Чернозем

Горло забивает холодный песок, а мысли словно цеп, разбивающий мозг на куски. Мимолетные мгновения, как единственного друга уносят, а потом тьма. Быть в небытие это довольно странное ощущение: проникающая боль в плоть — неосязаема, а разрушающая тишина — недосягаема. Возможно ли, что его тоже закопали в чернозем? Вполне. Если так подумать, то до сих пор не ясно, для каких целей доктору Франксу понадобился этот несчастный звероподобный мальчик. Зачем ему подобные, как код 000, дети? Резко очнувшись, рвано вдохнув, и с широко раскрытыми глазами вскочив, в попытке встать на ноги, вовсе упал. Жалобно заскулив от боли и сковывающего холода, отупляющего даже явление боли, псиномордый медленно выдохнул, видя пар. Смотря, как он развеивается, вспоминая, как он гулял по внешнему миру, видя примерно такой же дым из пасти, он вдруг очень-очень обрадовался. Но, несмотря на всю свою мимолетную радость, он вдруг резко обомлел. Темная пещера, освещаемая тусклым голубоватым светом, словно при луне, в которой не было совершенно ничего. Неаккуратные каменные столбы, около которых иногда было видно какие-то выступы, которые и издавали этот стук молота о наковальню. Тяжелый, холодный воздух проникал в тело мальчика, и он даже не знал, как реагировать. Может быть, он до сих пор без сознания? Но все это было настолько натурально. Эта пещера завораживала, казалась самым родным. Ребенку хотелось остаться здесь, среди этой какофонии стуков и воя ветра. Все казалось таким оцепеневшим, но одновременно живым. — Ты очнулся, я погляжу, — раздалось в голове незнакомым голосом. Или не в голове? Стойкое ощущение, что в голове. Посмотрев через плечо, увидев огромную глыбу, очертаниями напоминавшая какого-то слишком здорового человека, или же медведя гризли, код 000 не испугался. Этот гризли отличался только лишь мордой, ведь она была плоская, с такими же зубами, как и у дитя, и одним большим рогом на макушке. Да и кожа у него была такая же, как и у беглеца. Незнакомец был в черном комбинезоне, который был разбит на полосочки голубоватого цвета. Существо стояло на двух ногах, явно было прямоходящим, и оно смотрело на мальчишку сверху, опершись о свои коленки. — Где я? — спросил псиномордый, медленно поднимаясь, чтобы нормально смотреть на собеседника. — У тебя хорошо развита речь, как у тех монстров, — раздалось в голове вновь, очень задумчиво. — Ты дома, это — воющая бездна, как мы ее называем. Правда ведь, тут отлично? Гризли был очень добр, ведь даже его яркие, светящиеся синим глаза, излучали теплоту. От него не чувствовалось какой-то опасности, в отличие от Взрослых. Но, все же, наученный опытом, код 000 задал интересующий его вопрос. — Мы не в Саду? Кто ты? — правда, уже транслируя через мысли, как это он делал Ноль Два. Она его слышала, и, возможно, услышит этот огромный голем. — Сад? Ты про комплекс монстров? Я оттуда забрал тебя на своей машине. Она за мной, ты должен ее увидеть. Мне пробили ноги, но я, как видишь, еще жив, с тобой вот общаюсь. Я Гур, так меня называют. А как тебя зовут? Посмотрев за спину подобного медведю существа, мальчик был так заворожен увиденным, что ничего не расслышал. Огромная конструкция, напоминающая то ли кота, то ли пса, черного цвета. Это и есть его машина? А как она работает? А можно на ней покататься? — Твоя машина такая огромная! — восторженно рявкнул мальчик, подпрыгивая от восхищения. — На самом деле, не особо. Но она очень быстрая. Я еле как тебя в пасть взял, слишком близко ты был к комплексу монстров. Так как тебя зовут? — учтиво говорил глас в голове, гризли даже выпрямился и мимолетно глянул на машину, а потом вновь посмотрел на активного ребенка. — Я… — код 000 