Сказ о том, как Тэхен в бальники подался.

я же вел себя хорошо в этом году, я же был отзывчивым и дружелюбным, так какого черта, карма? #_karma — ajr

***

Долгих четыре месяца изнуряющих тренировок не дают никаких плодов: на зимних соревнованиях ТэЛи вновь занимает первое место, правда, как и в прошлый раз, дальше междугородних она не проходит, но все равно обидно — если бы выиграли Тэхён и Чонгук, то, возможно, они бы смогли пройти на турнир по Корее, но, нет. Ладно, можно было бы привыкнуть, но ведь на Сеульском съезде, на турнире в Тэгу и Пхеньяне, на юношеском съезде и во взрослой лиге они тоже проигрывают, и только в Сеуле им удалось выкарабкаться на третье место — ну, хотя бы призовое. Ким с каждым разом принимает поражение все спокойнее, но дома он выходит из себя от ярости и обиды: как так? Где же тот хваленый эффект бумеранга? Где плата за то, что они так много тренируются? Он просто не может смириться с тем, что они с Чонгуком выступают уже почти год, но ничего, черт возьми, ничего не выиграли. Его удивляет то, почему Чон не злится: он же привык выигрывать, так почему не рвет и мечет, как Тэ? Почему так легко принимает проигрыш и еще умудряется дарить победителям яркие улыбки? Он разве не самоуверенный спортсмен, для которого проигрыш неприемлем? Если нет, то где Тэхён просчитался, а если так оно и есть, то где, блять, его эта самоуверенность и рвение к победе? В университете, в котором Ким появляется и без того редко, уже шепчутся о нем по всем углам: ну, куда он пошел в танцы, если учится на адвоката? Куда ему до всяких первых мест и медалей в соревнованиях, если его жизненный путь — сидеть за компьютером и разбирать кипы бумаги? Почему он уделяет этому меньше времени? Тэхён уже давно через силу тащится на занятия: идет с утренней тренировки в универ и думает о том, как бы побыстрее вернуться в зал, а когда идет из универа, то буквально бегом бежит, и танцует дольше положенного — не до восьми, а до пол десятого.

#_zero — imagine dragons

Даже когда наступает лето, Тэхён всего себя отдает танцам, и пока Чонгук провожает его до самой его квартиры, он крутится вокруг него, оборачивается вокруг каждой скамьи и фонаря, иногда даже прыгает по классикам, если дождь не успевает смывать мел напротив детского сада. Для Кима прошлое лето проходило не так хорошо, как это: уроки теперь можно было не делать, ведь куда уже ему тянуться, если он уже не отличник? Опять проводить ночи за книгами, чтобы на тренировках чувствовать себя просто отвратительно? Чтобы на всех срываться и нервничать из-за всякой херни, только потому что недосып? Нет, в этом году все будет не так. Тэхён усерднее готовится к новым осенним соревнованиям, но в этот раз они с Чонгуком точно, черт возьми, точно обойдут ТэЛи и её противного дружка. Возможно, Ким больше привык к младшему, чем нужно, и теперь выгибаться перед ним как в зале, так и в его огромной квартире уже не так стыдно, возможно, он просто стал лучше танцевать и стал на сцене раскрепощённее. Все его силы три месяца уходили больше на то, чтобы не падать духом и держаться изо всех сил, но когда они с Чонгуком решают съездить на Сеульский турнир и вновь проваливаются, занимая четвертое место, он уже не уверен, стоит ли им ехать на осенние соревнования.

