4
1 июля 2018 г., 10:21
В классе было душно, и от этого Шото становилось все хуже. Его тело дало сбой, не подчинялось ему. Хотелось только избавиться от кашля и поцеловать Изуку. Такого милого и красивого Изуку…
Учитель Айзава все что-то рассказывал у доски, и Тодороки был благодарен за то, что у них не было в тот день практики. Он был не в состоянии даже сидеть за партой, о каких упражнениях могла идти речь?
Шото тщательно пытался сосредоточиться на уроке, записывал в тетрадь лекцию, но мысли и тем более кашель сбивали его.
— Айзава-сенсей… — тот самый милый голосок Мидории. Шото дернулся и посмотрел на парня. Неужели что-то случилось? — Можно выйти?
Учитель кивнул, и Изуку вышел из кабинета. Тодороки проводил его взглядом, гадая, куда он пойдет и зачем вышел. Хотя скорее всего он просто отпросился в туалет.
Он услышал кашель. И что-то в сердце екнуло.
«Успокойся, это просто кашель», — уверял себя Тодороки, водя ручкой по тетради, хотя понимал, что это не так. Что те лепестки акации — его лепестки. Что этот кашель — проявление ханахаки. Что Мидория медленно умирает.
Изуку зашел в класс, сел за парту, и Шото увидел крохотный белый лепесток, прилипший к рукаву пиджака. Теперь пришло его время спасать Мидорию.
***
План был шикарен. Идеален. Стоило только заманить Изуку в свою ловушку, что Шото и планировал сделать в тот момент. Возвращаясь из столовой в класс, Тодороки поймал юношу за рукав и притянул к себе. — Скоро экзамены. Можешь со мной позаниматься? Твой результат лучше моего… — спокойным и привычным голосом спросил Шото. Мидория резко покраснел. Шото был слишком близко, всего пара сантиметров разделяла их. — Н-ну, я не очень хороший учитель, — начал было Изуку, но в конце добавил: — однако, постараюсь помочь чем смогу. Он вновь улыбнулся. Тодороки сдерживал свой огонь, сдерживал свое смущение, свой кашель и дикое желание тут же обнять милое создание. — Тогда после уроков можем зайти ко мне. Возьмем пару книжек и тетрадей. Можно еще поискать что-то в интернете или распечатать в библиотеке, — Мидория начал мямлить и бормотать, что позабавило Шото и заставило его улыбнуться. — Жду не дождусь, — произнес Шото бархатным и нежным голосом так, что внутри у Мидории все вздрогнуло. Его личико резко стало красным, и он даже отпрыгнул от Тодороки. — Д-да, отлично, — прошептал он и повернулся к своей парте. Изуку тут же начал лихорадочно перебирать вещи и предметы, стараясь не смотреть на Шото. «Такой милый, когда волнуется и краснеет, » — пронеслось в голове Тодороки. Хотелось тут же развернуть Изуку, посадить его на парту, обнять под ребра и нежно поцеловать в губы. Скоро… скоро он так и сделает. Нежно поцелует в губы, обнимет и признается.***
Он пришел чуть раньше положенного и постучался в комнату Изуку. Парень тут же подбежал и открыл дверь. Он весь был взволнованным: кудри растрепались, глаза бегали, а грудная клетка то и дело вздымалась. — П-проходи, Тодороки-кун, — прошептал юноша и предложил войти в комнату. Шото, держа в руках лишь пару тетрадей, зашел внутрь. Комната была типичной для Мидории: куча плакатов со Всемогущим, фигурки, игрушки, да все с этим героем! — С чего начнем? — спросил Изуку, присаживаясь на пол. — Ну, у меня есть пара проблем в физике, — ответил Шото и присел напротив. Изуку кивнул и открыл учебник. Просидев почти час, они поняли, что все эти формулы и названия были слишком сложными, и Шото никак не мог их запомнить. Но тут Мидории в голову пришла одна прекрасная идея. — Давай я буду задавать тебе вопросы, — предложил