10. праздник ревности.
4 апреля 2019 г., 22:18
Небо — самолетам, А цензура для артиста.
Тэхен прикрывает за собой дверь, но та, будто назло ему, закрывается с громким скрипом, а после того, как он снимает с плеча сумку и делает шаг в сторону кухни, доски под ногами предательски скрипят, будто сговорились со всеми вещами в доме дружно разбудить Чимина, мирно спящего в двадцать семь минут четвертого, как все нормальные люди. Как можно было заметить, Тэхен к ним не относится.***
Тренер потирает лоб и подает конверт Чонгуку и Тэхену, сидящими перед ним. Те же пытаются не смеяться, потому что знают, что прошли — притворятся, что конверт просвечивает, а на самом деле ночью забрались в кабинет и распечатали себе точно такой же листочек, какой лежит в конверте. — Вы едете на Сеульские от нашей школы, — говорит мужчина и поднимает голову на парней, — Но знаете что? К нам недавно присоединили новую школу и, может, вы это… Расцепитесь? — А нам нельзя поехать вместе? — Чон изгибает бровь и смотрит на тренера, — В чем проблема? — Да вместе-то можно, только вот с другими парами. — Чонгук без меня не справится, — сообщает монотонно Тэхен, будто он из них двоих чемпион по бальным танцам, — Не думаю, что будет хорошей идеей нас разъединять. — Чонгук, в этом году ты впервые будешь выступать во взрослой лиге, и я не думаю, что судьи будут рады твоему… Решению в выборе пары, — видно, как тренер хочет ласково, не обидев никого, намекнуть Тэхену убираться, но и он, и Чонгук продолжают делать вид, что не понимают, о чем говорит тренер. — А разве запрещено двум однополым людям танцевать на конкурсе? — спрашивает Ким и закидывает ногу на ногу, вальяжно так, будто во всех тех конкурсах, о которых они говорили, говорят и будут говорить, он уже занял первое место, — Не думаю, что судьи посмеют снизить за это балл нам на соревнованиях. — О, хён, они те ещё сволочи, так что посмеют, поверь, — усмехается в ответ Чонгук и, выдохнув, встает со стула, подтолкнув старшего, — Что ж, хенним, спасибо вам за предоставленную информацию и всякое такое, но мы вынуждены удалиться, — он вздыхает, будто разочарованно, уже выходя из тренерского кабинета, — У нас тренировка. Тренер то ли не может перечить Чонгуку, то ли ему не остается ничего сказать. Наверное, давление на его болезненные точки — не лучший вариант, и мужчина не думает, что брюнету сейчас нужно давление, но раз Тэхен все равно здесь… Ким сглатывает и вытягивает голову, наблюдая за уходящим донсеном, а затем переводит чуть опечаленный взгляд на тренера, который в упор смотрит на него, будто еще секунду — и он начнет кричать. — Тэхен, как насчет поговорить? — произносит мужчина, поудобнее устраиваясь на своем стуле, — Чонгук еще такой глупый, ты же понимаешь, да? — Честно говоря, он еще глупее, чем казался мне изначально, — улыбается блондин и нервно посмеивается, потому что понимает, что сонсенним сейчас будет давить не на самого Чона, а на его болезненное место, коим является он сам, — Даже не знаю, как он стал чемпионом. — Я тоже, — усмехается мужчина, — Думаю, мне не стоит натравливать вас друг на друга, вы и без меня хорошо с этим справляетесь, а поэтому давай ты поговоришь с Чонгуком. Прошу тебя, как взрослый человек взрослого человека. — Вы сами ведете себя не лучше, сонсенним, — под нос себе произносит Тэхен и делает шаг к двери в зал, но в последний момент оборачивается и, очертив напоследок взглядом тренера и его рабочее место, хмурится, — Ставите меня в пару с Чонгуком, буквально заставляете нас танцевать, когда мы готовы были друг друг чуть ли не глотки перегрызть из-за любой мелочи, а когда Чонгук начал мне доверять, когда у него появилась поддержка и человек, не считающий его ублюдком, вы просите нас разойтись? Очень по-человечески, спасибо. Тэхен выходит из кабинета тренера и сжимает под пальцами ремень спортивной сумки, переброшенной через плечо: ему абсолютно не нравится перспектива, где Чонгук будет танцевать не с ним, а с какой-то грудастой тварью, а самое ужасное — понимание того, что любая грудастая тварь, которую поставят в пару донсену, будет танцевать в тысячу раз лучше него.***