***

Тэхён падает на пороге своей квартиры, а Чимин подходит к нему, мешая ложкой травяной чай в кружке, и смотрит сверху вниз на брата очень флегматично, собственно, как и год, и два назад, и, будто через силу, спрашивает его, что случилось, а старший в ответ лишь тянет ему газету, не вставая с четверенек. — «Ким Тэхён и Чон Чонгук из «Сеульской школы бальных танцев» седьмой раз подряд проигрывают на соревнованиях — странная удача или невезучесть?» — читает Пак заголовок одной из колонок и вздыхает, опуская взгляд на брата, — Миленько. — Господи, как же стыдно, — стонет Ким откуда-то снизу и валится на пол, закрывая лицо руками, — Уёбки… Зачем было писать об этом в газете? Обо мне и так дурные слухи в универе ходят, а теперь от меня еще и будут шарахаться, как от прокаженного! — Ты с Чонгуком спишь, еще бы о тебе не ходили дурные слухи, — усмехается Чимин и решает прочитать колонку вслух — просто хочет добить брата, — «Ким Тэхён и Чон Чонгук, являющиеся единственной однополой парой в Корее, седьмой раз подряд проигрывают на соревнованиях по бальным танцам, даже несмотря на то, что Чонгук-щи считался самым перспективным участником юношеской лиги с многолетним опытом и многочисленными победами. С его стороны было весьма необычно поменять неоднократно мировую чемпионку Ким ТэЛи на неопытного, первый раз участвующего в танцевальной деятельности Ким Тэхёна. Назревает вопрос: почему? Был ли это импульсивный поступок, смотивированный пубертатным периодом, просто глупый, необдуманный поступок или их с Тэхёном-щи связывает нечто большее? Этот вопрос мы сможем задать лично Чонгуку-щи на ближайшей пресс-конференции, если они пройдут на междугородные этой осенью». Тэ тянется за газетой и выдергивает ее из руку брата, сам пробегается глазами по тексту и стонет обреченно. — Что это? — Чимин кивает на синяк на руке Кима, причем не хилый, охватывающий почти все ребро левой руки и костяшки, — Чонгук уже успел позлиться? — Нет, я сам, — говорит Тэ и тянет руку выше, — Правда красивый? Жалко, что сойдет через неделю. — Ты такой мазохист, — фыркает Пак и вновь берет газету в руки, еще раз читая колонку, но уже про себя, — Вы с Чонгуком стоите друг друга. — Ты лучше мне скажи мне, что мне с газетой делать? — скулит старший, — Меня же теперь высмеют! — Не переживай ты так, газеты читают только старики, — усмехается Чимин и садится рядом с братом на пол. Ким смотрит на донсена грозно и чуть озлобленно, потому что его слова ничуть не помогают, а тот лишь улыбается и гладит хёна по волосам. — Помнишь, когда мы только переехали сюда? Мне было пятнадцать, я только-только пошел на танцы, но на первых же соревнованиях налажал, и об этом написали в газете, и надо мной смеялась вся школа. К тому же, у меня тогда были проблемы с принятием себя и я тогда часто приходил домой заплаканным, помнишь? — И как ты с этим справился? — спрашивает Ким заинтересованно. — Ты утешал меня. Я приходил домой и говорил, что больше не хочу заниматься, что танцы — это не мое, что я опять ошибусь, и меня опять засмеют, а ты каждый вечер слушал это и по-новой говорил мне, что даже если меня осуждают все вокруг, но мне нравится этим заниматься, не стоит сдаваться. Ты ходил на каждый мой турнир, и думая о том, что где-то в зале сидишь ты, не могу допустить проигрыша. И я никогда не занимал ниже третьего места, пока ты был там, — Чимин вздыхает и смотрит на брата, — И если Чонгук прямо сейчас утешит тебя и скажет, что все победы еще впереди, то я поверю, что он действительно тебя любит. — Ты думаешь, мне стоит пойти к нему? — тушуется Тэ, — Я думаю, он зол прямо сейчас из-за этой статьи. — Но ты-то тоже, — усмехается Пак, — Главное то, что он не будет смеяться над тобой. — Ты прав. Я должен пойти к нему, — на одном дыхании произносит Тэхён и встает с пола, — Спасибо. — Это меньшее, что я могу сделать для тебя, братишка, — улыбается Пак и толкает старшего в бок, — Давай, беги к своему Чонгуку, только предохраняйтесь. — Боже, отстань, — смеется Тэ и скрывается за дверью квартиры, а Чимин улыбается еще минут десять, не выходя из прихожей.

