Чернозем

Новый виток спирали пути открылся юному воину с дрожью земли и лязга металла. Топот тяжелых лап машин, звериные рыки отовсюду, раскаленные чужие сердца, которые ощущаются совсем рядом. Шаг за шагом, тает время. Код 000 понимал, что в этой операции пешкой стоит его жизнь, как и тех, с кем он был в составе не только отделения Йоты, но и операции в целом. Чтобы добежать до Сада с такой скоростью, как он сейчас бежит на своем кёрью, ему потребуется около недели. Плантация всегда передвигается, поэтому и предстоит такой долгий путь. Благо, пока находишься в машине, все твои физические потребности попросту не нужны. Сталь стала венами и сердцем, а вместо души — нескончаемый поток цифр. Правда, главное — сохранить разум, чувства и эмоции. Нельзя дать машине слабину, и нельзя сделать так, чтобы машина тобой овладела. Повернув голову назад, пилот увидел свой новый дом с внешней стороны. Купол над воющей бездной, где была вся система ангаров, была настолько исполинских размеров, что Равенал сначала даже не поверил глазам. Грозовое небо, готовое вот-вот дать ливень, казалось так близко, что оно должно было скрыть за собой верхушку купола, но на самом деле оно было далеко. Иссохшая земля, неясно из-за чего именно, превращалась в пыль под лапами, из-за чего образовывался настоящий туман, закрывающий путь назад. Что же, его ждет увлекательное путешествие по внешнему миру, которым он так грезил в детстве. Вернув свое внимание на то, что было впереди, юноша услышал голос одного из своих боевых товарищей. — Э, нам раз неделю еще бежать, давайте хоть анекдоты рассказывать? — это был самый шумный из группы. Чиа всегда не мог сосредоточиться на чем-то одном, и постоянно капал всем на мозги. Он не многим старше самого Равенала, но он уже пережил несколько заданий, и является претендентом на повышение. — Только новые не придумывай, у тебя ужасно получается, — этот раздраженный голос принадлежал Мирт. Она была сдержанной, и больше всех бесилась, когда Чиа начинал говорить. На самом деле, она добрая, и очень любит свою команду, просто она очень нервничает на заданиях. — Да ну, а как же мой анекдот про монстра и кусты? — возмущенно рявкает Чиа. Можно быть уверенным, что он даже взмахнул хвостом. — Автор, выпей яду, — хохоча ответил ему третий пилот. Мурлок не часто разговаривает, но иногда он любит вставлять свои фразы в разговор, и они всегда будут уместны. Честно говоря, он любит наблюдать, нежели вступать в разговор. — Какие же вы шумные! — вечно недовольный, очень вспыльчивый, и совсем неразговорчивый Бурк, казалось, раздражал иногда еще больше, чем неусидчивый Чиа. — Давайте не будем ругаться, нам надо сосредоточиться на задании, — робко, пытаясь заранее сгладить ситуацию, проговорил Самшит. Самшит очень нежный, и иногда он похож то ли на тряпку для мытья пола, то ли на подушку, в которую можно поплакаться. Он тоже недавно был назначен в призывной состав, как и код 000. — Я согласен с ним, лучше не тратьте зря свои мыслительные способности. Обрабатывайте в код поступающий поток матриц, — спокойный тон Гура, являвшийся самым привычным для Равенала, должен был быть конечной точкой всех возмущений и вообще какого-то постороннего шума. — Вас понял, лейтенант, — обиженно передает Чиа, после чего наступает долгожданная тишина. Что если они не могут угомониться без вмешательства, из-за того что не хотят столкнуться с самими собой в своих мыслях? Код 000 уже привык к таким столкновениям, для него это было нормой. Впрочем, для него было и нормой то, что с ним творили Взрослые. А теперь его новой обыденностью будет купание в крови Взрослых. Или все-таки нет.

