Проклятие Чёрной Бороды

Слухи о том, что корабль, на котором шёл мой бывший рулевой, был пущен на дно солдатами, заставляют меня понервничать. Мы расстались довольно прохладно - уже к утру трап "Королевы" ударился о причал пиратского острова, и помятый, едва проспавшийся Кенуэй покинул корабль, лишь махнув мне рукой на прощанье с самого берега. Пять отметин от его пальцев обжигали руку под тканью камзола, и только это не давало мне поверить, что случившееся было лишь моим сном. Месяц спустя в Багамской гавани я заметил неплохой бриг на рейде, и его капитана - щеголеватого типа в дорогом наряде, который оказался самим Эдвардом Кенуеем. Чернокожий квартермейстер за его плечом проедает меня взглядом, словно это я самолично стоял над ним с хлыстом на плантации, понукая с утра до вечера. Этот взгляд задевает и в то же время веселит меня. Его зовут Адевале, и он мне не по душе. Мне не нравится он сам, не нравится, как он украдкой поглядывает на своего капитана, не нравится, что он ухитрился спасти жизнь моему бывшему рулевому, но я топлю эти мысли в кружке с ромом. Эдвард ведет себя так, словно той ночи просто не было. Он не сторонится моего общества, но и не торопится оставаться наедине со мной, поэтому Хорниголд сегодня болтает за двоих. Я позволяю ему вести беседу, всего пару раз добавляя свои замечания в диалог, больше слушая, чем разговаривая. Блондин с присущей ему горячностью несет какие-то бредни про древний клад и Обсерваторию, предлагает бросить все и отправиться искать спрятанные там сокровища, и в этом весь Кенуэй. Даже если план кажется безумным или вовсе бессмысленным, он цепляется за него всеми своими стальными пальцами, вгрызается в самую сердцевину, и не останавливается, пока не доведет дело до конца, пусть даже для этого ему придётся потопить весь английский флот. Слежу за вялой пикировкой между друзьями, пытаясь отбросить подальше слишком яркие образы, встающие у меня в голове. Почему-то, когда Эдвард поблизости, сделать это становится гораздо сложнее. Мне кажется, что все произошедшее просто сон, бред воспаленного сознания, но я всё равно не могу заставить себя смотреть на парня прежним взглядом. Словно что-то внутри сломалось и никогда уже не станет таким, как прежде. Мне страшно прочесть в его взгляде что-то, что подтвердит мои слова, и я прячу взгляд в кружке рома. - Что по сердцу, то не в тягость, - фраза Кенуэя режет по ушам, заставляя меня невесело расхохотаться. - Вздор! - Произношу раньше, чем успеваю себя остановить, но, похоже, никто не обращает на это внимания. Уж кто бы говорил, чертов капитан. Вся моя дурацкая история - живое подтверждение абсурдности этой фразы. Если бы я не стал распускать руки тогда, возможно, он бы всё еще ходил под моим флагом. Заливаю эту мысль бутылкой рома, отчаянно желая себе поскорее провалиться в пекло, когда голос Хорниголда выдергивает меня из блаженного тумана, заставляя напрячься. - В чём дело, Тэтч? Вскидываю голову, пожав плечами, но чутье не даёт мне покоя - взгляд у Бена прямой, острый и вовсе не такой затуманенный ромом, как должен бы быть. - Не води меня за нос, Эд, уж я-то тебя знаю как свой шхуну. Пьёшь больше обычного, молчишь, словно на допросе у испанцев, даже не пытаешься спорить со мной! - Бэн подаётся ближе, наклоняясь к лицу и опускает голос до хрипящего шёпота. - Либо ты заболел, либо что-то произошло. Игнорирую настойчивый взгляд, но Бен не унимается: - Я наслышан, как вы с Кенуэем расстались. Говорят, ты скинул его в море в бухте Нассау, а следом вышвырнул и его пожитки. Другие треплют, что вы крепко повздорили, и ты умчался из бухты, даже не подыскав нового рулевого. Что произошло, Тэтч? - Проваливай к дьяволу, Бэн, - ворчу, хмурясь и опуская глаза. Проклятье, да если бы я сам понимал хоть немного, что именно произошло! Окончательная катастрофа, после которой все неизбежно идёт ко дну, или мелкое недоразумение, что остаётся лишь выбросить из головы. Вот только я не хочу быть мелким недоразумением в жизни Кенуэя. - Не виляй, Эд. Я вижу, когда ты мне врешь. Поднимаю взгляд и заглядываю в глаза своему старому боевому товарищу. Усталость и мрачная решимость переполняет меня, кажется, вот-вот выплеснется через край. Будь я проклят, если расскажу обо всем этом хоть одной живой душе. - Лучше тебе не лезть в это, Хорниголд, - голос выходит глухим и пресным. - Эдвард, - начинает Бэн но я не даю ему закончить. - Я всё сказал! - с грохотом швыряю кружку в стену, расплескивая содержимое и рывком поднимаюсь на ноги. И без того не радужное настроение стремительно катится к чертям. Самый действенный способ вышвырнуть из головы проклятого Кенуэя - подумать о стоящем деле и награде за него. К вечеру у меня в голове складывается дерзкий, почти безумный план - как раз то, что мне сейчас нужно. Я приметил этот аппетитный кусок уже давно, и раньше не хватало дерзости и силёнок, но сейчас, когда на Нассау полно лихих парней, дело