Сказ о том, как Тэхен в бальники подался.

эй, бунтарка, скажи, что хочешь исключить меня из своей жизни.

***

#_youngblood — 5 seconds of summer

Тэхён был бы рад, если бы все проблемы в жизни можно было бы решить деньгами, и он действительно готов был уйти в долго по горло, чтобы вернуть Чонгуку деньги за моральный ущерб и не хилый такой физический, вместо того, чтобы он вбивал его в матрац всю ночь. Ноги, честно, еле держат, и Тэхёну мало того, что домой лень идти, так даже брать одежду из шкафа Чона. Но встать всё-таки приходится. Пока Ким ищет вещи, которые были бы ему как раз, не замечает, как сзади подкрадывается младший. — Эй, отвали, я все еще зол, — фыркает Тэхён, дёргая плечом, на котором ранее Гук решил устроить свою руку. — Хён-а, ты буквально всю ночь просил у меня прощения за сломанный нос, какого чёрта ты все еще зол? — спрашивает Чонгук и оставляет горячий поцелуй на щеке старшего. — Да, но ты не попросил прощения у меня, — не отступая, продолжает Ким, а затем его нагибают, укладывая на рабочий стол, — Хочешь извиниться? — Не горю желанием, — фыркает Чонгук в ответ, а затем рассматривает чужие ногти, на которых до сих пор остался коралловый лак, — Кто красил? — Ты думаешь, что я стал бы так позориться перед Чимином, прося его накрасить мне ногти? — раздражённо выдыхает Тэхён. — Неужели ты потратился на салон, чтобы проучить меня? — усмехается младший и вспоминает, что еще вчера вечером, когда красноволосый решил пометать его посуду, на его лице все еще была косметика: помада, стрелки и румяна с блестками. Только вот ночью они оба удачно смазали его косметику о подушку, когда Ким вжимался лицом в неё, а поэтому сейчас из видного остались только смазанные стрелки, чуть потекшая тушь и лак на ногтях. — Ну уж нет, — хмыкает старший, — Я сам. — Прикольно, — Чонгук ухмыляется, — А можешь так на день Святого Валентина вырядиться? Только вот шорты на юбочку замени, так, совет клиента. — Да пошел ты, — обиженно бросает Тэхён, — Тебе не хватило двух часов в травматологии? — Да нет, хватило, — Чонгук пожимает плечами, — Но если ты хочешь от меня честности, то я бы согласился побыть там еще чуть-чуть ради того, чтобы ты опять нарядился в… — Закройся, — рыкает недовольно старший, но все же обмякает в чужих руках, — Боже, когда же тебе воздастся за все твои грехи? — О, только за сегодняшнюю ночь я буду гореть на седьмом кругу, — довольно усмехается Чон, — А про остальное еще подумать надо. — Ты умеешь молчать? — язвительно спрашивает Тэ, но, похоже, он уже действительно подзадолбал младшего, получая шлепок по филейной части, — Ты издеваешься? Ты дашь мне одеться? — Неа, — мурлыкает Чонгук и, пока разбрасывает поцелуи по шее красноволосого, задирает его — еще бывшую вчера вечером свою — футболку до груди, — Ты же знаешь, гормоны, там, все дела. — Чонгук, я умоляю тебя, дай мне хотя бы одеться и поесть, — хнычет Ким, когда его и без того покалеченные ягодицы сжимает в пальцах. — Поесть, это, конечно, дело, но вот в чем смысл одеваться, если я все равно раздену тебя? — спрашивает Чонгук довольно серьёзно, прижимаясь грудью к спине старшего. — Может, мне у тебя дома вообще с порога раздеваться? Ты же всё равно рано или поздно разденешь меня, — ядовито отвечает Тэхён и хочет было что-то еще сказать, но сам себя же прерывает протяжным стоном, потому что Чонгуку с утра пораньше захотелось его без растяжки, — Чонгук, ты просто дьявол.  — Я знаю, детка, — нежно шепчет брюнет и входит до конца, не жалея Тэхёна. Точнее, он никогда его жалел, просто сейчас мог хотя бы растянуть или позволить одеться. — Ты знаешь, я отомщу тебе, — сквозь зубы цедит Ким, скребя ногтями по поверхности чужого стола. И, ладно, если это было просто царапины, но в них остался красный лак, который кого-то заставят оттирать, и этим «кем-то» будет отнюдь не Чонгук. Младший делает пробный толчок и думает, что когда Тэхён в здравом уме — не пьян и не блещет желанием загладить какую-либо свою вину — брать его намного сложнее. Брюнет откидывает челку назад и вжимает максимально старшего в край стола, когда тот уже царапает не стол, а собственные руки. — Пощады просить не будешь? — спрашивает удивленно Чонгук и проводит ладонями вдоль всего тела красноволосого, — Меня это заводит. — Знаю, — выдыхает Тэхён, а затем кидает косой взгляд на донсена через плечо и усмехается ему назло, — Поэтому и молчу. Чон раздражен, а поэтому начинает набирать сразу грубый темп, толчками вжимая Тэхёна в стол, а его заставляя ударяться о стену. Ким, кажется, уже тихо скулит себе в ладонь, но младший не слышит — то ли правда не слышал из-за скрипа стола, то ли нарочно игнорирует — и продолжает увеличивать амплитуду