замаялся, честно говоря, он не знал, как ответить Гуру. — Ты не бойся, я на своих не рычу, — Гур протянул свою могучую руку к голове псиномордого и легонько похлопал тому по голове. — Нуль, я Нуль, Гур, — неуверенно передал в голову своему собеседнику мальчик, потоптавшись на месте и немного съежившись. — Нуль, значит? Хорошо. Пойдем, в ангаре уже делать нечего, — по-доброму позвал гризли дитя, показывая направление, куда нужно идти. Код 000 шагал вместе с Гуру, который, как настоящий медведь, переваливался с бока на бок. Гризли казался ребенку большим, но очень добрым. По крайней мере, новый знакомый ни разу не отчитал его, или не сделал какой-то намек, что собеседник был ему неприятен. Пещеры, вместе с этими неестественными стенами, иногда не прикрытые камнем, были невероятных, исполинских размеров. Настолько все было невероятным, что ребенку не было видно ни потолка, ни стен. Псиномордый не имел ни малейшего понятия, что такое ангар, но он знал про машины. По крайней мере, ему рассказывали, что на них можно путешествовать далеко-далеко. Но увидел бы он дальше, за массивной собакой Гура, бесчисленное количество этих самых машин, код 000 бы понял, что есть ангар. Шагая, слыша гулкий стук своих шагов и спутника, Нуль размышлял над тем, что снилось ему, и что он сейчас видит. Если так подумать, то все это можно было бы просто списать на сон, и дело с концом. Только ощущения слишком реальные. Неужели его правда спас этот Гур, и увез туда, где было место действия сна маленького ребенка? — А куда мы идем? — невинно произнес Нуль, по привычке от Взрослых. Он же с ними говорил обычно, не через телепатию. — Мы идем в город, а через него в зал, где восседает Королева, — гордо пробурчал звероподобный в мыслях ребенка. Королева? А кто это? А сам Гур кто? Столько вопросов, и псиномордый просто боится задать слишком много лишнего. Взрослые не любили, когда им задают вопросы. Им всегда не нравилась детская любознательность. Но Гур оказался не таким, как взрослые, он был совершенно другой. Его медвежья походка не отталкивала, а его внешний вид был схож с видом кода 000. — Ты зовешь Взрослых монстрами, Гур, и мне интересно, а кем являешься ты? Кто все здешние обитатели? — все-таки задал вопрос Нуль своему спутнику, совершенно нехотя, будто его должны после этого отчитать, или вовсе отправить в изоляцию. — Мы — винты, дети системных плит, улей машинных жил, в разум Ее сплетенный, — величаво и громогласно ответил гризли, и, восторгаясь, поднял свои массивные ручища к верху. Мальчика всегда душил сомнением бред. Непонимающе глядя на Гура, и в негодовании проурчав, ребенок хотел услышать более подробный ответ. Ему эти слова так ничего и не сказали. Они красивы, но ему они казались пустыми. — Мы люди, Нуль, и ты тоже, — совсем не злясь, пояснил Гур, опустив руки. — В отличие от монстров, мы используем машины, а не ставим их поверх себя, чтобы они нами управляли. Они убивают обычных детей, Нуль. Ты же был в комплексе. Холод в голосе Гура заставил код 000 опустить голову в пол, и только при последней фразе кивнуть. Если так подумать — правда. Взрослые — нелюди. Проводить опыты, всевозможным образом мучить детей, — это разве человечность? Но кто такой человек тогда на самом деле? Нуль стал размышлять, может ли он называть себя человеком. Он убил Взрослых, сам весь в крови. Но если он убивал монстров, можно ли это считать как благо? Но ведь он убил. Не задумываясь. У него нет сожаления о содеянном, но ему было очень жалко детей, сейчас жалко детей, Ноль Два, и всех тех, кто страдает от этих извергов. А может ли быть так, что все эти люди тоже нелюди? Взрослые, как оказалось, нелюди. А чем эти отличаются? Хотя, правда, Гур