может выгореть. Кидд приземляется рядом, нарушая моё уединение, но я лишь киваю ему на ящик с ромом. Славный капитан, хоть и выглядит хилым, дерется отлично. Мокрый песок шуршит под ногами, выдавая нового гостя, и я точно знаю, что передвигаться так тихо может только один человек. Не глядя, вскидываю руку с бутылкой, и Эдвард забирает её, сразу же откупоривая. Адэвале тоже здесь, повсюду следует за своим капитаном, словно ручной пес. От души мысленно посылаю его к черту, без раздумий предлагая свой безумный план. Эдвард порой бросает на меня нечитаемые взгляды, но я не могу понять ни его настроения, ни мыслей. Устав ломать голову по поводу своенравного блондина, я обращаюсь к давно известному всем морякам лекарству от грусти - пузатой бутылке рома. - ...тот еще красавец. Толст и ленив, - в голове приятно шумит, а вечер уже не кажется мне настолько гадким, как пару часов назад. Надрать бы задницу этому чёрному, а там, глядишь, настроение и вовсе улучшится до отличного. Адевале смотрит на меня со смесью недоумения и удивления. Должно быть, считает, что я окончательно свихнулся, как и многие другие пираты из тех, кто не особо близко со мной знаком. И пусть их - меньше желающих доставать меня. Эдвард же отворачивается и не смотрит на меня вообще. - Каков план, Тэтч? - его голос раздаётся совсем рядом, когда мне уже кажется, что он больше не проронит ни слова за весь вечер. Поднимаю голову и ловлю взгляд голубых глаз, жесткий и прямой. Он смотрит так, словно я всерьёз его задел. Взгляд пристальный, цепкий, как перед дракой. Таким Эдвард мне нравится еще больше... проклятье. Молодой капитан частенько смотрит так на своих врагов, и никогда - на друзей. Эта мысль заставляет меня нахмуриться. - Подкрадемся осторожно сзади, и, как стемнеет, возьмем на абордаж. Будет жарко, так что я захвачу парочку славных ребят с собой. Эдвард внимательно разглядывает моё лицо, и мне приходится ответить на этот взгляд. - Жарко, говоришь? - Кенуэй складывает руки на груди, смотрит сверху вниз, и в его голосе появляются холодные нотки. - Да, это верно. А что, если абордаж не удастся? Не могу отделаться от ощущения, что за всеми этими фразами кроется что-то еще. - Сделаем всё, чтобы удался. Не будем привлекать к себе внимание раньше времени... Эдвард хмыкает так отчетливо, что даже Адевале удивлённо вскидывает на него взгляд. - О да, Тэтч. С этим ты неплохо справляешься, - произносит Кенуэй так тихо, что его слышу, кажется, только я. Он не повышает голос, не наклоняется ко мне, но каждое его слово обжигает, словно расплавленное олово. - А что будет с командой после того, как корабль будет нашим? Вышвырнешь их за борт по одному? Вскидываю голову, а затем пытаюсь подняться на ноги. Хмель ударил в ноги, а может, и в голову - сам дьявол не разберет, но меня как назло ведет в сторону. Выравниваюсь усилием воли и беру себя в руки. - Высадим на острове с припасами и водой, как обычно, - скрещиваю руки на груди. Эдвард смотрит дерзко, сердито, и это меня задевает. - Хотя стоило бы оставить в команде. Минуту мы буравим друг друга взглядами, и мне уже кажется, что Эдвард вот-вот скажет что-то едкое, мстительное, или ударит меня, а затем, после небольшой потасовки, мы, наконец, помиримся. Но блондин смотрит напряженно и настороженно, словно рассматривает незнакомого, дикого зверя... или кого-то, кто кажется ему таковым. - Завтра вечером, на Галке, - произносит он негромко, а затем разворачивается, чтобы уйти. Делаю было шаг, чтобы задержать его, но дорогу мне заступает чернокожий квартермейстер, недвусмысленно выпятив подбородок и скрестив на груди руки, и это окончательно выводит меня из себя. Хватаюсь за эфес шпаги и хмурю брови, чувствуя, как меня захлёстывает бешенство. Этот черный мерзавец явно думает о себе слишком много. - Идём, Адэ, - Эдвард бросает фразу через плечо, а затем неторопливо оборачивается, окатывает меня этим своим пронзительным небесным взглядом и хмурит светлые брови, словно я снова разочаровал его. Мы так и замираем на бесконечно-долгий миг: Кенуэй вполоборота, рукоятка сабли в моей ладони, закатное солнце, заливающее еще не остывший песок и один откровенно лишний черный между нами. Эдвард качает головой и отворачивается, и Адевале тотчас же ретируется, поджав хвост. Ладонь кажется тяжёлой, словно её отлили из металла. Медленно, невероятно медленно разжимаю пальцы. - Не надо делать все ещё хуже, чем есть, - тихо произносит Кидд. Шумно выдыхаю и опускаю взгляд. - И что же мне делать? - голос выходит глухим и дребезжащим. - Прежде всего не пороть горячку, Тэтч, - голос у капитана неожиданно мягкий и вкрадчивый. - Поговори с ним. Изящный силуэт, тонкие ладони. Моя догадка перерастает в уверенность, но я лишь скалюсь в ответ. - Что женщина может в этом понимать? - произношу негромко, уверенный, что нас не услышат лишние уши. Кидд не кажется ни удивлённой, ни раздражённой. - Да уж побольше вас, остолопов.