Сказ о том, как Тэхен в бальники подался.

Тэхен пафосно идет к воротам большими шагами, не оглядываясь назад. И только вышедши за пределы танцевальной школы, Ким прижимается спиной к одному из каштанов, растущему рядом с красными коваными воротами, съежая по нему вниз. Он прячет лицо в ладонях и взволнованно дышит, сквозь пальцы набирает воздух в легкие. В голове проносится стучащее «Твою мать», но вслух Тэ произносит только восторженное «Вау». Ни одной девушке он не доверял свои вещи — просто ни сострадания, ни наглости, ни альтруизма бы не хватило, чтобы отдать кому-то свою одежду, а самому мерзнуть. Ради чего Ким это сделал? Может, ради похвалы? Ради награды за свою щедрость? За будущие слова благодарности? Точно нет. Жаль только то, что он так и не увидел и не увидит, как широко улыбался младший, получив вещицу хена в распоряжение, как будет улыбаться еще всю тренировку напролет. Не услышал нервно колотящегося сердца и того, как макнэ рассказывал сам себе в раздевалке про пушистых бабочек в животе и про странное чувство, похожее на страх, смешанный с волнением и наслаждением. А уже поднимаясь по лестнице на свой этаж, Тэ думал, почему отказался помогать Чону с домашним заданием. Он сдавал обществознание, чтобы поступить в универ, в котором он сейчас, а если Чон сейчас всего лишь в девятом или в десятом классе, то, в принципе, сложностей возникнуть не должно. — Чимин-а? Ты дома? — спрашивает светловолосый, приотворяя дверь квартиры. Но в ответ ему — тишина и пустота, поэтому остается лишь пожать плечами и войти в пустующее помещение. Ким сползает вниз по двери спиной, хлопая ею, глубоко вздыхает. — Что же ты делаешь? — он смотрит в зеркало справа от себя и кивает отражению, однако его вопрос звучит больше похожим на упрек, и направленным не к самому себе, а к… Чонгуку? Чонгуку, который находился за несколько километров от самого Тэ, — Чимин, почему тебя нет, когда ты так сильно нужен? — спрашивает он сам себя и ежится, подгибая ноги к груди и обвивая руками собственные голые плечи — все еще холодно. И, поверьте, если бы парень был в состоянии, то обязательно бы поел, отправился в душ, а затем завалился на кровать, а не заснул на холодном полу в прихожей, оперевшись на даже не закрытую на ключ дверь. За окном начинается дождь, но этого Тэхен уже не слышит, потому что в сон погрузился полностью, расслабившись, сладко посапывает себе под нос. И если бы сейчас резко домой решил бы вернуться Чимин, то старший обязательно упал бы затылком назад, потому что розововолосый с размаха бы открыл дверь, не ожидая того, что хен будет спать, оперевшись об нее. Тэ просыпается, разминая пальцы на ногах и руках, замечая, что уже потемнело и он сидит все так же у двери, все так же один, только вот уже в темной мрачной квартире. Только через минуту он понимает, от чего проснулся — звонок в дверь. «Если это Чонгук, то я сдохну» обещает сам себе Тэхен, так и не поняв, пронеслось ли у него это в голове или он действительно сказал это вслух. Он встает на ноги, даже не думая о том, кто может быть за дверью, но ее все же открывает. — Да? — выдает он по привычке. Перед ним стоит парень с коробкой в руках, а одет он в красно-желтую форму одной из служб экспресс-доставок. — Ким Тэхен? — спрашивает парень, проверяя имя и фамилию на листочке, прикрепленную к самой коробке. — Он самый, а что вы хотели? — сонно бормочет в ответ доставщику светловолосый, почесывая затылок, — Это мне? — Полагаю, да, если в этой квартире больше нет Ким Тэхенов, — улыбается парень и разворачивает посылку лицом к самому