Stop it when we are sober

— Ты раздавишь меня так, слезь!.. — шипит, притворяясь сердитым, Якуб. — Я зубы не чистил, а ты — целоваться… — Такой привереда, — почти натурально сыграв снисхождение, Винтер скользнет в эти руки. — А меня перспектива быть задушенным тобой совсем не пугает. Еще больше часа будут нежить друг друга. Эти поцелуи в каждый изгиб, словно смелые капли, растекающиеся по всем впадинкам. И крепкие — зал каждый день — невозможно надежные руки. Совсем нет желания выбираться из этой постели, но дела тоже не будут ждать. И отныне завтраки все на двоих. Сегодня снова готовит Виталя. — А родители в курсе, что ты теперь со мной? — А я с тобой? — Якуб скользит томным взглядом по этим скулам — хоть режь ими. — Со мной, — Винтер накроет губами эту упрямую мягкость. — Но дома все же скажи. И вещи давай перевезем, хоть бы часть, идет? Вместо ответа любимый щеночек снова нырнет в эти руки, потрется носом о ткань футболки… М-м-м… Все еще пахнет их ночью. *** — Так как насчет йоги? — интересуется Винтер на подходе к новому залу для фитнесса. — Обдумал? — Йога… П-ф-ф… — неуклюже фыркнет Якуб, наигранно сморщив свой точеный носик. — А что? Для баланса и стречинга — самое то, — не желает так просто отступиться Виталя. — Стречинг? А я для тебя недостаточно растянутый? — лукаво скользнет взглядом по этим соблазнительно пухлым губам, и, дотянувшись до любимого кошачьего ушка, добавит шепотом: — Слишком плохо раздвигаю ноги, когда ты входишь в меня? — Ну… — алея от виска до шеи, старший прошепчет в ответ. — Вообще я не против делать это почаще лицом к лицу. — Сегодня попрактикуем, котеночек, — лизнет в бархатистую щеку Якуб. — Вопрос о йоге закрыт? — Зря так сопротивляешься, малыш, — Виталя возьмет его за руку, переплетет их пальцы. Надежно, не вырвешься. — Там даже поза есть, как раз для тебя. — усмехнется Винтер вслух. — «Собака мордой вниз». — Что?! — пискнет Якуб, демонстративно вырывая руку. — Я и обидеться могу, имей ввиду. — Да брось! — крепче сомкнет их руки. — Ну, я-то вину заглажу, прямо своим шершавым языком, — на мгновение притянет младшего ближе и припадет к губам короткими поцелуями — такими дразнящими и нежными одновременно. — Попробуй только забыть об этом обещании к ночи!.. — по-щенячьи пробурчит Якуб, влажно отвечая на поцелуи. — Ладно-ладно, сейчас выберем что-нибудь для двоих. — То-то же. — После зала купим вина, твоего любимого, идет? — Идет, но возьмем н а ш е г о. Любимого. — Сегодня вообще надо закупиться. К вечеру будет гости, — пояснит Виталя, — Да?.. — как-то неуверенно уточнит младший. — А народу много ожидается? — Нет, только самые близкие… — Как в у-узко-ом семейно-ом кру-гу-у-у? — пафосно пропоет младший. — По-моему, разговор вышел за грань нашего возраста, — шутливо заметит Виталя. *** — Так вот кто украл наши вечера в дружеской компании с Винтером? — друзья ударят бокалами, едва не выплеснув океан оттенка бордо за края. — Но за его довольную улыбку мы тебя прощаем. — жизнерадостно улыбнется вся маленькая тусовка, что собралось этим вечером в уютной квартире Витали. Смущенный Якуб уткнется носом в крепкое плечо рядом, нервозно прикусив ткань светлого поло. — Ты всем нравишься, дурашка, — смелой ладонью взъерошит уложенную макушку. — Я даже ревную, — прошепчет и тут же ластится кончиком носа. — Не бойся, я помню про обещание. А он и правда его не забыл. Когда останутся наедине, приняв душ, один на двоих, Винтер увлечет его в их прохладную постель. — Лицом к лицу… Как решили? — с жаром выдохнет старший, нависнув над своим притаившимся щеночком — Ты же хотел проверить мою растяжку… — Якуб томно прикроет глаза с поволокой. — Или мы поговорить прилегли? — Даже