толчков. — Медленнее, Чонгук, медленнее, — хнычет Тэ между стонами, но вместо этого наоборот чувствует, как в него сильнее вжимаются бедрами. — А ночью ты просил другое, — шепчет довольно брюнет и ставит руки по бокам от хёна, кладя свои пальцы на его. Чонгук хоть и не любит нежничать, но когда видит, как старший закидывает голову, чтобы слезы не выступали, то решает чуть успокоить и, разглаживая одной из ладоней кожу на ягодице, целует заднюю часть шеи, чуть прикусывая. Тэхён хватается за руку донсена, выгибаясь в спине и громко выстанывая его имя, а затем стыдливо опускает голову и дрожит. Чон прижимается грудью к его спине и входит в него под новым углом, проезжаясь прямо по чувствительному комочку нервов, от чего Ким падает, успевая лишь опереться на локти. — Дай угадаю: теперь сильнее? — интересуется Чонгук, на что получает несколько коротких кивков. Он делает толчки грубее, вбивается жестче, пока Ким увязает в удовольствии, жмуря глаза, — Люблю доставлять тебе удовольствие, хённим. — С чего ты взял, что мне нравится? — стонет Ким и до синяков сжимает чужую руку. Чонгук, честно, уже хотел ответить, даже остановиться, но старший под ним вскрикивает и подается назад, запрокидывая голову. — Прямо здесь, Чонгук-а… Сделай так еще, — просит тихо он и получает такой же толчок, из-за чего его вновь передёргивает от удовольствия. — А вот и ответ, — хмыкает брюнет и, видя, как Тэхён сильно жмет руки в кулаки, гладит его по костяшкам, — Ты можешь царапать меня, если хочешь. Ким тут же принимает предложение младшего и, выдернув руки из-под его пальцев, тут же проводит ногтями по чужой руке, оставляя пять красных полос от локтя и до самых ладоней, потому что Чонгук входит грубо на всю длину. — Черт меня дери, я действительно еще раз хочу извиниться за… Нос, Чонгук-а, — проскуливает Тэхён и впивается ногтями в запястья донсена, оставляя на его карамельной коже темные отметины-полумесяцы. — Если я дьявол, то черт тебя уже драл, — усмехается Чон в ответ тут же. Красноволосый дышит учащенно и сжимается вокруг брюнета, выстанывает что-то неразборчивое, но достаточно громкое и расслабляется, растекаясь по столу. Чонгук все еще делает толчки, потому что не кончил сам, но вскоре изливается прямо в хёна и, хоть тот запретил ему это под страхом смертной казни делать, у Тэхёна нет сил сопротивляться, а поэтому он просто лежит, хватая ртом воздух и закашливаясь от его переизбытка, в конце концов, просто пытается привести себя в нормальное состояние, успокоить бешено колотящееся сердце. — На танцы и в универ, я так понимаю, ты сегодня не идешь, — спокойно произносит Чонгук и прикладывает пальцы к ссадинам на руках. — Еще чего, — отдышавшись, фыркает Тэ и на дрожащих ногах, но встает и идет к шкафу Чонгука, открывая своему взору огромное количество дорогой одежды, — Если после этого мне нельзя забрать у тебя тут половину шкафа, то в следующий раз я просто придушу тебя. — Я, конечно, понимаю, мазохистские заскоки и тому подобное, но, хён, для твоего же блага, останься дома, — говорит младший и, окинув комнату взглядом, находит джинсы и тянется к ним. — Да? Правда? — язвительно интересуется Тэ и поворачивается к донсену, — Чтобы ты меня тут еще успел три раза трахнуть? Нет уж, спасибо, но я лучше с меньшими потерями отсижу три пары. — Да, отсидишь, как же, — усмехается Чонгук и смотрит на красноволосого: все-таки, какие бы вещи он себе не покупал, Тэхёну они всегда идут в тысячи раз лучше, будь это рубашка и джинсы или разношенная футболка и спортивки, как, например, сейчас, — Есть не хочешь? Мне приготовить что-нибудь? — Есть хочу, но если не хочешь, чтобы в твою ногу воткнулась половина какой-нибудь сервизной тарелки, то сиди-ка ты, счастливчик с не болящей задницей, на своей пятой точке ровно и не приближайся к кухне ближе, чем на метр, — тут же отвечает Ким и хмурится, — И только попробуй притронуться к продуктам, клянусь, оставшуюся жизнь ты будешь питаться заварной лапшой. Чонгук улыбается довольно, и пока старший кое-как пытается руками разгладить волосы на своей голове, он подходит к нему сзади и, обвив руки вокруг талии, кладет голову ему на плечо. — Ты милый, когда злишься, — говорит он, а взгляд Тэхёна абсолютно случайно падает сначала на гипс на носу донсена, а затем на его исцарапанные в кровь руки и, насколько бы он сейчас не был зол и недоволен сложившейся ситуацией, ему немного стыдно, и он закусывает губу, отводя взгляд. — Сходи в аптеку за перекисью, пока я уберусь, — просит Тэ, — Противно смотреть на твои руки. Чонгук не обижается ничуть — поживите с Ким Тэхёном пять с половиной месяцев и разучитесь обижаться — и, оставив поцелуй на оголенной шее старшего, уходит в коридор.