***

#_the one — the chainsmokers

Тэхён уже минуту стучится в дверь Чонгука и ждет ответа, и его терпение уже на пределе, но ему наконец-то открывают. Перед ним сонный донсен в пижаме и взлохмаченными волосами. Он только проснулся или только недавно лег? — Доброе утро, — старший глазами обводит наряд донсена и видит в его руке такую же газету, как и у себя, — Читал? — Боже, да, — Чон улыбается довольно, — Круто, да? — Круто? — переспрашивает Тэ, непонимающе смотря на донсена, — Тебя не расстроило это? — Нет, это охренительно, — Чон пожимает плечами и тянет старшего в квартирку, закрывая за ним дверь, — Есть не хочешь? Я как раз собирался завтракать. — Нет, погоди, объясни, почему статья про то, что мы проигрываем седьмой раз это охренительно? — Ким догоняет младшего и дергает его за рукав пижамы, угрюмо смотря прямо ему в глаза. Чонгук оборачивается и ворошит темные волосы хёна. — Потому что, хён, это значит, что пресса заинтересована в нас, а если она заинтересована в нас, то мы будем постоянно под прицелом камер, значит о нас будут многие знать, и, следовательно, нас будут приглашать на различные закрытые мероприятия для участников Ассоциации бальных танцев Кореи, например, а это очень выгодно, — Чон отпивает кофе из картонного стаканчика и приподнимает брови, — Тем более, что если мы выиграем и пройдем на междугородние, то нас пригласят на пресс-конференцию, а там можно будет повыпендриваться. Тэхён садится на один из стульев и смотрит за Чонгуком, который все также беспечно пьёт кофе и смотрит на него. — Я тут почитал, — начинает темноволосый, — Нам нужно будет сдать анализы, чтобы нас допустили до междугородных. — Какие анализы? — флегматично спрашивает Чон. — Что мы не имеем с тобой сексуального контакта, потому что иначе наше выступление будет считаться пропагандой неких взглядов, против которых кое-что имеют организаторы. Иначе нам не будет предоставлен транспорт, гримерка, личные визажисты и место для проживания, предусматриваемое организаторами, — Тэ откидывается на спинку стула и, закрыв глаза, трёт их, — Мы не сможем делать ничего, кроме объятий, в ближайшие две недели, чтобы все следы успели смыться. — А как же поцелуи? — чуть грустно спрашивает Чон. — Слюна остается на коже, от спермы и пота — тоже самое, а от рук остаются отпечатки пальцев, — отвечает Тэ и смотрит на Чонгука, — Нам нужно будет посетить уролога, участкового, дерматолога, хирурга, психолога, кардиолога и окулиста. — Как много всего ради того, чтобы танцевать с парнем, — удивляется Чон и ставит перед старшим кружку. — ТэЛи предупреждала меня, — расстроенно вздохнув, бурчит Ким, — Надеюсь, это все хотя бы не зря.

