Отверженный

Они дурачились как дети, вспоминали юношеские годы, когда ещё всё было хорошо. Главным условием стало собирать лишь хорошие воспоминания, не касаясь ничего плохого. Локи такое условие показалось странным и даже глупым. Потом он понял, насколько легко становится на душе, когда отбрасываешь всё, что портит настроение. Несколько раз он даже смеялся над тем, как Тор забавно изображает нравоучительный тон Одина — получалось действительно очень похоже. Теперь, всегда имея под рукой новый Мьёльнир, Тор согласился потренироваться над управлением своей силы без какого-либо оружия. Локи пусть и нехотя, но решил исполнить обещание дать несколько дельных советов. Это было сложно — объяснить простыми словами так, чтобы Тору стало понятно. Он уже давно привык к магии, сроднился с ней, редко задумываясь, как тяжело давалось обучение. В какой-то степени Тору было проще: в любом случае есть страховка — молот. Тор отнёсся к обучению куда серьёзнее, чем предполагал Локи. Он внимательно слушал, кивал, переспрашивал, уточнял, так ли всё понял. И Локи, почувствовав, что к нему прислушиваются, позволил пару колкостей в адрес Тора, но тот воспринял их с улыбкой. — Над тобой теперь даже издеваться неинтересно, — пробубнил он, отошёл в сторону и стал наблюдать, как Тор вызывает очередную молнию и прицельно бьёт в оговоренное дерево. На тренировку ушло несколько часов. День плавно перетёк в вечер. Локи получил несколько снежков, пущенных Тором за подколки. Один из них угодил в голову. Хотелось удивиться: «Почему не молнией?», но Локи ничего не спросил, а лишь бросил плотный снежок в ответ. Игрушечная война закончилась барахтаньем в сугробах, в процессе которого Тор не упустил возможности втянуть Локи в долгий морозный поцелуй. Продолжили уже в постели, сминая друг друга в объятиях, стаскивая намокшую одежду и бросая на пол. Локи растирал холодные руки Тора, грел дыханием, вздрагивал, когда юркие пальцы опускались на обнажённую кожу. В этот день думать совершенно не хотелось. Он был готов отдаться желанию точно так же, как делал Тор: искренне, бездумно, со всем сердцем. Будь что будет. Если история завершится слишком скоро — пусть так. Но зато… зато… Локи не помнил, когда в последний раз делал то, что хотел. Один воспитывал в нём покладистого исполнителя, держал в строгих рамках. Это же делали и традиции Асгарда. В те времена как бы ему ни грезилось оказаться рядом с Тором не только в дружеском смысле, рамки действовали как ограничитель. Выйти за их пределы попросту не представлялось возможным. Страшно… так страшно, и одновременно так желанно. Он не мог надышаться Тором, не мог поверить, что юношеские тайные желания, которые Локи считал ужасными и грязными до неприличия, когда-нибудь станут реальными. Более того, он до сих пор сомневался, что всё это начал именно Тор. Тор, который когда-то непременно высмеял бы за подобные мысли любого уважающего себя мужа. Когда бежать за страстью устали оба, Тор положил широкую ладонь на тяжело вздымающуюся грудь Локи, провёл вверх и вниз, соскользнул на сосок, легонько потёр. На его лице застыло задумчивое выражение. — Недоумеваешь, почему смотришь на меня, а не на пышные прелести какой-нибудь асиньи? — предположил Локи. Тор метнул на него взгляд и закусил губу. — Вообще-то, да, — нехотя признал он. — Это так странно. — И даже не будет шуток о том, что я тебя околдовал, лишил разума в собственных грязных целях? — Это другое… настоящее, — выражение глаз Тора стало укоризненным. — Взаимное… я надеюсь. И он снова прильнул к Локи, стал ласкать его губами, руками, дыханием. Локи потерялся в потоке новых ощущений, которые казались нереальными и давно утерянными. Он глох от стука собственного сердца, от шумных вздохов и прорывающихся хриплых стонов. Тор сдерживал себя, не продвигался дальше, лишь изредка проскальзывая пальцами под пояс штанов и ныряя в ложбинку ягодиц. Локи понимал, что рассказанная история о Бальдре теперь мешала им обоим, но не мог заставить себя соединиться с Тором до конца, хотя безумно, безумно желал этого. Он открыл глаза, когда Тор опустил ладонь на его пах и слегка сжал. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо, — прошептал Тор. — Давай… закончим хотя бы так? — Нажим усилился — он потёр твёрдую плоть пальцами сквозь одежду. И Локи согласился. Дал разрешение подобраться ещё ближе к себе, доставить острое удовольствие, от которого он запрокидывал голову и до боли кусал губы. Тор касался его так, как не касался ранее никто. Прикосновения были желанными, и Локи подавался им навстречу, трепетал, когда Тор сжимал его крепче. Он кончил ему в кулак короткими толчками. Тяжело дыша, Локи искоса наблюдал, как Тор обтирает руки о влажные простыни, ложится рядом на бок и смотрит уставшим довольным взглядом. — Ты потрясающий, — тихо сказал он, убрав растрёпанные волосы с лица Локи. Локи ничего не ответил, продолжая безмолвно смотреть, а когда молчание затянулось, Тор настороженно спросил: — Не понравилось? Выражение его лица отражало столько смешанных эмоций, что Локи нашёл в себе силы коротко рассмеяться. — Понравилось, — возразил он. — Но мы не дошли до конца. — Дойдём в следующий раз. Если пожелаешь, — с уточнением заверил Тор. — Я не хотел напирать вот так сразу. Имя Бальдра повисло между ними. Локи зябко повёл плечами, раздосадованно кивнув. Разрядка принесла усталость и сонливость. Локи быстро сморило сном после разговоров, а когда он открыл глаза, Тор сбивчиво шептал о том, что ему пора уходить. Йотунхейм накрыла тёмная ночь, а значит, он опять слишком надолго задержался здесь. День, проведённый с Тором, казался бесконечным. Локи успел позабыть о сомнениях после призрачной встречи с вёльвой, внезапно для самого себя отдавшись подхватившему его потоку эмоций. Они вышли из тёплого дома, когда горизонт посветлел от первых проблесков рассвета. На этот раз Локи не остался на крыльце, а последовал за Тором туда, где след от Биврёста уже был запорошен свежим снегом. Они снова долго целовались — Тор обнимал Локи за талию одной рукой, в другой же сжимал новообретённый молот. — Ты скрывал нас от Хеймдалля? — запоздало вспомнил Тор, и Локи понял, что тоже практически не озаботился проблемой всевидящего стража. — Пытался… но не постоянно. Было немного не до этого, знаешь ли, — скривился он. Привыкнув к тому, что за последние два века никому не нужно было следить за ним так пристально, Локи было сложно вновь вернуться к постоянным пряткам. Впрочем, именно сейчас его охватила апатия. Вчера он решил: будь что будет. Хеймдалль и без того слишком внимателен, чтобы упустить изменения во взгляде Тора, а Тор слишком бесхитростный, чтобы умело это скрыть. — Ничего, всё будет в порядке, — заверил Тор. — Хотя в ближайшее время вряд ли нас ожидает спокойствие. По крайней мере меня так точно нет. — В Асгарде что-то случилось? Тор помедлил. — Бальдр, — отведя взгляд, сообщил он, — вздумал жениться, но всё выглядит слишком странно. Боюсь, как бы это не было очередной жестокой игрой. Локи весь похолодел, распахнул глаза и отступил. — То есть он продолжает? Сколько ещё таких, как я? — и когда Тор промолчал, Локи толкнул его в грудь. — Сколько?! — Не знаю, я за ним не слежу круглые сутки!.. — А надо бы! Это не просто безобидные шутки, Бальдр опасен, понимаешь? Он может стать опасным и для тебя, и чем дольше всё продолжается, тем увереннее он себя чувствует, творя подобное! — слова вёльвы всколыхнулись в памяти свежей раной. — Ты его брат и теперь знаешь правду, сделай же что-нибудь. Ты будущий правитель Асгарда, Тор. Как признаваться мне в любви, так ты слишком смелый, а как остановить собственного брата, так ты медлишь и сомневаешься. От последних выкрикнутых слов, эхом отразившихся в пустоте Йотунхейма, Тор вздрогнул. — Я вернусь, — пообещал он, но Локи отмахнулся. — У тебя есть проблема поважнее. — Ты для меня не менее важен, не забывай. Поэтому просто помни: я вернусь, как только смогу. Вспыхнувшее сияние унесло Тора прочь. Локи ещё долго стоял в одиночестве среди тишины и снегов родного ледяного мира. Может быть, всё-таки не зря он заговорил Мьёльнир не только на подчинение одному лишь Тору, но и на смерть для Бальдра, если тот посмеет к нему прикоснуться. Может быть, так действительно будет правильнее. Для всех. Для всего.