Тэхен спускается по ступеням школы и становится рядом с Чоном на ту, на которой он сидит, молча смотря куда-то на дома за воротами, пока младший усмехается и опускает голову, выпуская с губ серый дым — он знал, что хен придет. Ветер неприятно забирается под ворот флисовой кофты, заставляя подняться по шее табун мурашек, а блондина вздрогнуть, но не опустить взгляд на донсена. — Злишься? — тихо спрашивает Ким, щуря глаза на ветер, дующий прямо в лицо. — На кого? На тренера? — улыбается Чонгук и смотрит на старшего исподлобья, наблюдая за тем, как он тоже закуривает, — А чего на него злиться? Он же хочет как лучше, а я просто дурака кусок, вот и все. — Ты не виноват, — вздыхает Тэхен и все же опускает голову, одаривая донсена легкой улыбкой, — Человеческий фактор та еще падаль. — Я заметил, — в ответ смеется брюнет и переводит взгляд на сигарету, — Все еще куришь их? — А что мне остается? Привык я к ним, — Тэ дергает ворот чужой футболки, кивая головой назад, — Идем, Гукки, у нас тренировка. — А ты, я смотрю, решил попереть против тренера, — усмехается Чон. — Не позволю тебе танцевать с четырнадцатилетними девками, — отрезает Тэхен.***
Тэхен — не дурак, и хотя есть человек, а может быть даже два, которые бы поспорили с этим, однако когда он чувствует на себе и Чонгуке пристальный взгляд, то сразу понимает, чей он. — Он пялится на нас, — шикает Тэхен куда-то в шею донсена, сжимая его пальцы между своих от волнения, а может быть от раздражения. Но получив от младшего лишь усмешку в виде реакции на его жалобу, он хмурится, — Мне некомфортно. — Хен, это не тренер, — удивленно произносит Чонгук в ответ, и Ким мгновенно поворачивается, произнеся чуть шокированное «оу», потому что абсолютно не ожидал увидеть там ТэЛи, при чем в костюме для занятия. Он, конечно, еще не знает, зачем она здесь, но почему-то ее появления на их с Чонгуком тренировке не предвещает ничего хорошего. Она ведь не собирается мешать их с Чонгуком тренировке? Потому что если собирается, то Тэхен будет раздражен и разозлен еще больше, чем сейчас. — ТэЛи, я решил вернуть тебя на прежнее место, — радостно сообщает тренер, выходя из своего кабинета. Он подходит к девушке и хлопает по ее плечу, улыбаясь, — Думаю, таких неприятных казусов, какие у тебя были с Чонгуком, больше не будет, Тэхен-ши немного его приструнил. Тэхен вскипает, еще чуть-чуть и из его ушей повалит пар, а Чонгук сразу чувствует, что ткань его футболки и плечо сильно сжимаются, поэтому, пытаясь успокоить, похлопывает его по спине. — Дай я пойду надаю этой суке по еблу, — просит старший сквозь зубы, и непонятно, про кого: про тренера или про девушку. — Только попробуй, — тут же откликается брюнет и делает шаг вперед, — Продолжаем. Тэхен фыркает недовольно, но все же откидывает голову и выгибается, кидая презрительный взгляд на ТэЛи — кто из них теперь танцует лучше? Может, это ее и выбесило, но Киму от этого приятно до жути — вроде бы не садист, а кайф нереальный от того, что девушка от раздражения кулаки сжимает и собственными и ногтями впивается себе в кожу. — Чонгук, Тэхен подойдите, пожалуйста, — говорит тренер, но видя, что эти двое нарочно его игнорируют, повышает голос и повторяет, — Чонгук, я меняю тебе пару, подойди сюда. — Извините, вы мешаете нашей тренировке. ТэЛи хмурит брови и скрещивает руки на груди, опираясь на одно бедро. — Они друг друга стоят, — усмехается девушка, — Я-то думала, что Тэхен-оппа в здравом уме, а он с этим остолопом в сговоре… Тэхен закидывает ногу на чонгуковские бедра и сжимает челюсть, но все также терпеливо выполняет движения танца, и просто отчаянно пытается