парень, ставя перед собой раскрытый учебник. — А ты будешь отвечать на них: да или нет. — Попробуем, — Шото уселся поудобнее, поближе к Мидории, едва касаясь его ног. — Начнем. Формула энергии — E=mc². — Да. — Хорошо, — он перелистнул страницу. — Формула силы F=mg? — Да. — Снова верно, — произнес Изуку и продолжил. Так они повторили парочку формул и терминов. Странно, но это действительно помогало. Все пробелы в физике Шото почти закрыл, пока не подошла очередь атомной физики. — Z — массовое число. Верно? — Да. Изуку потянулся шлепнуть Шото по ляжке, как тот и попросил в случае неправильного ответа, но был тут же схвачен за запястье. Мидория наклонился и почти упал к паху Тодороки. Оба не ожидали такого и резко покраснели. — Прости, — еле выдавил из себя Тодороки, выпуская руку Изуку. Но тот все еще не вставал с локтей и смотрел на друга снизу вверх из-под своих кудрей, прилипших ко лбу. Становилось жарко и душно. В воздухе будто бы запахло весной и чем-то сладковатым. По щеке Изуку вниз, к шее стекла капелька пота, и Тодороки хотел уж было потянуться ртом к этой бусинке, слизнуть ее язычком, а затем начать целовать такую красивую шею Мидории. Медленно и нежно, боясь упустить хотя бы миллиметр кожи. — Давай задавать вопросы по очереди, — предложил Изуку все еще пытаясь здраво мыслить, пока глаза уставились на воротник рубашки Шото. Тодороки слабо кивнул, сам до конца не осознавая, с чем он согласился. Все его мысли были совершенно о другом. — Ядро состоит из протонов и нуклонов? — Изуку снова сел. — Да, — Шото поправил рукой налипшие мокрые волосы. — Верно. Теперь ты. — Альфа распад происходит с участием водорода? — Нет, с участием гелия… Бета распад происходит с участием протона? — Нет, электрона, — ответил Шото и задумался на мгновение. — Ты страшно влюблен. Тодороки точно не мог понять, почему он вдруг решил спросить это, ведь он знал, что это так, знал, что Изуку любит кого-то. Но отчего-то ему захотелось услышать это именно сейчас, чтобы Мидория сказал ему эти слова прямо в лицо. — Ч-что? Это никак не относится к физике! — воскликнул Мидория. — А у нас и не было условия, — прошептал сладким голосом Шото так, что Изуку ничего больше не оставалось. — Да… Ты тоже влюблен? Тодороки подумал и произнес: — Да, верно. Это нормально, если парень влюблен в парня? Изуку закивал и положил свои ладони рядом с бедрами Шото. Мидория теперь был на высоте его взгляда. И так чертовски близко. — Д-да. Нормально ли что дружба может перерасти в нечто большее? — Изуку резко покраснел и стал рассматривать тело Шото, боясь заглянуть тому в глаза. Атмосфера все накалялась. Воздух стал душным, как перед дождем. В нем будто бы что-то витало, что-то, что заставляло так действовать. Нечто вроде усыпляющего газа мисс Полночь, но другое, вызывающее дрожь по всему телу и дикое желание завладеть парнем напротив. — Да, нормально, — Шото уткнулся носом в плечо Мидории, скрывая свое то ли смущение, то ли страх. — В кого ты влюблен? — Тодороки, я не могу ответить на этот вопрос, — Изуку улыбнулся. — Только да и нет. Шото промолчал, не зная что спросить. Он медленно стал подниматься с плеча Мидории, смотря тому в глаза. Полуприкрытый взгляд Тодороки, его открытый ротик, красные щеки и тяжелое дыхание так сильно засмущали Изуку, что он, нервно потея, резко отодвинулся от друга, заставляя того с трудом удержать равновесие. — Что такое? — спросил Шото, пододвигаясь к Изуку. Мидория вжался в стену, но ничего не ответил, лишь быстро отвел взгляд. — М-мы отвлекаемся, — смущенно