Отверженный

Локи оказался не один. За столом сидела совсем юная альвийка. Она источала сияние одним только своим видом. Светлые лёгкие одежды не подходили для Йотунхейма, но казалось, что ей совсем не холодно. Длинные волосы были заплетены в пышную косу, обнажая слегка заострённые маленькие ушки. Однако лицо у прекрасной девы было заплаканным, и при виде Тора она поспешила отвернуться, прячась. — Я не вовремя, — догадался Тор, переведя взгляд на Локи. Тот выдавил излюбленную колючую улыбочку. — Весьма. Подождёшь за порогом? — Хочешь, чтобы я в сугроб превратился? — Пусть проходит, мы уже закончили, — подала голос альвийка и, тщательно утерев слёзы, перестала прятаться. Помявшись, Локи всё же впустил Тора в дом, но вернулся к незавершённому делу. Пока он наполнял пузырёк каким-то зельем, Тор с интересом рассматривал висящие в воздухе очаги с пляшущим пламенем, будто это горели невидимые свечи. Было велико желание протянуть руку и коснуться огня, но он решил не испытывать судьбу и наблюдать издали. Отдав пузырёк альвийке с какими-то наставлениями, Локи набросил ей на плечи тёплую тяжёлую накидку и направился к выходу. — Жди здесь, — сказал он Тору, а потом обратился к своей гостье: — Я провожу до тропы. И они исчезли ровно на час. Тор измучился ожиданием. Обсмотрев едва ли не каждый угол скудно обставленного дома, он вернулся к парящим в воздухе огонькам. Любопытство взяло верх — он вытянул руку. Пламя оказалось холодным и совсем не обжигало, однако и иллюзией не выглядело, так как источаемый свет был настоящим. В который раз подивившись способностям Локи, Тор присел на край кровати и опустил ладонь на тщательно застеленное покрывало. Вспомнилась ночь, проведённая здесь вместе, в жарких объятиях с поцелуями… Хлопнула дверь, впуская внутрь ледяной ветер. Тор вздрогнул, оторвавшись от размышлений. Локи, похожий на ходячий сугроб, тщательно отряхивался на пороге и тряс головой, сбрасывая с волос комки снега. Выглядел он весьма сердитым, будто у него случилась личная ссора с Йотунхеймом, из-за которой мир решил обрушить непогоду. Не удержавшись от смеха, Тор подошёл к нему и принялся помогать. — Я думал, альвы и сами владеют колдовством, — задумчиво произнёс он, убирая снег с головы Локи. — Она полукровка. Мне вот магия досталась от матери, а её магический дар перебило родство с цвергами. В Альвхейме тяжело жить, когда не можешь даже зажечь огонь щелчком пальцев, — Локи перестал трепыхаться и покорно подставился под руки Тора. — Так что за зелье ты ей дал? — Возможно, оно поможет пробудиться магической силе. Но это не точно — я с таким сталкиваюсь впервые. Самому любопытно, что получится. Что ты так на меня смотришь? У меня лицо тоже в снегу? Тор переместил ладони на прохладные после улицы щёки и стёр влажные следы от растаявших снежинок большими пальцами. — Просто давно тебя не видел. — Всего пару дней, — возразил Локи. — Хочу тебя поцеловать. Разрешишь? Уголки его губ непроизвольно дёрнулись, в глазах вспыхнуло одобрение, но соглашаться Локи не торопился. — Лучше скажи, как разрешилась проблема с Бальдром — больно скоро ты явился сюда. — Сначала мы поцелуемся, а потом будем говорить, — не уступал Тор. — Это шантаж! — слабо возмутился Локи. — Я учился у лучшего, — не остался в долгу Тор. Когда Локи первым приник к его рту, Тор думал о том, что ему всё больше и больше нравится пробиваться под выкованную годами притворства маску. Другой, искренний Локи, который прятался под ней, навевал воспоминания о давно прошедших годах дружбы. И лишь теперь, когда удалось узнать его раны, Тор стал понимать, почему он так сильно изменился. Нельзя ошибиться, нельзя подвести, отчаянно билось в