***

#_it won't kill ya — the chainsmokers ft. louane

Тэхён уже не говорит с ТэЛи, пока завязывает Чону галстук, он просто злобно прожигает её взглядом, потому в этот раз он серьезно намерен победить. — Чонгук, клянусь, если она еще раз сравнит меня с собакой, то я выпотрошу ее, — рычит Тэ и хмурится, пока младший ведет пальцами по его рукам. — Эй, успокойся, — усмехается он, — Направь свою ярость на танец, договорились? Хочу, чтобы эта месть была сладкой. — Я так заведен, — Ким проклинает все на свете, потому что несколько дней назад они договорились начать две недели без прикосновений, чтобы если они пройдут на междугородные, можно было сразу же сдать анализы. — Эй, я знаю, — утешает его Чон и хлопает по плечу, — Обещаю, что я буду посвящать тебе каждую свою свободную минуту, когда мы сдадим эти чертовы анализы. — Хорошо, — Тэхён глубоко вздыхает и берет себя в руки, — Тогда сейчас просто обними меня, потому что мне поможет это. Чонгук обнимает хёна, сжимая его плечи и целует его в макушку, пока тот утыкается носом в плечо донсена. — Эй, мы уделаем их в этот раз, понял? — шепчет брюнет и чувствует дрожь темноволосого, — Просто не переживай и сделай все красиво. Помнишь, как ты танцевал для меня дома? — Боже, не вспоминай про это, — смеется Тэхён и бьёт ладонью по чужому плечу, — Это было ужасно и в другом контексте. — Нет, не в другом, — Чон мотает головой, — Я хочу, чтобы ты станцевал также страстно, для меня и для зрителей, только, — он улыбается, — Не раздевайся. — Все, прекрати, — смущается Ким и отталкивает от себя младшего, — Ты ужасен, я больше никогда не соглашусь на это. — Нет, если мы выиграем, то обещай, что также прекрасно покрутишь для меня бедрами в постели, — улыбается Чонгук. ТэЛи со своим партнёром проходит прямо рядом с ними, но не говорит ничего — наверное понимает, что её выпендрёж ничем хорошим не закончится, и Тэхён уже хотел ей что-то сказать, но голос ведущего объявляет их, и им приходится поторопиться. Тэхён не пожалел в этот раз, когда вместо обычных лаковых туфель надел туфли на небольшом каблуке, потому что видел, как завистливо на него и Чонгука смотрели все девушки, а в особенности ТэЛи, и это так чертовски сильно поднимало настроение, что под конец выступления он даже не чувствовал усталости. Когда судьи перестали шептаться, Чонгук чуть приобнял старшего за талию, чтобы тот не так сильно расстраивался, если они вновь проиграют, а он уже мысленно настроил себя на то, чтобы сдерживаться по дороге домой. «На междугородные соревнования от Сеула отправляются Ким Тэхён и Чон Чонгук — у них первое место, на втором месте…» Ким не верит своим ушам и не очухивается, пока Чонгук не подтолкнул его со спины вперед. В его руках огромный букет, на шее — медали, а в кармане два приглашения на междугородные соревнования. Он рад невероятно и жмется плотнее к Чону, когда они идут к гримерку, но резко вспоминает кое-что и подходит к ТэЛи. — Возьми его, — говорит Тэ и отдает ей огромный букет из роз, — У меня на них аллергия, милая. Чонгук смотрит немного непонимающе: он же любит цветы, любит розы и большие букеты, он вообще один из самых больших фанатов больших букетов, и аллергии на них у него точно нет, но почему он тогда отдал цветы ТэЛи? Неужели в нем взыграла доброта или щедрость? Да не может такого быть! — Эй, ты в благотворительность подался? — спрашивает его Чон, толкая в раздевалку. — Нет, просто доброта со стороны объекта ненависти бесит больше, чем ответная злоба, — пожимает плечами Тэхён и улыбается, — Учись, пока я жив. Брюнет вздыхает: да, может, старший знает о том, как профессионально бесить людей лучше него самого, но все же язвить получается лучше у Чонгука, он ведь подросток, ему это свойственно. — Боже, — Ким улыбается и выдыхает, комкая в руках сменную одежду, — Не могу поверить, что мы выиграли… Я так рад. — И я, — соглашается младший и льнет к хёну, — Хочешь отпраздновать это? Здесь раздевалка закрывается на ключ. — Ты сдурел? Там за нами огромная очередь, да и к тому же, ты ведь не забыл про анализы? Спешу тебе напомнить, что тебе нельзя творить со мной ничего, — Тэ указательным пальцем тычет в нос донсену, улыбаясь, — Ничего кроме объятий. Чонгук цокает языком и обнимает хёна, утыкаясь носом в его макушку. — А может к черту анализы? — спрашивает брюнет, — Я вполне могу позволить себе свой транспорт, оплатить место проживания и личных визажистов. — Ты знаешь, во сколько тебе это все вылетит? — восклицает Ким, — Даже не думай об этом! В любом случае, — он опускает голову и вздыхает, — Не хочу, чтобы люди думали, что ты променял ТэЛи на меня только потому, что мы спим. Я вообще не думаю, что нам стоит… Говорить об этом. — О, да ладно тебе, — смеется Чон, — Такой резонанс поднимем. Тэхён тушуется, потому что тема-то щекотливая, особенно про их «необычные» отношения. Он не хочет светится и становится популярным только на почве их отношений, не хочет думать о том, что Чонгук танцует с ним только потому, что понравился ему. — Чонгук, ты ведь