10,5. как девчонка.
24 апреля 2019 г., 07:10
You think you hurt me Saying that I'm freaky
За всю свою жизнь, довольно-таки удачную жизнь, Чонгук не слышал столько оскорблений, язвительных комментариев и не тратил столько денег на таблетки для горла, серьезно. Каждую чертову минуту того дня после его дня рождения Тэхён жаловался ему на болящее горло, на разбитые колени, да на все что только можно, черт возьми! Но, наверное, они квиты, потому что оба повыматывали друг друга, и на этом они бы просто прибавили себе плюс один балл за плохое поведение, но Ким отличился, потрепав нервы младшему — он не пришел на тренировку. Точнее пришел, но не в девять, а в три. Странно? Да. Раздражающе? Несомненно. — Окей, может объяснишь мне что-нибудь? — изгибая бровь, спрашивает Чонгук. — У меня универ, я не могу раньше, — пожимает плечами Тэ, стягивая с себя футболку, — В четверг могу до одиннадцати, мне ко второй паре. — Так не пойдет. Тэхён смеется, потому что, ну, если Чон не знал, то старшему плевать на его мнение с довольно-таки высокой колокольни, а поэтому на это странное недовольство он только пожимает плечами, завязывая шнурки на кроссовках. — Окей, мне бросить универ ради тебя, сладкий? Или, может, сразу к тебе переехать, а? Тебе так будет проще контролировать каждое мое действие, — Ким почти вплотную подходит к донсену, который смотрит на него все с таким же меланхоличным лицом, — Либо я прихожу в три, либо не прихожу, так что пока у меня не начались сессии, радуйся жизни и выкручивай мне руки. — С каких это пор вместо «мирных споров» мы перешли на бросание камней в мой огород? — злится брюнет, — И, да, не смей мне язвить. — А то что, Чон-и? — резко откликается Ким, а на его губах появляется нервная улыбка, — Свяжешь? Изобьешь? Да ты мне и щелбан не дашь без моего на то разрешения, так что успокой свое садистское эго внутри себя и не брыкайся. А теперь, если ты все ещё хочешь танцевать, то идем в зал, я не намерен тратить еще больше времени на споры с тобой, тем более, что толку никакого. Чонгуку так хотелось сейчас съязвить, но ради своего же благополучия он этого делать не стал, а лишь выдохнул раздраженно и направился за старшим в зал.***
— Ты сегодня удивительно хорош, — замечает с ноткой зависти Чонгук, хмыкая, когда Тэхён прогибается в спине. — Не знаю, пытаешься ли ты подкатить или помириться, но все равно спасибо, — бурчит Ким и выпрямляется, прижимаясь грудью к груди донсена. — А мы ссорились? — удивляется Чонгук и ведет руками по чужой талии, спускаясь до бёдер. — Не думаю, что можно назвать ссорой, когда одна из сторон просто повела себя, как долбоёбина последняя, — хмыкает Тэ и ведет носом вблизи чонгуковой шеи, ухмыляясь. — Самокритика это, конечно, круто, но не до такой же степени, детка, — в ответ шепчет Чонгук, а затем слышит усмешку. — Еще одна такая «остроумная» шутка в мой адрес, и кто-то из нас останется на неделю без секса. У Чонгука отвратительная интуиция и намеки он понимает плохо, но что-то ему подсказывает, что явно не Тэхён возвел свой мазохизм в такой высокий ранг, что решил воздержаться от «развлечений» на целую неделю. — Вау, ты всё-таки нашел, чем меня шантажировать, поздравляю. — Это не шантаж был, а воспитание, — в ответ Тэхён наклоняется в сторону, откидывая голову. — Ты смещаешь меня с роли папочки? Обидно, — Чонгук делает вид, будто обижен, даже губу театрально надувает, но тут же придумывает, как выкрутиться, — Или ты мамочка? — Не за горами твоя неделя воздержания, Чон Чонгук, — напоминает ему Тэ, присвистнув. — Я просто сказал вслух факт, — пожимает плечами Чонгук, а затем ухмыляется довольно, потому что ловит на себе озлобленный взгляд старшего, — Да ладно тебе, детка, мы оба знаем, кто из нас больше похож на девчонку. Разве ты не поэтому снизу, а? — Я похож на того, кто готов лечь под любого мужика? — Тэ вырывается из чужих и с недовольством смотрит на младшего, — Я, по-твоему, похож на девчонку? — Разве не все