Отверженный

Локи отвык спать в присутствии кого-либо. Они расстелили на земле одну накидку, вторую же использовали в качестве одеяла. Лежать пришлось близко друг к другу — Локи специально примостился на самом краю, чтобы ненароком не соприкоснуться с Тором. Он выставил над ними защитный купол. На его поддержание требовалось мало сил, и он нужен был не только для защиты от ветра и снега, а также чтобы сохранить тепло. Костёр тихонько потрескивал, убаюкивая. Локи долго лежал без сна, прислушиваясь к тихому дыханию за спиной. Он знал, что Тор тоже не спит, но ни один из них не решался заговорить. За сегодняшний день они и так общались слишком много — за двести лет можно и отвыкнуть. А говорить хотелось до потери пульса. Прикрыв глаза, Локи прикусил язык и шумно выдохнул. Вспомнилось торопливое объятие Тора — совершенно не к месту, особенно если учесть, что стоило только перевернуться на другой бок, и можно было бы самому коснуться его руками. Тор пробуждал в Локи ностальгию. Несмотря на то, что жизнь в Асгарде оставила много отрицательных воспоминаний, Тор был светлым пятном. Локи пытался ненавидеть его так же, как и всю семью Одина, но не мог. Он был искренним и прямодушным, не то что его отец и брат, которые на публике казались белыми и пушистыми, а на деле вели себя подло за спиной. Локи многое в своём поведении перенял от Одина, вот только не скрывал свою истинную натуру и даже гордился этим. За время изгнания интимная близость у Локи была всего несколько раз — жизнь затворника и одиночки не слишком располагала к постоянным отношениям. В основном это случалось спонтанно. В первый раз, когда асинья предложила расплатиться ночью любви за успокоительное снадобье из трав для своей матери, которых в Асгарде не достать, Локи удивился, но в итоге согласился. На тот момент прошло уже много месяцев, чтобы он успел позабыть, каково это, когда кто-то тебя обнимает, целует, прижимается обнажённым телом. Опыт был интересным, вызвавшим определённые эмоции, однако больше с той асиньей Локи не пересекался. То же самое случалось и с другими девами, которых можно было пересчитать по пальцам. Однако самый запоминающийся опыт случился с благородным мужем из рода светлых альвов. Он был красив, хорош собой и вежлив в манерах, не позволял себе гадких слов и даже поблагодарил Локи за благосклонность и помощь. Подобных асов встретить было практически невозможно — в Асгарде презирались такие отношения. Возможно, именно поэтому Локи так и не смог в полной мере получить удовольствия от светлого альва, а он был весьма искусен в любви и явно знал, как сделать приятное мужчине. После у Локи осталось зыбкое чувство вины, и повторять этот опыт не было совершенно никакого желания. Но Тор… с Тором хотелось попробовать всё даже в те времена, когда Локи ещё считался полноправным жителем Асгарда. Он не позволял себе лишнего, довольствуясь лишь дружбой. Воспитанный в традициях Асгарда, Локи боялся, что его неправильные чувства могли стать всеобщим достоянием, и тогда уже вечный позор был бы ему обеспечен. Однако, если задумываться о другом позоре, который последовал за проигрышем в сражении, Локи предпочёл бы задолго до этого связать себя с Тором. Бальдра же Локи искренне ненавидел. Если бы не здравый смысл, он непременно бы воспользовался шансом убить Бальдра, а не сослать на край Йотунхейма. — Почему ты злишься на меня? Локи не сразу понял, что вопрос прозвучал от Тора. Повозившись, он хотел было перевернуться, но решил остаться лежать к нему спиной. — С чего ты взял, что я на тебя злюсь? — таким же спокойным тоном спросил Локи. — Должен быть хотя бы обижен… я уделял тебе мало внимания. Не самый приятный разговор, который можно было затеять ночью. — Тор… — Локи помялся, но нехотя продолжил: — Я не был твоим единственным другом. Одного меня тебе было мало. — Ты ревновал? Кровь ударила в голову. Локи быстро перебрался на другой бок. Тор смотрел на него тоскливыми глазами преданной домашней собаки, каких любили заводить мидгардцы. — Тебе было интереснее с другими, чем