мыслях, пока Тор ловил тонкие губы и мягко массировал кожу за ухом. А потом они поговорили, и Локи сразу выпустил колючки, уставившись на него так, словно Тор предлагал совершить добровольное самоубийство. — Вернуться в Асгард, потому что Один так захотел? Тор! Ты… ты… — его возмущению не было предела, и Тор почувствовал, как летающие огоньки горят всё ярче и становятся горячее. — Да как у тебя хватило наглости прийти ко мне с такой просьбой? Ладно, помочь тебе, но Один… — его лицо исказила гримаса отвращения, и он резким жестом указал на дверь. — Выметайся. — Локи, послушай, — Тор поднялся со скамьи и рискнул сделать шаг к пылающему гневом Локи, но тот выплеснул такую волну обжигающей магии, что он невольно посмотрел на руки на предмет ожогов и прочих повреждений. — Уже послушал, с меня достаточно. — Локи, всё дело в волках… — Да неужели?! — следующий всплеск магии разбил вдребезги немногочисленные кружки и тарелки, покоящиеся на полках. Теперь злость охватила и самого Тора. И кому ещё нужно поучиться управлению силой? — Локи! — взревел он, отшвырнув в сторону скамью, на которой только что сидел. — Ты считаешь меня таким идиотом? Думаешь, я бы сказал тебе то, что потребовал отец, если бы был иной вариант? Если бы я отказался, стало бы лишь хуже! Если откажешься ты, я боюсь представить, что тогда случится! Я не предал тебя, не отказываюсь идти с тобой плечом к плечу, готов в любую минуту заслонить собой и отстаивать твоё право на свободную жизнь! Локи больше не швырялся сгустками магии и выглядел спокойнее, но смотрел на него как на главного врага. — Да ты хоть понимаешь, каково вернуться туда, откуда меня изгнали с позором? — уже тихим, звенящим от напряжения голосом спросил Локи. Решив не напоминать, что к изгнанию его привело желание отомстить и показать своё могущество, Тор попробовал найти иной подход. — Попробуй воспринимать это как шанс показать Асгарду изменившегося сильного Локи. Иначе асы так и будут поминать тебя тем, кто проиграл Бальдру. Нравится? Не нравилось — Тор видел это по поджатым губам. В подтверждение Локи неуверенно качнул головой и поднял на него блестевшие глаза. — Но они никогда не забудут, что Бальдр подчинил меня как… — Ну хватит. Тихо, — поймав его руку, Тор подтянул Локи к себе и крепко обнял. — С этим мы ещё разберёмся. У моего брата навязчивое желание унижать и делать больно тем, кто слабее, кто не в состоянии дать отпор. Но ты больше не такой, слышишь? И сейчас у него новая жертва. Боюсь, никаких прилюдных издевательств не будет — она его невеста, а значит, всё время, что они находятся наедине, подчинено ему и только ему. Нужно доказать отцу… нет, сначала маме, что Бальдр творит такое постоянно. И ты больше не будешь тем, кто пострадал от его руки. Асы забудут эту историю. Локи размеренно дышал ему в плечо и не перебивал, слушая. Тор подумал, что его больше всего беспокоит необходимость вновь пересечься именно с Бальдром, чем сам факт возвращения в Асгард. Как бы хотелось стереть то событие из памяти Локи, чтобы не допустить необратимых перемен, чтобы… сойтись с ним на благоприятной почве, не омрачённой прошлым. — Но асы никогда не простят мне того, что мы делаем сейчас, — шепнул он. — Если Один знает о том, что ты пришёл ко мне из-за молота, значит, знает и остальное? Надо было лучше скрываться от Хеймдалля, — испустил Локи грустный смешок. — Хеймдалль не рассказал. — Соврал? — Просто не рассказал — отец не спрашивал. И не расскажет, не беспокойся. — Только потому, что тогда пострадает и твоя репутация. — Возможно, — не стал увиливать Тор и ободряюще сказал: — Так держись за меня, я не подведу. — Как самоуверенно, — фыркнул Локи, отстраняясь. Он