Meow-meow

Чонгук уже привык просыпаться вот так. Чонгук уже привык к мягкому комочку шерсти, свернувшемуся либо у головы, либо у шеи, либо на груди. Чонгук уже привык нежно гладить его каждое утро, утопая пальцами в густой, мягкой рыжей шёрстке. Чонгук уже забыл то чувство одиночества, которое прожирало его изнутри. Парень тепло улыбнулся, когда его спящий котик непроизвольно придвинул мордочку ближе, подставляя под ласкающую руку. Чонгук был в предвкушении ленивого воскресенья, соответствующему утру. Он сонно зевнул, лицом зарываясь в мягкую подушку. Хотелось продолжить спать, но скрутившемуся от голода желудку — нет. Чонгук ещё немного повалялся и сел, свесив ноги. Он оглянулся на мирно спящего кота. Губы сразу приятно обожгло. Воспоминания вчерашнего поцелуя вспыли в сознании. Пальцы Гука непроизвольно дотронулись до губ. Тело пронзила дрожь, он вздрогнул, отдёргивая руку. Заваривая себе чай, он размышлял над произошедшим. А вернее над собственной реакцией. По нормальному, ему стоило бы испытывать отвращение и неприязнь. Хотя, как может быть по нормальному, если Чонгук, кажется, совсем не на шутку влюбился в своего кота? Который, вообще-то, человек. И ладно, если б девушка. Но тут-то натуральный парень. Ну, вернее, не совсем натуральный… но парень же. — М-да, — выдохнул парень и провёл рукой по лицу, офигевая от своих же мыслей. — Утречка! — чмок в щёку. Чонгук от неожиданности подпрыгнул, роняя конфетку, а довольный Чимин подхватил её, закинул в рот и уселся за стол, в радости сощурив глазки. — Д-доброе утро, — смутился Гук. Он начал было засыпать мюсли в другую миску, но недовольное бурчание заставило его остановиться. — Э-э-э-э, я тебе не хомяк, вообще-то, — и Чимин обиженно надул губки. Чонгук закатил глаза, доставая из холодильника вчерашние бутерброды с мясом. — О, так-то лучше, — ухмыльнулся тот. После завтрака Чонгук завалился на диван, включив телевизор. Определённо, сегодня он хотел отдохнуть. Хотел деградировать, лёжа на диване и втыкая в тупые телешоу. Однако у Чимина, загородившего экран в позе сложённых на груди рук, были другие планы на сегодня. — Ты куда-то собрался? — вскинул брови Чонгук, заметив, что на парне были надеты джинсы и широкая длинная байка, закрывавшая выпуклость на заднице, то есть хвост, а ушки были прикрыты кепкой. — Мы, — коварно улыбнулся тот. Чонгук успел десять раз пожалеть, что не настоял на своём желании провести этот день на диване. Особо не церемонясь, Чимин взял его за руку и вёл к вокзалу. Чонгуку было приятно ощущать свою ладонь в его, но чувство стыда прожигало в нем дырку из-за всех глаз прохожих, устремлённых на них. Всё же боязнь общественного мнения пересилила, и Чонгук с силой вырвал свою руку, убирая её за спину. — Я заставлю тебя перестать так делать, — совсем не в шутку произнёс Чимин. Чонгук как-то виновато опустил голову. — К-квадроциклы?! — пискнул Чон, осознавая это только тогда, когда сидел на транспорте, а парень застегивал на нем шлем. — Ага! — воодушевленно произнёс Чимин, проверяя на побледневшем парне шлем. — Да чего ты? Не бойся, я рядом, — он чмокнул его в нос и сам принялся надевать защиту. — Но это опасно! — Это весело! Да и зато какой адреналин, — подмигнул он. — Ты хоть раньше это когда-нибудь делал? — Чонгук немного успокоился, ведь надеялся, что парень раньше управлял этим. Стоп, но он же кот… — Не-а, — как-то слишком бодро улыбнулся Чимин, заводя мотор. Глаза Чонгука, казалось, сейчас вылетят из орбит. Сердце в страхе забилось, когда квадроцикл другого рванул с места, и скрылся внизу холма. Страх парализовал Гука. Он