проговорил Изуку. Шото задумался на мгновение, а затем сел нормально, отодвигаясь подальше от парня. — Да, ты прав, — произнес Тодороки. Мидория улыбнулся и тоже отсел от стенки. Они продолжили заниматься, пока на улице вдруг совсем не стемнело, и Шото не собрался было уходить. Но что-то опять накрыло их вдвоем, и они, краснея от присутствия друг друга в одной душной комнате, неловко касались друг друга и улыбались. Вдруг Шото заметил среди кучи тетрадей и учебников ту самую, которую Изуку вел для анализа причуд других героев. Тодороки тут же взял одну из них, записанную под номером 13. И стал листать. Мидория, изначально не понимал, что Шото взял, но, увидев обложку, тут же попытался отнять тетрадь. — Не надо, Тодороки, — прошептал Изуку, в попытках схватить желанный предмет. — Почему? Тут есть что-то секретное? — серьезно спросил Шото и посмотрел в глаза парню своим типичным взглядом. — Н-нет, просто мне неловко… Шото хотел уже было отдать тетрадь парню, как увидел страничку с собой. Его щеки тут же загорелись. — Это я? — спросил он у Мидории, и тот часто закивал, убирая руки от тетради и прикрывая теперь свои красные щеки. Тодороки тут же стал читать все надписи и подписи, пока не наткнулся на очень смущающую заметку: «Я люблю Тодороки-куна». Шото тут же закрыл тетрадь. Сердце его безумно билось, щеки горели еще сильнее и, казалось, он и сам сейчас загорится. Мидория сидел напротив с удивленным личиком. Так близко. Слишком близко. Вот он идеальный момент, пока Изуку так рядом, пока они одни и смотрят друг на друга. — Мидория, — парень отложил тетрадь и положил свои ладони на руки Изуку, убрал их, прижимая к полу, и придвинулся еще ближе. Лишь сантиметры отделяли их друг от друга. — Тодороки-кун, — прошептал Мидория и тяжело выдохнул прямо в горячие губы Шото, которые были совсем близко. Шото облизнулся, предвкушая их поцелуй. Он стал медленно приближаться к губам возлюбленного. Еще миг, и Тодороки точно поцелует Изуку, прижмет мальчика к себе и растянет этот момент — момент, когда все изменится. Шаги в коридоре, которые насторожили обоих. Они замерли, пытаясь вслушаться. И тут дверь резко распахнулась с противным скрипом. Изуку отпрянул от Тодороки и столкнул его ладони с рук. На пороге стояла Хатсуме Мэй — девочка с факультета поддержки. — Хей, Мидория, я подумала над тем, как можно улучшить твой костюм! И я хочу, чтобы ты опробовал его, мое лучшее творение! — восторженно кричала девушка, смотря на удивленного и красного Мидорию. — Да, хорошо, Хатсуме, — произнес улыбающийся и все еще красный Изуку. — Закончим на этом, Тодороки, — обратился он к Шото и встал. Тодороки кивнул, собрал свои вещи и, попрощавшись с Изуку, вышел из комнаты. План с треском провалился.***
В его комнате было уже не так душно. Тодороки моментально лег на кровать, отбросил все учебники и тетради. На душе было как-то неспокойно. Возможно из-за растущей боли и развивающейся ханахаки, возможно из-за недопоцелуя, а может и вовсе из-за чувства приближающейся смерти. Шото смотрел в окно, на качающиеся ветки деревьев, которые в темноте были черными и были похожи на все что угодно: на чьи-то руки, на раскачивающиеся в танце тела, на кудряшки Мидории, которые так мило развивались на ветру. Тодороки включил песню. Ту самую, под которую они с Мидорией танцевали под дождем. Что-то тут же дрогнуло в сердце. Перед глазами сразу возник образ улыбающегося Изуку, он вспомнил, как они столкнулись в магазинчике, как потом выбирали воду, как красиво пел Изуку, как он двигался в танце… он