танцуешь со мной потому, что заметил во мне потенциал, а не потому, что я привлекаю тебя в сексуальном плане? — спрашивает вдруг он, поднимая голову и сжимая между пальцев ткань футболки на спине донсена. — Я думаю, что мы с тобой такая хорошая пара именно поэтому, — брюнет как всегда увиливает от ответа, и старшего это жутко бесит, — И, кстати, я думаю взять нам нового тренера. У меня даже есть один на примете. — Зачем нам тренер, если ты все равно не будешь его слушаться? — Ким изгибает брови и опирается на одно бедро, — Мне кажется, что нам и без тренера заебись. — Неа, нам нужен кто-то, кто будет ставить нам программу, заниматься бумагами с расходами и делать заказы на наряды в ателье, — отвечает тут же младший, — Раньше у меня был менеджер, но я так часто забывал перевести ему деньги, чтобы он оплачивал счета, и он уволился. — Я могу этим заниматься, — пожимает плечами красноволосый, — Я же учусь на адвоката, а практика мне не помешает. — Было бы неплохо, но ты ведь понимаешь, что ты не будешь делать этого бесплатно? Я буду платить тебе, — Чонгук задумывается, — Двух с половиной миллионов вон в месяц тебе хватит? Глаза Тэхёна расширяются потому что никогда, никогда, черт возьми, ему не платили так много, а последние полученные деньги — стипендия в размере девяти тысяч вон. Если так подумать, то ему этих денег будет за глаза и, возможно, он сможет снимать себе отдельную комнату или даже квартиру где-нибудь к более богатому району, сможет полноценно оплачивать все вещи, которые он хочет, сможет оплачивать себе фитнес и покупать такие вещи, которые он хочет, а не по скидке во второсортных магазинах, но… — Ни в коем случае, — Чонгук уже хочет что-то возразить, но Тэхён кладет обе ладони на его губы, — Для меня практика важнее денег, да и я не настолько квалифицированный личный адвокат, чтобы ты платил мне столько. Ты сдурел отдавать мне такие деньги только за то, чтобы я разбирал твои счета? — Я не могу позволить себе того, чтобы ты делал это бесплатно, потому что это слишком сложно, да и к тому же, это значит знаешь что? — Тэхён кивает, беззвучно предлагая Чону продолжать, — Ты сможешь больше не ходить в универ, потому что у тебя будет работа по профессии и с хорошим доходом. — Ты хочешь, чтобы я бросил универ? — заикнувшись от нахлынувшего удивления, восклицает Ким, — Я уже отучился там три года, с чего бы я должен бросать? — У тебя будет куча свободного времени, ты сможешь вовремя приходить на тренировки, тебе не придется заниматься рутинной домашкой, а на руках каждый месяц у тебя будет появляться два с половиной миллиона вон, разве не заманчиво? — спрашивает младший, и, честно, да, это чертовски заманчиво, и это — лучше универа, и у старшего уже не осталось отговорок, — Давай, соглашайся. — Мне всё ещё неловко из-за того, что ты будешь платить мне такую большую сумму только за то, что я буду разбирать и подписывать твои бумажки, — тушуется Тэхён, — Как насчет того, чтобы в мои обязанности входило еще что-нибудь? — Уборка? Готовка? Секс? — загибает пальцы Чон, но с каждым перечисленным вариантом Тэ мрачнеет все сильнее, — А что не так? — Ты глупый или что-то? — глухо спрашивает красноволосый, — Ты серьезно хочешь платить мне за секс? Я, конечно, осознаю, что не в самом хорошем экономическом положении, но в проститутки я пока не планировал наниматься. — Почему нет? Совмещай полезное с приятным, так сказать, — Чонгук всё ещё не понимает, в чем заключается проблема, — Два раза в сутки, можно не каждый день, а через день. — Все, завались, отвратительная идея, — Тэхён пожимает руку Чонгуку, — С этого дня я твой личный менеджер, и теперь я распоряжаюсь во сколько ты встаешь и ложишься, во сколько, как и что ты ешь, чем занимаешься и распределяю твое свободное время. Считай, что тебе повезло со мной, потому что твой менеджер иногда может делать тебе послабления и давать тебе фору, когда ты будешь вести себя, как хороший мальчик. — Как все официально, — удивляется Чон, — Надеюсь мы обойдемся без договора, детка? — Менеджер, — поправляет его Тэхён, — Теперь для тебя я менеджер. И если вышло так, что твой менеджер по совместительству твой партнёр по танцам и твой секс-партнёр, то я буду наказывать тебя, если ты не будешь успевать сделать что-то из графика. — О, даже так, — хмыкает Чон и жмёт в ответ чужую руку, — Тогда, менеджер, ты сможешь брать любую из моих кредитных и банковских карт и пользоваться ими, если тебе будет чего не хватать, а также если мои счета не будут оплачены вовремя, где-то мой график будет не сходиться или я буду опаздывать куда-то из-за неправильно указанной даты и времени, то я тоже буду наказывать тебя. Здесь мне приходится на руку то, что ты выполняешь сразу три роли, поэтому в качестве наказаний ты будешь лишаться поблажек от меня и таких привилегий, как ласка и нежность в постели с моей стороны, все ясно? — Абсолютно, — кивает Тэхён, — Надеюсь, что не подведу тебя. — Я тоже на это надеюсь, — Чонгук смотрит в глаза старшего, пока тот тоже смотрит на него.