пассивы похожи на девчонок? — удивляется Чонгук — то ли себе, то ли Киму: он сказал что-то не так? Нет? Тогда почему получил пощечину? — Мерзавец, — рыкает старший и сжимает руки в кулаки, — Пусть у меня и нет пресса и высоко роста, но впредь следи за языком, потому что если позволишь еще раз себе так высказаться в мой адрес — не поленюсь вмазать тебе. — Думаешь, сможешь? — хмыкает Чон и видит, как блондин напротив него скалится, — Слушай, я начал записывать в блокнотик серию дней, когда мы не собачимся, так что давай не прерывать нашу финишную прямую. — Финишную прямую? — взрывается Тэхён, — Да какая к черту финишная прямая, если ты через каждое слово готов оскорблять меня? — Ты запрещаешь мне материться? А я вот тебе не запрещаю, когда ты скачешь на мне. Знаешь, как это называется? Ебучая доброта, которой, я, видимо, злоупотребляю в твой адрес, — Чонгук наклоняется к самому лицу хёна, — До-бро-та, знаешь такое слово? Или ты только истерить умеешь? — Пошёл ты нахуй, — рыкает Тэхён и быстрым шагом идет в раздевалку, но прямо у ее двери резко разворачивается к Чону лицом, — И не приползай ко мне с ликёром и цветами сегодня, сука! А Чонгук и не собирался, потому что пусть Тэхён думает над своим поведением.***
Кто тут неудачник? Видимо, я, Пьяница и плакса? Видимо, я.
Чонгук, возможно, не находит другого способа, кроме как выместить всю свою злость на хёна в спортзале. Нет, возможно, есть еще один способ, но в планы Чона на жизнь однозначно не входит становиться алкоголиком в семнадцать, а потому он решил, что зал лучше, чем алкоголь. Менеджер на ресепшене даже не думал возмущаться, когда Чонгук заявился в зал на тренировку не в среду, как должен, а во вторник, потому что видел, с какой злостью тот почти ударил карточкой по экрану турникета и как громко топал, поднимаясь на третий этаж — все слышали и видели. — Неудачный день? — интересуется одна из девушек, сидящая на следующем от Чонгука тренажере. — Не то слово, — фыркает брюнет и утыкается лбом в ручку велотренажёра, хмурясь — день у него действительно дерьмо полное, но как бы не стал еще хуже. — Чонгук-и, сладуля, приветик. Чон испуганно оборачивается, потому что голос вроде как, Тэхёна, но вот сказать его такое добровольно заставить почти нереально, учитывая то, что он никого не называет ласковыми прозвищами, а ещё с учётом того, что они поссорились несколько часов назад. Но брюнет пугается еще больше, когда видит на входе Тэхёна: он спиной опирается на пластиковую дверь зала, одной ногой упираясь в неё, и ладно бы все это, он еще и не такое может, но у него волосы ярко-красные, такие же, как и губы, из-под шорт выглядывает рваные сетчатые колготы, а наверху розовый укороченный свитер. Когда он отталкивается от двери, то Чон готов поклясться, что слышит цокот каблуков и краснеет, заливается краской до самых ушей, а когда старший подходит ближе, то видит на его щеках какие-то немыслимые блестки, под глазами розовые тени и стрелки, аккуратно нарисованные кем-то посторонним. Чонгук почему-то резко забыл весь мат. — Как мой папочка поживает? Ты, наверное, устал, — все в зале пялятся на все больше смущающегося с каждой секундой Чона, а тот в упор смотрит на Тэ, который подходит к нему, виляя бедрами нарочно. Чонгук не просто забыл весь мат, он забыл, как говорить, моргать и вообще дышать. — Что с тобой? — выпаливает он тихо, еще раз обводя взглядом хёна. — Ты разве не заметил? Я покрасился, — Ким наигранно дует губы и виснет на шее у младшего, — Как тебе мой новый цвет волос? Теперь они будут подходить под цвет засосов на моей шее, разве это не мило? — Давай поговорим дома, — Чон соскакивает с тренажера и, схватив Тэхёна за запястье, тащит его в раздевалку. Он закрывает дверь на ключ и, потерев переносицу, смотрит на старшего, который невинно хлопает своими накрашенными пушистыми ресницами, как ни в чем не бывало. — Объясни мне, что происходит, — выдыхает он, стараясь успокоиться. Его, честно, никогда