Чернозем

Кто знает, сколько прошло времени с тех пор, как Ноль Два стала соседом коду 000. Первое время их общение было на уровне дна. Псиномордый просто стеснялся что-то спрашивать, а рогатая просто не хотела начинать все первой. Так они и молчали, изредка делясь друг с другом едой. Мальчик любил конфеты, и когда ему принесли одну, ему пришлось поделиться с грустной Ноль Два. С этого момента она словно расцвела: пыталась говорить со своим собратом, иногда даже доходило до того, что ей приходилось хватать код 000 за уши, чтобы уж точно начать разговор. Начиная с робких шагов, все-таки они сдружились. Ноль Два учила псиномордого тому, что может: правильно прыгать, правильно бегать, подбирать моменты, когда нужно уклоняться. Мальчик не знал, почему его соседка по камере знала все это, и была физически подготовленной к любым трудностям, и на самом деле, знать не хотел. Он просто выбрал для себя вариант, что Ноль Два — просто одаренная от природы, вот поэтому она все это может, не прикладывая особых усилий. В самом деле, у него было странное обучение. Выглядело это так, будто они дурачились. Носились, хохотали, кидались друг на друга, чаще всего роняя оппонента на пол, выслушивая жалобные урчания и рыки. Сам код 000 предлагал Ноль Два обучение говорить. Конечно, сам он говорил для большинства не совсем понятно, ведь его рот предназначен для рыков, нежели для разговоров, зато у краснокожей девочки все получалось. Ноль Два была очень похожа на обычного, задорного ребенка, но и в ней было много от непонятного зверя. Несмотря на это, Ноль Два все равно не делилась, кто же такой любимый. Лучше всего у нее получалось выговаривать именно это слово, и в него она вкладывала столько тепла, что глаза ее светились то ли от счастья, то ли от наступившей грусти, будто потеряла этого любимого. Что интересно, мальчик тоже ей сопереживал. Когда Ноль Два просто молчала, после того, как скажет что-то о любимом. А сопереживал, потому что знает, что такое утрата, и знает, что в Саду может быть только это. Но код 000 не задумывался, что Ноль Два тоже могут куда-то забрать, и больше он ее не увидит. Он не задумывался о будущем, и жил настоящим. Где нет каких-то проблем, где у него появился собеседник, и где у него, наконец-то, появился хороший друг. Которого не погребают в чернозем, потому что он не прошел тесты. Это мгновение он никогда не забудет. Он был совсем еще малютка, кроха, настоящий комочек черного камня с человеческими очертаниями. Код 000 был способен мыслить, и рядом с ним были более взрослые дети. Примерно, как он сейчас. Они даже называли его как-то по-особому. Вот ребенок, похожий на черепашку с острыми наростами на панцире, а вот похожий на быка, с неестественно широкими плечами и большими руками, со смешными худыми ногами, а вот дитя, похожее на панголина, он даже ходил на четвереньках. Эти ребята всегда брали маленького 000 с собой, куда угодно, даже поесть. Только всех и каждого куда-то забирали, они горько плакали каждый раз, когда их забирали друг от друга. И так псиномордый остался один, видя через окно, как всех закапывали в черную, цвета вороного крыла, землю. Чернозем никогда не видно под слоем снега, зато на снегу было видно яркую, синюю кровь. В ту минуту на улице шел дьявольски холодный дождь, несмотря на то, что за окном была настоящая зима, а само дитя стояло в помещении. Все казалось пустым, лишним, как и сам оставшийся особенный ребенок. На месте детей выросли деревья, по крайней мере, должны были, ведь когда забрали последнего из группы, дав ему этот злосчастный код 000, из-под земли росли ели. Он хватался за все, что только видит, лишь бы не уходить из комнаты, из которой было видно место погребения его друзей. Что взойдет на месте, где пролили кровь напрасно, а небо проливало слезы по умершим? Ель. Кровавый, холодный дождь после этого никогда не заканчивался. Не на улице. Просто он был везде, куда не пошел бы со Взрослыми код 000. На самом деле, мальчик, похожий на пса, жил прошлым, и постоянно сравнивал все с ним. Ему страшно смотреть в настоящее, и ему еще страшнее смотреть в завтрашний день. Кто знает, кто умрет завтра, кто будет погребен в чернозем, кто будет подвержен пыткам, и кто будет сидеть в голодном бреду, пожирая самого себя? 000 не хочет об этом думать. Сейчас он спал, свернувшись в клубочек, ощущая, как Ноль Два тоже легла к нему. Задевая друг друга спинами, чувствуя себя по-особому защищенными, им обоим было это очень важно. Они ведь тоже дети. Им нужна поддержка и забота. А раз они вдвоем, то они будут поддерживать друг друга, пока есть возможность. Некому ведь больше. Что же снилось краснокожей девочке? Скорее всего, тот самый любимый, о котором мальчик ничего не знал. Наверное, стоило бы попытаться дать Ноль Два понять, что они смогут увидеть этого любимого, если постараться. По сути, два странных ребенка совсем друг друга не знают, но сами того не подозревая, они просто уже не хотят друг друга отпускать. Где еще увидишь добро, родную кровь, и такие же воодушевляющие зеленые глаза? Где еще поговоришь о мимолетном внешнем мире, полном разных зверей, причудливой холодной воды и