успокоить себя. Может, Чонгук тоже его успокаивает, гладя руками по талии, но результата от этого всего чуть. — И что? Я так и буду здесь стоять и смотреть на то, как они пляшут? — спрашивает ТэЛи, поворачиваясь к тренеру, — У меня, вообще-то, фитнес в полпятого. Музыка, к счастью девушки и к сожалению Чонгука с Тэхеном заканчивается, и им приходится остановиться. Они все же двигаются в сторону тренера, но отнюдь не затем, чтобы поговорить, с ним, нет. — Как насчет кофе? — интересуется Чонгук, похлопывая по плечу старшего. — А мне ты предлагал только нахуй пойти, — язвительно замечает ТэЛи, не дав мимо проходящему Тэхену ответить на вопрос донсена. — Да, конечно, возьми мне латте, — улыбается в ответ Тэхен и кивает на раздевалку, — Возьми у меня. Чонгук то ли действительно пытается ухаживать за хеном, предложив ему кофе, то ли просто хочет смыться подальше и побыстрее от надвигающейся бабьей драки, причиной которой, видимо, стал он сам. — Оппа, ты ведь сейчас не занят? Вот давай пока Чонгука нет, мы поговорим, как нормальные люди, а? — ТэЛи, с толчка тренера, конечно, подходит к блондину, пытаясь улыбнуться, — С ним же не поговоришь по-человечески, правда? — А что, мы с тобой Чонгука за человека не держим? — интересуется Ким и, изогнув бровь, хмыкает, — А не разговаривала ты со мной в присутствии Чонгука, потому что боялась, что он надает тебе по твоей охуевшей головушке? — С каких это пор ты ведешь себя как последняя сука? — презрительно хмурясь, спрашивает брюнетка, — С тех, что лег под Чонгука? — Завидуй молча, сладуля, — усмехается Тэхен, — И если ты пришла порешать меня за Чонгука, то забирай, сама потом умолять забрать его будешь. — Чонгук мне даром не нужен, мне нужны его талант и опыт в бальных танцах, — перебивает его ТэЛи, оглядывая свой маникюр, — Каким бы ублюдком он не был, но он многократный чемпион по бальным танцам, и упускать такой шанс я не хочу. Я отдохнула от него, подумала над его отвратительным поведением и решила, что пусть лучше будет сволочью, но будет уметь танцевать, ибо мой нынешний партнер абсолютная ему противоположность — хахаль еще тот, только вот танцевать не умеет. Впрочем, как и ты. — Полагаю, не тебе решать, насколько хорошо я танцую, — цедит старший — его терпение на исходе, — Я поеду с Чонгуком на чертовы городские и мы там вас уделаем, как маленьких детей. — Детка, ты забыл про такую вещь, как опыт, — улыбается девушка, — Если один из партнеров танцует десять лет, а другой — несколько месяцев, то не думаю, что у них есть шанс. Тем более, что вы однополая пара и то, что вы прошли на городские — ваш предел, пока кто-нибудь из вас двоих не сменит пол. Ким молчит, а кулаки так и чешутся врезать этой сучке, но Чон, вроде как, запретил, а жесткость его ремня одним из своих драгоценных мест проверять не очень хочется, поэтому он подождет, пока Чонгук не вернется — может, он сам. — Сказать нечего? — усмехается брюнетка, — Ну, только не плачь, оппа, оставь свои слезки для Чонгук-и, он ведь это дело любит, не так ли? — девушка делает шаг к Тэхену, чуть не сталкиваясь с ним носами, — У тебя, видимо, вся семейка такая отбитая, что брат, что ты, мало того, что геи беспросветные, так еще и тянет на всяких шизанутых сволочей. — Слушай сюда, — Ким хватает ее за ворот футболки, — Я девушек не бью, и, знаешь, я запретил это делать Чонгуку в первый же день нашей встречи, о чем сейчас жалею. И если ты не моя родственница, то какого черта связалась с Чонгуком? Катись к чертовой матери и молись, чтобы не встретить его по дороге, потому что иначе одним, а то и несколькими зубами у тебя будет меньше по приходу домой. Девушка улыбается в ответ на все слова и, выцепившись из чужой хватки, отходит. — Все-таки, я посмотрю на твои слезы, когда я уделаю тебя на городских соревнованиях, — говорит она, — И, да, я не удивлюсь, если Чонгук окажется твоим братом. — Не удивлюсь, если твоей матерью окажется крыса. Девушка уходит с гордым таким видом, будто ее никто и ничто не обижало, но в душе она понимает, что если Тэхен и Чонгук — чертова влюбленная парочка, то последний не полениться побить ее где-нибудь за школой за своего хена.***