***

Код 000 за все время видел лишь горы, красные моря, разрушенные здания, и рыхлый песок. Унылый, безжизненный пейзаж, где не было ни снега, ни птиц, ни зверей, ни деревьев. Во внешнем мире не было ничего, что могло бы называться жизнью. Первое время он испытывал разочарование, потом гнев, а потом принятие. Даже солнце в этом нелепом мире казалось чем-то искусственным, в совершенстве своем, испепеляя земляную кору. Вдалеке уже были слышны громыхания, а тучи сгущались над полем битвы, совсем скрывая безжизненное солнце. Видимо, внешний мир являлся лишь огородом, где каждый воин — посев, а удобрением являлись слезы и память. Код 000 не знал, будет ли кто-то скорбеть по нему, но он точно не хочет умирать. Да, в жизни есть разочарования, но ведь в этой горести и бывают светлые моменты. Добро, к примеру. Конечно, в жизни должно быть счастье, но чтобы до него дойти, сколько нужно пройти истерик и припадков? Точно не столько, сколько сегодня погибнет кёрью на этом сражении. Через час будет столкновение с противником. — Поступила информация о составе противника: около двадцати машин, — холодно отчеканил гризли в голове. — Что?.. — Двадцать?! — крик Чиа резал по разуму так, что пришлось помотать головой. — Видимо, очень они рассчитывают на топливо, которое поставляется в комплекс, — поделился своими мыслями Мурлок. — А мы очень рассчитываем на то, что наши аналитики не ошиблись, послав нас сюда! — агрессия Чиа была оправданной. Именно из-за них все это и заладилось. — Успокойся, придурок! — Мирт, видимо, все это тоже не нравилось. — Наша задача вызвать часть из них, а не лезть на передовую, — все так же спокойно передавал Гур. — А если их будет около десяти на наши души? Мы лишь мобильное отделение, лейтенант! — паника Чиа раздражала, сам же разглагольствовал, что может хоть несколько раз за день умереть. — Да хоть пятьдесят, это наша задача! За спиной герой, а перед врагом превратился в тряпку! Как ты вообще живой остался! Где твоя выдержка?! — Бурк как бальзам на душу. Он хоть тот еще подарок, но хотя бы перед своим родным домом он старается держаться. — Я хотя бы не плакал при виде голограммы, как это делал бесхвостый! Я… — Если ты еще раз что-то скажешь про меня, клянусь, я разгрызу тебе глотку, а потом вырву хребет, Чиа, — обыкновенно прерывает его код 000, после чего наступает гробовая тишина. Вот кто действительно не умел шутить, так это Нуль. — К черту этих монстряг, давайте зададим им жару, — нервно, обеспокоенно раздалось в голове голосом непоседы, который до этого никак не настраивал на победу. — Сворачиваем налево, цель — комплекс. Живо! — приказ от Гура требовал направиться к Саду, сохраняя при этом клинообразный строй. Две плантации, которые должны в скором времени передать друг другу топливо, атакуемые с двух сторон, были теми еще крепкими орешками. Расформировать позиции двадцати машин Взрослых будет довольно сложно, это еще не учитывая тот факт, что придется уклоняться от залпов из орудий плантаций, и так же маневрировать между бегущими в атаку солдатами в кёрью. Самый эффективный способ — пробиться до состыковочных механизмов, и уже через них пробираться к сердцевине. А задача отделения Йота — сквозь все, сразу пробиться к ней. Это было самоубийство. Это было самоубийственное задание. Несмотря на это, каждый все равно бежал выполнять свой долг. У каждого явно свои цели. Кто-то хочет прославиться, кто-то отличиться, кто-то продвинуть людей к победе, а кто-то просто ищет в этой мясорубке себя. Не самый лучший способ. Проскакивая между бегущими напролом машинами, код 000 краем глаза видит, как вдалеке летят ввысь около пятидесяти боевых единиц, в которых, скорее всего, пилоты уже погибли. Уходят полосы жизни, подальше от мира жестокого, где каждый день проливается кровь за кровь. С переливами неба начинается гром, а позже, на иссохшую землю падают капли воды. Дьявольски холодный дождь, никак иначе. Только там, где опасно, начинает так яростно заливать почву, неистово превращая ее в грязь. Оставаясь на лапах, она словно присасывалась, и совсем не хотела отпускать. Каждый шаг казался тяжелее предыдущего. Честно говоря, Равенал просто испытывал животный страх перед тем, что он может так запросто лишить себя жизни. А, казалось бы, зачем ему жить? — Не отставай! — даже неясно, чей голос