боялся не за себя и предстоящего ему, боялся за этого бесбашенного питомца, который исчез было из виду, но после махал ему с другого холма. Чонгук глубоко вздохнул, закрывая глаза, внутренне настраиваясь. — Чонгууукааааааа! — громко крикнул издалека Чимин, подгоняя парня. Наконец тот решился и медленно начал съезжать, не отпуская тормозов. Так же он и поднялся на горку к парню. Чимин облокотился о свой квадроцикл, не моргая, пристально смотря на еле подъезжающего парня. — Мне кажется, твоя бабушка добралась бы пешком быстрее сюда, чем ты сейчас, — фыркнул он. — Отстань, — сквозь сжатые зубы пробурчал Чонгук, останавливаясь рядом. — Так, я понял. Чимин вдруг завёл мотор и отъехал на обочину, оставляя там свой квадроцикл. — Н-нет, ты же не собираешься… — догадываясь, к чему всё ведёт, пискнул другой. — Ну-ка, Гуки, подвинься. Он взял парня за талию и отодвинул его чуть назад, а сам уселся спереди, чем вогнал в краску Чонгука. Чимин взял его руки и обвёл их вокруг своего торса, сцепляя в замок. — Держись, детка, сейчас прокатимся с ветерком, — самодовольно хмыкнул Чимин. И мотор квадроцикла заревел, сразу же быстро срываясь с места. Чонгука по инерции откинуло назад, и он мгновенно прильнул к спине Чимина, прижимаясь к нему всем телом, крепче цепляясь за его талию. Ветер свистел в ушах. Они подпрыгивали на каждой кочке, отчего Чонгук по-детски вскрикивал, слыша задорный смех водителя. Чон потерял отсчёт времени, зажмурившись, пока наконец они не остановились. Тот ещё некоторое время прижимался к парню, восстанавливая сердцебиение, а после вскочил на ноги. — Ты это специально, да?! Ты специально наезжал на все возможные и невозможные кочки?! — Чонгук снял шлем, возмущаясь на парня, которого очень уж забавляла реакция своего пассажира. Он что-то ещё недовольно протестовал, пока Чимин не развернул его, и тот замолчал, открыв рот. Они находились на выступе горы, и перед ними открывался необычайной красоты вид на лес, речку и горные скалы, холмы. Приятный ветер обдавал лица прохладой, развивая влажные от пота волосы. У Чонгука отняло дар речи. Его глаза горели восторгом, губы образовывали восхищенную улыбку. Чимин всё это время смотрел на него, испытывая всепоглощающее чувство счастья и любви к этому ребёнку. Он аккуратно приобнял его за талию, кладя подбородок на его плечо. Так они стояли некоторое время, вместе смотря на прекрасный вид. — Это… так красиво, — выдохнул Чон, расслабляясь в нежных объятиях. — Спасибо. Чимин проурчал ему в ответ, заставляя тело парня покрыться мурашками. — Ты замёрз? — вскинул брови он, заметив это на его руках, и крепче сжал его в объятиях, чуть изменив положение своих рук, чтобы больше согреть его. — А, н-нет, — смутился Чонгук, неловко улыбаясь. — Это из-за меня что ли? — губы Чимина начали медленно расплываться в игривой улыбке, потому что на лице Чонгука было и так всё сказано. — Твоё тело так реагирует на мой голос? Он сказал эту фразу прямо ему на ухо. Тихо. Хрипло. Сексуально. Чонгук вспыхнул и отвернул голову. — Перестань, — он прикрыл одной рукой своё лицо. — Да ладно тебе, Чонгук~и, не прячь своё прекрасное личико, — Чимин сдерживался, чтобы не засмеяться, пытаясь убрать руку от его лица. — Я хочу всегда на него смотреть. Но Чонгук вырвался и закрылся уже двумя руками. — Ну почему ты такое говоришь?! — проныл он и почувствовал, как упёрся в квадроцикл. А Чимин от умиления засмеялся и, подхватив на руки, усадил на сиденье, сам устроившись между его ног. — Ты безумно милый, когда румянец покрывает твои щёчки, — с теплотой произнёс Чим, убирая его