***

Один знал обо всём, что творил Тор за последнюю пару недель. Как только он вернулся, Хеймдалль сообщил, что Всеотец желает немедленно видеть старшего сына в тронном зале для серьёзного разговора. Плохое предчувствие овладело Тором сразу же — взгляд Хеймдалля не предвещал хороших вещей, однако с обладанием новым Мьёльниром он поздравил. — Спасибо, — из вежливости ответил Тор. — Больше ничего не скажешь? — Что ты хочешь услышать? — Например, почему отец желает меня видеть на рассвете. Страж снисходительно улыбнулся. — Я хранил молчание, как и обещал, до того момента, пока Всеотец не явился ко мне лично и не расспросил о твоём отсутствии. Следовало этого ожидать. Тор знал, что снова пропадать почти на сутки было верхом глупости, но покинуть Локи сразу после того, как получил молот, попросту не мог — слишком долго он ждал этой встречи. — Ты рассказал ему о молоте, — тяжело вздохнул Тор. — И о Локи, — сдержанно добавил Хеймдалль. — Ну вот зачем, — несмотря ни на что, он до последнего надеялся, что их встречи с Локи останутся неведомыми для отца. — Только этого ему не хватало — новых проблем из-за меня… — Всеотец знает лишь о том, что ты обратился к Локи за помощью. Вряд ли мог вообразить, что его старший сын перешагнёт грань допустимых отношений между мужчинами, поэтому таких вопросов мне не поступало. Во взгляде золотых глаз таилось беспокойство. Винить его было неразумно — Тор это понимал и поблагодарил Хеймдалля хотя бы за ту частицу их времени, которую удалось утаить от отца. В последнее время он был полностью поглощён молотом и вспыхнувшими нежными чувствами к Локи, поэтому мало беспокоился о том, что правда может вскрыться в любой момент. А ведь Локи постоянно напоминал, пытался вразумить, просил быть сдержаннее. Теперь их маленький мирок разрушится в любой миг, если отец посчитает, что Локи каким-то образом нарушил запреты. Как только Тор переступил порог тронного зала, отец взмахом руки отослал стражников прочь. Он восседал на троне, сжимая Гунгнир, и неодобрительно посматривал на сына. Тор уверенно шёл вперёд, хотя с каждым шагом чувствовал нарастающую неуверенность. Прямо как в детстве, когда за провинности его запирали в покоях в самые погожие дни. Дойдя до лестницы, Тор остановился, отвесил вежливый поклон и расправил плечи, не желая, как раньше, стыдливо прятать глаза. — Я пришёл сразу же, как только вернулся, — прямо сообщил он. Отец кивнул. — С новым молотом, как погляжу. Хорошая работа. — Выковавшие его цверги лучшие в своём деле, а Локи отлично преуспел в заклятиях и заговоре предметов, поэтому, — Тор подбросил молот, — он лучше, чем был раньше. — Я и не говорил, что молот плох, — отец погладил седую бороду, — но ты мог обратиться ко мне, а не идти в Йотунхейм за помощью к изгнаннику. — Это был мой выбор, — как можно спокойнее ответил Тор. — Я хотел решить свою проблему без твоей помощи или помощи матери. — Нет ничего позорного в том, чтобы обратиться ко мне! — резко повысил голос отец. — Я — Один, Всеотец девяти миров, а ты — мой сын и наследник! Позорно как раз такому, как ты, отправляться к йотуну-полукровке, который узурпировал трон! Не за хорошие дела я его изгнал, Тор, а ты вытворяешь такие глупости! Он мог тебя убить! — Но не убил, — голос Тора звенел от напряжения. — А как же волк, потомок Фенрира? Конечно же, целительница. Она молчать не стала, сразу всё выложила как на блюдечке. Это не Хеймдалль, который по доброте душевной скрыл самый ужасающий для Асгарда факт… — То была случайность. Локи спас меня, а не загнал в могилу, отец. Ради моей просьбы он отправился в Свартальвхейм, где его не жалуют. Он тоже подверг себя