очень добр, учтив, и очень терпелив. — То есть, вы живете в машинах? — вдруг задал вопрос код 000. — Да. Воющая бездна — целая сеть механизмов, сетей, а также горных пород. Здесь сплетена жизнь и безжизненность. Мы сами — итог этого объединения, Нуль. Наша эволюция пошла из машин, и так стремительно, что некоторые просто не успели. Теперь их генокод используют монстры, для создания новых детей. Я ненавижу этих уродов так же, как и ты. Гризли объяснял все так, будто это была какая-то обычная прописная истина. Ненавидит, как и ребенок? Гур увидел кровь на пасти и когтях у кода 000? Мальчик замаялся, в приступе чесотки он начал всевозможно соскребать с себя свою же кожу, испытывая неприязнь к самому себе. Он совершил несколько убийств, и он совершенно спокоен. Или нет? Гур немного побеспокоился, но решил не трогать нервного мальчика, вдруг еще цапнет. С этого момента они шли в тишине, правда, если не считать какофонию стуков и воя, а также глухих шагов. Шли они до лифта, а потом на нем стали спускаться вниз. Лифт был просторный, и совсем не огражден. Наверное, это просто подъемник, хотя, какая разница. — Добро пожаловать домой, Нуль, — пролепетал в голове Гур, вдруг взмахивая рукой, показывая вперед. Поток сильного ветра, словно ураган, явно намеревался сбить с ног, и мальчик еле как устоял на своих худых ногах, закрываясь не только от бушующей стихии, но и от необычайно яркого, словно неон, сочетания синего и голубого цвета. Он жмурился, был оцепеневший от страха просто свалиться куда-то, куда тащит эта буйная, неудержимая часть природы. Интерес перевесил страх, и мальчик приоткрыл глаз, вглядываясь через щелку между пальцами, и вдруг код 000 широко открыл глаза и пасть, опустил руки вниз, чтобы узреть нечто необыкновенное. Подземный город, окутанный туманом, чеканящей работой механизмов, осветленный светом, словно вода под яркой луной, каменные выступы и совершенно иные, будто бы внеземные, маленькие, но очень декоративные дома, сплетающиеся между собой как муравейник. Переплетение естественного и искусственного казалось совершенно нереальным ребенку из стеклянной камеры, ведь там не было такого завораживающего света со всех сторон; не было подобных ему людей, которые, несомненно, ходили в этом месте; не было этих камней с кристаллами и сталью снаружи и внутри. Там не было жизни, которая кипела здесь. Это его дом. И уже не был страшен этот ураган, теперь ласкавший его жесткую, как камень, кожу, и не было страшно подойти поближе к краю. Доносившиеся с этого переплетения дорог ревы тоже не были страшны, вдруг там кто-то между собой просто повздорил, такое ведь бывает. А бренчания неизвестных инструментов, создающие притягательную музыку, где-то сверху, с вершины этой бездны, твердили мальцу, что в этом месте и вправду было что-то запредельное. — Вот бы и Ноль Два сюда… — прервал свое восхищение Нуль, в который раз вспомнив про свою подругу, которую он оставил. Его мучила совесть. Скреблась, кричала, разрывала изнутри, но псиномордый не мог ничего сделать. Ни помочь, ни как-то отсюда выйти, ведь он не знает, как вернуться обратно в Сад из бездны людей. Ей ведь сейчас плохо, ее будут пытать. Он сбежал, а она — нет. Болезненно скрючившись, фырча и скуля от цунами чувства вины и обиды на самого себя, он вдруг заплакал, из-за чего ввел в ступор рядом стоявшего Гура, глядевшего все время на муравейник. — Плачешь?.. — растерянно и сочувствующе прозвучало в голове у кода 000. Вместо того, чтобы стоять и смотреть на рыдающего ребенка, Гур подошел к нему и встал на колено, а после обнял, хлопая мальчишку по спине, успокаивающе шипя. Гур не понимал, почему Нуль плачет. Гур просто не мог смотреть