Грешник

Тихо проходя в комнату, Юнги надеется застать безмятежный сон Бога Весны, позволив себе вольность в виде созерцания прекрасных черт. Осмотрев комнату, Мин не сразу понимает, что Хосока в ней нет. Юнги не может вымолвить ни слова и только беззвучно открывает рот; чистый хитон, что он принес для Чона, выпадает из рук. Он медленно перешагивает темное тряпье под ногами и, ускоряясь, подходит к кровати, рывком стаскивая одеяло. Его дыхание учащается от беспокойства и ярости. Мин оборачивается и осматривает комнату еще раз, и не заметив того, кто ему нужен, ударяет по кровати и садится на нее, опуская голову. Не веря в то, что Хосок смог сбежать, Юнги сидит, опустив голову на руки, и думает над тем, где же мог просчитаться. Его взгляд натыкается на еще одну дверь, которая ведет в комнату, предназначенную для омывания тела. Юнги не раздумывая направляется к ней, открывая дверь с такой силой, что та ударяется о стену с громким звуком. Осматривая комнату, в углу он находит черный дрожащий кокон. Его гнев сразу же улетучивается и он как можно осторожнее подходит к нему, ступая практически беззвучно. Приседая рядом с "коконом" Мин еще несколько секунд колеблется, а после, подцепив край ткани, отводит его в сторону. Его глаза увеличиваются, когда он видит распухшее, красное и заплаканное лицо Хосока, его руки начинают дрожать. Что же он делает со своим сокровищем? - Хосок, - на его зов Бог Весны поднимает голову, широко открывая глаза и заставляя Юнги в шоке открыть рот. - Темные, - говорит он, смотря в потемневшие глаза Чона. Не в силах что-то сделать они сидят и смотрят друг на друга. Мин не может понять причину, по которой глаза Чона потемнели. А Хосок не знает радоваться ему вновь пришедшему "убежищу" или же бояться, ведь совсем недавно Юнги был очень зол на него за мысли о побеге. - Позволь мне дотронуться до тебя, - просит Бог Подземного Царства и преклоняется к Хосоку. Последний на просьбу мотает головой, укрываясь мантией. - Я сказал, дай мне дотронуться до тебя! - крикнул Юнги. Ответом ему послужил сдавленный писк и вновь закрытые глаза. Сделав глубокий вздох, Мин отворачивается, подбирая свою мантию с пола и делая что-то наподобие варежки, как недавно делал Чон, протягивает ему руку. - Не бойся, - глазами полными надежды, Юнги смотрит в потемневшие глаза Хосока. Немного подумав, Чон такой же варежкой неуверенно тянется к руке Мина. Юнги аккуратно сжимает его миниатюрную ладошку и так же аккуратно встает, предлагая то же сделать и Хосоку. На этот раз у Бога Весны просто нет выбора и он вынужден подняться. Юнги не спеша ведет его в комнату, которая встречает их беспорядком, который он устроил, и усаживает Хосока на кровать, не зная, что делать дальше. Не отпуская руку прекрасного Бога и смотря в его потемневшие глаза, Мин думает над своими ошибками, мысленно коря себя за это. Хотя совесть и ноющее сердце справляются с этой задачей лучше. Он знает, что напугал Хосока и отдалил от себя еще больше. Но что он мог поделать со своим характером? Ведь Бог Подземного Царства мало с кем общается, ему приходится быть грубым с окружающими, чтобы не терять свой авторитет. А теперь эта грубость распространяется и на самое ценное, что у него есть. И это ранит. Почувствовав, как миниатюрная ладошка выскальзывает из его, Мин отвернулся не желая больше смотреть на страх в лице Хосока, который появляется каждый раз, когда рядом он. В страхе оставлять Хосока одного, Юнги присаживается рядом с ним, и смотрит куда-то в стену. Его холодные руки сжаты в кулаки, а губы превратились в тонкую полоску. Так, не обмолвившись и словом, они сидели долгое время. Юнги в тайне слушал спокойное дыхание Хосока и наслаждался его присутствием. Потому что до сих пор это все казалось сном. Повернувшись к Чону, Мин заметил, как тот быстро отвернулся, не желая быть пойманным. Уголки губ Юнги приподнялись в легкой улыбке, и он снова начал смотреть на стену, ожидая, когда прекрасный бог вновь посмотрит на него. - Пойдем? - спросил Юнги, не глядя на Хосока. Как только