***

Ким с ноги влетает в квартиру, тут же ловя на себе чуть удивленный взгляд брата. — Сука, я так зол, ты бы знал! — рыкает он и начинает собирать учебники, кидая их в рюкзак, — Чонгук такая мразь! Просто хочу, чтобы он горел в аду. — Воу, спокойно, братишка, а то еще напишешь в твиттер злобный смайлик, и от такого Чонгук не оправится, — усмехается Чимин и, поставив кружку в раковину, идёт в комнату старшего. Он опирается плечом на косяк его двери и, скрестив руки на груди, кивает, — Может, хотя бы намекнешь из-за чего у тебя так полыхает? — Чонгук просто сука, — вздыхает раздраженно Тэ и оборачивается на блондина, — Зря я вчера его в травматологию повёз. — Ох, вы что, поссорились? — наиграв удивление, спрашивает Чимин и подходит к брату сзади, обнимая его, — Мне так жаль, — дайте ему минутку и, клянусь, Пак даже сможет выдавить скупую слезинку. — Я знал, что общаться с ним было плохой затеей, — кинув рюкзак куда-то в сторону, произносит чуть расстроено и смотрит Тэхён на брата уже грустно, — Ты был прав, он такой придурок. — Я же говорил, милый, — вздыхает Чимин и, когда Ким зарывается в его объятиях, коварно улыбается: у него получилось поссорить этих недоумков. Что ж, это было просто.