со мной. Это… неприятно, признаю, — всячески избегая упоминания о ревности, ответил он. Ответ, похоже, Тора не удовлетворил — его взгляд не изменился. — Потому что я доверял только тебе и думал, что это взаимно. Похоже на предательство. — Я не предавал тебя. — Но Бальдр сделал всё, чтобы ты перестал со мной общаться. — Я общался с тобой! — Перекидываться приветствиями раз в несколько дней — это не общение, — прошипел Локи сквозь зубы. — Я предлагал тебе продолжать оставаться с нами — ты отказывался! — Тор приподнялся на локте, Локи сделал так же. — Оставаться с твоими друзьями и братом? Ты хоть слышал, как они высказывались обо мне, как унижали меня за глаза? Думаешь, приятно даже ради тебя пребывать в кругу тех, кто откровенно меня презирал и мешал с грязью? — распалился Локи. — Локи, в Асгарде к мужчинам, занимающимся магией, всегда было такое отношение — что ты хотел? — Я не виноват в том, что моя мать была колдуньей! — вскричал он. — Не виноват, что это наследственное и что единственным выходом было подчинить эту силу, чтобы нормально жить! Тор нахмурился, перевёл дыхание и продолжил уже более спокойным тоном. Обстановка между ними накалилась до предела. — Локи… я понимаю, мои друзья не святые. И Бальдр не святой, но ты тоже славился не только безобидными шутками. И змею в покои подбрасывал, и иллюзорные тропинки в царском саду создавал, и много чего ещё. Локи не мог в это поверить. Теперь он действительно злился на Тора. Тот сам завёл неприятный разговор, а в итоге защищал друзей и своего брата, который стал причиной главного позора Локи. Неужели он до сих пор ничего не понял? Неужели считает Бальдра настолько безобидным, что не попытался хотя бы выяснить последствия того поединка? — Я мог делать что угодно, но ни разу не причинил ему серьёзного вреда, Тор, — гневно начал Локи, сжав руки в кулаки. Его трясло, глаза жгло от слёз обиды. — Да, я не отрицаю, что мой дар — мои проблемы и что асы оскорбляли меня только потому, что у вас так принято, но это не давало Бальдру никакого права насиловать меня после проигрыша в поединке и распускать грязные сплетни на весь Асгард! — Но Бальдр!.. — горячо начал Тор и вдруг осёкся, отпрянул и с расширившимися от ужаса глазами уставился на Локи. — Подожди, что ты сказал?.. Локи помотал головой и опустил её, крепко сжав пальцами переносицу. Сейчас он чувствовал себя таким же слабым и беззащитным, как той злополучной ночью. — Локи… Он не ответил, и Тор дотронулся до его плеча. — Локи, что ты только что сказал? — Не заставляй меня повторять это, — проскрежетал Локи, рвано выдохнув и уставившись в сторону. — Я и так с трудом пережил то, что случилось. — Я не знал, не был уверен… — сбивчиво забормотал Тор. — А ещё называл меня своим другом, — выплюнул Локи ему в лицо. — Если бы ты действительно сохранил хоть какой-то интерес, мог хотя бы полюбопытствовать, в порядке ли я, — и, чтобы избежать дальнейших расспросов, снова лёг спиной к Тору и гневно бросил: — Спокойной ночи.

***

Тор долго сидел истуканом, тогда как Локи старательно изображал спящего. Внезапное признание выбило почву из-под ног. Он никогда не видел обнажившиеся эмоции Локи — тот всегда изъяснялся с сарказмом, давил хитрые ухмылки и никому не позволял видеть себя расстроенным. Лгал ли он? Вряд ли. Локи выглядел подавленным после поединка с Бальдром и на какое-то время стал невидимой тенью, а когда прошло время, превратился в худшую версию себя. Кто бы мог подумать! — тот Локи, которого многие в Асгарде считали испорченным и неправильным, болезненно воспринял близость с мужчиной. Значит, ничего подобного раньше и в помине не было? Локи заслужил оскорбительное для мужа сравнение с женщиной только из-за магии? А Бальдр… Бальдр окончательно втоптал в грязь последнюю его гордость. Тор почувствовал, как затряслись от ярости руки. Он разрывался между желанием явиться в Асгард и хорошенько преподать брату урок за унижение, на которое он действительно не имел прав, и желанием снова обнять Локи, попросить прощения за выходку младшего брата, да