Чернозем

Правда, женщиной ее назвать было трудно. Королева выглядела на человеческого подростка, но ее пристальный взгляд выдавал в ней взрослую особь. В отличие от тех же змеев, Гура, да и самого кода 000 она выглядела очень человечно. Ее длинные серебряные волосы, доходящие до пола, и обычная, по крайней мере, на вид смотрелась так, как у Взрослых могло бы быть нормой. Правда, цвет ее кожи был неясного синеватого оттенка, а торчащие из спины отростки, похожие на щупальца, говорили о чем-то зверином. В считанные мгновения глава преодолела расстояние между кодом 000, встав визави на расстоянии ее вытянутой руки, и щупальца вдруг срослись в аккуратный, но громоздкий хвост. Королева была выше на две головы точно, все же, Нуль еще очень маленький. Шокированный воспитанник Взрослых растерялся, стал хватать ртом воздух, чтобы найти хоть какие-то ответы, как себя сейчас вести, и начал глядеть по сторонам. Гур казался спокойным, стоял на одном колене, и просто смотрел в пол. Все-таки неудобно приходить так вот, ничего не знать, еще и к главе всего и вся, и даже не представлять, что вообще можно говорить в данной ситуации. Взволнованно скуля и не скрывая это в своих глазах, мальчик буквально рухнул на свое колено и резко опустил голову, зажмурившись. Наверное, так будет лучше, все-таки он не знает, надо ему так делать или нет. В любом случае, ничего страшного, так ведь? — Что же они с тобой сделали? — задала вопрос Королева, делая маленький шаг вперед, дабы коснуться своими ладонями до морды псиномордого, и приподнять ее. — Не бойся, ты ведь один из нас. Нехотя открыв глаза и глядя на Королеву, задыхаясь от собственного трепета и холодного воздуха, Нуль все думал, правда ли это, что его вот так кто-то принимает. Тот, кто много страдает, никогда просто так не поверит своему счастью. Прочитать взгляд Королевы было совершенно невозможно. Неясно, о чем она думала, скрываясь за этим пристальным звериным взором. Может, она хочет свернуть ему шею? А может кинуть на съедение каким-нибудь животным? Вместо этого она вдруг легонько стукнула рогом о наросты на лбу ребенка, а потом начала внюхиваться. Обескураженный Нуль даже фыркнул от такого неожиданного поворота и вопросительно промычал. — Ты весь в крови и отчаянии, дрожишь как капля на ветру, потерян в своей сути, а в твой геном явно вторгалась чужая рука, — передает она свои мысли ребенку, отстраняясь, но, не убирая ладони с его лица. — Они украли тебя, когда ты был совсем юн, тебя явно использовали, чтобы взять полезные гены, и создать уродливые инкубаторы с удобными им гибридами. Извини, Равенал. Это его настоящее имя? Внезапно охватившая грусть проявилась на глазах, и вскоре мальчишка начал давить в себе порывы пустить слезы. Ему хочется только плакать и ничего более. Возможно, это — признак слабости. Но он ведь ребенок. Ему не хватало чего-то доброго и светлого в жизни, если оно было, это мигом отбирали. Все, к чему он привыкал — мигом исчезало. Уходило в чернозем. Картины, мелькавшие перед глазами, усугубляли его и так шаткое положение. Взрослые отрезали ему куски кожи, лезли в голову, глушили электричеством, заставляли задыхаться в ядовитых газах, кидали в воду, чтобы он захлебывался от неумения плавать и от гнетущей паники. Они каждый раз оставляли мальчика в одиночестве, кормили объедками, а на каждое проявление эмоций кричали или делали замечание. Код 000 не помнит, или просто не хочет вспоминать, как ему делали болезненные уколы, около сотни за раз во все части тела, и как после этой болезненной процедуры его ломало, и хотелось разорвать себя на куски, чтобы прекратить эту разрушающую разум агонию. А как его иссушали? Доводили до полусмерти, чтобы забрать кровь, воткнув в него уродливые трубы, торчащие со всех сторон? Тоже провал памяти. Этот омут крови и болезненных воспоминаний для него закрыт, но остальное нет. То ли он вспомнил, то ли ему просто забыли это стереть, то ли это было что-то нечто обыденное. Впрочем, мальчик и не помнит, как у него был такой же хвост, как у Королевы, и который со временем просто удалили, так как он более не функционировал после процедур инъекции, и просто иссох. А еще вслед за этим тот убийственный ураган, самое настоящее буйство. Хруст костей, растягивание мышц, кожи и сухожилий. Крики, захлебывания собственной крови, кряхтения от грядущей потери жизни. И все это происходило так быстро, словно это было в порядке вещей, так рвать и метать, уничтожать других, обрывать чужие жизни. И откуда в нем появилась такая жестокость? Неужели из-за того, что он хоть что-то хотел сохранить? И, правда, разве это плохо, когда хочешь оставить что-то, чтобы оно жило и радовалось своему пребыванию на свете? Было ли в этом что-то плохое? Его до сих пор из-за этого коробит, и он не может обратиться к кому-либо с советом, чтобы хоть как-то себя утешить. Челюсть задрожала, ребенок завыл, а потом зажмурился, пустив слезы. Даже Гур, который до этого статуей стоял на месте, вдруг посмел взглянуть на расстроенного ребенка. Это его шанс.