только что прорезал поток чувств. Постаравшись ускориться, и постаравшись не обращать внимания на безумное окружение, код 000 чуть не столкнулся с союзной машиной, чего и испугался. Страх… Это обращение рутины в предел, поглощающий безвозвратно. Начало паники. Если не уметь контролировать страх, то можно сделать хуже не только себе, но и всем окружающим. Так велено свыше. Нужно не вестись на поступающую нерешительность. Надо твердо смотреть в лицо настоящему. Все находящиеся на поле боя знают, что все в жизни — на время. Разница лишь в том, что ты можешь сжечь жизнь, не возымев от нее ничего, или же быть частью истории, и испытать то, что и должен получить в жизни каждый человек. Чтобы все было хорошо, нужно в это верить. Все, кто продолжает верить, и кто продолжает идти, имеют лишь один шанс на удачу. Один шаг не туда и… Цель, к которой идешь, превратится в прах. Все уже давно предрешено, кому гнить, а кому быть. Так почему бы и не встретить свой фатум лицом к лицу? Догоняя своих товарищей, код 000 уже не смотрел по сторонам и не зевал в себе. Пусть путаются нити душевной печали, он найдет одну невидимую нить, разрежет ее, и распутает все, что его беспокоило. Его не достанут беспокойные мысли. До цели осталось пятнадцать минут. — Я пробью стекло, остальные за мной. Не попадайтесь под залпы, врассыпную! — скомандовал Гур, которого и так не было видно в нескончаемом потоке наступающих кёрью. Основная задача началась. Следить за траекторией снарядов, летящих в основном на рядовые машины — сложное дело. Мало того, что ты должен учитывать двигающиеся на тебя точки на радаре, так еще и глазами следить за взрывами у плантаций. Взрыв, и летящий дым. Предположительно, он должен приземлиться в зоне, где находился код 000, и он предпочел сделать маневр и уйти вправо. Взрыв прямо под боком, летящие во все стороны ошметки стали и синие цвета ударили в голову, чтобы хоть как-то собраться юный солдат помотал головой. Яркая точка пропала с радара. — Черт! — отчаянно выпалил юноша. Даже непонятно, кто погиб из состава Йоты. Был, и вдруг не стало. Все молчат. Все сосредоточены на выполнении задания, он тоже должен сосредоточиться. Война это одна большая симфония боли и отчаяния. Так избегал всего этого, а теперь вернулся в подобную атмосферу. Около сотни погибло за то время, пока код 000 бежал к плантации, на которую уже отважно залезали его товарищи. Кинувшись вперед, цепляясь за плиты внешней оболочки плантации, юноша стал забираться наверх, совсем неумело. Сминая с диким скрежетом своими лапами сплавы, защищающие сеть проводов и топлива, постепенно залезая наверх, совсем не обращая внимания на то, что поток машин просто каждый раз лишался каких-то кусков, но заменил, что на радаре стали появляться красные точки. — Противник на пять часов! Приближается! — предупредил всех Гур, уже взобравшись, и убегая к стеклянному куполу. Пробивая стекло лапами, тараня, и, в конце концов, пробивая плотное стекло, вскоре кёрью Гура входит вечно замерзшую территорию Сада. Вслед за ним бросились остальные, а отставал Равенал. — Быстрее! — на удивление, именно тот вечно раздраженный Бурк поторопил кода 000. Или он в бешенстве, что тот отстает, или он все-таки может беспокоиться за других. — Давай! — вот и обеспокоенная Мирт. На самом деле, он очень старается добежать до них. Попасться противнику будет неприятно. Он и так весь на пределе, тут еще и страх того, что вот-вот воткнут оружие. Красные точки все ближе и ближе, как и сам Нуль от своей цели. Буквально влетев в дыру в куполе, испуганно посмотрев назад, видя, как прямо на месте, на котором был он, пролетает один из противников, он так же испуганно посмотрел вперед. Все побежали дальше, в лес полумертвых деревьев и елей. Вдалеке виднелась часть Сада в виде темной башни с оранжевой сферой на ее высоте. Это с той самой стороны, где он смел гулять, когда убегал из заточения. Он вновь сюда вернулся. — Сгруппироваться, скоро должны прийти гости. Наша задача — задержать, — очевидно, здесь все были на пределе. Даже гризли нервничал. Семь кёрью бежали вперед, в открытое поле, совершенно не осмысляя, что им нужно сейчас сделать, дабы задержать противника. По сути, они просто идут на убой. Ради того, чтобы операция прошла успешно. Жертвовать собой ради дела — совершенно нормально. На