и за весь Асгард, наверное, тоже. — Локи… Эй, Локи… — он с опаской коснулся его плеча. Мышцы Локи напряглись, но руку он не сбросил. — Если ты сейчас начнёшь нести чушь с извинениями, я тебя ударю, — заявил тот. — Или наложу заклятие на твой глупый болтливый рот, чтобы молчал. — А ты умеешь? — изумился Тор, но тут же хлопнул себя ладонью по лбу. Это, наверное, проще простого, а Локи весьма искусный маг. Что за дурацкие вопросы. Так и провели остаток ночи. Тор сомкнул глаза только под утро, проспав всего два или три часа к тому моменту, как Локи завозился, поднялся и снял защитный купол. Сразу стало холоднее. Тор попытался свернуться калачиком и вернуть утраченный сон. — Просыпайся, — в него прилетело что-то твёрдое, пахнущее гарью. С трудом приоткрыв глаза, Тор рассмотрел недогоревшую толстую ветку. Локи стащил укрывающую его накидку и набросил себе на плечи. Нижний её край был неровным — именно отсюда он вчера оторвал лоскут, чтобы перевязать Тору руку. — Как твоя рана? Тор ощупал руку. Не болело, не саднило. Он вообще успел забыть, что вчера на него набросился волк. — Нормально, — сказал Тор и торопливо сел. — Эта твоя чудо-трава хороша. Локи пожал плечами. — Всего лишь временная мера. — Спасибо, — искренне поблагодарил Тор, без задней мысли хлопнув Локи по предплечью, но так и замер. Отнять руку оказалось куда сложнее — Локи смотрел без привычной холодности, с интересом. Взъерошенные волосы напоминали о недавнем сне, а за сном последовали и воспоминания о ночной беседе, объятиях, неуместном желании. — Локи… — Идём, — будто прочитав мысли, всполошился тот. — У меня есть несколько кусков хлеба, вяленое мясо и вода. Перекусим по пути. Будешь? — Буду, — согласился Тор. Теперь его мысли занимала вовсе не еда. Идти пришлось вглубь высокой расщелины. Чем дальше они продвигались, тем сильнее сгущалась тьма. Локи поддерживал небольшой огонёк на кончиках пальцев — Тор постарался не удивляться. Оказывается, Локи умел многое, о чём Тор раньше и предположить не мог. Теперь он будто по-новому взглянул на того черноволосого юношу, которого гнобили из-за магии, с другой стороны. Тор видел целеустремлённого, сильного мужа, который мог противостоять чужому мнению и при этом не сломаться. Правда, теперь он уже сомневался в том, что Локи стоически пережил прошлое. В конце концов, он изменился именно после того, как Бальдр… Мысль оборвалась, когда Тор споткнулся об камень и едва не налетел на Локи, ухватившись за талию и клюнув носом в макушку. — Осторожнее, — предупредил Локи и отвёл его руку от себя. Тор мягко и ненавязчиво сжал холодные пальцы, не до конца отдавая себе отчёт в действиях. Тот покосился, передёрнул плечами. Почувствовав уверенность, Тор скользнул ладонью дальше и уже крепче перехватил ладонь. — Тор? — Я держусь, — сказал он первое, что пришло в голову. — Как бы не упасть, тут так темно. Локи тихо фыркнул. — Не падай. Так прошли ещё немного. Локи пояснил, что тропа в определённый момент перенесёт их в Свартальвхейм и, если он правильно помнил точку назначения, они окажутся вблизи одного из не самых добрых поселений цвергов. Не все цверги были готовы принимать в своём мире чужаков. Большинство из них хоть и уважали главенство Асгарда среди Девяти миров, но были враждебно настроены к появлениям асов. В своё время Один провёл много сражений, чтобы объединить миры. Некоторые объединения достались ему далеко не мирным путём. Одним из миров, завоёванных кровопролитием, был Йотунхейм, и Лафей — его правитель и отец Локи — был вынужден подчиниться. Однако Локи не был желанным ребёнком. Короткий роман с прекрасной асиньей Лаувейей окончился беременностью и полным нежеланием Лафея сделать её своей законной женой. Никто не знал, где много лет пряталась Лаувейя. Дар к колдовству помогал ей скрываться, но потом она явилась в Асгард с уже подросшим Локи. Попросив аудиенции царя, она отдала Локи под его покровительство, попросив спасти его. Тор не знал, что случилось с Лаувейей потом. Не знал, жива она или мертва, но с того момента её больше