ладони, раскрывая лицо. Чонгук не знал куда себя деть. Он смотрел куда угодно, лишь бы не на парня напротив. Ему было очень стыдно за собственную реакцию. Снова. И тут он округлил глаза, потому что свои губы неожиданно были взяты в плен. Чимин не настаивал, не давил, не заставлял его отвечать. Он просто бережно держал его губы своими, лишь немного меняя положение. А Чонгук, внутренне боролся с самим собой, с какой-то частью себя, которая ограничивалась принципами, пунктиками и правилами. Однако неимоверное желание снова почувствовать ту эйфорию эмоций перебило все «нет». Чонгук несмело, совсем невинно ответил на поцелуй, закрывая глаза. Когда Чимин понял, что ему дали добро, он углубил поцелуй и опустил руку на поясницу, а другой сжимал его бедро, тем самым приблизившись к парню вплотную. У Чонгука трепетало сердце, внутри всё скрутилось в тугой узел. Здравый смысл уже распрощался с ним, заменяясь лишь чувствами и возрастающим желанием чего-то большего. Он обвил руками его шею, запускал пальцы в его волосы, сжимал их, не разрывая поцелуя, который из аккуратного и нежного переходил в страстный, даже грубый. А Чимин то сжимал, то разжимал его бедро, мял его тело пальцами. Он прильнул к нему ещё больше, чуть ли не укладывая парня на спину. Воздух заканчивался, но они лишь на мгновение прерывались и снова утопали друг в друге. Через некоторое время Чимин нехотя остановился, чуть отстраняясь от разгоряченного парня. Его губы припухли от многочисленных и продолжительных поцелуев, чуть прикрытые глаза искрились от переизбытка эмоций. — Я готов хоть весь день вот так провести с тобой, — шепнул он, обнимая парня. — Будь уверен, что следующее воскресенье мы будем просто валяться в кровати и целоваться, но на сегодня у нас другие планы. Чонгук кивнул, всё ещё успокаиваясь, ведь буря эмоций значительно подняла его адреналин. И никакие квадроциклы с этим не сравняться. — Хорошо, но я надеюсь, что доживу хотя бы до конца этого дня, — буркнул он. Чимин усмехнулся, смешно дёрнув ушками, щекотя тем самым нос парня, и выпрямился. — Ты будешь в огромном и громком восторге! Как же Чонгука напрягло второе прилагательное, и, как после оказалось, не зря. — Отпусти меня, придурок! Я не пойду! Сам иди! Отпустиии меняяя! Продолжал протестовать Чонгук, но Чимин, особо не церемонясь, просто закинул его на плечо. Они приехали на самую большую гору, где оставили там квадроцикл, а на вопрос Чонгука: «А как мы спустимся?..», Чимин хитро заулыбался. Кровь тут же застыла в жилах бедного Гука, который уже было рванул обратно, но вовремя был схвачен. — Да мы быстро спустимся, ты и не заметишь. — В том то и дело, что БЫСТРО, — ныл Чонгук, но уже не брыкался — сил больше не было. Они подошли к спусковому канату, по которому на скорости можно спуститься в самый низ над большущей пропастью. Дядечка, который прикреплял тросы, окинул их вопросительным взглядом, и хотел что-то спросить, но, когда Чимин поставил перед ним бледного парня, указывая на него, тот просто решил молчать. — Как-то мне нехорошо, Чим… — сглотнул Чонгук, когда они подошли к краю, где их должны были прикрепить к канату. Но Чимин притянул его к себе, и сотрудники закрепили их вместе. — Не бойся, я рядом, — сказал ему на ухо Чим, немного волнуясь за парня, и уже успел даже пожалеть о своей задумке, видя болезненное выражение лица того. Однако было поздно. Их запустили вниз. Чонгук весь сжался, громко закричав. В один определённый момент он решился открыть глаза. Они скатывались вниз с уже не такой большой скоростью под маленьким углом. И сейчас летели прямо над голубой