Тэ, — Распишитесь вот здесь, — просит парень. Тэхен непонимающе смотрит на него, но на указанном месте все же расписывается. «Если там будет бомба, то я наконец-то умру» думает он про себя, беря в руки посылку. Дверь закрывается, и Ким вновь опирается на нее спиной, притягивая к себе коробку. — Может, от бабушки, — размышляет вслух светловолосый, разрывая желтый пакет. Там оказывается белая, почти глянцевая коробка с серым яблочком с откусанным боком, и Тэ кривится: что за пранки? Он аккуратно отлепляет маленькие кусочки скотча со всех четырех сторон и с интересом, даже больше — страхом, начинает медленно поднимать крышку. И видели ли бы вы его лицо, когда в коробке он видит лежащим новый телефон со всеми фирменными штуками к нему — наушниками и зарядкой. Телефон цвета розовое золото, если Ким не ошибается, аккуратно покрыт пленкой с обеих сторон. Тэ вскакивает с пола и несется по лестничной площадке вниз, выбегая на улицу к доставщику, уже закрывающему дверь машины. — Извините! Вы уверены, что это правильный адрес? — Да? Светловолосый раздумывает о том, кто бы мог прислать ему ебаный телефон последней модели. Точно не семья — им бы тогда по почке скинуться пришлось, да и друзей у него таких богатых нет. — Должно быть, я из будущего разбогател и прислал себе из прошлого супер дорогой телефон, — хмыкает он, поднимаясь к себе в квартиру по лестнице. Ким вновь садится напротив коробки и осторожно вытаскивает из нее все содержимое, укладывая рядом с собой. Помимо всего прочего, там есть записка, небольшая бумажка, сложенная дважды, чему Тэ несказанно рад. «эй, котенок~ я видел, что с твоим телефоном не все в порядке, поэтому решил купить тебе новый. надеюсь, тебя удовлетворит мой выбор в плане модели, цвета и марки, а если нет — то ты сможешь поменять его на любой другой в ближайшем магазине, ибо чек я решил не вытаскивать. приятного пользования, хенним~ чонгукки чон» Прочитав текст записки, Тэхен злится, а вдобавок понимает, насколько же все-таки его макнэ тупой. Светловолосый сразу же набирает номер Чона на своем старом телефоне, да так яростно, что, кажется, на местах прикосновения к экрану остались вмятины от пальцев. — Да? — раздается в трубке незамедлительно, хоть голос у парня немного уставший. — Это ты, да? Я знаю, что это ты, — выпаливает Тэ, не отрываясь от рассматривания нового гаджета. — А чего не с нового телефончика, звонишь, сладкий? — довольно тянут на том конце, и Ким буквально чувствует эту самодовольную ухмылку на чужих клубничных губах. — Чонгук, я… Это слишком дорогой подарок, серьезно, — бурчит Тэхен, — Если это была взятка для того, чтобы я помог тебе с уроками, то ты вполне мог бы подарить мне шоколадку или что-то такое, а не… Телефон. — Не волнуйся, хен, все в порядке, пользуйся на здоровье, — отвечает Чонгук, и если бы они разговаривали по Фейстайму или с вебкой, то старший обязательно увидел бы лучезарную улыбку на лице донсена. — Зачем ты мне это подарил? Ты думаешь, я не способен сам купить себе телефон? — Ну, знаешь… Самому себе делать подарки не так приятно, как… Речь затихает. Киму интересно узнать до жути, что же там хотел сказать Чонгук, поэтому он в нетерпении крутит сухие пряди волос на пальце и кусает губы, старательно пытаясь дождаться продолжения речи макнэ. — …как другу, — продолжает Чон и лыбится в свою ладонь. — Да, да, ты прав, — тут же бросает Тэ, тут же спрыгивая с этой темы, — Так… Я должен был помочь тебе с чем-то? — С домашним заданием по обществознанию, — напоминает Чонгук. — Слушай, эм… Как бы это лучше тебе сказать… — Что, хен? Старший