так не смущал макияж на ком-либо, будь то девушка или мужчина, но, может, он смущается, потому что Тэхёну чертовски идет? Потому что на его щеках румяна вперемешку с блестками смотрятся мило? А сетчатые колготы на стройных ногах и побитых острых коленях — еще лучше? — О чем ты, Чон-и? Я всегда так одеваюсь! — Тэ закусывает нижнюю губу и смотрит виновато на Гука, — Или с чокером я переборщил? Брюнет замечает кружевной чокер на чужой шее и вообще готов скончаться на месте, осознавая, что его трясет от злости. Он хочет понять, какого, собственно, чёрта Ким так вырядился, но на ум ничего не приходит, никакого адекватного объяснения или умной мысли, только то, что Тэхён просто решил побаловаться с кроссфитом. — Папочка, все хорошо? Ты выглядишь бледным, — беспокоится Ким и прижимается губами ко лбу макнэ, — Ты не заболел? — Тэхён, все, хватит, — отрезает Чон, — Что с тобой? Почему ты так одет? Почему ты выглядишь, как… — Девочка? Но папочке же нравятся девочки, поэтому я так одет. Ох, Боже.***
— Эй, хё-он, поделись, — ноет Чон и тянется к бутылке виски, но Ким просто отодвигает её чуть дальше, зная, что встать с дивана младший уже не в состоянии. — Нам обоим хватит на сегодня, — икает Тэхён и строго смотрит на младшего, который до сих пор предпринимает отчаянные попытки дотянуться до алкоголя, — Чон-и, я серьезно. — Я еще не в дерьмо, хён-а, — хнычет тот и дуется, когда бутылку вовсе ставят на пол, еще дальше от него, — Ну ты и жадина. Чонгук решает, что поцелуи — хорошая альтернатива алкоголю, а поэтому лезет целоваться, обхватывая чужие плечи, притягивает к себе Кима. От них обоих несет алкоголем, а поэтому, когда они дышат друг другу в губы между поцелуями, никто из них двоих не чувствует запаха спирта, только чистое горячее дыхание на своих губах, а поэтому это их смазанным поцелуям никак не мешает. — Поделишься? — вновь спрашивает Чонгук и видит ухмылку на лице старшего, — Это «да»? — Это могло бы быть «да», но я ведь жадина, — с довольной, может, просто пьяной улыбкой произносит Ким, почти дразнится, — Сам ведь сказал, что я жадина, значит это действительно так.***
— Ты серьезно? — вздыхает раздраженно Чонгук и качает головой, — Ты вырядился так потому, что я наговорил тебе кучу всякой хуйни утром? — Папочка признает свои ошибки? Кажется, я нашел кое-что, что я люблю больше алкоголя, — довольно произносит Ким и, обвив руками чужую шею, вздыхает, — Ты же не обижаешься на меня, верно? Не хочу, чтобы папочка обижался на меня. — Я понял свою ошибку, хорошо, — выдыхает брюнет, — Пожалуйста, сними с себя это. — Тебе не нравится, как я оделся? — расстраивается Тэхён и, заправив прядь волос, заколотую прежде какой-то детской заколкой, за ухо, смотрит грустно на донсена, — Я так долго выбирал одежду. — Нет, образ красивый, но не для тебя, — Чон обнимает хёна за талию и притягивает к себе: он просто не представлял, насколько у старшего сильная выдержка, потому что, Боже, насколько ему было стыдно одевать это? А идти по улице? А что было бы, если бы он встретил своих сокурсников? Или Чимина? — Меня устраивает твое личико без макияжа. — Но ведь так нравится больше? — Кто тебе такое сказал?***
На часах без двадцати девять, и Чимин редко когда был один дома в такое время, но не сейчас. Сейчас он сидит на диване, раскинув ноги, и попивает мартини, находясь в абсолютно прекрасном расположении духа. Почему? Он поссорил Чонгука и Тэхёна. Для них двоих это, конечно, ужасно, потому что они и без Чимина с друг другом ссорятся часто, но вот для Пака это все чистое наслаждение. Если бы он не потратил весь свой гонорар на выпивку, то обязательно бы сейчас в окружении воздушных шаров и с кусочком торта на блюдце, как полагается на праздник. Он знал, куда нужно надавить его брату, чтобы тот взорвался в ту же секунду, но также же это умение помогало и избежать таких громадных истерик, как, например, сегодняшняя. Если Чонгук до этого не видел Тэхёна в настоящем