больше не был настроен враждебно, а взгляд говорил о согласии. Тор искренне удивился — искусство убеждения всегда давалось ему с трудом, гораздо проще было что-то сделать, а не пытаться объясниться словесно. К середине дня они стояли на улице на месте следа Биврёста. Локи переоделся в свой старый асгардский костюм, который зачем-то до сих пор хранил, привёл себя в порядок и шагал с гордо поднятой головой. Защитная реакция, думал про себя Тор, но ничего не спрашивал. Они повернулись друг к другу лицом, напряжённо застыв в тишине. — Полёт через Биврёст более прямой, чем через тропы, — напомнил Тор. — Это радует, — глаза Локи лихорадочно блестели. Как бы он ни отпирался, явно предвкушал путешествие туда, где провёл почти всю свою жизнь. — Руку дашь? — Ну уж нет, — открестился он. — Дай мне сохранить гордость. И Биврёст открылся. Их окутали радужные всполохи, унося прочь от Йотунхейма с огромной скоростью. Тор волновался не меньше — чувство ответственности переполняло его, лишало возможности дышать. В Асгарде, помимо Хеймдалля, их встретила стража с длинными копьями. Взгляды воинов все, как один, дружно обратились к Локи, стоило им только появиться на мосту. Локи же, казалось, мало интересовало то, что на него были направлены два десятка острых наконечников. Задрав голову, он смотрел на небо Асгарда, и на лице отражалась такая гамма эмоций, что Тор не осмеливался ничего сказать. Вежливо кивнув Хеймдаллю, он обернулся к воинам. — Нам приказано сопроводить его в тронный зал, — сказал один из них, указав на Локи. — Хоть без наручников и мешка на голове — уже что-то, — теперь Локи с интересом рассматривал стражников, которые смотрели на него с такой враждебностью, что Тор начал опасаться за путь до тронного зала. — Я с ним, — быстро сориентировался он, встав рядом с Локи под острые копья, и жестом показал, что его нахождение здесь не обсуждается. — Сразу видно, что меня здесь ждали, — съязвил в привычной манере Локи, склонившись к Тору, подмигнул и выступил вперёд, громко, уверенно сказав: — Ведите!

***

В первые секунды пребывания в Асгарде Локи испытал огромный водоворот чувств, начиная от ностальгии и заканчивая желанием вернуться в Йотунхейм. Его не удивили встретившие воины в полном боевом облачении, которые в любую минуту были готовы пустить в ход оружие. А вот то, что на него не набросили цепи, уже выглядело странным. Для Одина он был, есть и всегда будет только преступником, столь нагло осмелившимся покуситься на трон. Все добрые дела, помощь в которых Локи оказывал безвозмездно, так легко перечеркнуть парой плохих поступков. Как легко, оказывается, видеть зло в нём и совсем не замечать его в родном сыне. Локи шагал по мосту с гордо поднятой головой, сохраняя на лице маску плута и хитреца — именно таким его привыкли видеть в Асгарде. Стражники недобро косились на него, но Локи отвечал лёгкой улыбкой, давая понять, что замечает всё происходящее вокруг. Тор шёл позади — тяжёлая поступь выделялась на фоне дружного топота воинов, однако Локи ни разу не обернулся. Сейчас помощь Тора была ему не нужна, и он оставался благодарен, что тому хватило ума держаться на расстоянии. Его сопроводили прямиком в тронный зал. Один в своём величественном облачении ожидал, сидя на троне, и смотрел на Локи сверху презрительным взглядом. Когда-то уже происходило подобное — в тот день Всеотец объявил об изгнании Локи в Йотунхейм и запрете его появления в Асгарде. Сейчас же ему было попросту интересно, что же такого могло произойти и с чем царь Асгарда не смог справиться, что отрёкся от своих же слов. — А ты всё такой же, — окинув его взглядом с ног до головы, сказал Один, не потрудившись