льда около нее? Впрочем, мирное пребывание, которое было слишком долгим, чтобы быть правдой, должно было закончиться. — Ноль! — кричала Ноль Два, вырываясь из лап уродливого осьминога в виде рук Взрослых. Ей удалось сломить одного, ведь он, словно мертвый, упал на пол, еще при первой попытке схватить очередную жертву доктора Франкса. Код 000 просто стоял на месте, сжимая свои ладони, так, чтобы не проткнуть себя самого, как это могла сделать Ноль Два. Глухо рыча, опуская голову вниз, мальчик скрутился, будто ему ударили в живот. Что он сможет сделать против Взрослых? Они его облепили, как тогда, тех ребят, похороненных в черной земле. Их много. Целых шесть. Прямо сейчас забирают красную рогатую девочку, куда — неизвестно. Возможно, для жертвования чернозему. Резкий озноб, холод, тяжело дышать. Шею будто сжали, а голова загудела, и перед глазами все поплыло, контуры стали теряться. Белый пол сменился черным, и все будто было в какой-то смоле. Вязкая, она поднималась выше, жадно обволакивала и так черного ребенка. Магнитом тянут душу седьмые небеса, на новые мучения, кривых и уродливых Взрослых. Ноль Два плакала, кричала, взывала к нему, ее тащат к двери, а из него будто все высасывает эта смола, доходящая уже до шеи. Он погряз в жестокости. Жестокостью он и вылезет. Он затопит все, все в красном, а потом выпьет все это, и в своем буйстве поможет Ноль Два сбежать, увидеть внешний мир, и этого самого любимого. Она это заслужила. Она не должна стать елью. Кровь за кровь — основная валюта, основной инстинкт. Взревев и резко набросившись на рядом стоящих Взрослых с оружием, вырвав у одного автомат и кинув в других, вцепившись пастью в руку и прокусив до треска, он услышал болезненный вскрик. Хруст костей, звук рвущихся тканей, крики боли и… не его. Это было очень странно, и очень опасно. Отбросив Взрослого в других, пользуясь случаем, зверь понесся к Ноль Два. Летящие пули с успокоительным пролетали мимо, ибо код 000 успел пригнуться. Вытянув руки вперед, раскрыв пасть и прыгнув на одного из оставшихся в сознании Взрослых, словно настоящий пес, освобождая руку родной девочке, псиномордый вцепился в глотку, и вырвал оттуда кусок. Это было настоящее безумие. Ему хотелось рвать, убивать, раскрасить все взмахом руки в красный, и при этом рыдать навзрыд. Ему было еще больнее от того, что он убивает, притом зверски. Теперь невинность он не обретет опять. Он погряз не только в боли, но и в крови. Неужели убивать — настоящий выход из ситуации? Два дитя зверей уже разобрались со своими обидчиками, довольно быстро, так яростно и упорно, что окрасили четверть стеклянной клетки в истинно багровый цвет. К ним должны скоро прибежать еще Взрослые. Взглянув на своего друга, звероподобный ребенок увидел в ее глазах надежду и страх. — Вытащу! — зарычал он, словно не ей, стремительно подойдя к ней. Схватив Ноль Два за руку, код 000 побежал к двери, а потом туда, куда помнил из своего бреда в машине доктора Франкса. Наверное, это эгоистично — сразу так хватать, сразу так тащить, сразу так ставить все точки над i. Он не знал точного мнения со стороны дитя с красными рогами, но раз она бежит за ним, полная надежд и пытается не отставать, то она совершенно не против такого развития событий. Нулю не впервые бежать, как и Ноль Два. Только, обычно, кто-то бежал сам, а кто-то уже в который раз бежит с чьей-то помощью. Светлые, но мрачные коридоры с мертвой тишиной, издавали неприятный звук когтей, топота, грохота, и нервных вздохов. Уже должны доложить об убийствах Взрослых, за беглецами должна быть погоня. «Налево». Знакомый голос. Беглец даже не стал противиться ему, и свернул налево по этому дрянному коридору. Его вела та самая женщина. Стук сердца, словно тот самый молот о наковальню, раздавался в ушах. Сколько еще бежать? Напряжение сковывало ноги, а мысли путались. В любой момент можно было встретить сопротивление, но та милая женщина вела так, что никого по пути не попадалось. Девочка уже устала носиться, как ее хороший знакомый, и изредка тянула его назад, жалобно жмурясь и мотая головой, указывая на ноги. Если они собрались бежать, то нужно бежать, несмотря ни на что. Казалось, что они бегают вокруг да около, и иногда, на самом деле, так и было, но в конечном итоге, врата во внешний мир открылись. Резкий ветер, ударивший в морду заставил фыркнуть код 000. Правда, только он выбежал вместе с Ноль Два, в его шею вонзилось нечто. Упав на колени, отпустив девочку, мальчишка предпринял попытки подняться. Он чувствовал, что может это сделать, но в предплечье вонзилось еще одно успокоительное. Пав на бок, видя, как Ноль Два уже схватили, код 000 потянулся рукой к ней. Ее тоже убрали этим слабительным. Она была без сознания уже от одной дозы. Перед глазами замелькало, и вместо того, чтобы увидеть красное пятнышко, ребенок увидел лишь мелькавший цвет черных ботинок. Ноль Два не заслужила. Она не виновата. Он ее не смог вытащить из-под лап Взрослых. Он ее обманул. Он жалок и слаб. Руки в крови, и она впитывается в снег. Вот бы не стать елью… Открыв рот, чтобы что-то сказать, Нуль опустил руку в бессилии, и потерял сознание. «Вот ты где».