его голос стих, комната снова погрузилась в тишину. Ответа долго не следовало, Юнги повернулся к Чону и столкнулся с потемневшими янтарными глазами. Совесть снова начала душить его, за то что он своими же руками уничтожает самое дорогое. Юнги поднялся и встал напротив Хосока, протягивая ему руку через мантию. Хосок не понял к чему относился вопрос и куда они должны были идти, поэтому все не решался, но сидеть в четырех стенах, в комнате, где разруха напоминала о недавнем гневе Темного Бога, он больше не хотел. Чон робко протянул руку, принимая помощь, и поднялся с кровати. Снова коридоры, и бродящие по ним души со злыми глазами. Хосок, как и прежде, подошел ближе к своему "убежищу" ища спасения. Сквозь ткань он почувствовал, как его руку сжали крепче. Чон внимательно посмотрел на спокойное лицо Юнги, поражаясь его красоте и снова перевел взгляд в глубь коридора. По знакомым статуям, встречавшимся на пути, Хосок предполагал, куда они могли направляться, и в глубине души таил надежду, что его все таки отпустят. Но воспоминания о Туманном Рве, из которого доносились страшные звуки, заставили тело подрагивать, словно от холода. Снова все те же песочные водопады, что поразили Хосока прежде. Теперь, не волнуясь и никуда не спеша, он мог вдоволь налюбоваться ими. Они внушали некое чувство свободы. - Я боюсь, - останавливаясь, сказал Хосок, поднимая взгляд и встречаясь с кровавыми глазами. Такое заявление немного смутило Юнги, но без лишних раздумий он подхватил Чона на руки, от чего тот взвизгнул и схватился за него, утыкаясь в плечо, чтобы ничего не видеть. На звонкий голосок ответом последовал злобный рев, что заглушал все вокруг. Хосок даже не слышал биение собственного сердца. Чувствуя твердые и размашистые шаги Мина, Хосок крепче вцепился в его шею, зная, что они уже точно находятся на мосту. Хосок тяжело вздохнул и его легкие заполнил приятный и ненавязчивый запах Юнги. И до конца их дороги Чон пытался вспомнить, где еще он мог слышать этот запах. Когда Хосок снова смог твердо стоять на ногах, они уже стояли у больших узорчатых ворот. Юнги аккуратно приоткрыл их, и Чон сразу же увидел блеск фиолетовых глаз, что мгновенно пропал. Снова мелкая дрожь прошибла его тело, но из-за того, что Юнги настойчиво шел вперед, до сих пор держа его за руку, Хосоку пришлось переступить порог и пойти прямиком к трехглавому псу. - Это Цербер, - оповестил Юнги, и отпустив руку Хосока, чем заставил его сжаться от страха, указал на пса. Последний величественно начал подниматься, гордо задрав все три головы. В конечном итоге, его грозная фигура возвышалась над ними двоими, и черная тень упала на лицо Хосока. - Протяни руку, - боязливо глядя, то на Юнги, то на Цербера, Чон потянул руку, успокаивая дрожь, чтобы лишний раз не раздражать пса. Одна из голов потянулась навстречу руке Хосока. Мокрый нос коснулся горячей смуглой ладошки и Цербер вдохнул запах Бога Весны. Какое-то время они еще оставались неподвижны. - Ням, - открыв пасть и клацнув зубами рядом с хосоковой рукой, издал звук пес и начал хрипло посмеиваться из-за реакции Бога. Почувствовав себя оскорбленным, Чон выпрямился и нахмурился, показывая свое недовольство. Он убрал свои руки за мантию, чтобы не показывать, как они изредка подрагивают. От этой картины уголки губ Юнги поползли вверх, поэтому он отвернулся, чтобы еще больше не смущать Хосока. Тяжело дыша и не желая больше находиться здесь, Чон прожигал Юнги взглядом, но "убежище" не улавливало сигналы о помощи, а Хосок слишком гордый, чтобы просить. - Цеб, - ласково окликнул пса Юнги, что оказалось совсем неожиданными для Чона и никак не укладывалось с его грозным статусом, - почему они тёмные? Цербер перевел взгляд на Хосока и посмотрел ему в глаза, будто сквозь них пытался пробраться в голову Бога Весны. Его гипнотические фиолетовые глаза внимательно смотрели на Чона, получая в ответ такой же внимательный взгляд. - Твоя темнота так на него влияет, - сделал вывод Цербер и огласил его для всех. Хосоку показалось, что лицо Юнги опечалилось.