поприветствовать. — Отрадно слышать, — Локи продолжил играть роль, отвесив шутовской поклон. Тор стоял чуть поодаль, но не поднимался к царскому трону, где по левую руку от Одина стояла царица Фригга, глядевшая на Локи куда более тепло и взволнованно, а по правую — Бальдр с неизвестной девой, скорее всего, той самой, о которой говорил Тор. Стоило только Локи посмотреть на младшего сына Одина, как ненависть острыми когтями вцепилась в него, а вышколенная маска полетела в небытие. Бальдр тоже остался таким, каким Локи запомнил его. Да, стал чуть старше, глядел наглее и всем видом показывал, что стоит куда выше, чем все остальные в этом зале. Локи стоило огромных усилий вновь растянуть губы в улыбке и обратить внимание на Одина. — Я слушаю тебя, Всеотец, — вздёрнув бровь, он свёл руки за спиной и склонил голову. Один коротко хмыкнул. — Ничего не меняется, верно? Думал, ты понабрался уважения за столько лет изгнания, а ты делаешь всё, чтобы я выставил тебя вон. — Я ещё ничего не сделал, — Локи состроил страдальческую гримасу. — И здесь я только по одной причине — твой сын Тор достаточно доходчиво объяснил, почему мне нужно сюда явиться. А вот от тебя я пока что не услышал ничего вразумительного, кроме оскорблений. Окружавшие воины засуетились, звякнули копьями. Один поднял руку, давая понять, что это лишнее. — Будь по-твоему, перейдём к сути. — Сразу бы так, — не удержался от язвительности Локи. Всеотец завёл долгий нудный монолог о Фенрире и его потомках, о том, как безрассудно было Тору отправляться в чужие миры в одиночку без асгардского сопровождения, а Локи, слушая вполуха, мечтал как можно скорее убраться отсюда. Отвращение к тронному залу родилось задолго до изгнания, ещё когда Один проявлял к нему хоть толику уважения, старательно взращивая послушного исполнителя, пичкал различного рода информацией, надеясь получить благодарного умного советника при новом царе. Опустив голову и пропустив поток ненужной бравады, Локи посмотрел на Тора — тот воззрился на него в ответ с таким сожалением, будто старался извиниться без слов. Но они договорились — без извинений. Локи мог выдержать что угодно, но только не это жалостливое выражение на лице. — …если изловишь волка Фенрира. — Прошу прощения? — встрепенулся Локи, обращая ошеломлённый взор к Одину. — Изловить Фенрира? Более глупой идеи я в жизни не слышал. — А я не интересовался твоим мнением, — Один стукнул Гунгниром о пол. — Потомки Фенрира становятся всё опаснее и агрессивнее, они угрожают безопасности жителей не только Асгарда, но и остальных восьми миров. Ты прохвост, Локи, но водишь нужные знакомства, которые делают твою жизнь куда ценнее, чем она есть на самом деле. — Ты неправ, отец, — подал насмешливый голос молчавший Бальдр. — Он изменился — научился вести беседу, а не скалиться в ответ. Локи был готов метнуть в него сгусток магии, но чудом сдержался. Бальдр откровенно провоцировал, давил на нужные точки, проверяя — когда откажет выдержка Локи? Когда всё пойдёт прахом, а он, Бальдр, сможет наблюдать за представлением из-за кулис? — Язык проглотил? — насмешничал тот. И Локи ступил на шаг ближе к лестнице. В него мигом устремились копья, но Тор успел раньше: встал лицом к нему, крепко удержал за плечо и зашептал на ухо так тихо, что даже самому Локи пришлось вслушиваться в поток его слов. — Он своё получит, я же пообещал тебе. Не кипятись, — кивнул Тор и тут же повернулся к Одину. — Я уже ходил вместе с Локи в Свартальвхейм, отец. Если позволишь, мы вновь отправимся туда вместе, найдём Брока и Синдри и попросим их выковать цепь для поимки Фенрира. А потом Локи её заколдует, как и мой молот. — До меня дошли вести из