— Эй, хен, я принес кофе! Чонгук входит в раздевалку, закрывая за собой дверь, и наблюдает, как лениво поворачивает к нему голову Тэхен, сидящий на подоконнике. Старший смахивает пепел с сигареты куда-то на пол — вот сучье, даже форточку не удосужился открыть — и захватывает ее край губами, кивая младшему. — Боже, только не говори мне, что вы подрались, — на выдохе выпаливает Чон, ставя два стаканчика на скамью и подходя к хену, усаживаясь с ним на подоконнике рядом. — А че мне на эту прошмандовку свои силы тратить? Не для того я в зале заседаю, чтобы кулаки обо всяких там чесать, — фыркает Тэхен и, выпустив дым с губ, кладет голову на колени младшего, — А стоило? — Я запрещаю. Тэхен кивает и вздыхает то ли разочарованно, то ли просто устало. Смотрит куда-то в сторону, пытаясь отвлечься, успокоиться, и, наверное, хочет попросить Чонгука убрать руку с его плеча, но быстро меняет свое решение, потому что младший запускает пальцы в его волосы, гладит по голове, одновременно расчесывая пряди непослушных высветленных волос. — Ты хотел подраться за меня, — улыбается Чон и хихикает, — Это так мило, хен. — Что в этом милого? — бубнит себе под нос Тэхен недовольно, может, потому что у него отвратительное настроение из-за ТэЛи, может, он просто не в настроение — кто знает? — Боже, хён, только не говори, что ты действительно расстроился из-за ее слов, — вздыхает Чонгук и проводит по чужому плечу. — А как не расстраиваться, когда понимаешь, что все, что она сказала — правда? — монотонно произносит Тэ и, привстав на подоконник, выкидывая сигарету за окно, — Да, кстати, не только из-за этого у меня настроение ниже плинтуса. — Думаешь о том, что нам дадут другие пары? — спрашивает Чонгук, внимательно наблюдая за всеми действиями старшего. — Я думаю, что если мы не послушаем тренера, то исход всех событий может быть отнюдь не в нашу пользу, Чон-и. Тэхён спрыгивает с подоконника и встает перед Чоном, который задумчиво смотрит куда-то в пол, болтая ногами в воздухе, а как только поднимает на хёна глаза, то не успевает ничего сказать потому что его прижимают к оконному стеклу и целуют. Чонгуку, вообще-то, смешно очень с того, что не договорившись, они поменялись ролями, и теперь Тэ берет инициативу на себя, запускает руку в его волосы, но он не может не сказать, что ему нравится, ведь это действительно так. — Есть идеи? — резко спрашивает блондин, отлипая от чужих губ. — Продолжить целоваться, — тут же отвечает Чонгук, расплываясь в довольной улыбке, — Или ты про расформировку? — К сожалению, да, но твой вариант мне тоже нравится, хоть он ничем и не поможет, — Ким пожимает плечами и, взяв со скамьи свою кружку кофе, запрыгивает обратно на подоконник к донсену. — Вообще-то, у меня есть одна идея.***
Две недели тянулись, как самый длинный и скучный фильм по самому отвратительному и неинтересному уроку в школе, который нужно было досмотреть до конца в любом случае, и если в фильме есть режиссер, который может дать актерам перерыв, то в реальной жизни ты перерыва не сделаешь. Раньше для Тэхена тренировки по бальным танцам были отдыхом, душевным отдыхом, от основных дел, но, возможно, это все потому, что на этих тренировках был Чонгук. И хоть он иногда выматывал нервы не хуже того самого ненавистного фильма, он потом все равно успокаивался, потратив всю энергию, которую ранее он тратил на язвительные комментарии на любое тэхеново действие, сарказм и пошлые подростковые шуточки. Почему раньше? Потому что сейчас он танцует с Хёрин — девушкой, которую ему поставил в пару тренер. Он периодически наступает ей на ноги, делает шаги