Йоруичи Харуно - полукровка Сенжу-Узумаки или Я просто хочу спокойной жизни

Глава 4 (Новая жизнь) Три недели с момента первого выезда на улицу полетели словно на реактивной тяге. Хару и Цубаки Харуно выписывают. Последствия инсульта сведены к минимуму, но возраст влияет на тело и рецидивы всё ещё возможны. Особенно в ближайший год, пока восстанавливается нервная система. Поэтому нервничать бабушке Харуно категорически противопоказано. До Хару эту информацию донесли ясно. Его же попросили присматривать за своевременным приёмом лекарств. Во время лечения он показал себя как беспроблемного, пусть и через чур любознательного, пациента. Именно этого Она и добивалась, так как менять медицину на что-либо другое не собиралась. Тем более в этом мире её законно можно использовать в работе наемника, коим ей, несомненно, предстоит стать. Чакру Хару чувствует на раз-два, а значит откосить от смертоубийственной карьеры шансов ноль. Возвращаясь к выписке стоит также сказать, что провожали его со слезами на глазах и приглашали заходить просто так «в гости», а то уж очень врачам и медсёстрам нравилось и общительное отношение, и внимательный взгляд не по годам умного детёныша, который не только слушал, но и запоминал все очень досконально. В целом сам факт выписки стал однозначен для него ещё неделю назад, НО бабушка-то ещё лечилась, а она была его единственной живой родственницей, а значит и опекуном. Жить он теперь тоже будет у неё. Нет они, конечно, могли бы пожить и в доме Мебуки и Кизаши. Только вот у Хару с этим домом ничего светлого связанно не было, а Цубаки-баа-чан(как она сама просила её называть) не хотела бередить душевные раны ребенка только потерявшего родителей, взять этих самых родителей, которые в доме на каждом шагу. Короче говоря в доме они побывали только после того, как тот был очищен от любых вещей оставшихся в нем, и напоминающих, что там кто-то когда-то жил. Ушло на это добрых три дня, заказ был сделан команде генинов. Вещи отца и матери, Харуно-младший предложил отдать на общественные нужды, ветеранов и калек хватало всегда и везде, ну а уж в военной деревне... Свои же стопки розовых и красных юкат он вместе с бабушкой решил покрасить синим красителем для ткани. Теперь они были пурпурные, сиреневые и фиолетовые. Первым делом после того как обжил выделенную в новом доме комнату, он рассказал бабушке о планах на становление медиком. Когда та посетовала на отсутствие у него чакры, он лег возле стены и приклеился к той ногами. Сложность этого упражнения была колоссальной, но он даже умудрился сделать два шага прежде чем упасть обратно на паркет, в конце концов контроль реацу и чакры всё же имели отличия. Именно в тот день Хару узнал о том почему его бабушка так ни разу и не назвала его по имени, а также несколько шокирующих факторов которые несколько подраскололи его уверенность в каноничности этого мира. Наверно, стоило догадаться раньше, только смена гендера одного из ключевых персонажей истории чего стоила. А ведь о других фигурантах этого произведения он ни разу не слышал в этом мире. И что там наворочено пока неясно. Но стоит начать по порядку. У одного не безызвестного клана была традиция, доверять имянаречение детей клана своему богу. Узумаки вообще были крайне суеверными и набожными, по своим меркам конечно же. Бога своего они почитали и любили. Дары ему приносили регулярно, будь это урожай или же собственноручно приготовленное блюдо, дичь или же домашний скот. Бог не отказывался, паству свою одаривал регулярно, то у скота беби-бум устроит, то у людей, а то и благословение своё дать молодым мог. В последнем случае пара могла не переживать ни за свою жизнь, ни за жизни своих детей, пока те не оскорбляли бога. Было иронично слышать имя бога, которое в прошлом мире означало звание своеобразного экзорциста в мире мертвых. Благословил Шинигами семью отца бабушки, только вот не долголетием, а знанием будущего и обещанием сохранить ветвь, спрятав её среди простого люда. Так и случилось, бабушка родилась с фиолетовыми волосами и без капли способностей к пути ниншу. Кизаши приняли за бескланового и ни в какие подземные структуры неучтённого Узумаки не утащили. Со стороны матери ситуация была почти аналогичной, за исключением того, что Мебуки в отличие от Кизаши ни о чем не подозревала и просто полюбила того. Клан Сенджу почитал лесных духов и те всегда отвечали им взаимностью. Так что родители Мебуки и Кизаши партию составили не с бухты-барахты. Цубаки Харуно и Мицуки Моро были знакомы с историями семей друг друга, так как семьи их были друзьями не в одном поколении. Любовь Мебуки обе восприняли как дар небес, Кизаши же был заткнут и поженен, впрочем, возмущений от него слышно не было. Через некоторое время обе семьи получили новость о скором пополнении в семействе молодоженов, только вот Мицуки внука увидеть так и не смогла, возраст взял своё и за полтора месяца до рождения Хару скончалась. А с Цубаки Мебуки и Кизаши разругались и до самой своей смерти не общались. Возвращаясь к первому пункту, а точнее к имени. Меня, т.е. Хару в храм к Шинигами на имянаречение после рождения не носили. Имя было придумано Мебуки, и ладно с ним, хорошо хоть не Сакурой мальца назвали, Ханами был слишком близко. Бабушка пообещала сводить меня в храм при Конохе в ближайшее время, а пока я буду Малышом, Милым, Крохой, Цветочком ...