***

Тэхён чувствует, как на на его талию ложатся чужие руки, но он не смеет сопротивляться — не хочется сейчас ссориться с Чонгуком, хочется просто нормально провести хотя бы остаток утра. — Малыш, — начинает Чонгук, кладя голову на плечо старшего, — Чимин хотел поссорить нас. — Он всегда пытается это сделать, — вздыхает грустно Тэ и чуть поворачивает голову, ловя на себе пристальный взгляд донсена, — Ты расстроен? — Нет, но, — Чон нежно целует хёна в щеку, от чего тот смущается и отворачивается в сторону, чтобы не было видно его залитых румянцем щек, — Он будет расстроен. — Тебе ли не похуй? — с усмешкой спрашивает Ким. — Нам нужно совсем немного: лишь поставить сценку «Да, Чимин, респект, тебе удалось нас поссорить», — говорит младший, — Просто притворись, будто зол на меня. Пусть он думает, что ты со мной больше не общаешься, поди и отстанет с расспросами. — Будем трахаться втайне от Чимина? — чуть расстроенно спрашивает Тэ, а затем резко оживляется, — Мне нравится, но… На кой-все это? — Ну, разве не романтично? Будешь сбегать ко мне по ночам, прятать засосы от Чимина, — мечтательно произносит Чон, а затем смотрит вперед, — Запаха не чувствую, но выглядит вкусно. — Еще бы это не выглядело вкусно, — хмыкает довольно Ким, — Погоди, ты только что завуалированно похвалил меня? — Если выиграем завтра на городских, то награжу тебя более дорогим подарком, — шепчет с ухмылкой брюнет. — Только не трать на меня деньги опять, я еще не настолько хорош в минете, — в ответ улыбается Тэхён. — Ну, на новый телефон же насосал, — Чонгук чуть отходит, и Ким уже хочет облегченно вздохнуть, но не успевает, потому что его берут на руки и несут вон от плиты. — Эй, куда ты меня тащишь? — возмущается блондин, но все же окольцовывает чужую шею, чтобы не упасть ненароком, — У меня там все сгорит, идиот! — Не ври мне, ты выключил плиту еще пять минут назад, — усмехается Чон, — Я хочу, чтобы ты оделся. — А полчаса назад ты качал права домовладельца, чтобы я раздевался у тебя прямо на пороге. — Это предложил ты. Чонгук садит Кима на кровать, а тот, вальяжно закинув ногу на ногу, наблюдает за тем, как донсен подбирает ему что-то из своего гардероба — что ж, хоть когда-нибудь он походит в дорогих вещах. — Чонгук, — окликает его старший и опускает голову, — Как думаешь, мы пройдём на междугородние? Я очень хочу обойти ТэЛи. — В любом случае, у нас еще зимние соревнования, а там и не долго опять до летних, — со вздохом произносит Чонгук, — Не хочу, чтобы ты думал, что если ты танцуешь со мной, то мы сразу так, с первого раза пройдём на международные. — Я, конечно, до сих пор не могу поверить, что ты выбрал меня вместо ТэЛи, вы были бы сильной парой, — Тэ пожимает плечами, — Надеюсь, что мы пройдём хотя бы на междугородние. — Не переживай об этом так, мы все успеем, мне только семнадцать, — усмехается Чон и кладет на колени старшего несколько вещей. — Но мне не семнадцать, Чонгук, — напоминает ему расстроенно Тэхён и, опустив голову, натягивает на себя черные джинсы. — Отлично, потому что я люблю постарше, — нагло ухмыляется брюнет в ответ.