опасности! Поэтому не говори о нём слишком плохо, это неправда! Отец слушал его очень внимательно и не сводил взгляда. Поняв, что слишком яро защищает Локи, Тор стушевался, но постарался не показать слабину. Пусть считает, что это всего лишь благодарность. — Ты доверился лжецу и предателю, Тор. — Меня он не предавал. Мы были друзьями. — И что же попросил взамен за такую услугу твой друг? — в голосе отца скользнула издёвка. — Пока ничего. Но у нас есть договорённость… — Он тебя обманет, — с уверенностью произнёс отец, перебив его. — Воспользуется твоей доверчивостью и нанесёт удар в спину. Но я подберусь к нему первым… — Отец!.. — …Пусть явится в Асгард. Тор застыл с открытым ртом на полуслове. — Что?.. — Пусть Локи явится в Асгард. Я временно сниму запрет на его появление здесь, и мы поговорим, — терпеливо пояснил отец. — Зачем тебе с ним говорить? Ты ведь не хотел больше никогда иметь с ним ничего общего. — Но ты своей глупой выходкой умудрился доказать сразу две вещи. Первая — то, что Локи всё равно может быть полезен. Вторая — Фенрир со своими потомками становится опаснее. Стража уже не в первый раз докладывала мне о появлении единичных особей на окраине Асгарда. Однажды мне доложили о целой стае. Не сразу уловив мысли отца, Тор опешил спустя мгновение. — Ты хочешь снова использовать Локи в своих целях? Он не согласится! — Согласится, если ему дорога жизнь. Хотя слышал, что он влачит своё жалкое существование благодаря дешёвым зельям и прочим колдовским услугам, за которыми к нему обращаются наивные юные девы из всех миров. Вряд ли он сохранил хоть частицу прежней гордости. — Отец, не надо! Пожалуйста, не заставляй Локи вернуться в Асгард — это погубит его! — взмолился Тор, отбросив убеждение быть сдержанным. — Ты не знаешь, что ему пришлось здесь пережить, не знаешь! Тот лишь презрительно возвёл к потолку единственный глаз. — Уж слишком ты заступаешься за него. С чего вдруг тебе взбрело в голову так рьяно его защищать? Даже раньше, когда вы были друзьями, по твоим словам, что-то не припомню, чтобы ты вставал на его защиту. Тор прикусил язык, не зная, что ответить. Он не мог сказать правду, а кроме неё не находилось иного объяснения. Локи был ему дорог, слишком дорог, чтобы пустить всё на самотёк. Но и открыто заявить это тоже было нельзя — правда сделает только хуже. — Можешь ничего не говорить, Тор. В отличие от Локи ты не мастер лживых речей. Стоит загнать тебя в угол, как всё легко читается на твоём лице, — прервал его размышление отец, однако так и не озвучил то, что именно он смог увидеть в молчаливом замешательстве. — Просто приведи сюда Локи, и, даю слово, мы только поговорим. После неприятного разговора с отцом прошли сутки, в течение которых Тор неустанно размышлял о том, как лучше поступить. Ослушаться — и наверняка станет хуже. Он не сомневался, что его неповиновение отразится именно на Локи. Но Тор клятвенно пообещал, что всё будет в порядке. В прошлом он не смог постоять за него из-за слепоты и нежелания видеть очевидное, сейчас — другое дело. Поэтому перед тем, как принять решение, Тор отправился спросить совета у единственного, кто был в курсе всей полноты картины происходящего — к Хеймдаллю. Страж был весьма удивлён его появлением, но согласился выслушать и не рубить с плеча. — Я не знаю, как лучше поступить, Хеймдалль, — Тор развёл руками, пребывая в полной растерянности после того, как коротко описал разговор с отцом. — Если откажусь, его гнев падёт на Локи. Если соглашусь и приведу Локи в Асгард, то боюсь представить, что случится потом. К тому же он совершенно не хочет сюда возвращаться… — Конечно, не хочет. Никто не захотел