откидывает голову и прижимается спиной к стене, жмурясь: как бы ему так сказать то, что он хочет, при этом не выставив младшего безответственным маленьким ребенком? Хотя, кажется, больше уже некуда. — То есть если ты хочешь, чтобы я пришел к тебе, то ты можешь просто попросить, да? Не нужно делать вид, что ты не можешь решить какую-то задачу или не понимаешь параграф, — на одном дыхании выпаливает Тэхен и выдыхает с облегчением, прикладывая руку к груди. — Если бы я хотел, чтобы ты просто приехал, то я бы так и сказал и не стал бы прикрываться домашкой по обществу, однако мне действительно нужна помощь, — с таким же напором отвечает Гук и усмехается, добавляя, — Хен. Создается ощущение, что «хен» придает всем словам, сказанным до этого, уважения и уверенности, а может и вовсе меняет полностью, хоть на самом деле это не так. Но на Кима эта уловка как всегда действует. И если бы сейчас он еще ненароком посмотрел в глаза макнэ, то поддался бы еще быстрее, потому что этому ребенку он отказать никогда не сможет, что бы он ни просил и насколько ужасно это не было. Кажется, что даже если бы Чонгук предложил ему ограбить казино или банк, а потом посмотрел своим умоляющим щенячьим взглядом, то старший не отказался бы. Ни за что. — Ладно, тебе удалось уговорить меня, — хмыкает Тэ, — Скажешь мне адрес? — Скажу, — Чон на секунду задумывается, мыча в трубку. — И на этот раз без этих твоих фокусов, понял? — А что ты имеешь в виду под фокусами? — Ты знаешь. И старший сбрасывает, не желая продолжать дальше бессмысленный, да, бессмысленный диалог, в продолжении которого он и макнэ просто язвили и соревновались, у кого подъебы яростнее. — Обществознание, значит, — шепчет себе под нос Тэхен, рассматривая новый телефон в левой руке. Телефон превосходный, жаль только, что розовый, но менять идти лень. Светловолосый переставляет сим карты и, как только телефон включается, несколько сообщений сразу приходят со знакомого номера. папочка-Чонгук: эй ты подумал над моим предложением? я знаю, я дал тебе неделю, но теперь ты плюсом ко всему знаешь, что я еще и нетерпеливый) Ким цокает языком и идет переодеваться — в этот раз он не совершит ошибки, надев шорты на встречу с Чонгуком, нет. В этот раз он наденет что-нибудь… Вроде джинс и футболки. Он заберет у младшего свою флисовую кофту и хотя бы на обратной дороге не замерзнет. — Так, ну, что? — он смотрит на себя в зеркало, проверяет, закрыто ли окно, и направляется к выходу из квартиры. Надев кроссовки, Тэ надеется, что доберется до дома макнэ быстро, меньше, чем за пятнадцать минут, а поэтому решает, что в двадцать минут восьмого уже должен стоять на пороге дома Гука и назойливо стучать в дверь, пока тот не откроет. — Адрес, — вспоминает хен и достает телефон — жалко прикасаться к такому чистому экрану, но все же приходится. Тэхен замечает, что в сообщениях от Чона висит его адрес, поэтому задача найти его место проживания становится проще, но только на много ли? Дом, в котором живет брюнет — круговой, а поэтому запутавшийся во дворах и дорожках светловолосый тратит на нахождение нужного подъезда чуть больше времени, чем предполагал, потому что как гласила подпись к адресу, присланному Чонгуком: «мой подъезд под номером четыре, но по счету третий, не запутайся. запутаешься — попадешь в квартиру какому-нибудь толстому сорокалетнему дядьке:))» А этого Тэ совсем не хотел, вот и потратил на дорогу не пятнадцать минут, а полчаса. Но на нужное место пришел. — Не удивлюсь, если его квартира под номером 666, — ухмыляется старший, заходя в подъезд. Ничего