***

#_молли — пошлая молли

— Ох, посмотрите, кто здесь! Тэхён, отчаянно пытающийся застегнуть скользкую пуговицу чоновой рубашки последние несколько минут, и сам Чонгук рефлекторно оборачиваются на знакомый женский голос, потому что им обоим почему-то кажется, что обращаются именно к ним. Да, все так и есть: это ТэЛи с ярко-салатовыми волосами и она обращается к парням, предварительно разгладив облегающее платье на бедрах. Тэхён уже было хотел что-то сказать в ответ, съязвить, но Чонгук в самое ухо ему шепчет «молчи», и старший действительно молчит, ждет, что девушка скажет дальше. — Это же малыш Чонгук-и и его верный песик Тэхён-и! — произносит она и подходит ближе, а Чонгук готов поклясться, что слышит рычание хёна, — Думала, вы зассыте и не приедете. — А чего нам ссать, мы же против слабых танцуем, — пожимает плечами Чон, — Против тебя, например. — Ох, когда это ты стал таким спокойным? — наигранно удивляется девушка, — Уже перестал бить девушек? — она переводит на взгляд на Кима, который с каждой секундой злится все больше, — Или свою собачку бьешь? — Если ты будешь говорить метафорами сегодня, и я — собачка, то ты — крыса, — презрительно говорит Тэхён и смотрит на ТэЛи через плечо. — Да, кстати, — соглашается Чон, — Тэхён у меня дорогая собачка. — Не перегибай палку, — усмехается нервно красноволосый. — В любом случае, надеюсь вы уже купили себе утешительные конфетки, потому что я собираюсь пройти на междугородние, — произносит девушка и опирается на плечо своего партнёра. — Не поверишь, сладкая, но мы тоже, — бросает в ответ Ким и тянет Чонгука за галстук на себя. ТэЛи смотрит на их шептания с недоверием, думает, что они шушукаются о ней, но, увы и ах, диалог состоит из того, что Тэ просто хочет найти уединенное местечко и снять напряжение, а Чонгук предлагает сбежать в душевую. — Прости, нам нужно удалиться, — секундно произносит Чон, когда его уже тянет за ворот к выходу. — Собачку покормить забыл? — усмехается девушка. — Да, и ты бы знала, с каким усердием он облизывает леденцы, — соглашается Чон, — Прямо сейчас я им побуду, а тебе всего плохого. Черт! Как же бесят эти двое! Ким вытаскивает донсена из гримерки и тащит к душевой, надеясь, что дверь плотно закрывается, и что она одноместная. Что ж, ему сегодня везет. Чонгук уже хмурится и хочет было напомнить и себе, и хёну, какая ТэЛи сука, но Киму не хочется сейчас вспоминать её и он затыкает младшего поцелуем прежде, чем тот успевает что-либо сказать. — Как насчет оставить немного страсти для танца? — с усмешкой интересуется Чонгук, смотря на то, как красноволосый утыкается лбом в его плечо и тяжело дышит. — Заткнись, я слишком возбуждён, — произносит тихо Тэ, — Давай по-быстрому, и чтобы я мог после этого ходить. — Ты так аккуратно одет, мне даже жаль все это мять, — улыбается Чон, — Как насчет быстрого минета? Постараюсь ничего не помять. — Отлично, — мимолетно кидает старший. — Тебе стоит быть тихим, — рекомендует ему брюнет, — За дверью хуева туча народа. Тэ смыкает губы и кивает быстро, заворожённо наблюдая за тем, как донсен встает на колени, расстегивает пряжку его ремня и стягивает джинсы до колен сразу вместе с бельем. Тэхён, вообще-то, вовремя такого говорить не любит, потому что бесконечно много раз отрывается от дела и спрашивает, хорошо ли себя он чувствует, насколько ему хорошо, кидает всякие пошлые фразочки и комплименты, от чего кричать хочется больше, чем от самого минета. И, да, Тэхён отнюдь не поклонник ролевых игр и тому подобного с кучей атрибутов, но когда Чон без зазрений совести берет на всю длину и даже не закашливается, повторяя это вновь и вновь, Ким понимает, зачем нужны кляпы, потому что уже даже собственная ладонь не скрывает громкого скулежа и губы уже давно нет сил сжимать. Чонгуку уже под конец нет смысла спрашивать, насколько его хёну хорошо — он это и так видит по еле сдерживаемым вскрикам и стонам, по дрожащим от удовольствия коленкам и дергающимся рукам. Кошмар. — Хочешь кончить для меня? — спрашивает тихо, чуть хрипло брюнет и бесстыдно смотрит прямо в глаза красноволосого, проводя языком по всей длине. — Да, — выдавливает Ким и, закусив ребро ладони, опускает глаза, — Пожалуйста. Чонгук улыбается абсолютно довольно и пару раз проводит рукой по чужому члену, пока его губы все еще на головке, и чувствует, как старший сгибается почти пополам, касаясь грудью его макушки, сжимает прядь темных волос на затылке донсена максимально сильно. Он стонет ему почти в самое ухо, правда через ладонь, но Чон отчетливо слышит, как старший скулит его имя, и ухмыляется. — Ты проглотил? — заикнувшись, спрашивает Тэ и удивленно смотрит на брюнета. — Ага, — говорит он и облизывается. — Ты ужасный, — пытаясь привести дыхание в норму, отвечает Ким. — Еще бы.