***

— Я позвонил Намджуну; он сказал, что приедет в Сеул через три дня, когда закончит дела в Америке, и он попросил номер в отеле с не меньше, чем тремя звездами, а также уже готовые костюмы на междугородние соревнования, — отрываясь от телефона, кидает Чонгук старшему, пока тот снимает обувь рядом с входной дверью, — Сделаешь? — Ага, да, — тут же откликается Тэхён валится на кровать к Чону, пока тот скептически ведёт бровью, — Но не сейчас. Сейчас я жутко устал и хочу поцелуйчиков. — А кто на прошлой неделе забыл сдать мой проект в школу и забыл про счет за воду? — скептически напоминает младший. — Чон-и, ну пожалуйста, я так хочу поцелуй от тебя, — хнычет Ким и обвивает руками шею младшего, — Давай авансом? Обещаю, что больше ничего не забуду. Чонгук хмыкает и улыбается, притягивая Тэхёна к себе, целует его в губы, пока тот с наслаждением растягивается в довольной улыбке и всеми руками обвивает донсена. Брюнет плывет рукой по чужой талии, и когда чувствует под пальцами выпирающее ребро хёна, чуть хмурится. — Сними футболку, — приказным тоном говорит он, да так серьезно, что красноволосый аж вздрагивает. — А? Зачем? — удивляется он, поднимая голову, но видя суровый взгляд, тут же все желание расспросить Чона об этой странной просьбе испаряется, — Ладно, просто… Я надеюсь, что это тебе для дела нужно. Ким выдыхает и стягивает с себя футболку, приняв сидячее положение, а затем смотрит на младшего и ёжится, когда тот проводит прохладными пальцами по его коже. — Ты похудел? — после нескольких минут рассматривания спрашивает брюнет. Глаза Тэ тут же загораются от радости и он несколько раз кивает: — Это очень крутая диета! Я уже сбросил пять килограмм на ней! — Тэхён, детка, ты занимаешься по несколько часов в день, тебе нельзя сидеть на таких строгих диетах, потому что так твой организм не получает нужной энергии и ты можешь начать сильно болеть, у тебя начнутся проблемы, — строго говорит Чонгук, — Если ты еще и в зал хочешь пойти, то ты должен возвращаться к своему прошлому рациону, а еще лучше — есть вдвое больше. — Ты видел, какик все девушки там худые в зале? — возмущается Тэхён, — А ты видел меня? Ты ж сам мне в начале нашего знакомства посоветовал похудеть! — Девушек в зале я видел, да, они худенькие, но ты-то не девушка, ты парень, и даже если ты похудеешь до анорексичного состояния, у тебя все равно не будет таких пропорций. Ты, несомненно, нравишься мне больше них, но нравишься больше, когда у тебя на щеках здоровый румянец, а косточки не выпирают из-под кожи и… — Я тебя понял, — Ким надевает футболку, — Ты не хочешь, чтобы я худел. — Не хочу, — Тэхён уже хочет встать с дивана, но младший резко тянет его обратно и сжимает в объятиях, — Детка, — начинает ласково он, — Пойми, у тебя сейчас такие нагрузки на организм, при которых тебе обязательно много есть. Не заставляй меня объяснять тебе, как маленькому, что если ты не будешь хорошо кушать, то у тебя не будет сил. — Чонгук, послушай меня, я считаю, что мне нужно похудеть, и если это неправильно, что маловероятно, то потом я извлеку из этого урок, но не сейчас, потому что пока что меня все устраивает, — отрезает старший. — Тебя устраивает есть пятьсот калорий в день? — восклицает Чон, — Только не говори мне, что тебе было легко перестать есть сладкое, я знаю, как ты его любишь. — Не было легко, зато это того стоило, — говорит твердо красноволосый, — Мне нравится то, что я смог похудеть, и если тебе не нравится этот мой заскок по поводу веса, то из доступных вариантов могу предложить только смириться, потому что не думаю, что для тебя это будет сложно, с учетом того, сколько твоих тупых доёбов терплю я. — Я-то смирюсь, мне от этого ни тепло, ни холодно, только если с тобой что-то случится, я буду долго язвить тебе и напоминать, что предупреждал о таком исходе событий. — Да пожалуйста, — фыркает Тэхён. — Раз уж мы сошлись на этом, то как насчет того, чтобы сходить в клуб? Давно не был там, — Чонгук потягивается на диване, — У меня ведь нет никаких планов на вечер, верно, менеджер? — Нет, — улыбается Ким и радостно подскакивает на диване, абсолютно забывая о том, о чем просил его младший десять минут назад.

***

#_shape of you — ed sheeran

Тэхён редко бывал в клубах последний год, потому что обычно его свободное время уходило на тренировки и Чонгука, и сейчас, когда они заходят в большое темное помещение, в котором играет громкая музыка и моргают цветные прожекторы, он чувствует себя старым, потому что хочет вернуться обратно домой, завернуться в одеяло и весь вечер, а может и ночь, пить глинтвейн. — Закажешь нам выпить? — Чон протягивает старшему несколько купюр и кивает на барную стойку, — Я хочу виски, например. — Иди сам, — тушуется Ким, а затем видит раздраженное лицо донсена. — Хён, мне до совершеннолетия еще чапать и чапать, так что давай, — темноволосый подталкивает его и всучивает деньги, протискиваясь между людьми на танцпол. Тэ сглатывает и больно уверенным шагом направляется к барной стойке. Он опирается на столешницу и смотрит на девушку-бармена, которая стоит буквально в метре и протирает один из стеклянных бокалов. — Два виски, — просит Тэхён и кладёт купюру на поверхность стола, которую девушка тут же забирает. Ким смотрит в толпу, как Чон откидывает голову под ритм музыки и ведет ладонью по чьей-то талии. Он смотрит на все это и думает о том, что вот та девушка, которая клеится к младшему, наверняка уже пьяная до чертиков, а он сам всё ещё нет, вопрос: почему? Тэ выдыхает и залпом осушает обе рюмки, а затем встает и решительно пробирается к Чонгуку сквозь толпу. — Прости, детка, он занят, — он прижимается к донсену, и девушка, фыркнув, уходит, а Ким улыбается довольно и кладет руки на чужие плечи, — Отошел за выпивкой, называется.

