Грешник

Тёмные скалистые потолки, в коих пряталось множество самых ужасающих монстров, впервые так давили на Владыку Подземного Царства, угнетая его и так не лучшее состояние. Время было так беспощадно к Юнги: с каждым днём, глаза Хосока становились всё темнее, и кто знает, сможет ли Бог Весны обойтись лишь одной потерей божественной силы... Но этот совсем ещё юный Бог каждый раз заставлял биться уже, казалось бы, мёртвое сердце Мина. И он уже действительно был на грани того, чтобы отпустить своё сокровище обратно на поверхность, к солнечному свету и матери, потому что просто не мог допустить его гибели, как Цербер внезапно смог найти то важное для Юнги сейчас... спасение, которое они преподнесут Чону. Юнги спешит, ведь до этого совсем не волнующее его время, исчезало сейчас словно песок сквозь пальцы. И постоянно прокручивая эту мысль в голове, Мин не сразу замечает стоящую рядом с дверью в хосокову комнату мятежную душу. Ужасное создание испускало тёмную ауру, будто пыталось заразить своей злобой всё вокруг. Хосок своим светом притягивал слишком много тёмных существ, и Юнги в этом списке был не исключением.... Почувствовав приближение более сильной ауры, неупокоившийся дух исчез в темноте коридоров, что заставило лицо Мина нахмуриться. Весь мир вокруг приходит в движение, пока еще непонятное самому Юнги. Мин ещё мгновение стоит на месте исчезнувшей души и раздумывает о том, что стоило бы получше огородить его сокровище от всего этого смрада. Ведь за всё то недолгое время, что Чон находился в замке, Юнги понял одну простую истину: Бог Весны, в силу своего юного возраста, еще слишком пугливый для всех тех ужасов, что обитали в подземном мире. Тяжело вздохнув и опустив голову, Мин открывает дверь. Пройдя в комнату он видит, что его прекрасный Бог сидит на кровати завернутый в тонкое одеяло, будто пытаясь защититься от этого места. Заострив на этом своё внимание, Юнги вспоминает, что мантия Хосока была порвана, и возможно из-за этого юный Бог чувствовал себя еще более уязвимым... Бог Весны сразу же вскакивает с кровати и смотрит запуганными глазами на Мина, когда последний начинает приближаться к нему. Хосок плотнее натягивает на себя одеяло, будто остерегаясь того, что оно пропадет и оставит его совсем беззащитным в сражении с этой темнотой. Эти действия огорчают Юнги, он резко останавливается в шаге от Чона, и если бы он знал как, то смог бы описать ту самую боль, которая разливалась по его венам прямо от сердца. Он впервые чувствует страх? Страх ранить свой единственный свет своими действиями. И это больно. Они стоят неподвижно друг напротив друга, не решаясь сделать что-либо, лишь смотрят в глаза напротив. И возможно, где-то в глубине своего сердца Юнги молит о том, чтобы эти большие бледно-золотистые глаза смогли прочитать его душу... Мин медленно поднимает руку и, с некой робостью, от природы ему не присущей, касается гладкой и тёплой щеки Чона, обжигая её своим холодом. Он видит как поблёскивают от страха глаза Хосока, и не знает что с этим делать. Эта ситуация довольно ироничная, ведь обладая неземной силой, и являясь чуть ли не самым могущественным Богом в мире, Мин не может ничего сделать со страхом любимого. И зачем ему тогда вся эта сила, если из-за неё его боится дорогой сердцу Хосок? Изнутри закусив губу, Юнги аккуратно, зацепив чужое ушко, скользит ладонью по тонкой коже изящной шейки, и спускаясь на хрупкое плечо, скидывает краешек одеяла. Мин чувствует, как под его рукой вздрогнул Хосок, готовясь к чему-то страшному, но вероятно необратимому... Не в силах больше наблюдать за пожирающим Чона страхом, Мин убирает руку, оставляя на смуглой коже обжигающий холодом след. Юнги закрывает глаза, не желая больше того, чтобы Бог Весны мог читать его душу, вероятно он, Хосок, никогда не увидит истину того, что срывается в её глубинах, а поэтому... поэтому Мин просто не хочет лишний раз истерзать и своё сердце тоже. - Есть способ вернуть тебе силу... - Вы позволите вернуться мне на поверхность? - с надеждой выпаливает Хосок, перебивая, а после отступает на шаг и вжимает голову в плечи, боясь реакции Темного Бога на столь резкие слова. - Нет, - кратко ответил Мин, пересекая на корню все надежды юного Бога, что опустил ещё более печальный взгляд в пол. Рвано выдохнув, сдерживая волнующиеся внутри чувства, Юнги снимает свою мантию и перекинув через Чона, накрывает ею его неокрепшие юношеские плечи. Хосок поднимает взгляд, пытаясь уловить хоть какие-то эмоции на лице Мина. Но последний скользит мимо него взглядом, будто его, Чона, здесь и вовсе нет, и направляется в сторону двери. Чона обволакивает слегка уловимый, такой приятный, но давно забытый запах. Он скользит по острым, сформировавшимся чертам тела Юнги, который скрывается за дверью, бросив напоследок лишь краткое "пойдем".