***

#_тмстс — пошлая молли

ТэЛи закидывает ногу и ведет ею по бедру своего партнера, который в свою очередь ладонями сжимает ее тонкую талию и чуть приподнимает над полом, позволяя ей откинуться назад. Тэхён вяжет Чонгуку галстук, и злится, пока смотрит на них, сильнее тянет вверх чужой черный галстук, пока Чонгук не хватает его за запястья, и тот сразу же смотрит на него, отвлекаясь. — Ты почти задушил меня, — выдыхая, говорит младший и чуть ослабляет галстук на своей шее, — Почему ты вообще на них смотришь? — Они наши противники, нам нужно знать о них хоть что-то, — Тэ пожимает плечами, — Хотя в этот раз я увлёкся. Музыка в зале заканчивается и голос ведущего благодарит пару ТэЛи и просит выйти на танец Тэхёна и Чонгука, а старший дрожит от такого грозного и серьезного упоминания его имени. — Ну, мы идем или как? — шепчет Чон и подталкивает хёна вперёд, — Давай же, а то нам зачтут как неявку. Красноволосый кивает и идет вперед, сглатывая: они справятся. Да ведь? Ким кладет обе руки на шею донсена и, вздохнув, ждет музыки. Пусть он танцевал то же самое, что и на первых соревнованиях, но после этого танца он устал жутко, почти валится с ног, и если бы он был понаглее, то заставил бы Чонгука нести его на руках. — Мы с тобой хорошо справились, — говорит брюнет, стоя в шеренге всех, кто участвовал. Он дышит также тяжело, как и его хён, и вместо того, чтобы просто надышаться вдоволь и постоять спокойно, он хлопает по плечу Кима и улыбается ему так светло, как будто бы они уже выиграли международные. «На междугородние соревнования проходят Ли Човон и Ким ТэЛи, подойдите на ресепшен и возьмите приглашения и билеты; второе место…» ТэЛи заправляет салатовую прядь за ухо и идет к столу жюри, кланяясь всем. Через минуту её уже ждут аплодисменты, большой букет из пышных маков и две золотые медальки, а она сама улыбается, только вот видимо она настолько была уверенна в своих силах, что даже улыбка у неё натянутая. — Пятое место, — сорвано шепчет Тэхён и хватается за рукав рубашки младшего, сжимая красную ткань под пальцами, — Мы даже не призеры. — Забей, мы охуительно станцевали, этого достаточно, — Чонгук все так же ярко улыбается. — Если бы мы охуительно станцевали, то не были бы на пятом месте, — злится Тэ. — Хён, умей проигрывать, — просит его Чон, но улыбка с его лица исчезает, как только к ним подходит ТэЛи. Она проводит медалью по кончику носа красноволосого и улыбается довольно. — Не знаю, кто из вас злится больше: ручная собачка или ее хозяин, недовольный тем, что его щеночка обидели, — девушка усмехается и смотрит на Тэ, который от досады и разочарования почти скалится на неё, — Ну-ну, не расстраивайся, может еще на собачьих бегах займешь какое-нибудь место. — ТэЛи, я, конечно, поздравляю тебя с победой и всякое такое, но лучше вали отсюда, пока я не спустил своего озлобленного щеночка с поводка, — встревает Чонгук: вау, он что, только что вступился за Тэхена? — Ох, боюсь, боюсь, — смеется девушка, — Да он же даже кусаться небось не умеет, — она подходит почти вплотную к Киму и клацает зубами, — Плохо ты его дрессируешь, зайка. — ТэЛи, если нравится унижать людей, то иди к своему партнеру, он, смотрю, все терпит, — рыкает брюнет, — А теперь катись к хуям, потому что за время твоего отсутствия я не разучился бить людей. Девушка обводит взглядом открытую шею Кима, на которой все еще видны синяки от пальцев младшего с прошлых соревнований, а затем исцарапанные руки Чона и синяки под глазами из-за сломанного носа. — Оно и видно, — кидает она и уходит прочь, оставляя Чонгука и Тэхёна наедине со своей обидой и пятым местом.