#_bomb bomb — kard

— Ни девушки, ни выпивки, — вздыхает грустно Чон и обвивает руками чужую талию, но затем слышит знакомую музыку и оживает, — Это моя любимая песня! Тэхён не ожидает того, что Чон пустит руку по его бедру, как в их танце для международных: он хочет станцевать это прямо сейчас? В ночном клубе? Ему, на самом деле, бьёт алкоголь в голову, и сейчас он согласен на всё, а поэтому тут же подыгрывает младшему и выгибается в спине. Чонгук ведёт рукой вдоль его позвоночника до самой шеи, пока старший прижимается к нему вплотную и делает круговое движение бедрами ему навстречу, а затем то же самое плечами. Тэхён дышит шумно ему в самое ухо и забирается пальцами под его засученные рукава рубашки, гладя каждый сантиметр кожи, попадающийся на пути. Чона жутко ведет от жаркого дыхания с обжигающими спиртом вперемешку, и он откидывает голову, краем уха слыша посвистывания и хлопки со стороны: о, да, он хорош. Ким отталкивает от себя младшего и улыбается, — Иди выпей чего-нибудь крепкого, а потом вернёмся к танцу. Чонгук абсолютно, знаете, абсолютно не против, и поэтому тут же скрывается между людей, и как только он исчезает из поля зрения красноволосого, тот ухмыляется и продолжает двигаться под ритм музыки. На его талию ложатся чужие руки, но ему слишком лень узнавать, чьи они, а поэтому он просто откидывает голову назад и растягивается в улыбке — давно он так не расслаблялся. Через пару секунд он узнает, что он находится в руках Чонгука, через минуту тот уже затягивает его в поцелуй (прямо посреди танцпола), а через три минуты на его языке оказывается что-то до жути горькое, и Тэ, доверяясь младшему, просто раскусывает это странное нечто, и только тогда, когда его сердце начинает стучать бешено, а щеки — заливаться румянцем, он понимает, что это была из тех таблеток, которая мама и мачеха ему строго настрого запрещали пробовать. Он оседает на плечи Чон и расфокусированно наблюдает за тем, как приятно подрагивают его руки от высокого давления, и как вздутые вены пульсируют в такт громким ударам сердца, отдающихся эхом в ушах. — Мы с тобой сегодня не мелочимся, — говорит Чонгук ему в самое ухо, и Тэхён, вместо того, чтобы наругать его, просто уйти или начать думать о том, что от ускорившегося сердцебиения ему скоро станет плохо, он просто улыбается безмятежно и обнимает младшего, обхватывая его спину своим руками, бурчит в его плечо тихое «ага». Он никогда, черт возьми, не думал, что будет заниматься таким: пить, курить, ходить по клубам и, Боже упаси, пробовать наркотики, но жизнь — странная штука, и теперь ему остается пожинать плоды собственной безответственности.