речкой, которая стекала вниз по камням. Перед ними раскрывались деревья, шумели деревья и насекомые. Сердце Чонгука билось быстрее теперь от переполнявшего счастья и восторга. Он в жизни не испытывал такого. Никогда не видел такой красоты столь близко. Казалось, можно рукой провести по зелёным шелковистым листикам. Чонгук залился громким смехом от неописуемого восторга. А Чимин облегченно выдохнул, широко улыбаясь. Такой мальчишеский восторженный смех Чонгука был для него самым приятным звуком в мире, ласкающим его чуткие уши. Они совсем замедлились, и сотрудник полностью остановил их, отцепляя друг от друга и от троса. Когда ноги их ступили на землю и прошли через турникеты, Чонгук с самой искренней улыбкой налетел на Чимина с самыми искренними объятиями. Он смеялся, словно ребёнок, а сердце второго разрывалось от чувств к этому ребёнку, и он присоединился к его радостному смеху. — Большое спасибо, котёнок, — Чонгук искрился от счастья, говоря эти слова от всей души. Он отстранился, всё ещё восхищаясь, вприпрыжку направился к ресторанчику. А Чимин смотрел на него и не мог нарадоваться, заряжаясь его энергией. — Кстати, а сколько тебе лет? — вдруг спросил Чонгук, когда они сделали свой заказ, и Чимин попросил два бокала вина. — И… как коту, или как человеку? Ему давно было интересно, ведь он знал, что у котов года отсчитываются по-другому и живут они мало. Но он не знал, как задать этот вопрос, а сейчас его словно током ударило: понял, что боялся услышать ответ. Его сердце сжалось от мысли, что Чимин может прожить максимум лет тринадцать, а если учесть, что он точно несколько лет так уже живет, то и вовсе меньше… — Не волнуйся, — усмехнулся Чимин, успокаивающе проведя большим пальцем по его щеке, — я живу по человеческим меркам, уж точно дольше, чем обычные коты. По твоему лицу можно понять, о чём ты думаешь, — добавил он, когда Чон округлил глаза. — Я старше тебя на два года. — Ох, так ты мне хён… — опустил взгляд тот, вспоминая, как называл его «малышом». — Ой, не бери в голову, — фыркнул Чимин, — эти ваши человеческие корейские заморочки. Когда они доели стейки и гарнир, Чимин заказал себе уже третий бокал, пока Чонгук боролся с первым, но старший не хотел спаивать его, понимая, что на сегодня впечатлений точно достаточно. Чонгук молча кушал шоколадный тортик, а парень смотрел на него, положив подбородок на руку. — Ну что? Что ты хочешь спросить? — не выдержал Чимин, ведь всё это время видел, как парень несколько раз пытался что-то спросить, но либо переводил тему, либо просто прикидывался, будто зевает. Чонгуку стало неловко, но любопытство не покидало его. — Где ты жил эти двадцать четыре года до встречи со мной? Чимин не хотел показывать, как неприятен был ему этот вопрос, и всеми силами пытался скрыть это, но Чонгук заметил. — Прости, не надо отвечать. Забудь, я ступил, — он опустил голову, отпивая чуть вина, ведь он не хотел, чтобы парень говорил нечто болезненное для него. — Я родился в лаборатории, — чуть потише начал Чимин, а другой тут же направил на него взгляд. — Я не знаю, как это произошло. Не знаю, были ли у меня родители или создатель. Там я находился лет шесть. Это были… ужасные годы моей жизни, — он глубоко вздохнул, а Гук успел начать корить себя за свой тупой вопрос, видя, как тяжело сейчас парню говорить об этом. — Чим, не надо… — он положил свою ладонь поверх его. — Но я хочу рассказать тебе, — сглотнув и собравшись, он продолжил: — Я помню, как меня, полумертвого котёнка, выносили из здания, думая, что уже мертв. Однако я дышал, сердце билось. Несколько дней я лежал