гневе, то, считай, не знает его, потому что когда Ким пищит от злости и, краснея, перебирает весь мат, который знает, это еще ничего, а вот следующий этап — крики и драки — это уже круче, намного круче и опаснее. Час назад он говорил с Тэхёном о том, что для Чона он вместо девчонки, пятьдесят минут назад он сказал брату, что ему звонил Чонгук и говорил, что когда тот истерит, то еще больше похож на девчонку, и если бы не его отклонения по мужской части, то он бы на него даже и не взглянул. Как вы понимаете, Чонгук не звонил и такого не говорил, а Чимин просто очень искусно врет. Да, жизнь удалась, чего еще нужно для счастья? Парня? Нет уж, Тэхён уже лоханулся, а Пак учится на чужих ошибках, не то, что старший. — Ты хороший парень, Гук-и, — с вздохом тогда заканчивали они свой разговор с Чоном по телефону. Он делает вид, что ему жаль Тэхёна и тому подобное, а сам накручивал на палец персиковую прядку и закусывал нижнюю губу, пытаясь не улыбаться от счастья, — Почему мы перестали общаться? — Потому что я отшил тебя год назад, и теперь вся танцевальная школа знает, что ты по мальчикам, — напоминает ему Чонгук, — Не могу поверить, что ты ненавидишь меня за это. — Не думаю, что могу не ненавидеть человека, который выложил мою интим-фотку в Инсту, — усмехается Чимин, — В любом случае, позвони, как захочешь интимную фотку Тэхёна куда-нибудь выложить, посмеемся вместе. — Если от этого и будет какой-то плюс, то только фотка голого хёна у меня в телефоне, а так, идея паршивая, — младший вздыхает, — Ну, все равно, удачи. И, да, не отсылай больше свои интимки пятнадцатилетним придуркам. — Ты только что назвал себя придурком? — хихикнув, переспрашивает Пак. — Не-а, я только что ткнул тебя носом в твой же проёб. Пока, Чимин-и. Телефонный разговор получился не сильно содержательным, кроме того, что Чимин грустно рассказал о том, насколько сильно Ким зол на Чонгука, а в основном ничего интересного. И самое интересное будет не в этой квартире, а в квартире Чона, а еще, возможно в травматологии.***
Ничего не предвещало беды, когда Чон ещё плёлся к своему дому от спортивного зала, докуривая сигарету. Он помирился с Тэхёном, и тот обещал ждать его у него дома, чтобы всё-таки довести дело до логического конца. Настроение не хорошее, но и не плохое, сойдет, впрочем, Чонгук так думал, пока не зашёл в квартиру. — Ублюдок! Ненавижу тебя! — доносится крик с кухни, а затем в стену летит одна из сервизных тарелок. Чон скалится и старается пройти на туда, но в него тут же летит бокал и кружка вместе с еще несколькими обзывательствами и проклятьями. — Пошёл вон отсюда! — кричит Тэхён, об стену с треском разбивается несколько блюдец, а об пол — вновь кружки, — Я серьезно, блять, вали отсюда, пока я не убил тебя! — Я думал, что мы закончили твой сегодняшний загон с кроссфитом, — пытаясь разрядить атмосферу, говорит Чонгук, но неудачно, не вовремя, а поэтому в плечо ему прилетает одна из стеклянных тяжелых кружек и два блюдца. — Я бью твою посуду, потому что злюсь, идиот, а не потому, что девушкой понравилось притворяться! — рыкает Ким и с силой бросает на пол большую фарфоровую тарелку, — Чонгук, мать твою, если ты рассечешь себе ногу об эти ебучие осколки, то я буду не против! — Тэ, детка, успокойся, — просит ласково, но вместо ответа в него бросают кофейную чашку, и, наверное, в этот момент Чонгук пожалел, что накупил столько посуды. — Да только попробуй меня еще раз так назвать, сука! — вскрикивает Тэ и оглядывается, — Убирайся, или я потянусь к ножам. Я не шучу, я ходил на метание ножей, и если не хочешь, чтобы я засадил тебе один из них, то свали нахуй с моих глаз! Чон не может никакого вреда причинить Тэ без его разрешения, потому что он ещё не полностью обнаглевший взрослый, он просто избалованный ребёнок, а вот Тэхён — избалованный и наглый взрослый, который в порыве ярости, как кажется Чонгуку, действительно может всадить ему нож под ребро. — Хён, бей мою посуду, сколько