не изменилось — все также мрачно, лифт все также не внушает доверия своими темно-бордовыми стенами, по-прежнему неловко и тревожно находится в нем одному. — 419? А жаль, — говорит сам себе Тэ и наконец-то выходит из лифта, чуть ежась. Если в прошлый раз Чонгук с некой гордостью жаловался, что у него в квартире жарко, то лишь по температуре в коридоре можно понять, что этот мальчишка сейчас ходит у себя дома в трех свитерах и нескольких пар носков. — Чонгук! Чонгук! — вот Ким и стучится к нему в квартиру, как и обещал, только не в двадцать минут восьмого, а в тридцать пять. — Привет, хен, — из-за двери выглядывает Гук, довольно улыбаясь. — Че лыбишься? Впусти меня, — недовольствует старший и сам отдергивает ручку двери, протискиваясь в чужую квартиру. Он с таким же недовольством осматривает Чона, хмуря брови, — Ты чего в халате? — Мне жарко, — макнэ пожимает плечами и закрывает за хеном дверь, — А еще я только вышел из душа. У меня даже еще волосы мокрые, — он видит недовольное выражение лица напротив и сдается, — Ладно, мне просто лень переодеваться, я хожу так уже минут десять… — Не десять, — перебивает его тот, — Простудишься же, нет? Ты не думал об этом? — Честно? Думал, — Гук одним широким шагом сокращает расстояние, приближаясь к Киму почти вплотную, — Но хотел, чтобы ты побеспокоился за меня. — Что ж, ты добился своего, я волнуюсь, — отвечает незамедлительно светловолосый, уже будучи немного рассерженным. — Хен? — Что? — Оденешь меня? — А у тебя рук что ли нету? Чонгук кладет ладонь на чужую шею, и Тэ тут же вздрагивает, потому что кожа успела остыть на улице, а у макнэ рука горячая — видимо, ему действительно жарко. — А мне за это что-то будет? — Что захочешь. Неловкая минута молчания и такого же неловкого и неуютного бездействия прерывает Тэхен, хватая запястье брюнета и ведя его в комнату. — Так, значит оденешь все что я предложу? — уточняет он и, получив в ответ кивок, начинает самозабвенно рыться в чужом шкафу, выискивая подходящие вещи. А найти подходящее было сложно, потому что… Нравилось Киму все. У Чона отменный вкус на такие же отменные вещи, что ж. — Я думаю, тебе стоит одеть свитер и д… А, блять, Чонгук. Старший поворачивается с двумя вещами в руках и тут же отворачивается обратно, абсолютно не желая видеть Чонгука без халата и нижнего белья. — Какого дьявола ты голый? — набирая в легкие побольше воздуха, спрашивает Тэ. — Не знаю, — чересчур легкомысленно отвечает Чон и кивает на свой шкаф, — Я же из душа вышел, — он подходит сзади к то ли рассерженному, то ли испуганному хену, укладывая голову ему на плечо, — Ты уже нашел для меня одежду? — Такое чувство, будто с инвалидом живу, — продолжает недовольствовать светловолосый, стаскивая с одной из полок свитер и джинсы. Далее он пытается глазами отыскать полку с нижним бельем, и когда находит, то остается лишь резко повернуться и впечатать стопку одежды в грудь Гука, — Одевай свое шмотье реще и идем делать обществознание. — Да, ты же с обществознанием мне помогать пришел, — напоминает донсен сам себе, наблюдая за тем, как Ким по-хозяйски усаживается на его офисный стул, поджимая колени к груди и доставая из кармана новый телефон, — Нравится? — Более чем, — тут же отвечает Тэ, даже не посмотрев в сторону брюнета, — Дорогой подарок. Слишком щедро для такого уебка как ты, — он несколько раз проворачивается вокруг своей оси на стуле, а затем останавливается и смотрит на Чона, — С чего ты так? Чонгук наконец оделся, подходя к месту, где сидел его хен, и кладет руку на его макушку, вороша волосы. — Должна быть