не в ту сторону и еле успевает поймать девушку, когда та отклоняется назад, но это все вовсе не от того, что у Кима помутнело зрение, совсем нет. Просто внимание его приковано не к действиями Хёрин, а к изящным рукам ТэЛи, которые обвивает шею его Чонгука. — Оппа! — восклицает испуганно девушка, когда старший вновь забывает обвить руки вокруг ее талии, — Почему ты такой невнимательный? — Прости, Хёрин-ши, — вздыхает Тэхен и жмет девушку ближе к себе, стараясь не сжимать ее руку в своей слишком сильно, потому что, ну, мало ли, — У меня просто ужасное настроение. — Я вижу, оппа, — разочарованно вздыхает шатенка, — Хочешь отдохнем немного? Ты выглядишь уставшим. — Ага, ты права, — соглашается Ким и, как только девушка из поля его зрения скрывается в женской раздевалке, он тут же направляется к Чону, — ЧонЧон, пошли на перерыв! — Какие перерывы, дорогуша? — хмыкает ТэЛи, — У нас тут не детский садик, чтобы каждый час прогулку устраивать. — Боже, ТэЛи, просто давай мы не будем доводить до того, что у меня снова кулаки чесаться начнут, чтобы тебе врезать, — вздыхает Чонгук и, вырвавшись из ее хватки, идет к старшему, — Пойдем, перекурим. Тэхен кивает молча, сжимая челюсть, потому что в отличие от младшего у него уже есть желание врезать ТэЛи. — Зачем я согласился на эту тупую идею? — ругается Тэ, быстро спрыгивая по ступеням. — Только не говори, что ты сейчас меня будешь в чем-то обвинять, — фыркает Чонгук в ответ, — Это был единственный вариант, ты же знаешь. — Знаю, вот и злюсь, — бурчит Тэхен и, спустившись на первый этаж, уже хочет пойти к выходу, но брюнет резко хватает его за руку и тащит в противоположном направлении. Он уже отчаялся и не будет, да и желания нет спрашивать, куда в очередной раз Чонгук его тащит. — Кому-то не хватает папочкиного внимания? — интересуется Чон. — Явно тебе, потому что ремнем тебе в детстве явно никто не давал, вот ты и вырос таким, — закатывает глаза Ким, — Или ты намекаешь, что это мне не хватает твоего внимания? — Да, Тэхён, я почти прямым текстом это сказал, — вздыхает Чон и заводит старшего в мужской туалет, закрывая дверь, а далее — в одну из кабинок, — Ты не умеешь скрывать ревность. — А ты не умеешь закрывать рот вовремя, и что с того? Да, Чонгук знатно подбешивает, но и самому Чону тоже не хило треплют вечные, буквально вечные истерики от Тэхена, заканчивающиеся также резко, как и начались. У него, возможно, со знакомства с хёном уже выработался иммунитет на его язвительно-оскорбительные шутки, которые он может отпускать, будучи как в хорошем расположении духа, так и в плохом. — Ты злобно пялишься на меня и ТэЛи уже вторую неделю подряд, — серьезно начинает Чонгук, — Так что могу сделать вывод, что ты ревнуешь. — Да, ревную, а нельзя? Ты с этой сукой проводишь шесть часов в день, и все эти шесть часов я должен, как прокаженный, наблюдать за вашими танцами. По-твоему это приятно? — взрывается Тэ, сводя брови на переносице. — Ты соскучился по мне? — спрашивает младший и есть ли в этом вопросе другой смысл или нет, но ответ один — да. Когда Тэхёна прижимает к одной из стенок кабинки, он думает о том, насколько сильно скучал и по тупым бесячим шуткам, и по рукам Чонгука, да черт возьми, даже по его голосу, и это то ли настолько прекрасно, что в животе щекочет, то ли настолько противно и приторно, что аж тошнит. — Ты пьешь таблетки? — говорит куда-то в тэхенову шею брюнет, пока руками забирается под чужую футболку. — Нет, ты запретил мне, — Тэхен уже готов расплавиться под напором рук макнэ, лежащих у него… На талии? Блондин очухивается в ту же секунду и хватается за запястья Чона, поднимая взгляд на него. — Ты хочешь трахнуть меня в туалете? Ты издеваешься? Ты знаешь, какая тут антисанитария? — А не плевать ли нам с тобой на это, малыш? — усмехается Чон и оставляет поцелуй под чужим кадыком, следуя поцелуями выше, к скулам. — Ты чертовски прав, но у нас не больше пятнадцати минут, или иначе кто-то из нас огребет от ТэЛи, — шепчет Тэ и, толкает Чонгука в грудь, заставляя сесть, а сам присаживается следом ему на колени. — За пятнадцать минут мы тут с тобой заезд с тремя раундами успеем устроить, — улыбается младший, развязывая кулиски чужих спортивок.***