***

Прошло уже четыре года с тех пор, как кода 000 забрали из Сада. Он уже был в младшем подростковом возрасте, окреп, и в целом, возможно, выглядел бы старше, будь он похож внешне на Ноль Два или обычных детей Взрослых. А может быть, он и вправду был старше, но об этом уже надо спрашивать у цифр. За время пребывания в воющей бездне его так никто и не обидел, как это делали Взрослые. Были моменты, когда приходилось терпеть какие-то издевательства, но они были во благо. Он тренировался, чтобы стать воином, ему давали все, чтобы он рос прилично, а не тем загнанным в угол ребенком в грязных, старых шортах, с рядом психологических проблем. Первое время его укачивало от своих же мыслей. Сам себя тащил, сам себя истязал, совсем не пуская к себе других. Имена и события его постоянно доставали, и, проживая все снова и снова, он часто не мог уснуть и бился в истерике. Беспощадно отравленным тоской он все никак не мог успокоиться, ибо зыбучие мысли приковывали его и не отпускали. Все было так сложно, невозможно было поверить, и он долго открывал себя миру людей. Все-таки безопасный покой его настигнул. В нем можно было решать, кем ты будешь, можно было без каких-то пререканий общаться с любым, и без страха задавать интересующие вопросы. За все время его научили дисциплине, сдержанности, превозмоганию, и хоть какой-то нравственности. Код 000 привык к тому, что его имя — Равенал, и оно дано самой Королевой, и не кем-то еще. Но с прошлым мириться молодой человек совсем не собирался. Он всегда держал у себя мысль, что он должен помочь Ноль Два, совсем не задумываясь о том, что могли пройти года, которые для него и прошли мгновенно. Он и пошел в солдаты, потому что хотел вернуться в Сад за своим единственным другом. Сейчас код 000 шел по длинному переходу в ангар вместе с Гуром, нервничая от грядущего события. Привычка в нервозном стремлении деформировать свою кожу немного притупилась, но избавиться от нее было попросту невозможно. Он чесал свои глаза, постоянно, когда возникало желание почесаться. Он уже оставил на себе шрамы в виде подобия крестов. Его за это никогда не упрекали, только Гур всегда за это беспокоился, но он уже привык к выходкам своего нового боевого товарища. — Ну, готов? — весело поинтересовался гризли, который за все время никак не изменился. — Дрожу от предвкушения, Гур, — уверенно проговорил код 000, в этот же момент, замечая очертания ангара. Некогда воспитанник Взрослых продолжал развивать речь, но и от телепатии он не отказывался. Оно часто бывало очень полезно. — Не впервой же тебе управлять машиной, так что справимся, — похлопал Гур своего собеседника по плечу, а после потянулся. Псиномордый поменялся внешне, его даже пугали эти изменения, когда они начались. Лоб вытянулся и заострился, из-за чего его псовая морда обрела схожие с машиной очертания, а наросты на голове переросли в один аккуратный, синего цвета, рог. Правда, такой же вырос и на затылке, как у Королевы. Когда коду 000 сказали, что он с ней родственник, он даже сначала не поверил. — Я до сих пор не могу привыкнуть к этому костюму, — раздраженно передал мысль Гуру Равенал, вновь усиленно почесывая свои шрамы на глазах. Все-таки он не понимал, как гризли постоянно ходил в этом комбинезоне. — Без него ты не сможешь управлять машиной, ты же знаешь об этом, — непонимающе обратился Гур, взглянув на юношу. — Не будь таким занудой, он же колется, — пробурчал Нуль. — Ну-ну, давай, соберись, мы уже скоро будем выполнять задание. Только не делай глупостей. Иначе твоя мама со всех шкуру сдерет, — строго начал, но в конце пошутил гризли, дав легкую оплеуху псиномордому и захохотал. Фыркнув, и подхватив этот поток неудержимого смеха, все-таки сдержанно хихикнув, код 000 вновь увидел ангар во всей своей красе. Вспоминая, как он валялся на земле, и как он впервые увидел этого добродушного гризли, юноша не удержался и приоткрыл пасть, прищурив глаза, словно улыбаясь. Сегодня было важное задание, и это была первая вылазка за пределы воющей бездны. Преодолевая сотни шагов, чтобы дойти до этажа, с которого удобней всего было взбираться на машины, которых Взрослые называют кёрью, как и в целом людей самих, Гур направился к своей, и уходя, повернулся и показал большой палец вверх. Показав тот же самый жест хорошему человеку, юнец повернул голову на мостик, справа от которого был открыт люк в машину, похожую на помесь собаки и кота. Громко вдохнув и выдохнув, а после, стремительно отправившись к ней, код 000 призадумался. Его задание — всячески помешать передаче боевых единиц плантации, где и находился Сад. А если будет так, что он все-таки попадет в Сад? Если его схватят, его ведь тоже вернут туда. В это проклятое место. А еще ему надо будет придумать, как вытащить