бы, — кивнул страж. — И, раз мы говорим откровенно, это ты втянул Локи — тебе и расхлёбывать. Как бы я к нему ни относился за тёмные дела, новая встреча с Всеотцом может оказаться очень неприятной. И с Бальдром тоже. Вспомнив о брате, Тор помрачнел ещё сильнее. В любом случае вряд ли удастся сделать так, чтобы они не пересеклись. Зная характер Бальдра, он непременно полезет на рожон, постарается сделать Локи ещё больнее. А тот в свою очередь наверняка больше не станет продолжать играть роль позорно проигравшего. Скрестив руки на груди, Тор походил из стороны в сторону, уставившись в пол. Поднял взгляд на терпеливо ждавшего Хеймдалля, вновь опустил глаза и продолжил бессмысленные метания. — Если Локи тебе действительно дорог, исполни волю Всеотца — приведи его в Асгард. — Но он не поймёт! — всплеснул руками Тор, остановившись. — Убеди, что так нужно. Ты ведь смог подступиться к нему, правда, весьма своеобразным способом. Думаю, выслушать тебя ему будет не в тягость. И, Тор, — он поймал его взгляд, — держи себя в руках. Всеотцу лучше ничего не знать, иначе его гнев падёт на вас обоих. Стоит ему хоть о чём-то догадаться, и я уже не смогу хранить молчание. Насупившись, Тор согласно кивнул. Он и так едва не перешёл допустимую грань в разговоре с отцом. Он обещал защищать Локи, но как бы от его защиты не стало хуже. — И не доверяй безоговорочно Локи. Сам знаешь, что он… — Знаю, знаю, — нахмурившись, перебил Тор. Слушать о том, что тот лжец и обманщик, в сотый раз сейчас не хотелось. И снова Бальдр беспокоил Тора в последнюю очередь. В этот день они пересеклись в дворцовом коридоре — юная невеста шла с его братом под руку и, завидев Тора, улыбнулась, но улыбка выглядела слишком вымученной, а не счастливой. — Брат мой! Как отрадно видеть тебя здесь. В последнее время ты вечно где-то пропадаешь, — Бальдр подступился к Тору, сжимая в вежливых объятиях. В тот момент, когда взгляд Тора пересёкся с испуганными глазами Нилль, сомнений практически не осталось. Каждый мускул её лица молил о помощи, а как только Бальдр вновь повернулся, ей снова пришлось улыбаться. — Вижу, у тебя новый молот. Какая странная у него рукоять… — Бальдр протянул руку, намереваясь коснуться Мьёльнира, но Тор отстранился. — Да, новый. Получше предыдущего, и теперь он подчиняется только мне, — довольно произнёс он, отметив лёгкое разочарование во взгляде брата. — Молот заколдован? — Да. Не хочу, чтобы кто-нибудь вновь попытался его стащить. Единственный, кто знал историю о похищении молота Трюмом, был Бальдр. Он даже помог Тору разработать план и попытаться вернуть его, но оказалось слишком поздно. Тогда пришлось подумать о том, чтобы выковать новое оружие, а не сожалеть о потере старого. — Было бы ужасно досадно пережить такое вновь, — ответил Бальдр, неотрывно смотря на молот, и Тор уловил в его интонации те же нотки, что и в голосе Локи, когда тот начинал врать. Забавно, что они были слишком похожи, пусть и враждовали вечность. Перед тем как распрощаться с братом, Тор вежливо склонил голову перед Нилль и поцеловал ей руку. Больше он ничем не мог помочь, по крайней мере сейчас. На выходки Бальдра не было доказательств, а голословными обвинениями он делу не поможет. Объявив отцу, что Локи прибудет в Асгард к вечеру сегодняшнего дня, Тор отправился в Йотунхейм. Мир холода встретил его сильной метелью и пробирающим до костей морозом. Небо было затянуто плотными серыми облаками, из-за чего казалось, что вот-вот наступит ночь. Сугробы стали ещё выше, а пробираться через них было сложнее. Кое-как подобравшись к дому, в окнах которого горел слабый свет, Тор вбежал на крыльцо и нетерпеливо постучал.