам бы поторопиться. Иначе влетит. Изуку дернулся, посмотрел на часы. Комендантский час приближался, а они еще даже не были у академии. Легкая улыбка, оголившая зубки Изуку. Будто бы засветившееся лицо… — Тогда я прибегу первым! — радостно крикнул Изуку и ринулся бежать. Шото завис на мгновение, смотря на прекрасного юношу, на его мокрые вздергивающиеся волосы при каждом шаге, на свою куртку, которая была большевата Мидории и оттого еще больше шла ему. Он ринулся за ним, ноги подкашивались от странного накатывающего чувства, он так и норовил поскользнуться на какой-нибудь луже, упасть. Тодороки догнал Мидорию и схватил его за рукав куртки. Изуку дернулся, а затем рассмеялся. Ему нравилось проводить время так невинно, так беззаботно вместе со своими друзьями, вместе с Тодороки-куном, которому он так сильно помог. Тяжело дыша, они зашли в здание вовремя. Оба, промокшие до ниток, плюхнулись на диван и уставились в потолок, пытаясь восстановить дыхание. Мимо прошла Яойорозу, странно поглядывая на этих двоих и тут же протянула два полотенца, которые сиюминутно смогла сделать благодаря своей причуде. Мальчишки поблагодарили ее, стали вытирать лицо и волосы полотенцами, пока Изуку не швырнул мокрое полотенце в лицо Шото и не залился забористым смехом. — Зачем ты это сделал? — спросил Шото, поглядывая на мягкое полотенце. Он хотел было прильнуть к нему и вдохнуть приятный запах Изуку и дождя. Но это выглядело бы странно, и он себя сдержал. — Не знаю! — воскликнул Мидория все также улыбаясь. Тодороки тут же отложил полотенца и подошел к Изуку. Он толкнул его на диван, и тот упал головой на мягкую подушку. Шото залез сверху и загадочно улыбнулся. — Тодороки-кун, что ты задумал? — Мидория все еще смеялся. Его щечки резко покраснели, когда Шото приподнял его мокрую футболку. — Ничего особенного, — томно прошептал он. Мидория весь засмущался, стал прикрывать лицо и тело, пытался оттолкнуть Шото, но тот положил холодные руки на живот друга и стал его щекотать. Изуку тут же залился смехом. — Прекрати, Тодо… Ахаха… Хватит! Мне щекотно, — кричал Мидория сквозь смех, но Шото не останавливался. — Уже поздно, надо бы ложиться спать. Не забыли, что завтра рано вставать? — Момо подошла к двоим парням и взяла полотенца с края дивана. Мальчики вдруг резко остановились и посмотрели на девушку. Будто бы они забыли о том, что она все это время была тут. Шото тут же встал с Изуку, Мидория поднялся с дивана. Они вновь поблагодарили ее и направились к комнатам. — Ну, мне туда, — Изуку указал на свою комнату в дальнем углу коридора, что было так далеко от Шото. — Хорошо. Спокойной ночи, — Тодороки подставил кулак. — И тебе, — Изуку ударил своей сжатой ладонью по кулаку Тодороки и направился в свою комнату быстрыми шажками. И в этот момент Шото понял — обратного пути нет… Он все еще стоял и смотрел в сторону Мидории, любовался им и наслаждался мгновением. — И что это было? — Яойорозу многозначительно посмотрела в сторону раскрасневшегося и влюбленного Тодороки. Тот лишь мотнул головой. — Зачем ты расщекотал Мидорию? — спросила девушка. — Я не знаю, мне так захотелось услышать его смех… Это ведь ненормально, да? — Наверное, — Момо усмехнулась. — Ты влюблен в него, так ведь? Шото притих, потупил взгляд и смущенно прошептал: — Да, я испытываю к нему некие совсем не дружеские чувства. — Тодороки, — она положила руку на его плечо, и он вздрогнул. — Это нормально, не волнуйся. — Я просто никогда ничего подобного не испытывал. И этот мальчик… это же странно и дико любить кого-то своего пола. Момо промолчала, лишь улыбнулась и немного смутилась. — Возможно, но если ты испытываешь эти чувства искренне, то разве это странно? Ты любишь его всем сердцем, что же ты теперь сделаешь? По щелчку обрубишь все чувства только потому что кто-то сказал, что это ненормально? Молчание нависло над ними, как грозовое облако. Оно давило своим присутствием и это напрягало их обоих. Яойорозу хотела уже было уйти, но голос Шото остановил ее. — Спасибо за поддержку. Мне правда стало легче. — Не за что, — она слабо улыбнулась и вновь подошла к парню. — Только не скрывай от него свои чувства, вдруг они взаимны. Признайся ему. — Но я даже не знаю как! — Тодороки запустил пальцы в свои волосы. Момо села на диван и похлопала ладонью по нему, как бы приглашая Шото сесть рядом. Он понял ее сигнал. — Представь, что я Мидория. Что ты мне скажешь? Шото поднял взгляд и увидел лицо Момо так близко, что стало даже как-то не по себе. — Хорошо, я постараюсь, — он вздохнул и посмотрел прямо в глаза девушки. — Мидория, я… ты мне… это тяжело, я не могу так. Тодороки отвернулся. — Это сложнее, чем кажется. — Ладно, — девушка положила руку ему на плечо. — Иди спать. Шото кивнул и еще раз поблагодарил Момо.