причина? — удивляется он. — Ну, наверное… Да? Я не знаю, типа детям телефоны дарят на праздники, взрослые сами себе покупают, девушки за отсос, разве нет? — он ухмыляется, — Сегодня какой-то праздник или я должен отсосать тебе? — Если ты отсосешь мне, то я официально буду считать этот день праздником, — усмехается младший и похлопывает Тэ по плечам, — Вставай, это мое место. — Тебе что, шесть лет? Место хену уступить жалко? — взрывается тот, — Стул большой, блин, три человека разом поместятся! — Вставай, — повторяет непоколебимо Чон, и Тэхен встает, вздохнув, понимая, что ему придется постоять часок-другой, пока они неуправяться с обществознанием, — Обиделся что ли? — Нет, — сухо бросает хен, — Давай уже делать твою домашку. — Не обижайся на меня, милый, — сладко тянет в ответ брюнет и щипает за бок старшего, заставляя его ойкнуть. Он притягивает его к себе за талию и сажает на кресло перед собой, раздвинув ноги и отодвинувшись как можно дальше к спинке. — Как удобно, — язвительно замечает Тэхен, но не слезает. Не потому, что настолько не хочет стоять, что готов сидеть в неудобстве, а потому, что макнэ не убирает руку с его талии, придерживая. — А ты что хотел? На шпагат сесть? — Гук кладет голову на чужое плечо, обвивая обеими руками талию светловолосого, — Шестой параграф. Тэ все же пытается устроиться поудобнее, открывая нужную страницу с параграфом. — Глава вторая «Сфера духовной культуры», параграф шестой, — произносит вслух он и морщится, — И что тебе здесь непонятно? Мне кажется, ты меня наебываешь с тем, что что-то не понял. — Параграф-то легкий, — вздыхает Чонгук, — Но там в конце вопрос «Что важнее: материальные или духовные ценности?», и я просто уверен, что создатели учебника хотят, чтобы я ответил, что духовные, но мне кажется, что важнее материальные. — Почему это? — с неким даже любопытством интересуется Тэ, поворачивая голову, насколько это возможно, к младшему. — Ну, — Чонгук задумчиво мычит, — Если я подарю тебе твой портрет, то ты повесишь его на стену, над кроватью, например, а через несколько месяцев ты покрасишься, похудеешь или потолстеешь, начнешь, не знаю, носить очки? И портрет тебе разонравится и ты его выкинешь, — вздыхает, — А если я подарю тебе, например… Машину, то ты будешь ездить на ней, хвастаться перед друзьями, и от нее будет намного больше пользы, чем от картины, разве нет? — Почему именно картина? — спрашивает Тэхен, укладывая подбородок на ладони. — Ну. Не знаю. Это просто пример. — Ты неправильно понял, — хмуря брови, бурчит Ким, — Главное не то, насколько тебе это будет полезно. Пока ты будешь рисовать мне картину, ты будешь успокаиваться и радоваться, что я получу ее, а когда отдашь ее мне, то я тоже буду радоваться и… обниму тебя в благодарность, да? Разве эмоции не важнее нужного подарка? — А какие у тебя были эмоции, когда увидел новый телефон? — Злость, блин! Мне обидно стало, что ты можешь дарить такие дорогие подарки людям, с которыми полторы недели знаком, а я не могу купить что-то стоящее тем, кто мне действительно дорог, — светловолосый грустно вздыхает. — Ну, котенок, — Чонгук совсем не смущающе проводит пальцами по чужой щеке и заправляет пряди пепельных волос за ухо хена, — Что же тогда сделает тебя счастливым? — Не знаю, — бурчит в ответ Тэ, скребя кожу на собственных щеках, — А ты как думаешь? — Что может сделать счастливым одного прекрасного Ким Тэхена? — интересуется Чон. — Сказал же, не знаю, — старший хнычет и падает на свои руки, закрывая лицо ладонями, — Может, если бы… У меня появилась девушка? — Девушка, хен? Девушка