Грешник

Безмолвной тенью Хосок следовал за Юнги по всё тем же тёмным, нагнетающим тоску лабиринтам замка. Чон с каждым мгновением всё больше кутался в мантию Мина, стараясь защититься от холода, который внезапно стал сопровождать его повсюду, забираясь во все уголки тела, заставляя содрогаться мелкой дрожью и чувствовать себя всё менее живым. И это в очередной раз напоминает Хосоку, как давно он не видел солнца... Уже совсем не понимая, куда же они всё-таки идут, потерявшись в этих нескончаемых поворотах, Чон перестал даже пытаться запомнить дорогу. Вероятно, это всё равно ему никак не поможет. Неосознанно Хосок переводит взгляд на Юнги, начиная изучать острые черты его тела. Было явно заметно, как Бог Подземного Царства контрастировал с теми, кого Чон видел и знал на поверхности. Он был не похож на пышущих жаром русоволосых юношей со смуглой кожей и пучками мышц, что больше напоминали непреодолимые горы, такие.. источающие силу и мощь. Но и сказать, что Юнги был некрасивым, тоже нельзя. Он скорее был из тех, которые кажутся совсем неприметными до тех пор, пока не обратишь на них своё внимание. Такие изящные в своём спокойствии, молчаливые и серьёзные. Хосок бы сказал, что внешность Мина была сходна с его царством, такая... источающая холод, скрывающая необъятную силу в своих глубинах, которая не нуждается в демонстрации, потому что все и так понимают её суть, хватает лишь одного взгляда. Чон признает красоту Юнги, ни на что не похожую, но такую завораживающую. Утопая в своих рассуждениях о невероятном отличии двух миров, Хосок не замечает, как его обдает холодным потоком ветра, даже при том, что они всё еще находились внутри замка. Но разум начинает прояснятся, когда над ухом раздается зловещий шепот, а по телу начинает разливаться такой знакомый страх. Краем глаза Чон замечает чёрный сгусток рядом с собой, у которого то исчезало, то вновь проявлялось уродливое лицо, то самое, которое юный Бог видел чуть ранее. Со сдавленным писком Хосок преодолевает то жалкое расстояние, которое было между ним и Юнги, и через мантию хватает его ладонь, заставляя обратить на себя внимание Темного Бога. Юнги вновь заглядывает в глубины больших напуганных глаз, а после переводит взгляд на причину этого страха. Это была всё та же мятежная душа, но с более четкими очертаниями, что могло означать лишь одно: она действительно питалась жизненной силой Хосока. Мин не уверен, чувствовал ли он когда-нибудь такую животную злость: будто у голодного волка пытаются отнять кусок мяса. Но сейчас она наполняла его сполна. Он заводит Чона за свою спину, чтобы не обжечь, а после, подняв руку, заставляет вспыхнуть назойливую душу, словно фитиль свечи. Захлебываясь в собственных же истошных воплях, которые еще долго будут эхом бродить по лабиринтам коридоров, душа сгорает, испарившись в воздухе. Хосок видит, как ни единый мускул не дрогнул на фарфорово-бледном лице Юнги, когда он уничтожал душу, обрывая её единственный шанс на перерождение. А в его глазах с пущей силой разливались кровавые реки, в которых отражались блики догорающего синего пламени. Шокированный всем увиденным, Чон не сразу замечает, как Мин вновь повернулся к нему и пожирал изучающим взглядом. Но, ощутив на себе взгляд кровавых глаз, Хосок боязливо выдергивает свою руку из ладони Юнги, однако её сразу же перехватывают, сжимая ещё сильнее, будто говоря, что вырываться нет смысла, и всё в итоге будет так, как захочет Мин.

***

Преодолев ещё множество поворотов, они входят в небольшой узкий коридор, который после расходится большим ущельем, по которому вниз, скрываясь где-то в глубине темноты, уходит винтовая лестница. Хосок шел с краю лестницы, и его взгляд каждый раз невзначай натыкался на эту черную бездну, что глушила своей тишиной, лишь звуки их шагов и потрескивание факелов хоть как-то отвлекали его от плохих мыслей, что были связаны с падением в темноту. С каждой ступенькой Чону отчего-то становилось всё хуже и хуже. Он значительно побледнел, что было заметно даже на его смуглой, любимой доселе солнышком коже, ноги стали подкашиваться, а голова кружиться. Он, не осознавая, стал сильнее хвататься за Юнги, в какой-то момент и вовсе повиснув на нем. Заметив значительные изменения в поведении Хосока, Юнги переводит на него взгляд, замечая, что глаза его Бога стали ещё тусклее, и связано ли это с тем, что они спускались всё глубже в пучину Подземного Царства, или с пагубным воздействием злобной души, он не знал. Мин значительно замедлил шаг, чтобы помочь Чону хоть как-то прийти в себя. Но даже это не мешает глазам юного Бога закрыться, а телу обмякнуть в руках успевшего подхватить его Юнги.