Свартальвхейма, что мой сын Тор устроил беспредел в одном из поселений цвергов. Двалин выковал мой Гунгнир, а ты посмел применить против него силу! — Двалин обманом присвоил себе статус лучшего кузнеца девяти миров и удерживал нас с Локи под замком без ведомых на то причин, — не отступал Тор. — Я поступил так, как и должен был. — И едва не спровоцировал новое восстание, не имея при себе молота, способного контролировать твою силу! Смолчав в нужный момент, Тор вызвал невольное уважение Локи. Если бы их перепалка закончилась на более высоких нотах, исход договора стал бы весьма туманным. Локи начинал понимать, почему Один, едва ли не с самого начала будучи в курсе их с Тором встречи, ничего не предпринимал так долго: он наблюдал. Он знал, что Локи имел хорошие успехи в контроле магии и наверняка был заинтересован в том, до какой степени возросла его сила. И лишь после того, как Тор вернулся с новым молотом, Один объявил о своём желании видеть Локи перед троном. К тому же Брок и Синдри никогда не стали бы напрямую работать с таким, как Всеотец, просто потому, что лично видели его жестокость при покорении Свартальвхейма много столетий назад. Бальдр вырос похожим на отца, а вот Тор… Тор больше походил на Фриггу. — Теперь всё будет проще, если мы отправимся к Броку и Синдри через Биврёст, — сдержанно продолжил Тор. — А потом обдумаем поимку Фенрира. — Ты переоцениваешь свои силы, Тор, — приструнил того Один. — Фенрир силён, очень силён. Его отпрыски обладают лишь малой мощью того, на что способен Фенрир. Даже если вы будете вдвоём, вам его не одолеть. — Я могу помочь, — выступил с предложением Бальдр. — Втроём мы непременно справимся. Из тронного зала Локи шёл без сопровождения воинов, пылая от негодования. Ему в последнюю очередь хотелось сражаться бок о бок с Бальдром, прикрывать спину, действовать сообща. Было бы куда лучше, если бы вместо Бальдра выступил десяток асгардских воинов. Глупая, глупая затея! Изловить самого Фенрира, да ещё с кем? С тем, кого Локи без раздумий подтолкнёт в пасть к волку. Однако с тем, что волки стали всё чаще и чаще нападать на других обитателей миров, Локи поспорить не мог. В каком-то смысле Один действовал в своём стиле — не уничтожал проблему, а подчинял её, как было с другими мирами, как было с самим Локи. Особое, свойственное только ему, издевательство, показное бахвальство властью. Тор нагнал его уже на середине моста, когда Локи вознамеривался вернуться в Йотунхейм. Он перехватил за руку, подтянул к себе, вынуждая поднять глаза. Локи ткнул пальцем ему в нос, пресекая готовность говорить. — Только попробуй вновь начать с извинений — я сброшу тебя с моста, — зло пообещал он, и Тор примирительно выставил руки. — Нам нужно обсудить… — Нечего здесь обсуждать. Завтра отправимся в Свартальвхейм, а пока что я возвращаюсь домой — от Асгарда у меня болит голова. И не вздумай предлагать мне переночевать здесь — ноги моей не будет там, где поблизости есть Бальдр! — заявил Локи. — И в мыслях не было! — заверил Тор. — С собой я тебя тоже не возьму. Не хватало ещё, чтобы Один принялся выспрашивать у Хеймдалля причину, почему ты бегаешь за мной хвостом. Судя по разочарованному взгляду, именно это и хотел обсудить Тор. Однако спорить он не стал, лишь примирительно кивнул и сдержанно протянул ладонь для рукопожатия. — Тогда увидимся завтра. Он сжал пальцы Локи чуточку сильнее, чем следовало, и задержался лишь на секунду дольше обычного рукопожатия, но этого хватило, чтобы вспомнить лишнее. Локи отстранился, не отрывая от Тора взгляда, подавил желание обнять на прощание. — До завтра, — мягче сказал он и, получив одобрительный кивок, развернулся и зашагал к Хеймдаллю.