Чернозем

На следующий день его морили голодом. Такого еще никогда не было. На удивление, забирать в центр по переработке памяти его не стали. Код 000 размышлял над тем, что с ним хочет сделать доктор Франкс. Хоть мальчик и был в состоянии полубреда, он помнит, как доктор сказал о неких сородичах. Неужели обычные дети? Это будут они? Нет, конечно. Сидя в углу, сжавшись, отчаянно обнимая себя за ноги и спрятав свою морду в тень, звероподобный ребенок старался всячески избавиться от навязчивого чувства бесхлебицы. Ему даже не давали воды. Повернув свою голову на плечо, он вдруг раскрыл пасть и вцепился в причудливые острые наросты, и громко воя, стал пытаться вырвать кусок своей плоти. Вкус холодной стали, нытье тела, и душащая все жажда хоть как-то себя насытить. На самом деле, прошла целая неделя. Пытаясь вырвать плоть, код 000 все-таки не выдерживает, и отпускает себя самого, пуская горестные слезы. Из места укуса текла синяя кровь, сплетая струйки в один поток, капля из которого гулко раздалась по периметру всей стеклянной камеры удручающим шлепком. Прижавшись к стене, стуча головой о стекло, словно пытаясь этим кого-то позвать к себе, мальчик прикрыл место укуса ладонью, хоть и не совсем. Все больше забиваясь в угол, вдалбливая голову в стену, мальчик истошно взывал неясно кого. Внезапно код 000 понял, что он давно не спал. Кажется, очень. Мысли того, что ему теперь даже не хотят дать отвратной на вкус жидкости, являвшейся едой, пробирали его ненавистью и отчаянием. И такие, как они, называют себя людьми? Уснув с застывшими слезами на морде, неожиданно его груз ума затянуло в тень, где не было слышно ничего, кроме стуков, словно кто-то бил молотом о наковальню, и неразборчивое урчание с рыками. Несомненно, кто-то или что-то общался, но было ничего непонятно. Завывания ветра, тьма и синий свет. В этом было что-то такое… родное. Чье-то громкое дыхание, разлетающееся во все углы, показалось таким же родным, и хотелось идти к нему. Какой дивный сон снится маленькому 000, просто чудеса. В огромном, как пещера, зале, чей пол был сшит миллионами бледных плит, было очень холодно, но этот холод грел душу и заставлял чувствовать себя лучше, чем когда-либо. Внезапно, легкость сменила тяжестью, и наступила непрерывная пульсация. Болезненно, страшно, нечто похожее было, когда доктор Франкс пробовал новую пыточную машину на разуме ребенка. Наверное, это как раз из-за него. У кода 000 всегда болела голова, не всегда, но часто, как раз после процедуры промывки мозгов. И это было достаточно, чтобы заработать стресс, выжечь нервы, и быть в бреду. Люди — жестокие создания. Резко очнувшись, давясь своей слюной и дергаясь в конвульсии, уродливый мальчик упал боком на пол, схватившись за голову, а после извиваясь. Громко фырча, издавая рык, а потом и протяжно, болезненно скуля, код 000 вдруг перестал чувствовать эти головные боли. Приятная, мелодичная, успокаивающая мелодия, даваемая неизвестным женским голосом, заставила ребенка застыть, а потом робко подняться и посмотреть по сторонам. Никого не было, что в этих стеклах, где он сам сидит, что вне их. Это… он сам слышит в голове? Но откуда? Почему-то слыша это пение, мальчик вдруг забыл обо всех своих проблемах. Ему стало радостно, ему стало лучше, ведь он уже не чувствовал голода, и он был готов поклясться, что он ощущал, как его кто-то гладит по голове. Проурчав и прикрыв глаза, код 000 стал медленно водить головой из стороны в сторону, вслушиваясь в эту симфонию стуков, громких дыханий, и этого самого пения. Зло, оно в нем, звучит, параллельно этому прекрасному из головы явлению. Чем больше поет женщина, тем чище себя чувствовал код 000. Открыв глаза и встав на ноги, мальчонка зашагал по клетке, осматривая ее, внимательно смотря на каждый уголок и каждую царапину. Он когда-то задыхался от галлонов яда, а теперь ему будто дали вдохнуть чистый воздух, и дышать только им. Это было настоящее счастье. Тяжкое открытие невидимой двери привлекло внимание мальчика, который все так же продолжал слушать мелодию в голове. Принесли что-то непонятное. На вид было странным. Поднос с неизвестными объектами поставили на пол, а потом удалились, плотно прикрыв за собой выход из камеры. Проурчав и пробежав до подноса, резко сев на корточки, код 000 опустил голову ближе к подносу, чтобы понюхать его содержимое. Взявшись за края, и делая шажки назад, утаскивая с собой принесенное, дитя стало метаться из стороны в сторону, внюхиваясь, пытаясь понять, съедобно ли это, и не отравлено ли оно. «Ешь». Испугавшись и подпрыгнув, упав на пол пятой точкой, код 000 испуганно заозирался по сторонам. После этого слова никакой мелодии более не было. Совершенно ничего не было. Но ведь это нечто аномальное успокоило его и вживило чувство надежды и легкости. Рискнуть ли? Он ведь очень хотел есть, возможно, это еда, хоть и выглядит она странно. Была в какой-то посуде, рядом были какие-то железки, одной из них можно было черпать, раз