где-то там, в сырости и холоде, я хотел уже было сдаться, ведь не видел смысла продолжать борьбу за жизнь. Но потом меня подобрали и отнесли в тёплое место. Я помню, как меня согревали, как пытались из пипетки покормить меня молоком. Это была очень добрая пожилая пара. Благодаря им я встал на ноги, снова обрёл жизнь, и впервые познал её радость. Они растили меня семь лет. Эти бабушка с дедушкой давали мне любовь, ласку, домашний уют. Чонгук видел, как на мгновение Чимин поддался светлой ностальгии, но после вновь грусть слышалась в его голосе. — Я был безумно счастлив: маленький котёнок обрёл свой дом. Такой светлый, большой, уютный. Я мог гулять везде: как и в цветочном саду бабушки, так и на втором этаже, неспешно перепрыгивая через ступеньки. Я любил смотреть с ними телевизор, слушать радио, изучая этот мир. Все было прекрасно, словно в сказке. Однако… когда мне было где-то тринадцать лет, я чувствовал в себе какие-то изменения. Однажды я очнулся не котёнком, а мальчиком. Я очень испугался. Мне было страшно. Я понимал, что я необычный кот, способный мыслить и рассуждать, но не настолько. Как назло, в это время у дверей стояли бабушка с дедушкой… У бабушки прихватило сердце, на лице дедушки читался ужас. Они… сказали, что я чудовище… — он опустил голову, а после горестно хмыкнул: — Временами мне кажется, что они были правы. — Не говори так, — только и смог выдавить из себя Чонгук, внимательно слушая рассказ парня, представляя, какие эмоции он тогда испытывал. — Они очень испугались, назвали меня демоном и требовали, чтобы я покинул их дом. Я начал плакать. Мне было больно видеть их лица, слышать их голоса. Я убежал в гараж, где заснул и проснулся уже котёнком. Дедушка нёс меня куда-то вглубь леса. Он посадил меня на тропинке, сказав, чтобы я сидел и ждал здесь, а сам ушёл. А я сидел. Я покорно ждал. Через несколько дней я понял, что ни бабушка, ни дедушка не вернутся. Я понял, что они меня бросили. Они подарили мне столько любви, окунули заботой, дали надежду, а после бросили, уничтожив это. У Чонгука внутри всё сжалось. Он вспомнил, как парень всё просил не бросать его, вспомнил его лицо, когда тот думал, что Гук его оставил. И парню стало не по себе. Теперь он понял эту детскую травму. Ему тут же захотелось его пожалеть, но, оказывается, это не конец всей его истории. — Я хотел сам найти дом, но дожди размыли все запахи, и я просто шёл по лесу. Где-то год я бродил по деревням, выпрашивая еду у добрых прохожих, семей, но мне было очень плохо. Однажды я попался злым собакам, и они хорошенько меня потрепали. Я лежал в крови где-то на краю очередной деревни, не понимая, зачем я всё ещё существую, иногда превращаясь в человека. И тут появилась она, — он сделал продолжительную паузу, чуть сжав в своей ладони пальцы Чонгука. — Девочка, примерно лет тринадцати, забрала меня к себе. Она долго упрашивала родителей, и в итоге они разрешили ей придержать меня ненадолго. Она выхаживала меня, снова привела в чувство, но я был очень насторожен после случившегося. Она заметила, что я был очень умным котёнком, поэтому дала мне человеческое имя. И ей это нравилось, а мне начинала нравиться эта девчонка. Мы жили в деревне пять лет, а когда ей исполнилось восемнадцать, и она поступила в университет, то забрала меня с собой в город. Девочка превратилась в прекрасную девушку. Она была моей первой любовью. Чонгук с сочувствием смотрел на него, ему было до боли в сердце жалко его, ведь уже понимал, что и у этой истории грустный конец. — С возрастом я научился контролировать свои перевоплощения, и делал это