на то, как дитя плачет. Код 000 никогда не ведал о сострадании со стороны тех, кто старше. Сейчас, когда его обняли, и пытаются как-то успокоить, он просто был в растерянности. Он не знал как реагировать на подобное, и псиномордый просто прикрыл глаза, втягивая свои слюни и стараясь прекратить ронять слезы. Когда мальчик уже был более-менее спокоен, Гур отстранился и похлопал мальчика по голове. — Чтобы все было хорошо, надо в это верить, понял? — серьезно проговорил гризли, и, увидев кивок, поднялся. — Мы скоро спустимся, ты только не отставай от меня. Я должен сходить к своей семье, а потом я пойду с тобой к Королеве. Я не буду пока тебе все тайны раскрывать, а то не интересно получать все за один раз. В оплоте людей было довольно шумно: везде шныряли антропоморфные звери, кто-то был больше похож на Взрослых и детей с Сада, кто-то выглядел примерно как Гур, и, хоть все общались через мысли, они постоянно чем-то бренчали, рычали друг на друга, громко хохотали, используя тот же рык, и вообще в целом применяли активную жестикуляцию, или просто на что-то показывали. В этом муравейнике-лабиринте были и рынки, и просто жилые районы, и просто площадки для развлечений. Служители некой Королевы любили поиграть в кости, как назвал эту настольную игру Гур; пить обычную воду, а также рассказывать анекдоты, потому что после того, как один помашет руками, другие начинают смеяться. В самом деле, все выглядело необычно и живо. Как-то по оживленной улице к гризли и псиномордому пристал какой-то змееподобный человек, он все старался продать какую-то светящуюся шкатулку, но стоило Гуру один раз рыкнуть, как горе-торговец тут же отстал. Никто не выглядел агрессивно, и атмосфера была в сотни раз приятней, чем в Саду. Пока Гур пытался найти свой дом, где жила семья, Нуль старательно изучал все, что происходит вокруг него. Ему хотелось здесь остаться. Но и друга никто кроме него не вытащит. Он не хочет, чтобы она была погребена в чернозем. В конце концов, спутник кода 000 дошел до какой-то двери, ведущей в маленькое помещение. На этом сооружении было возведено еще несколько таких же: наверху было хитросплетение мостиков, домов, и это если не считать трубы, камни, минералы, и источники света. Гур глубоко вдохнул, после чего, потоптался на месте, и нерешительно постучался в дверь, а потом, так же робко, открыл дверь. Что он сказал тем, кто живет у него в доме? Мальчик стал размышлять над этим, наверное, что-то вроде: «я вернулся», или: «я дома»? Однако, только гризли открыл дверь, на него набросились два черных комочка, урчащие, и очень похожие на самого Гура. Один набросился на ногу, другой прямо на голову, и все были такие счастливые, как и сам здоровяк. Видя эту картину, мальчик радостно прищурился, а потом опустил взгляд на себя, всматриваясь в свои кровавые руки. Стоит ли в таком виде заходить к Гуру? Нуль ведь может напугать семью доброго гризли. Отвязаться от доброго здоровяка коду 000 не удалось, и поэтому он, стоя около входа, вжимаясь в стену, чтобы его точно не было видно, просто осматривался. Не просторная квартира, где было все мало по малу. Гур общался с этими комочками, облепившими его, и с кем-то еще, кого толком не было видно за спиной гризли. В доме спасителя все было чисто, ухожено, тускло освещено уже оранжевым светом, а новые технологии в виде всевозможных неоновых кнопок на стенах выглядели так, будто это было в порядке вещей, и они не казались лишними. Было очень уютно. Эти маленькие дети, людские дети, жили в хороших условиях для существования. — Папа, мама, у него хвоста нет! — прозвучал голос маленькой девочки. — Он весь в красный окрашен! — изумленно в параллель запищал еще голос