***

#_rewrite the stars — james arthur, annie-marie

У Кима весь оставшийся день состояние такое, будто его жестко отшили, и, да, возможно он сам не подозревал, что не умеет проигрывать. Да, он мог стерпеть проигрыш в Монополию или в карты, но точно не в танцах. Черт, даже напиваться не хочется! Тэхён подходит к сидящему за уроками Чонгуку сзади и обнимает его, утыкаясь лбом в его затылок: сейчас абсолютно не хочется ссориться с ним, хочется его утешения, но он ведет себя так, будто ему все равно на проигрыш. — Пожалей меня, — просит его Ким жалобно и тычется носом в его шею. — Может тебе еще молочка подогреть и спать уложить? — не отвлекаясь от уроков, саркастично спрашивает Чон. — Чонгук-и, пожалей меня, пожалуйста-а, — повторяет старший и кладет голову на его плечо, чмокая где-то за ухом, — Друзья ведь утешают друг друга, когда им плохо, верно? А мы же друзья? Младший поворачивается на кресле к хёну и, вздохнув, кладет ему руку на плечо. — Иди в ванную, я скоро приду, — говорит он и, словив на себе удивленный взгляд Кима, улыбается, — Давай, расслабишься. Обещаю, когда куплю новую квартиру, там будет джакузи. — Ага, — улыбается Тэхён, будто назло, потому что оба знают, как он сильно расстроен, — Можно мне вина? Всего один бокал. — Никакого алкоголя, — отрезает Чонгук, — сегодня ты ляжешь спать трезвым. — Хорошо, пап, — бросает Ким и идет в ванную, скрываясь за косяком, все с той же улыбкой. И Чон улыбается в ответ, потому что эту улыбку любит до чертиков. И Тэхёна любит.

***

#_i dont care — ed sheeran #_cross me — ed sheeran

— Не расстраивайся. Самое банальное, что можно сказать расстроенному человеку, но оно бы не помогло, если бы Чонгук в это время не обнимал старшего со спины и если бы не целовал его шею. — Детка, не грусти, — просит Чон, — Пройдём на городские в следующий раз. — Я подвёл тебя, — шмыгает носом Тэхён, — Без меня ты проходил на соревнованиях с первого раза. — И такое бывало, — макнэ пожимает плечами и вздыхает, — Не переживай, ты просто еще новичок. — Но ты-то нет! Я тяну тебя на дно, ты еще не понял? — недовольно бурчит Ким, склоняя голову еще ниже. — Эй, давай-ка не будем сейчас ссориться, — Чонгук разворачивает хёна лицом к себе и тянется к телефону, — Давай отвлечёмся и потанцуем. — В ванной? — смеется Тэхён и не без улыбки смотрит за всеми действиями Чона, хихикает от стыда и от смеха закрывает лицо руками, — Боже, ты что серьезно? — Абсолютно. Чонгук прижимает к себе старшего, и они долго на повторе танцуют под новый альбом Эда Ширана, и пока младший наслаждается музыкой и хёном рядом, старший вдыхает невыветриваемый запах стойкого одеколона донсена и вникает в текст песен, от чего смущается еще больше и прячет лицо в изгибе его шеи. Ванная небольшая, и они по очереди стукаются плечами о кафельные стены, пока горячие струи воды стекают по спине старшего, и плевать на огромный счет за воду, пока это продолжается, обоим плевать. Киму намного лучше, и он на это время забывает о проигрыше, а вскоре забывает о том, из-за чего расстраивался и вовсе отгоняет от себя кучу плохих мыслей. В следующий раз они точно выиграют.