никто не видел. Поговаривали, что жизнь в скитаниях в конце концов погубила её. Тор был склонен верить этой версии, как и многие другие. — Где сейчас твоя мать? — спросил он, продолжая покорно следовать за Локи. — Полагаю, умерла. — Но ты не уверен в этом? Раздражение Локи чувствовалось даже без зрительного контакта. — Она привела меня в Асгард и исчезла, я не знаю, что с ней стало. — И тебе никогда не было интересно? — допытывался Тор. Зашипев, Локи остановился, расцепил их руки и повернулся к Тору лицом. — Я не собираюсь интересоваться той, которая меня бросила. — Но она твоя мать. — А мой отец сам Лафей, но я не бегу к нему и не заявляю свои права на трон Йотунхейма, — огрызнулся Локи. — Считаешь себя чужим? — Я и есть чужой. Даже если бы мне был нужен Йотунхейм, меня не приняли бы йотуны — я не похож на них. Но и в Асгарде я не стал своим. Тором вновь завладело безграничное чувство вины. Взгляд Локи, который в моменты искренних признаний становился самым грустным из всех, что ему приходилось видеть, выворачивал душу наизнанку. Сразу тянуло сказать что угодно, лишь бы Локи улыбнулся — у него была прекрасная улыбка. — Для меня ты стал своим, — сказал он на одном дыхании. — Немного поздно для этого, Тор. Но Тор хотел донести до него свою правду. Подступив на шаг, так, что Локи оказался зажат между ним и скалой, он попытался снова. — Прости, что поздно. Прости, Локи… — Тор поднял руку, положил её на основание шеи Локи и набрал в грудь воздуха, собираясь и дальше расписывать свои сожаления. Локи нахмурился и вывернулся. Прикосновение прекратилось. — Хватит, — оборвал он. — Мы пришли, видишь? Впереди в воздухе то и дело проскальзывали цветастые всполохи, такие же, как в Биврёсте. Их важный разговор в очередной раз оказался прерванным. Локи не был готов продолжать с той точки, на которой они остановились. А будет ли когда-нибудь готов? Ответа на этот вопрос Тор не нашёл, но был твёрдо уверен: они должны — обязаны! — его завершить. — И как... что дальше? — Тор скрестил руки на груди, вплотную подойдя к тому месту, где реальность распадалась на множество растекающихся картинок. Локи искоса посмотрел на него. — То же самое, что и с Биврёстом. — Просто шагнуть вперёд? — уточнил Тор. — Если боишься, так и быть, можешь снова взять меня за руку, — с ехидной ухмылкой предложил Локи. Тор, не дожидаясь дальнейших указаний, перехватил его ладонь здоровой рукой и потянул за собой в искажающееся пространство. Путешествие и впрямь было похоже на полёт через Биврёст, только более кривой, запутанный и резкий. Их швыряло из стороны в сторону. Тор почувствовал головокружение и тошноту, притиснул к себе Локи вплотную — тот крепко обнял в ответ и даже уткнулся носом ему в висок. Видимо, полёт приносил неудобства им обоим. А потом мысль оборвалась. Тоннель закончился, их выбросило на землю с высоты человеческого роста. Вновь ударившись затылком, Тор глухо застонал. Локи сразу попытался подняться на руках, сползая с него и тряся головой. — Если каждый переход по тайным тропам похож на этот, то я благодарен изобретению Биврёста, — закашлявшись, Тор лёг ровно и вытянулся, глубоко дыша, чтобы подавить приступ тошноты. — Поверь, если бы все иноземные жители, враждебно настроенные к Асгарду, с лёгкостью могли бы отыскать тропы, их не остановила бы такая мелочь как головокружение, — Локи посмотрел на Тора и глухо рассмеялся. — Ты как будто бороздил головой землю. Тор пригладил вздыбленные волосы. — Ты тоже выглядишь не лучше. Весь позеленел. А я-то наивно полагал, что у йотунов синяя кожа, — пошутил он и, заметив, как подобрался Локи, поспешил исправиться. — Неудачно вышло. Извини. — Тсс! — перебив, Локи придавил его всем телом и зажал рукой рот. Замерев в неудобном положении, они оба прислушались. Где-то рядом слышались голоса, однако речь разобрать было невозможно. Тор попытался извернуться, но Локи снова шикнул на него, призывая лежать как есть. — Это оно — то поселение, о котором я говорил. Судя по всему, нас выбросило чуть дальше, чем я ожидал. У них по