если, — любимый котенок чмокнет прямо в кончик носа. — Ты против семейного мини-совета? — Семейного?!.. — и снова этот забавный писк. — В смысле? — Есть возражения? Я думал, ты понял намек, когда я собрал близких друзей. — Винтер, склонившись к виску, уберет пару выбившихся локонов. И прошепчет на одном выдохе. — Но если остались сомнения, дай мне час — я их развею… Дальше уже без слов. Виталя касается так, словно хочет растопить, расплавить эту нежную кожу. Давно уже влажные ладони исследуют, как в первый раз, это стройное тело. Губы не отстают от них, смакуя каждый кусочек лоснящейся нежности. Когда горячий язык прильнет кончиком к все еще сжатому колечку мышц, так притягательно для глаз Винтера пульсирующему, Якуб дернется всем телом, по инерции больше раскрываясь навстречу этой настойчивый шершавости. Приободренный такой податливостью, старший обхватит в кольцо из изящных пальцев давно затвердевший член, снизу окруженный подтянувшимся в возбуждении яичками, и, залупив крайнюю плоть, осторожно начнет дразнить большим пальцем уздечку. — Ах-х… Ты там… Блять!.. Не перестарайся, развевая мои сомнения!.. — наигранно прошипит Якуб. — Так ведь ты же у нас такой обидчивый, — протолкнет язык глубже в то сжимающуюся, то раскрывающуюся для его ласк дырочку. — Это тебе аванс!.. М-м-м!.. На будущие обиды, щеночек!.. Расслабься… Да… Вот так… М-м-м… Сердце заходится в предвкушении еще большей близости. Виталя всегда спрашивает, прежде чем продвинуться дальше, но, кажется, сегодня тактика меняется. Первый момент проникновения все еще отдается болью. Младший хмурит упрямыми складками лоб, но тут же блаженно расслабляется, когда скользкая от смазки головка внутри задевает комочек простаты: — А-а-а… Ах-х… — Повторить?.. — Винтер излюбленными короткими поцелуями метит его шею. — Или, может, остановиться?.. — Только попробуй!.. Я… Хочу… Так… Всегда!.. М-м-м!.. Всю жизнь!.. — Вот ты и дал ответ… — старший сольет все короткие поцелуи в один, самый горячий и трепетный, что накроет губы Якуба. Руки заведены за голову младшего, пальцы переплетены, языки — тоже… И внутри они связаны этим жаром, что скользит по упругим стенкам, не желающим выпускать его наружу. Видя этот горячий стояк, что упирается ему в живот, Винтер протянет к нему ладонь и начнет скользить по нему вверх и вниз, растирая липкую влагу. Даже финиш сегодня один на двоих. И совместный душ «после». — Так я загладил вину? — разложив Якуба на обнаженной груди с все еще твердыми вишневыми вершинкам, Виталя уткнется подбородком в макушку с каплями воды после душа. — Ага, — младший губами пройдется по кубикам пресса. — Зализал. — Хах! Зализал так зализал, как скажешь, — согласится Винтер. — Как же главный вопрос? — Какой? — Якуб даже голову приподнимет. — Ждешь банальностей? — А ты их научился говорить? — Я серьезно. Хочешь тоже быть Винтером? — Если только, — младший приблизит губы на совсем небезопасное расстояние от губ старшего, — ровно через год у тебя точно не останется сомнений насчет… М-м-м… Ну, ты понял, — демонстративно помнется Якуб, уже касаясь языком этих распухших половинок. — Не останется, я об этом позабочусь, — Виталя сейчас обнимет так крепко, вновь притянув порозовевшее личико к груди. — Но кое-что из «банальностей» мог бы и сейчас предложить. — Ах… Если ты о кольце… К-хм, сейчас могу предложить только то, что лежит в тумбочке. Правда, оно не совсем для твоего пальчика, щеночек. — Блять… Само остроумие, — проворчит в ямочку между ключиц Якуб. — Я для нас уже заказал все, — кончиками пальцев почти неосязаемо пройдется вдоль бархатистой спины вниз, до ямочек у самого основания спины. — Спи. Рейс на Данию рано утром.