только ночью, либо убегал на время, только бы она не увидела этого. Я боялся повторения прошлого, ведь я действительно был влюблён в неё. Всячески помогал ей, поддерживал, у меня проскакивали мысли о том, чтобы признаться ей во всём. Но, конечно, всё не могло идти так гладко. Нам было по двадцать два тогда. Одним днём она не вернулась домой… — он тяжело вздохнул, прикрывая глаза. — Я ждал её, с каждой минутой всё более начиная нервничать, переживать. Я превратился в человека и надел костюм её отца, который она купила ему в подарок, но так и не успела подарить. Я знал, где её универ. И когда спросил про неё у преподавателя, сказав, что я её брат, то он лишь произнёс: «Мне жаль. Примите мои соболезнования». Чонгук судорожно вздохнул, крепко сжимая ладонь парня. Нет, он не мог даже представить, каково ему было. — У неё было больное сердце. Она умерла прямо в больнице, уйдя с лекций из-за болей. И вот она тоже меня бросила. Хоть и не нарочно, но она оставила меня одного. Я долго оплакивал её. Знаешь, когда ты не вернулся тогда домой, я… — Чимин застопорился: ему было тяжелее всего вспоминать этот момент, ведь настоящее — то, что сейчас действительно важно. — Да, я понял, — тихо прохрипел Чонгук, и они оба крепче сцепили руки. — Прости меня, я не хотел. Я не знал… Чимин закивал, взял его ладонь во вторую руку, поднимая её выше. — Я больше года странствовал по Сеулу. Двадцатичетырехлетний парень, совсем один, без образования, денег, даже не человек — у меня не было ничего. Ни дома, ни любви, ни тепла. Я хотел сброситься с моста, Чонгук, — Чимин говорил это настолько серьёзно, что сердце парня пропустило удар. — И я уже стоял на краю, как до моих ушей донёсся самый приятный звук в мире. Он начал нежно перебирать пальчики Чонгука, который внимательно его слушал, почти даже не моргая. — Это был самый чистый и звонкий смех, который я когда-либо слышал. Не знаю почему, но я обернулся, и увидел среди мрачных и обрамлённых людей искрящегося счастьем совсем юного парня. Чимин тепло улыбнулся, а сердце Чона ёкнуло, странное предчувствие охватывало его. — Его широкая улыбка напомнила мне улыбку маленького кролика. Он мило смущался из-за собственного поведения, пряча мальчишеские смешки в кулаке. Он излучал что-то такое, отчего мне захотелось жить, — он придвинул к себе руку парня, и прижался губами к тыльной стороне ладони. Чонгук понял, что речь шла о нём, и пытался сейчас переварить эту информацию. Всё началось, оказывается, не с момента, когда на пути к работе в первый день парень безумно нервничал, и услышал какое-то, как ему показалось, подбадривающее «мяу». Тогда он позволил выделить минутку, чтобы присесть на корточки и погладить тут же заурчавшего рыжего кота. Это его успокоило, и он слегка улыбнулся, благодаря малыша. Всё началось ещё когда его только приняли на работу. Он помнил этот день, как был взбудоражен и счастлив, ведь тогда он понял, что первый шаг на пути к его мечте уже осуществился. — Спасибо тебе, Чонгук~и, — прошептал в его ладонь Чимин. — Я бы покончил с собой, если бы не ты, — тут его глаза посмотрели прямо в дрожащие глаза парня, и он уверенно сказал: — Но я это сделаю, если тебя не станет рядом со мной. Чонгуку стало не по себе от этого тона. Все внутренности скрутились, ком встал в горле. Парень дрожащим голосом произнёс: — Нет, даже не думай об этом, понял? Я тебя не брошу, Чимин. Я тебя никогда не оставлю, я обещаю, — он наклонился ближе, и накрыл другой ладонью руки парня. Чимин кивнул, желая верить, что так оно и будет. Некоторое время они молча сидели в таком положении, пока