Stop it when we are sober

«Нет, одного теперь определено мало» — почти вслух рассуждает Виталя, добавляя второе яйцо в сотейник с кипящей водой. — Завтрак в постель отменяется, — со спины прислоняются теплой грудью с твердыми вершинками сосков. — Прости, если нарушил планы, — и снова этот бархатистый голос и с ума сводящие касания губ там, где-то между шеей и ключицами. — С чего такая уверенность? Может, это я для себя? — через плечо подмигивает Винтер. — Котенок еще не научился выпускать коготки по делу, как я посмотрю, — чуть прикусывает шею, трогаю ладонями нагую грудь с такими же отвердевшими холмиками. Эти касания выводят из равновесия, отдаются сладким трепетом во всем расслабленном после горячей ночи теле. Ни одного вопроса, оставленного без ответа, но и каждый ответ вызывает новый вопрос. — Так все-таки завтрак для двоих? — замечает Якуб, помогая Витале готовить гренки с авокадо. — Правильное питание? — Попытка правильного питания. — А сам? — ставшее любимым колыхание челки. — Тоже правильный? — Вопрос с подвохом? — Ответ не без него? Пока что эта манера общения нравится, быть может, даже затягивает… Надолго ли хватит? Не утомит ли игра?.. — Планы на день? — Якуб жестом показывает на обрывок бумаги в крупную клетку, где списком было начертано что-то карандашом. — Ну, что-то вроде list-to-do. — Английский, немецкий, спортзал и музей… Тебе сорок? — ухмыляется, по-щенячьи вытаращив свои глазища исподлобья. — П-фф… Что там не вписывается для категории «двадцать-пять плюс»? — Да все по сути, — гримасничает, состроив пухлые губки бантиком. — Ладно-ладно, это же просто стёб, но я бы разбавил этот жесткий schedule кино. Не против? — Приглашаешь? — Уже пригласил. И пока Винтер будет наперегонки с желудком переваривать полученные завтрак и приглашение, Якуб перехватит остатки его сэндвича. — А совесть в курсе? — смеясь, опомнится Виталя. — Совесть в доле. *** — Что выбираем? «Розовые сопли» или «Розовые сопли-2»? — саркастически интересуется Винтер, собственнически закинув руки на плечи Якубу, вместе с которым они внимательно изучали плазмы с афишей на вечер у кассы в кинотеатре. — Ты что-то имеешь против романтики? — Нет, но после сегодняшнего похода в этот скучнейший музей мне жизненно необходима встряска. Так как насчет какого-нибудь остросюжетного экшена? — А давай… — Якуб при всех стоящих в очереди целует его в шею, что дико возбуждает… И Винтер надеется, что и на эту ночь его щеночек потеряется с ним под одним одеялом. — На последний ряд? — П-фф, какие клише, — Якуб прислонит ладонь, чуть зайдя внутрь паха… Ах, уже такого напряженного. — Предлагаю, в самой середине, рискнем? — Да запросто! На том и сошлись. Едва ли закончились трейлеры, как Винтер почувствовал то же движение наглой горячей ладони у себя чуть ниже ширинки. — Такими темпами мы и до трети фильма не дотянем. — А тебе не похуй? — Прекрати!.. — уже шипит Винтер. — Ты же знаешь, как заводит твой «русский». — На то и рассчитано, — слышится обжигающий висок шепот. — Блять… Я планировал наполовину опустошить ведро с попкорном!.. — Так кто тебе мешает? Опустошай на здоровье, — рука уже совсем бесстыдно хозяйничает на выпирающем через джинсовую ткань члене. — А я опустошу тебя. — Тебя не напрягают люди на соседних креслах? — Меня напрягает твой стояк под моей ладонью. Дальше-больше. Еле досиживают до кульминации на экране… Ох, со своей бы «кульминацией» успеть. — Давай хотя бы по-одному выйдем?.. — Боишься грязных подозрений других зрителей? — Боюсь своих грязных мыслей: они сейчас все внизу!.. Наконец, понимают друг друга без слов. Не думают о том, что сюда, в маленькое подсобное помещение возле лифта сбоку торгового центра, на их удачу оказавшееся открытым, кто-то может зайти. Сейчас только рваное дыхание и бесстыдные касания рук, губ и языков. Оперевшись руками о холодную стену, Якуб без стеснения открывается навстречу пытливому языку Винтера, который давно оголил полюбившиеся за эти сутки нежные половинки и сейчас так трепетно проникает толчками в успевшее сжаться после ночи вишневое колечко мышц. Добавляет тонкие длинные пальцы, по одному, друг за другом, не забывая подтрахивать языком. Когда сдерживаться больше нет никаких сил, быстро стягивает боксеры и налитым до краев возбуждением проникает во все еще узкое нутро своего горячего мальчика. — Блят-ть… Сук-ка!.. — сквозь зубы цедит Якуб. — Повторяешься, малыш, — жарко шепчет ему в ухо Винтер. Мягко покусывает его за мочку, полностью открытыми ладонями натирая и так гиппервозбужденные соски на груди Якуба. Знает, негодяй, как это доводит до пика вкупе с ритмично массирующим простату членом внутри. Конечно, без смазки и латекса все идет больнее, но и оргазм настигает обоих волной похлеще ночной. Винтер так и излился вовнутрь, а вот Якуб снова не смог кончить разом. — Подожди, помогу!.. — Снова рукой? Ох… Блять… Я так и сам могу!.. — А если так… Осторожно покидает и после этого раза все еще узкий зад и опускается на колени перед трясущимся от затянувшегося финиша. И началось… Губами, ладошками… Пульсирующий пенис и подтянувшиеся яички по очереди. Когда Якуб все же сливает, хрипло обращается к Винтеру: — Я бы и сам… — Ага… Сам? Смеешься? Сам бы себе дососал?.. — Прекрати… У меня снова встает. — Ахах!.. И не подумаю!.. На трясущихся ногах покидали подсобку навстречу людскому потоку из кинозала. Ну, и кто увидел более эпичный финал?.. — Выберем хорошее вино на вечер? — предлагает на входе в супермаркет Виталя. Якуб только прижмется плотнее к горячему боку: — Не такой уж и правильный, значит? — Боюсь, что без бокала — закрою глаза, а, открыв их, тебя не обнаружу. — А трезветь у нас не планируется?..