Тэхен уставший донельзя, взъерошенный, но довольный, как чеширский кот, и даже Чонгук это заметил. В общей сложности они пробыли на «перемене» около двадцати минут, и хоть обоим досталось от ТэЛи и Хёрин, но стоило потерпеть. — Скакал бы ты так на тренировках, — ухмыляется Чонгук. — Самое время заткнуться, — напоминает ему блондин и отворачивается к своей сумке, еле сдерживая улыбку. — А когда я тебя просил быть потише, ты меня проигнорировал, — продолжает младший, как ни в чем ни бывало продолжая собирать вещи, — Хен, тебе с такими голосовыми связками надо идти в хор, я серьезно. — Боже, ты когда-нибудь закроешь свой рот? — взрывается Ким, сжимая руки в кулаках, — Клянусь, Чонгук, еще одно слово, и я придушу тебя. Чонгук противно улыбается в ответ, зная, что Тэхён ему не сделает ничего, никогда не сделает. — А двадцать минут назад ты вел себя менее дерзко, — хмыкает он и, отбросив в сторону насквозь мокрую футболку и оставшись с голым верхом, надвигается на блондина, — Как только ты с члена слезаешь, в тебе сразу дерзость генерируется? — Не заставляй меня повторять свою угрозу дважды, — рыкает в ответ Ким и, вау, уже без страха и зазрений совести смотрит младшему в глаза, — Если ты сверху, то думаешь, что ты весь из себя всемогущий? Как бы не так, малыш, потому что пока я старше тебя и пока у меня в штанах член, а в голове — мозг, ты не сможешь надо мной шутить всякими своими тупыми шуточками, так что в зад себе их засунь и рот закрой. — Свои угрозы ты сколько угодно раз можешь повторять, только вот ни одна из них выполнена не будет — ты слишком любишь меня, — Чонгук улыбается и расставляет руки для объятий. — Я ненавижу тебя, — бурчит старший себе под нос и все-таки обнимает донсена, утыкаясь носом ему в ключицу, — Когда-нибудь я реально вмажу тебе, ты ведешь себя со мной просто отвратительно. — Я бы посочувствовал тебе, но ты ведь заводишься от моего омерзительного поведения — что мне терять? — Ты такой придурок. *** — Кто соизволил переночевать дома? Неужели мой дорогой братец? Тэхен так и замирает у входа, сильно сжимая ее ремень в руках и сглатывая ком в горле, а перед ним, оперевшись плечом на стенку дверного проема, стоит Чимин, скрестивший руки на груди и с укором смотрящий на старшего. — Ну решил, и что с того? — решается ответить Ким, чуть хмурясь, — Это все-таки и мой дом тоже. — Дом? Правда? Да я больше поверю, что ты своим домом банку из-под варенья считаешь, нежели эту квартиру! — вскрикивает Пак, — Сколько дней тебя дома не было? — Тебе незачем волноваться о том, где и с кем я ночую, Чимин, — Тэхен стягивает с себя кофту и в попытках ушмыгнуть от очередной не нужной ему лекции, идет к своей комнате, но младший преграждает ему путь. — Ты с Чонгуком и танцами забываешься, у тебя завтра универ, а ты ни тетради не закупил, ни учебники из библиотеки не забрал, ни одежды нормальной не купил, а все почему? Потому что у нашего Тэхён-и голова совсем не тем забита, верно? Блондин действительно абсолютно забыл про учебу, но Чимину ведь и «спасибо» не скажешь — мог напомнить не за сутки, как сейчас, а дня за три, но, нет. — Ну, чего вылупился? Что делать будешь? — ядовито спрашивает Чимин. — Без тебя разберусь, Чимин, не истери, — фыркает Тэхен и, отпихнув брата, проходит к себе в комнату. Чимин маячит всю ночь около двери его комнаты, и всю ночь из комнаты старшего доносится тихое хихиканье — не трудно догадаться, с кем он переписывается. Но то ли Паку завидно, то ли еще что-то, потому настроение у него опускается все ниже с каждым разом, когда он