мальчика. Без хвоста? А что в этом такого? Засмущавшись не только от лишнего внимания, но и от того, что его в принципе обсуждают, Нуль потоптался на месте и стал глядеть по сторонам, в приступе чесотки деформируя когтями свои руки, издавая противный скрип. Который никого не смущал. — А глаза то какие! Зеленые! — радостные вопли и подпрыгивания хохочущих детей приводили псиномордого в ступор. — А у монстров кровь красная! Папа, он тоже солдат? — вдруг поинтересовалась девочка. Наверное, это хорошо, что коду 000 дают послушать то, о чем они говорят в головах. — Он не солдат, но сражался с монстрами, скоро вымахает и будет самым завидным воином. Очень храбрый парень, своими глазами видел! — в какой-то степени гордо прозвучал Гур, из-за чего его дети вновь начали радостно прыгать. — Ого, ого! Волчок какой, волчок! — а после они разбежались кто куда, и стали резвиться по периметру всей квартиры. Волчок? Волк? Конечно, его голова напоминает псового, но чтобы волка? Смущенно фырча и переминаясь с ноги на ногу, Нуль стал наблюдать за бегающими детьми, так как в своей голове он более ничего не слышал. Гур обнял маму этих двух несносных разбойников, а после, позвав кода 000, отправился на выход. Уходя, ему помахали рукой детишки, и это единственное, что увидел псиномордый до того, как дверь закрылась. — Ну что же, Нуль, направляемся к Королеве? — воодушевленно и счастливо поведал Гур, ставя руки в боки, глядя вниз на худого мальчишку. — Я не знаю, кто это, и почему меня ведут туда, Гур. Можешь мне разъяснить? — обеспокоенно проговорил ребенок, по старой привычке говорить, как принято у Взрослых. Гур объяснил, что к чему. Пока они шли, он охотно делился информацией по поводу того, зачем же нужна Королева, и какова ее роль в обществе людей. Так мальчишка узнал для себя, что почитаемая всеми Королева тут всем заправляла, а еще она и отправила Гура на эту отчаянную операцию. Правда, по поводу спасения все довольно размыто, ибо гризли рассказывал, как он спасал, и как так получилось, что он вообще попал на своей машине в Сад. Но, стоит отдать должное, вояка делился всем интересно, что иногда мальчик просто спотыкался на ровном месте, ибо заслушивался. Интересно, поможет ли Королева совершить правосудие, и как-то помочь несчастным детям в Саду? Двое шли до нового своеобразного лифта, ведущего неясно куда, но явно не ниже города, скорее, даже выше. В любом случае, совершенно неясна траектория движения. Темные туннели, тишина, и только этот стук молота о наковальню. Коду 000 не было жутко от этого, ему наоборот нравилось. Эта прохлада, вой стихии, и этот механический стук успокаивали, и в какой-то степени вызывали трепет. В конце концов, туннели закончились, и холод новой великой по габаритам пещеры чувствовались еще задолго до прибытия. Прямо как из сна, только с деталями. Высокие выступы, служащие каким-то подобием балкона, площадка, скорее всего для приема, и лестница, ведущая наверх, где взгромоздился новый человек. Около этого человека были змеи, которых было видно даже издали. Такие исполины, что мальчик даже испугался. Вдруг они его съедят? А вдруг еще чего-нибудь. Все плохие мысли развеял Гур, положив свою ладонь на голову псиномордому. Когда лифт остановился, с грохотом оповещая о прибытии, гризли направился вперед уверенно, в отличие от Нуля. Прибывшие заинтересовали змеев, хитро щурившихся и что-то прорыкивая, а вот фигура, сидящая, скорее всего, на троне, хоть тот и выглядел скромно, пристально смотрела на мальчика. Скрытая тенями, ее невозможно было разглядеть. Но яркий зрачок глаз выдавал Королеву. — Ты так вырос… — тепло пронеслось в голове Нуля, и он судорожно вдохнул. Это ведь та самая женщина.