***

Дождь все еще барабанил по стеклу и крыше, пел свою песню и кружил в своем танце. Шото зачарованно смотрел на все вокруг: все странно изменилось, приобрело новую форму и смысл, хотя оставалось прежним. Небо стало таким величественным и могучим, капли дождя, стекающие по стеклу, такими далекими, а фотография Мидории, сохраненная у него на телефоне, такой манящей и чарующей. Это была фотография со спортивного фестиваля. Шото не знал, кто ее сделал и зачем, но он просто сохранил ее на свой телефон. Момент, запечатленный на ней, очень много значил для Тодороки. Эта довольная ухмылка Мидории, сияющий взгляд, когда Тодороки все же решился использовать свою левую сторону. И это оказало большое влияние на него. Удивительно, как этот маленький мальчик любил влипать в разные истории, влезать в чужие судьбы и прекрасно их разрешать. Шото отложил фотографию и взял свою мокрую куртку, которая вся уже пропахла Изуку. Тодороки прижал эту вещь, как бы обнимая ее, и вдыхал приятный аромат. Пахло чем-то сладким, но и терпким одновременно, чем-то необъяснимо привлекательным, чем-то весенним. Он вжимался в эту куртку еще сильнее, представлял, как стоит рядом с Мидорией и чувствует этот запах, наслаждается им. Но резкая боль отвлекла от мыслей. Будто бы что-то росло, шло из легких в трахею, а там и выше, прямо в глотку. Шото зажмурился, с трудом встал, повесил куртку и вновь вернулся на кровать. Нарастающая боль с каждым разом все сильнее и сильнее щекотала горло. Сил кашлять уже не было, он все плевал этой кровью, стонал от очередного порыва кашля. Кое-как он заснул, надеясь, что боль сама утихнет. Надеясь, что это не ханахаки.

***

Ночью он спал плохо. То и дело ворочался, кашлял, задыхался от невыносимой духоты, в полудреме шел к окну, смотрел на город и дышал свежим воздухом, снова шел в кровать, засыпал и все повторялось заново. К раннему утру, когда солнце только начало появляться из-за горизонта, он проснулся окончательно. В начале лишь медленно открыл глаза, сфокусировался на потолке. Пролежав так пару минут, он приподнялся на локти и увидел то, что так не хотел. Лепестки белой астры валялись по всей кровати. Некоторые из них были в крови, некоторые были порваны, а некоторые были целые, красивые и белоснежные. Шото не мог принять эту суровую реальность. Он снова лег на кровать, смотря в такой же белый, как и цветки, потолок, снова попытался уснуть, приговаривая, что это просто сон. Он щипал себя за руки, умывался холодной водой, надеясь, что это все неправда, надеясь, что это происходит не с ним. Но лепестки не пропадали, так же как и чувство в груди, так же как и тяжелый кашель. Он заболел. Заболел ханахаки. Как жалко и предсказуемо… Он знал причину болезни. Прекрасно понимал ее. Еще до очевидного начала ханахаки он догадывался, что влюблен. Влюблен в Мидорию. Влюблен в его чудный голос, милую улыбку, искренний взгляд с особым блеском, веснушки по всему телу и в тот момент, произошедший на спортивном фестивале. Шото был болен Изуку. Он повернулся на бок и тяжело закашлял, сплевывая пару белых лепестков. Начальная стадия была подозрительно сильной, и он не понимал, почему столько лепестков, почему столько крови? Шото встал с кровати и стал одеваться. Да, он был болен, но занятия никто не отменял. В голову лезли разные мысли. В том числе слова матери о ханахки. «Только помни, что если ты вдруг заболеешь ею, у тебя будет мало времени признаться. Не растягивай его. Действуй», — проносилось в голове каждый раз, когда он кашлял. Нельзя было медлить. И он решил действовать, сам еще твердо не понимая, что же он будет делать и как.