сделает тебя счастливым? — искренне удивляется брюнет. — Наверное… Что еще может заставить чувствовать себя счастливым и довольным жизнью? — Я? — робко спрашивает макнэ, будто сомневаясь, стоило ли это спрашивать. Чонгук плотнее прижимает хена, но уж слишком ощутимо у него дрожат руки. Он боится? Волнуется? Куда подевалась та хваленая наглость и смелость Чон Чонгука? — Я смогу сделать тебя счастливым? — продолжает он, но еще тише, еще неувереннее, чем раньше. — Мы… Разве говорили не об обществознании? — перебивает его Тэхен. Он поднимает голову и смотрит на… Расстроенного Чонгука? — Об обществознании, — тихо подтверждает младший и тянется вперед. Тянется за поцелуем. У Кима немного настроение от такого подпортилось, но в итоге он слабо поддается вперед, боясь испортить себе его еще больше. — Зачем? — шепотом спрашивает Тэ, заглядывая в глаза донсена, — Ты позвал меня делать домашнее задание и… — Нет, хен, все-таки я не натурал, — утыкаясь лбом в плечо старшего и облегченно, наверное, вздыхает. — А мне-то что? — бурчит в ответ светловолосый и закрывает учебник с хлопком, — Отпусти, я иду домой. — Останься, хен, — жалобно просит Чон, сжимая его в кольце рук. Отпускать он Тэхена совсем не хочет, хоть тот и не сильно вырывается. — Я обещал посмотреть с Чимином аниме на ночь. Чонгук огорченно, но как-то понимающе кивает, обессиленно роняет руки с чужой талии. Тэ не понимает, что творится с его донсеном. — Чонгук, — окликает его Ким, оборачиваясь к макнэ лицом, — Что с тобой? — Что со мной, что со мной… — повторяет за ним брюнет, откидывая голову назад. — Ты какой-то странный сегодня, — сводя густые брови на переносице, произносит недовольно, наверное, хен. Он замечает, что Чон все еще держит его за ткань футболки, оттягивая ее на себя, — Пусти. — Ты хочешь, чтобы я прекратил? — резко спрашивает Гук, переводя взгляд с потолка на светловолосого, — Я могу. — Я все еще думаю над твоим предложением, — отмечает тот, направляясь в коридор. Младший опирается плечом на дверной косяк, наблюдая за нагибающимся Тэхеном, завязывающим свои кроссовки. — Ох, погоди, — вспоминает макнэ, доставая из шкафа флисовую кофту. Он накидывает его на плечи старшего и аккуратно застегивает. Тэ пытается словить взгляд своего донсена, хватая его за плечи. — Что случилось, Чонгук? — обеспокоенно спрашивает он, пытаясь понять, что все-таки происходит с его донсеном. — Как описать то чувство, когда мне хочется тебя побить за то, что ты не даешь мне спать, но одновременно хочется поцеловать? — вдруг спрашивает внезапно тот. — Я не даю тебе спать? — удивляется Тэхен, и тут же оказывается прижатым спиной к двери. Его целуют с напором и, кажется, всем чувством, и уже сейчас это так странно. Чонгук целует жадно, кусая губы напротив, но все также неумело. — Иди, быстрее, — просит сквозь поцелуй младший, сильнее прижимая Кима к двери. — Гукки, — успевает сказать старший перед тем, как дверь перед ним закроется. Он наблюдает, как она хлопает прямо перед его лицом, но… Тут же открывается. — «Гукки»? — изумляется Чонгук, хмурясь. — Ты выгоняешь меня? — робко спрашивает светловолосый, переминаясь с ноги на ногу. На него смотрят так властно, даже грубо, а вся робость перешла к хена, охватило его полностью, сковывало, и было боязно сказать что-то не то. — Ты сам сказал, что тебе нужно идти, — недовольствует Чон, — Разве нет? Ты хотел идти смотреть аниме с братом. — Пожалуй, я останусь, — решает Тэхен, изо всех сил стараясь не заулыбаться. — Останешься у меня на ночь? — Останусь. И сейчас Тэхен действительно счастлив.