периметру постоянно выставлены караульные. Местность охватывается большая, так просто мимо не пройти — деревьев и высоких скал поблизости нет. Когда Локи отпустил Тора, тот сразу перевернулся на живот и, пригнувшись как можно ниже, посмотрел в том же направлении. Сами они оказались в клочке высокой травы среди серых песчаных холмов. В Свартальвхейме был день, но из-за плотных облаков казалось, что ещё немного — и наступит ночь. Было жарко и душно. Горло у Тора пересохло всего за несколько минут пребывания здесь. У каждого караульного, которых было четверо, в руке горел факел. Тор сумел рассмотреть ножны для мечей на поясе, а также множество небольших сумок, в которых наверняка тоже имелось оружие. Всё-таки не зря цверги славились своим умением к кузнечеству. На их плечах красовались длинные тёмные накидки — такие же, в каких прибыли Тор и Локи. — Нам нужно пробраться мимо караульных. Потом я наложу на нас иллюзию — будем выглядеть как цверги, чтобы не привлекать к себе внимания. — Зачем нам вообще туда идти? — возмущённо зашептал Тор. — Чтобы найти Хреймдара, а он уже подскажет, где сейчас обосновались Брок и Синдри — те, кто выкуют тебе новый молот. — Как всё сложно, — вздохнул Тор. — Эти Брок и Синдри не сидят на месте? — Они лучшие, Тор. Есть много мастеров, которые хотят получить такие же славу и признание, но пока Брок и Синдри живы, это невозможно. Тор понял, почему они такие скрытные. Опасное это дело — быть лучшим в чём-либо. Обязательно найдётся тот, кто захочет занять твоё место. Первые домики поселения начинались не так уж далеко. Главной проблемой была открытая местность, которую предстояло как-то пересечь. Тор решился высказать предложение: — Нам нужно сразиться? Локи закатил глаза и покачал головой. — Ты идиот? Хочешь перебить караульных — без своего молота, заметь! — а потом просить о помощи? Твоя сила ещё бесконтрольна, нельзя так рисковать. Есть куда более благоразумные способы. Пораскинув мозгами, Тор покосился на Локи. — Хочешь отвлечь их иллюзией? — Конечно, — улыбнулся он. — Пусть фокус глупый, как считал Бальдр, но вот ты, к примеру, на него всегда попадался. Упоминание Бальдра вернуло неловкую атмосферу, и Тор закопошился, набрасывая на голову капюшон. — Тогда давай. — Согласен? Так просто? — Ну да. А почему нет? Локи хитро прищурился и потёр подбородок. — Тор, Тор, слишком легко ты стал мне уступать — совсем размяк за два века. Тор лишь примирительно изогнул губы в усмешке, тепло смотря на Локи. Тот, не дождавшись упрёков и возражений, тоже усмехнулся, кивнув в сторону поселения. — Как только караульные отвлекутся на иллюзию, бежим. Но тихо, без топота! Иллюзией оказалась вынырнувшая из тени домиков прекрасная девушка-цверг. Она была в открытой одежде, шла медленно, покачивая бёдрами, и заискивающе глядела на караульных, заправляя за ухо пряди длинных сероватых волос. Способ сработал — все четверо сосредоточили внимание на ней, обступив вокруг. — Идём, — Локи дёрнул засмотревшегося Тора за рукав. Краем уха Тор улавливал летевшие от караульных вопросы, а когда они уже оказались около ближайшего дома, один из них попытался набросить на плечи девушки свою накидку. Но как только одежда коснулась её, иллюзия растворилась в зелёной дымке. Тор с улыбкой смотрел на вытянувшиеся от удивления лица цвергов, которые заозирались по сторонам и явно пребывали в панике. Локи выглядел довольным. Каждый раз, когда его магия приносила пользу, он гордился собой, пусть и не признавался вслух. Прижавшись спиной к стене, Тор остановил взгляд на точёном профиле Локи, внимательно всматриваясь в тоскливые глаза. И снова стало больно — за упущенное время, за юношеские глупости и легкомыслие, за неумение дорожить моментами. — Эй, — он тронул Локи за запястье. — Ты молодец. Похвала льстила, но Локи скрыл смущение за напускным равнодушием. — Всегда бы так. — Теперь будет всегда, — пообещал Тор, хоть и знал, что ему не поверят так просто. Под личиной цвергов они двинулись вглубь поселения. Никто не обращал на них особого внимания — накидки