Ноль Два на такой случай. Нуль считает, что она — его сестра, которую тоже поймали в детстве. Он не знал, живая она или нет, но было в нем чувство, что все-таки она живет, но пребывает в состоянии отчаяния, как и он сам когда-то. Сделав шаг в машину, вытянув руки вверх, он вдруг прыгает вперед, словно в воду. Рассекая зеленовато-голубую жидкость, которая еле светилась за счет комбинезона пилота, код 000 расслабился. Издав рык, так и не вдохнув, не набрав в себя эту неизвестную субстанцию, он просто стал прислушиваться к своим ощущениям. Шум бурлящей воды, стуки молота о наковальню, которые в считанные мгновения резко прервались, и долгожданный поток цифр. Подключение. Инициализация. Все нужно было делать быстро, дабы не задохнуться в этом проводнике электрических импульсов и кодов. Скорость жизни в килобитах. Нескончаемые матрицы, влетающие в сознание грозились разорвать юному пилоту голову, но вместо этого юноша просто читал их, перебирал, сортировал, составлял ясный только ему код. Ввод. Завершение. Стены цифр преобразовались в видимость. Жидкость начала твердеть, а внутреннее составляющее машины стало разрастаться, сминаться, меняться, оставляя жидкости и коду 000 в ней лишь форму сферы, которое и должно было занять. Яркий золотистый свет и затвердевание сердца всего хитросплетения машинных жил — нормальное явление. Все-таки, в ядре и был пилот. Немного свыкаясь со своим новым зрением, фокусируясь, и более не имея бликов перед глазами, юноша потоптался на месте уже ногами самого кёрью класса Конрад. Мотнув головой и выведя таблицу с сообщениями со штаба воющей бездны, а так же малую, квадратную карту, выглядевшая как радар, где указывались дружественные яркие белые точки, код 000 сосредоточился на своих мыслях, глядя вперед. Некогда черный кёрью принял обычную им форму, черно-синюю, и не только один. Многие машины, находившиеся в этой части ангара, активировались, показывались на радаре, и нескончаемый поток мыслей других людей вбивался в голову. — Хе-хе! С нами же сынок Королевы! — Мы все в какой-то степени ее дети. — Не будьте уродами, он впервые идет на такое серьезное задание. — Вместо того, чтобы обсуждать мальчишку, лучше бы сосредоточились на том, готовы ли вы пожертвовать своими жизнями. — А чего это нет? Ради нашего будущего я хоть несколько раз за день умру! — И я! — Какие вы шумные! — Всем миром навалимся! — Ррррааргх! — Штаб, это лейтенант Гур «Гризли» Дзен. Докладываю о готовности к выполнению задания оперативным отделением, прошу разрешения. Равенал уже привык к подобным не злобным смешкам людей, но его беспокоило то, что он в этом оперативном отделении совсем еще новичок. Благо, после того, как Гур вмешался в весь этот балаган, все мигом успокоились. Добродушный гризли умел вмешаться, чтобы все стало тихо и прилично. — Гризли, это штаб. Принято, начинайте операцию, — холодный, в какой-то степени злобный тон принимающего в штабе тоже казался совсем незлобным. По крайней мере, для Нуля. — Вас понял. Отделение Йота принимает позицию мобильности. Встать в клин за мной, и выдвигаемся, — размеренно говорил Гур, пока основная масса ринулась с места к открытым вратам. Машинный рой несся вперед, этот хаотичный поток огромных зверей для обычного человека казался чем-то неправильным и недисциплинированным, но стоило всем выйти из территории воющей бездны, они вставали в определенные ряды и позиции, в соответствии с планом или приказом. Радар пришлось отсортировать, и выделить только свой малый взвод Йота, когда основную массу пришлось сделать более блеклым. Всего-то восемь человек под командованием гризли. Выдохнув и побежав, когда рядом находящиеся машины начали движение, встав в формирование клина где-то у дальнего левого края, с непривычки управления в четыре лапы Нуль оступился и чуть не упал. — Эй-эй, молодняк, ты это, не чуди! — Да отстань ты от желторотого, он у нас со стальными нервами. — Вот это каламбур! — Ну, и сколько сегодня уродливых машин они на нас кинут? — Ставлю свою игральную кость Ло, что около пяти. — А вот это интересно, я запомнил твои слова. — Ну все-все, сосредоточься. А ты, бесхвостый, не теряйся, мы, если что, на связи. — Вы у меня и не вылезаете из головы, — неуверенно транслировал код 000 своим товарищам в конечном итоге. Ему не давало покоя, что все они могут сегодня погибнуть, а они все равно продолжают шутить, подбадривать друг друга, и в целом не боялись идти на такое дело. Всем миром они навалиться хотят. Огромная, коричневая пустошь, со свинцовым небом, которое, казалось, вскоре должно было заплакать, нагнетало атмосферу еще пуще, чем это делал сам себе Нуль. В этот раз он не даст Саду сожрать его заживо. Он не даст Саду закопать Ноль Два в чернозем. Он обязательно ее вытащит.