была выгнута лодочкой на участке, не относящейся к похожей на хватательную часть. А если это отрава? Сомнения одолевали маленького 000, но чувство голода его одолело. Он даже попробовал взять это нечто, чем можно черпать, только у него все выливалось из-за дрожащих рук. Если бы код 000 жил с обычными детьми, то он бы знал, что это — суп. Его покормили только спустя неделю люди. А какая-то неизвестная женщина из головы просто одним своим недолгим присутствием развеяла все тревоги. Чудной мальчик ел спокойно, медленно поедая свое блюдо, не поддаваясь порывам проглотить все в один момент, как дверь вновь отворилась. Застыв с черпаком, теряя все спокойствие при виде доктора Франкса, код 000 вдруг стал громко вдыхать и выдыхать. Его просто захлестнула паника. Стараясь отвести взгляд куда-то, чтобы не смотреть на доктора, мальчик вдруг увидел красную девочку, с длинными рожками, красными белками глаз, изумрудными глазами, радужка которых была разделена черной окружностью. — Это код 000, код 002, — сказал доктор до предела спокойно, расслабленно переведя внимание на черного мальчика. — Надеюсь, вы друг друга не съедите. После этого он просто ушел, оставив двух юродивых детей смотреть друг на друга в полном непонимании. Смотря на красные рожки, а потом видя в стекле, как доктор уходит, псиномордый вдруг закатил глаза и свободной рукой нащупал у себя наросты на голове. Кинув черпак в тарелку с супом, тем самым образовав звон, который испугал новенькую в камере. Ее защитная реакция — агрессия, но он лишь чувствовал интерес. — Ты ребенок, но не ребенок, как я! — прохрипел радостно мальчик, вскочив с места и показав двумя руками на свою мордашку. Однако, видя со стороны девочки, одетой в черную драную тунику, идущей ей до голени, лишь оскал и позу боевой готовности, мальчонка виновато опустил взгляд в пол и сел на корточки, вновь уставившись на свою еду. — Извини, 002. — Нрь Да! — злобно рявкнула девочка, заставив код 000 вздрогнуть от неожиданности и удивления. — А? — выпалил из себя мальчик, посмотрев в глаза краснорогой девочке. — Нрь Да! — еще раз громко крикнула она, от раздражительности прыгнув на месте и сжав руки, протыкая нежную кожу своими когтями, пуская синюю кровь. — Стой! У тебя кровь идет! Тебе же больно! — замахал руками мальчик, мотая головой, резко останавливаясь. — Как у меня кровь… Верно, эта кровь была как у него. Такая же синяя. А еще у нее были такие же глаза как у него. Положив ладонь на свою голову, код 000 почесал ее, издав неприятный скрип. Нрь Да? Похоже на окончание кода. Если сопоставить звуки, определенно, это окончание кода. Только почему так? Видя, как девочка успокоилась, но была обеспокоена своей рукой, она ее просто лизнула, и рана тут же начала затягиваться. Она даже показала, как это выглядит. Завороженно глядя на это, мальчик решил попробовать такие же чудеса на себе. Укусив себя, вызвав негодование со стороны 002, он взвизгнул и помотал головой, глядя на свой палец, истекающий кровью. Болезненно скуля и вылизывая его, 000 понял, что у него нет таких способностей, как у этой рогатой девочки. — Мы похожи и не похожи, Ноль Два, — вымученно проурчал 000, слизывая время от времени кровь своим длинным языком. И все же, почему она использует только конец своего кода? А еще она — 002. Он — 000. Получается, она другой версии. А все начинается с нуля. Можно ли ему называть себя Нуль? Честно говоря, вылизывать свою рану было бесполезно — она слишком медленно затягивалась. Надо было доесть свою порцию. Поболит и перестанет. Выдохнув, потянувшись к ковшику, и принявшись вновь поглощать питательную жижу, мальчик старался не смотреть на Ноль Два. Впрочем, она сама сделала шаги к нему, и села визави. Вопросительно посмотрев на нее, и захотев спросить, почему она села, она просто скрестила руки на груди и надула щеки, нахмурившись. — Ааа! — протянула она, тыча на посуду, в которой находилась еда. Он не понял, как она так быстро ответила и переменилась в настроении. Почему так? Он ведь даже ничего не сказал, а она уже так отреагировала. Стоит ли искать в этом какой-то подвох. Захотев спросить у нее, почему ее зовут Ноль Два, девочка вдруг вся засветилась и громко крикнула. — Любимый! Невероятно. Смотря на нее с открытой пастью, и интенсивно моргая, он осознал, что может общаться с ней, не используя слов. — Ты… меня слышала? — задал ребенок вопрос, получив ответ в виде кивка. И правда. Громко фыркнув, и протянув Ноль Два тарелку супа, код 000 дал ей и инструмент для поедания, а сам потянулся лишь к стакану с водой, которая была оранжевого оттенка. Он не доел, но и пусть. Он уже не такой голодный, и ему уже не так плохо. Немного болел палец, но это уже его глупости. Смотря на то, как рогатая девочка бесцеремонно пользовалась тарелкой, как стаканом, псиномордый даже хохотнул, хотя был звук, будто он просто прорычал. Вот и Ноль Два подумала об этом, но видя счастливые, знакомые глаза, она вдруг поняла. Они — одного поля ягоды.