помогали слиться с толпой, пусть иногда Тор замечал пристальные взгляды. Он посмотрел на Локи — иллюзия скрывала цвет кожи и глаз, делая его похожим на местных жителей. — Мне кажется, они что-то подозревают, — поделился своими сомнениями Тор. — Цверги чувствительны к магии, а от меня ею за версту пасёт, — недовольно пожаловал он, наморщившись. — И магов они на дух не переносят. Есть, конечно, исключения, но… Я прячусь, но полностью заглушить её не могу. Нужно передвигаться быстро. — И давно ты вообще был в Свартальвхейме? — Последний раз лет тридцать назад. Закончилось потасовкой. Не люблю я этот мир. — То есть в Свартальвхейме ты не в почёте, — сделал вывод Тор. — Много всего произошло, — Локи пожал плечами. — Поэтому в твоих же интересах не перечить мне, тогда мы закончим быстро. Тор юркнул вслед за ним в узкий переулок. Дома здесь были одноэтажными и небольшими. Поселение разительно отличалось от великолепия Асгарда, к которому так привык Тор. Насколько он слышал, раньше в Свартальвхейме стояли города, не уступавшие своим величием, но со времён проклятия Одина цверги стали ютиться ближе к земле. Локи свернул ещё в несколько узких переулков, и наконец они оказались около большого (по местным меркам) двухэтажного дома. За ним продолжала расстилаться пустынная местность. Никого поблизости видно не было. Тенью скользнув к двери, Локи постучал и, выдержав паузу, громко позвал: — Хреймдар! Это я, Локи, мне нужна твоя помощь! — и, взявшись за ручку, кивнул Тору, чтобы он шёл следом. Первое, что бросилось в глаза — огромный камин с огнём. В доме стояла давящая тишина. Стоило им обоим лишь переступить порог, как Тор почувствовал прижавшееся к горлу холодное лезвие ножа. — Если дорога жизнь — не двигайся, — предупредил кто-то в самое ухо. Тор замер, покосившись на Локи, который уже сбросил с себя иллюзию, видимо, от неожиданности. К его горлу тоже был приставлен нож, а из-за спины сверкал светло-голубыми глазами враждебно настроенный цверг. — Ну надо же, кто ко мне пожаловал! — из тени выступила статная фигура, похлопав в ладоши. Тору все цверги казались одинаковыми, он плохо их различал. И этот тоже выглядел так, как большинство встреченных на улице. — Сам Локи! Да ещё и не один. Привёл с собой друга? Интересно, давненько я тебя с кем-то не видел. Светлые волосы цверга были заплетены в длинную косу, на теле сидел камзол по фигуре, но несмотря на величественный вид, пальцы были покрыты сажей. Кузнец? — Двалин, — голос Локи выдавал еле уловимое удивление. — Не ожидал. — Много всего случилось с тех пор, как мы виделись в последний раз, — весело проговорил цверг, хлопнув в ладоши. — Как неразумно с твоей стороны вновь явиться в Свартальвхейм. — Дело есть. — Ко мне? — Конечно, нет, — ядовито сплюнул Локи. — С тобой дела иметь — себя не уважать. — Как грубо, — нарочито сильно оскорбился Двалин, приложив ладонь к груди. — Слышал, ты звал Хреймдара. Жаль огорчать тебя, но он здесь больше не живёт. Наверняка хотел узнать у него, где найти Брока и Синдри… Твоё отшельничество не идёт тебе на пользу, Локи. Ты же понятия не имеешь, что творится в девяти мирах. — Где они? — голос Локи приобрёл стальной оттенок. — Где-то, — Двалин неопределённо взмахнул рукой. — Но все заказы на оружие теперь принимаю я. Позволь озвучить тебе мой новый статус — лучший кузнец во всех мирах. А кто же это с тобой, интересно?.. — он перевёл заискивающий взгляд на Тора. Локи нахмурился, призывая молчать, но Тор, дёрнувшись, не стал изображать из себя случайного прохожего. — Я Тор, сын Одина, мерзавец! Как смеют твои подданные угрожать мне оружием?! — То-ор, — сладко протянул Двалин, захохотав. — Осторожно, лезвия моих кинжалов настолько острые, что легко отсекут ваши головы, так что не дёргайтесь. Никогда не доводилось видеть самого наследника трона Асгарда. Какая удача. Не думал, что вы двое продолжаете общаться, слышал, пару веков назад между Асгардом и Локи произошло недопонимание… Что ж, хорошо. Две интересные рыбки на один крючок. Сегодня определённо великолепный день.