слышит, как его старший брат прослушивает голосовую от Чонгука с очередным пошлым комплиментом. Он спать так и не лег — бессоница, а вот Тэхен спал, как убитый, часов с двух ночи, и Паку самому неимоверно спать хотелось и, возможно, он бы даже заснул за очередной чашкой травяного чая на кухне, слушая сопение брата, если бы тому резко не захотелось водички. — Чимин-а, ты чего не спишь? — удивляется Тэхен, присаживаясь к младшему за стол. — Не спится, — легкомысленно пожав плечами, отвечает светловолосый и делает глоток чая, — А ты чего бродишь? — Вообще-то воды хотел попить, но раз уж ты тут, то хочу тебя спросить, — Ким устраивается на стуле поудобнее, — Почему ты против того, чтобы я танцевал с Чонгуком? — Я против того, чтобы ты танцевал вообще, — выдыхает младший, — Ладно бы, если бы это было для тебя как хобби, но ты возвел бальные танцы в какую-то степень неимоверной важности, такой, что ты не сделал ничего того, что задавали на лето, мы никуда с тобой не съездили, а ты вообще забыл про первое сентября, — Чимину, может, немного стыдно говорить вот так брату все в лицо, зато честно, — И я не думаю, что ты этим сильно увлечен. — Ты не видел, как мне нравится танцевать? Ты видел меня на соревнованиях? Да если бы не этот чертов университет, то я бы давно все дни танцевал с Чонгуком! — восклицает старший озлобленно и вскакивает со стула. — Тэхён, я готов поверить, что тебе нравится танцевать, но ты танцуешь не для себя. Для кого угодно: для зрителей, для меня, для Вивьен, для Чонгука — для любого человека, но не для себя, — Чимин ставит кружку в раковину и поворачивается к старшему, — Я вижу страсть в твоих глазах, но она принадлежит отнюдь не танцу, и даже не зрителям, Тэхён, вся твоя страсть для Чонгука, и это видно сразу. Пак оставляет брата одного, неспешно удаляясь в свою комнату, а Ким опускает голову и кусает губы, скручивая в пальцах футболку — его брат чертовски прав. Как всегда. *** Первое сентября, как и ожидалось, было до ужаса скучным: нудные рассказы преподавателей о предстоящих темах изучения, о предметах и мероприятиях, ожидающих студентов в этом году. Ким бы мог, как и в прошлом году, записывать каждое слово учителей в отдельный блокнотик, а затем весь год иметь статус того человеке в потоке, а может, и во всем универе, который знает о всяких праздниках, дискотеках, но в этот раз он еле-еле терпит все нудные рассказы старших, разрисовывая блокнот странными каракулями, и в первый раз за два года он идет на пьянку после первого сентября. Он, кстати, насколько бы Чимин за его внешний вид не переживал, не один такой дурак, пришедший в рубашке и джинсах — либо все остальные, как и он, забыли про учебу, либо просто было лень гладить пиджаки, но когда пьяная бушующая толпа идет по вечернему парку, уже не важно, кто во что одет. Тэхен, конечно, пил, но не пел пьяные песни со свои одногруппниками и не обнимался с незнакомыми людьми с потока, а просто шел позади толпы, допивая свой алкоголь. И он бы так и плелся в самом конце всего веселья, если бы не Чонгук. — Давай сбежим? — раздается знакомый голос около уха, а на плечи ложатся родные руки, чуть сжимающие сквозь ткань куртки. — Чонгук? — удивляется Ким, расплываясь в пьяной довольной улыбке, — Что ты здесь делаешь? — Хорош вопросов, валим, — ухмыляется младший и, развернувшись, резко бежит в противоположную от толпы сторону, и, поверьте, если бы горячие пальцы Чона не были бы переплетены с холодными тэхеновыми, то тот с места и не сдвинулся бы. — У тебя чуть глаза за орбиты от скуки не закатились, — говорит откуда-то спереди Чонгук и поворачивается к хену лицом, не останавливаясь, — Я прав? — Ага, — тянет лениво Ким, еле перебирая ногами и, Боже, еще чуть-чуть и он запнется на ровном месте и упадет. — Ты пьян, — замечает Чон, сбавляя скорость около своего дома. — Значит и ты должен напиться, будем страдать вместе, малыш, — хихикает Тэхен, а младший и не против.***