еще раз вспомнил все эти веснушки, морщинки, покрывающие юное личико во время смеха или его широкой и фирменной улыбке. Он вспомнил их первый разговор, как Изуку взволнованно смотрел в глаза Шото, как резко потом сменилось его выражение лица на серьезное и уверенное. Тодороки тогда в порыве рассказал о своем шраме, о матери, о той боли, что он привык испытывать. И как он предполагал, Мидория не отреагировал с насмешкой или безразличием. Возможно, душа Шото искала это утешение, это понимание и нашла в столь ярком солнце… «Это твоя сила!» — фраза изменившая многое. За нее Тодороки и был благодарен. За нее и за все те последующие действия. Он жертвовал собой ради Шото. И это одновременно грело и наносило некую боль. Шото встал с кровати и стал медленно танцевать в такт песни, представляя, как вновь прижимает к себе Мидорию, как кружит его в танце. Припев играл в наушниках. Сердце колотилось, а в груди было то самое приподнятое и воздушное чувство именуемое влюбленностью. Влюбиться в лучшего друга… предсказуемо, странно, дико. Но он нисколько не жалел. Может ему и суждено было умереть в столь юном возрасте, но он был рад, что встретил его, встретил свою любовь. Шото обнимал воздух, прикрыв глаза. Он покачивал бедрами и качал головой в такт. Ткань футболки нежно скользила по его телу, и Тодороки невольно представлял, что это Мидория трогает его своими пальцами. Ах, как же он хотел стоять так вечно, но обнимать не воздух, а милого и невинного парня! Прижимать его к себе, шептать приятные слова любви и чувствовать его легкое дыхание. Очередной порыв кашля прервал его действия. Он прижал ладонь ко рту и почувствовал вкус металла. На руке остались теплые лепестки астры, продолговатые и испачканные. «Мне суждено умереть так рано?» — пронеслось в голове Тодороки, и все внутри тут же сжалось. Он не хотел уходить из этого мира. По многим причинам. И Изуку был одной из них. Еще пару дней назад он и не подозревал, что сможет влюбиться в своего лучшего друга. Совсем недавно он и не знал о такой болезни как ханахаки. Все это его застало так неожиданно и так резко обрушилось на него. Означало ли это конец? Конец всему?.. Неужели он умрет вот так, ничего не добившись, лишь только разочаровав всех? А как же мама? Ведь она потратила все свои нервы… А Изуку? Он жертвовал собой, и эти жертвы были напрасны? Шото чувствовал внутри опустошенность и боль. Резко он осознал то, насколько близко к нему была смерть. Будто бы вот сейчас она стояла над ним, положив свои когти ему на шею. Еще мгновение и он умрет. Слеза скатилась по щеке. Он подвел всех. Всех, кого только мог. Люди вокруг него чем-то жертвовали ради него, а он просто возьмет и превратит их старания в прах. Из-за глупой любви и болезни. Всего пара сантиметров отделяла его от Мидории, пара мгновений. Но он почему-то медлил, старался продлить этот трепетный момент. А теперь… сможет ли он еще раз остаться с Изуку один? И сможет ли вновь набраться сил, чтобы признаться ему? А если он не ответит взаимностью? Будет ли это означать конец для Шото?.. Песня закончилась, и Шото замер в тишине, смотря сквозь пелену куда-то перед собой. Колени подкосились, и парень упал на ковер, закрыв лицо руками. — Прости, Мидория! — дрожащим голосом произнес он куда-то в пустоту, зажимая себе рот. Хотелось кричать от боли и кашля, раздирающего глотку. Ему было жаль мальчика, который подарил ему веру и силы, а также помог воссоединиться с семьей. И теперь все его старания, все его сломанные кости и шрамы на руках, — все было зря.