тебе угодно, я новую куплю, только давай не будем калечить меня, другого Чонгука ты уже не купишь, — нервно усмехается младший, делая шаг к столешнице, и косится вниз, на ноги блондина, который уже готов сорваться с места. Они оба бегут к стойке с ножами наперегонки, но только вот Чонгук добегает быстрее, а поэтому прижимает Кима к шкафчику, заламывая его руки за спину и укладывая его грудью на столешницу. — Чонгук, я сейчас тебе врежу, — рычит откуда-то снизу Тэхён, ртом хватая воздух. — Давай я отпущу тебя, и мы мирно поговорим, и ты не будешь меня бить, договорились? — спрашивает брюнет и, получив в ответ быстрый, нервный кивок, осторожно отпускает руки Кима, — Вот так. Тэхён встает в полный рост и отряхивается, презрительно поглядывая на донсена исподлобья, а затем резко бьет ему по носу, от чего тот отшатывается назад, хватаясь за нос. — Я же попросил не бить! — раздосадованно восклицает Чонгук и гневно смотрит на старшего. — А я просил тебя убраться по-хорошему, — фыркает в ответ Тэхён и, оперевшись на край столешницы и скрестив руки на груди, он смотрит на младшего, который мечется в поисках салфеток. — Ты мне нос сломал, — обиженно заявляет Чонгук, — Из-за тебя я весь этот вечер проведу в травматологии, класс, спасибо, малыш! Ким мочит одну из салфеток и с тихим «убери руки» вытирает кровь, стекающую по чужой кожей, пока Чон раздраженно пялится в потолок. — Пока доктор будет гипс накладывать, подумай над своим поведением, и если не извинишься, я тебе повторно нос сломаю. — Ты отвратительный родитель, — выдает Чон и хмурится. — Зато воспитание работает, — хмыкает Тэ и, вытащив из морозильной камеры один из пакетов с замороженными овощами, подаёт его Чону, — Приложи к носу, не беси меня. — Куда ещё больше? — язвительно произносит Чон и, приложив к носу пакет, укоризненно смотрит на старшего, — То есть тебе даже не стыдно? — А должно быть? Дорогой, ты назвал меня девчонкой и шлюхой прямым текстом и получил по заслугам, за что мне должно быть стыдно? — Тэ изгибает брови и тянет его за ворот флисовой кофты к двери, — Может, это тебе должно быть стыдно? Как минимум за собственные слова. — Наверное, должно быть, но почему-то я вины не чувствую, — опустив взгляд, произносит Чонгук и плетется за блондином. — Конечно не чувствуешь, у тебя нос сломан, — хихикает Ким, — И маловероятно, что почувствуешь что-либо в ближайшую неделю. — Как будет сука в мужском роде? Хочу обозвать тебя, но вдруг ты опять решишь, что это камень в огород твоего мужественного тела, — фыркает макнэ, — Сучий ты сын. — Ты только что назвал мою мать сукой, — закатив глаза, говорит Тэ, но после выдыхает, — Спасибо, что не отца. Слушай, не шути с этим, а, а то я не поленюсь пнуть тебя прямо сейчас, — рыкает недовольно Ким, надевая на Чонгука куртку, потому что похолодало, а этот засранец все еще держит пакет у носа. — Мы помирились? — спрашивает обнадёженно брюнет. — Нет, я все еще считаю тебя нетолерантной сволочью, — с усмешкой замечает старший и мило улыбается, — И если ты сейчас не заткнешься к чёртвовой матери, то можешь не надеяться доехать до травматологии живым и вообще доехать.***
тэтэ-хён: я везу чонгука в травмпункт, буду поздно, возможно, завтра — Вот черт, — выругивается Чимин и отбрасывает телефон в противоположную сторону дивана, откидывая голову на его подлокотник. Он думает о том, что, да, классно, конечно, что он опять один в квартире, но он совсем не круто то, что его злобный план не сработал, и два этих придурка помирились. Помирились?вы: Этот идиот не может доехать сам?
тэтэ-хён: мог бы, если бы не ехал туда из-за менявы: Оу… Вы не помирились?
Сейчас Пак сидит, скрестив пальцы, и перебирает в головы все помнящиеся ему молитвы, но, похоже, сверху все слишком заняты, чтобы его слушать. тэтэ-хён: ну, помирились после того, как я сломал ему нос.вы: Ах, ясно. Возвращайся скорее.
Чимин отбрасывает телефон и горестно стонет, закрывая лицо руками. Вот черт!