— …и потом он сказал, что у меня нет страсти к танцам, — блондин обиженно дует губы. Он набирает в руки пены с поверхности воды и подбрасывает ее вверх, расфокусированно наблюдая за тем, как ее хлопья приземляются то ему на коленки, выглядывающие из воды, то на плечо Чонгуку, то на его собственную грудь. Чон даже не предлагал принять вместе ванную, просто Тэхён, видимо, настолько переборщил с виски, что сам его за шиворот туда затащил. И сейчас они лежат вдвоем в горячей воде, а в голове ни одной пошлой мысли, в отличие от того, если бы они принимали вместе ванну на трезвую голову: Чонгуку некуда девать руки и он водит ими по чужому телу, обводя ладонями широкие плечи, выступающие ключицы, грудь и талию, а Ким, медленно погружающийся под воду с каждой секундой все больше, играется с пеной и абсолютно не против рук макнэ на себе, даже наоборот, иногда укладывает свою руку поверх его, задерживая на том месте, где хотелось бы прикосновений побольше. — И ты ему веришь? — сонно спрашивает брюнет и, оставив на чужой макушке ленивый поцелуй, зарывается во влажные высветленные пряди пальцами, разглаживая их, — Мне кажется, тебе нравится танцевать. — Нравится, но Чимин этого не видит, — фыркает старший, закидывая одну из ногу на бортик ванной. Они лежат в тишине еще минут пять, пока Ким не переворачивается на живот, укладывая свой подбородок на чужой груди. — У меня День Рождения сегодня, — резко вспоминает Чонгук. — Мне кажется, мы и так отметили его, — усмехается Тэ, — Или ты хочешь шарики, тортик и аниматора? — Нет, я хочу подарок, — помотав головой, отвечает младший. — Я пьян и пока что не сопротивляюсь, чем не подарок? — улыбается старший и, уложив подбородок на чужую грудь, вздыхает, — Боже, только не говори, что ты считаешь свой День Рождения праздником. — Не ворчи, — усмехается Чон, — Может, это и не праздник, но подарок я все равно хочу. — Ты ведь в курсе, как у меня потом пиздецки саднило горло? — изгибает бровь блондин, — Если нет, то скажу: у меня пиздецки сильно саднило горло и я не мог есть полдня, так что давай я чмокну тебя в щечку, и мы весело порадуемся, что через еще один год я уже буду трахаться не с малолеткой? — Малыш, ты видимо не понял, — более серьезно произносит макнэ и тянет к себе ближе Тэхена под подмышки, смотря ему в глаза, — Я не спрашивал тебя, хочешь ты или нет. У Гука, когда он пьян, настроение переменчивое, но основных состояний обычно два: нежность и жестокость, а в связи с перепадами настроения, одно может моментально перейти в другое и, казалось бы, кто Кима за язык тянул? — Ты обязан учитывать мое мнение, ты в курсе? Сексуальные действия без полного или частичного согласия партнера — насилие, — продолжает старший, щуря глаза. — Пусть будет насилием, так даже лучше. Мне нравится, как ты закашливаешься, как ругаешься на меня, но в конце концов все равно послушно все глотаешь, — произносит Чонгук и сжимает в пальцах прядь волос Кима, оттягивая не выше и заставляя хена посмотреть на себя, — Тем более, ты можешь получить какую-нибудь награду потом. Тэхену остается только вздохнуть и опуститься чуть ниже, оставляя один маленький поцелуй на нижней части живота донсена. — Если хоть раз возьмешь меня за волосы — член тебе откушу, все ясно? — рыкает Тэхен, вставая на дно ванны на колени, — Я не шучу, Чонгук, и если ты не хочешь проверять остроту моих зубов на себе, то лучше держи руки подальше от моих волос. Хоть Тэ и говорит это, но оба прекрасно понимают, что как только Ким более-менее привыкнет и забудет о своей угрозе, младший тут же схватится за его волосы и опять будет царапать кожу головы. Наверное, Тэхен еще долго не будет понимать, что насколько бы его угрозы ни были страшными, Чонгук его никогда не послушает. Может, потому, что слишком избалован, а может потому, что делает все ему назло.