Чимин не встал, поднимая за собой парня. — Идём, у нас на сегодняшний вечер запланированы ещё дела. — Но мне завтра на работу, — замялся Чонгук, замедляя ход, когда увидел время. А ведь на поезде до этого места они добирались полтора часа, а ещё и обратный путь. С утра на работу, он уставший и перегруженный историей Чимина. — Тебе понравится, я не сомневаюсь. И Чимин оказался прав. Он привёл его в парк, горящий яркими, но не режущими глаза, огоньками, создавая ощущения сказки, какого-то параллельного мира. Где-то играла живая музыка, где-то продавали различные сладости или игрушки. Чонгук разглядывал все вокруг с нескрываемым интересом, ведь такое ему было в новизну. Он никогда раньше не гулял вечером по таким паркам. Просто-напросто ему было не до этого, он не мог так отвлечься из-за работы. А теперь он подходил чуть ли ни к каждой палатке, заглядывая туда. — Ого, смотри! — указал пальчиком Чонгук, заметив строившегося в центре толпы уличного фокусника. Парень радостно хлопал в ладоши вместе со всеми после очередного фокуса. А когда взгляд его привлекла маленькая тропинка, подсвеченная тусклыми салатовыми огоньками, словно светлячками, то он дотронулся до плеча Чимина, маня за собой. Так они вышли к озеру, гладь которого блестела из-за яркой луны. Некоторые лодки рассекали её, нарушая покой. В этом месте не так ярко горели фонарики, а людей было меньше. В основном лишь парочки сидели на скамейках, наслаждаясь друг другом. Чонгук глубоко вздохнул. Воздух здесь был чист и свеж. Парню сейчас было хорошо как никогда раньше. Не только из-за места, но и человека рядом. Ну, или почти человека. Он скосил взгляд на парня, руки которого были в карманах. Его лицо было расслаблено, глаза устремлены вперёд, а кепка, признаться, ему очень шла. Чонгук чуть придвинулся и запустил руку в его карман. Тот удивлено вскинул брови, но тут же переплел их пальцы. — Спасибо тебе за это, — наконец произнёс Гук. — Я в жизни никогда ничего из этого не делал. Даже не гулял по вечернему парку. — Серьёзно? — удивился Чимин, начиная расплываться в улыбке. — Ага, из-за работы или каких-то дел не было времени, а когда было, то я либо дико уставал, либо не было никакого желания что-то делать. — И почему я не удивлён, — закатил глаза Чимин. — Если бы не я, ты бы точно загнулся с этой работой. Ты же упускаешь свою молодость. — Знаешь, я раньше практически не задумывался над этим. Но теперь, увидев такую красоту, я понял, что в мире столько всего интересного, нового, чего я не пробовал и не видел, не чувствовал… — Вот видишь — не узнаешь, пока не попробуешь, — хмыкнул Чимин. Они неспешно шли вдоль озера и остановились, когда вышли на пирс. — Это был прекрасный день, — Чимин развернулся к нему и обвёл руки вокруг талии. — Спасибо, я рад, что провёл день рождения с тобой. Чонгук впал в ступор, округляя глаза. — Сегодня твой день рождения? — Относительно, — скривился Чимин, — ведь, скорее, «день создания». Но девушка, о которой я говорил тебе, дала мне не только имя, но и дату, когда вылечила меня. — Аааа, — протянул другой. Ему не нравилась эта фраза «день создания». Ведь Чимин не какой-то там монстр, создание или эксперимент. Он живой. Чонгук положил руки на его плечи и провёл ладонью к его щеке, покоя там руку. — Тогда с днём рождения, мой котёнок, — и он прильнул к его губам, утопая в нежном поцелуе. Они целовались протяженно, не торопясь. Оторвавшись друг от друга, Чимин прижал его к своей груди. — Поехали домой, — сказал он, целуя его в макушку. Чонгук заулыбался, хватаясь за предложенную руку. И они направились домой.