***

В комнате темно, но для Тэхёна все цвета отчетливо видны и даже слышны, и он просто задыхается и жмурится, периодически охватываемый неконтролируемыми судорогами. Он трясется, лежа на простыни, и жадно хватает воздух ртом, потому что под кожей настолько горячая кровь, что ему кажется, что он тонет в раскаленной лаве. Кто знает, что на него действует — его обостренный сатириазис или метамфетамин. У Чонгука перед глазами стоит этот образ хёна, который ни на чем взгляд сфокусировать не может, будто маленький слепой котенок, как он извивается на влажных простынях и скребется ногтями о его напряженные спину и плечи, низко и тихо прося о том, чтобы к ему поскорее прикоснулись или поцеловали — сделали хоть что-нибудь, потому что, честное слово, еще несколько минут этого ада и он удачно расплавится. Брюнет вытирает пот с чужого лба и целует его, а Тэ на это взвывает, потому что, черт подери, ему и так жарко до невозможного, а Чон еще и целует его своими горячими губами и трогает почти раскаленными ладонями, и дышит ему в губы, как будто паром. Он знает, что через минуту ему будет еще жарче, потому что донсен расстегивает дрожащими руками пряжку на ремне джинс и льнет к нему, и Ким мысленно готовится к сладкой пытке. Они, кажется, поменялись местами, потому что пока Чонгук входит в старшего по миллиметру и дает ему привыкнуть, тот шепчет ему кошмарно пошлые вещи, смазано целует шею и просто, блять, испаряется, когда в него входят до конца. Он впервые просит быть с ним нежнее, потому что он сейчас — один большой нерв, и он чувствует пульсацию каждой венки чужого члена в себе, каждого вздоха Чона и малейшего движения. Но брюнет не слушается и, уперевшись рукой в изголовье кровати, делает резкий толчок, из-за чего Ким почти вскрикивает, но успевает закрыть себе рот обеими руками. Чонгук не собирается останавливаться, он набирает темп, и Тэхён понимает, что нежничать сегодня с ним не собираются, как минимум потому, что у Чона абсолютно такое же состояние, как и у него самого, а как максимум потому, что он сам хочет грубее. Тэхён вскрикивает прямо рядом с ухом донсена просящее «ещё», содрогаясь от того, как он умело попадает по той точке и рассказывает ему пьяно о том, как ему хорошо каждую секунду, потому что ему действительно чертовски хорошо, чтобы молчать. Все правила друзей с привилегиями, писанные кровью, Тэхёном и Чонгуком забываются в один момент, а поэтому они нещадно метят друг друга, о чем через несколько же часов пожалеют: Чон сжимает чужие бедра и лодыжки до синяков, кусает шею и расставляет на всем теле свои метки, а Тэхён полосует его спину безжалостно, кусает шею и сминает в пальцах кожу плеч, сжимает в кулаке чужие волосы на затылке. Иногда им удается попасться друг другу, и младший целует мокро, не жалея и без того опухших губ старшего, кусает их, оттягивает, заставляя стонать прямо себе в рот. — Кончи для меня, — просит сорвано Гук на ухо Тэ и толкается глубоко в него, довольно простанывая. — Боже, блять, Чонгук, — единственное, что сегодня внятно произносит Ким и выгибается дугой под младшим, бурно кончая на свой живот и сжимаясь, хватается за его бедра, потому что толчков он не прекращает — сам еще не кончил. У него перед глазами белые круги, и он дёргается от того, что его накрывают волны удовольствия, одна за другой, и он не замечает, как закатывает глаза, а по подбородку течет слюна. Через несколько минут он только отходит от оргазма, и закидывает голову, прося Чонгука остановиться. Он совсем не против помочь Чону, а поэтому валит его на постель и припадает губами к головке его члена, потому что хочет довести его до такой же безумной разрядки, как у него самого. Брюнет, возможно, не соизмеряя свои силы, а может и нарочно, оттягивает чужие пряди волос и красноволосый стонет, потому что он любит, когда донсен так делает и всхлипывает, заставляя Чонгука сильнее сжать его волосы. Он кончает, не предупредив, прямо в горло старшего, и тот давится, так, что даже слезы немного выступают, но все глотает, потому портить настроение сейчас не хочется. Чон падает на кровать и вытягивается струной, потому что он тоже сегодня чувствительнее, чем обычно, а поэтому один оргазм равен почти трем обычным. Тэхён лезет целоваться, вылизывает собственные метки на чужой шее, пока Чон опять гладит его своими теплыми ладонями, заставляя чуть ли не отключаться от перегрева, и он отключается, только через десять минут, когда сил не было уже даже не поцелуи.

***

#_kill you slowly — the chainsmokers

Чонгук на утро просыпается рано, но Тэхёна рядом с собой все равно не обнаруживает. Окинув взглядом комнату, он понимает, что его вещи, прежде раскиданные по всему полу и мебели, теперь лежат на его рабочем столе, аккуратно сложенные, окно чуть приоткрыто, чтобы не было душно спать, а шторы раздвинуты. Он не может поверить, что после такого жесткого отходняка Тэ ещё и умудрился убраться. Может, он уже на парах? Чонгук вздыхает и, накинув на себя спортивки и футболку, идёт в ванную, и замечает, что обувь старшего, в которой он был вчера, никуда не исчезла, и мирно стоит у двери. Он хмурится и, открыв дверь ванной, видит там спящего Тэхёна: тот сидит на ковре, облокотившись на шкафчик с мыльными принадлежностями, а рядом с ним сушилка пищит уже несколько часов. — Детка, доброе утро? — младший присаживается на корточки перед красноволосым и берёт его за руку, а тот вздрагивает и просыпается. — Я хотел пойти в универ, но мне так хуёво, — жалуется он и опять прикрывает глаза, — А еще у меня настолько трясутся руки, что, кажется, я запихнул вещи не в сушилку, а в стиралку. Чонгук смотрит на время: если сейчас восемь, то во сколько встал Тэхён? — Пойдем досыпать, — Чон поднимает его с пола и несет в спальню, а старший не сопротивляется, только прикладывает голову к чужому плечу, устраиваясь поудобнее. Брюнет аккуратно кладет его на кровать и накрывает одеялом, видя что Ким уже умудрился заснуть, улыбается как-то глупо и просто плюхается рядом, оборачивая чужие плечи в свои объятия. И, возможно, он хочет просыпаться так каждое утро.