радаре стало показываться около четырех красных точек, стремительно приближающихся с левой стороны. — В разнобой! — крик гризли в голове, и разброс всех кто куда. Прямо с неба приземлился человекоподобный робот, окрашенный в темные оттенки, не считая яркого оранжевого цвета, распыляющий ненависть, прямо как у быка на резкие движения красной тряпкой. Позади была еще одна красная точка, она вот-вот должна была столкнуться с машиной кода 000, но он успевает отскочить в сторону. Остальные два противника решили взять на себя часть, где находился Гур, никак иначе. Столкновение со Взрослыми впервые за долгое время. Злоба охватила юношу, и он уже приготовился бежать на того, кто только что воткнул копье в землю, ожидая, что там будет кёрью. — Нуль! — призыв Мурлока, который, похоже, и набросился на цель Равенала, заставил действовать. Кинувшись на помощь соратнику, который вцепился своей пастью в руку с копьем, код 000 прыгает на противника, цепляясь тому за спину, и стараясь прогрызть металлическую оболочку. Резкие взмахи рук, попытки содрать с себя юркого кёрью имели фатальные последствия для Мурлока, который был проткнут орудием насквозь. Прозрачная сфера, изящного синего цвета с прекрасным желтым свечением внутри была насажена на копье и вбита в землю. В бешенстве код 000 применяет и лапы, царапая и сминая металл, а пастью вырывая ее, а потом прокусывая трубу с топливом. Прыгнув на голову человекоподобной машине, юноша вдруг видит, как к нему приближается еще один оппонент, но на него бросаются два кёрью. — Давай! Добивай! — Размажь ему голову! Давай! Незамедлительно следуя совету, Равенал быстрыми движениями лап сминает оранжевое стекло, падая вместе с машиной на снег. Машина противника уже не двигалась. Минус один. Только один. Поворачиваясь на самого ближайшего робота Взрослых, видя, как одного кёрью отбросило в сторону, а второго приготовились добивать, код 000 бросился на помощь, совершенно не раздумывая. Но было уже слишком поздно, когда он вцепился пастью в предплечье врага. Кёрью был так же проткнут, как и погибший Мурлок. Их убивают, как мух. Когда противник полностью себя контролирует — сложно. Ты просто не можешь ничего сделать. Его отбрасывает в сторону леса, откуда он прибежал, вместе со своей группой. Перевернувшись в воздухе, чтобы не упасть на бок, Нуль цепляется за землю когтями, когда касается ее лапами, веря, что это поможет остановиться. Один погиб, даже не добежав. Скорее всего, это был Чиа. Второй погиб, отвлекая противника. Мурлок пал. Третий погиб, потому что в руках у противника была вся ситуация. Все погибли прямо на глазах у кода 000. Та самая синяя кровь окрашивала снег, и скоро ее покроет новый слой, размеренно падающий сверху, ибо такова воля этой клетки, которую сделали Взрослые. Четвертый погиб, даже не опомнившись. Копье человекоподобной машины вошло через пасть, разорвав напополам кёрью, чтобы проткнуть еще одну сферу с очередным человеком. Война — настоящее безумие. Чуда уже не будет. Скоро на него понесется эта тварь с копьем, а его товарищи, оставшиеся товарищи, просто не смогут сопротивляться всем. Они еще держаться, но они так никого и не убрали с радаров. Это просто конец. Нет-нет, умирать он не хочет. У него еще много незаконченных дел. И добавилось еще одно - месть за товарищей. В данной ситуации он ничего не сможет сделать. Единственное, что ему остается — бежать. Возможно, он трус. Но в отличие от большинства он способен думать головой, особенно перед лицом смерти. Убегая в лес, он видел на радаре, как за ним находится враг, и который никак не отстает. Экстренное отключение. Ожидание. Нужно как можно быстрее покинуть эту чертову машину. Так будет больше шансов, что он потеряется, и он останется жив. Враг приближается. Хочется кричать, но невозможно. Он выходит к какому-то маленькому озерцу. Если подумать, код 000 сможет перепрыгнуть его, ведь оно было настолько маленьким. Он так и сделал. Выполнено. Резкие шумы, сдвиги, паническое размахивание руками, попытки найти что-то твердое. Дно. Лестница, это должна быть она. Цепляясь за выступ руками, пытаясь выбраться к воздуху как можно быстрее, через пару шагов жадно вдыхая воздух и задыхаясь от страха и жидкости, которая все-таки попала в рот, чуть ли не срыгивая все, что он успел в себя заглотать. Нужно выбраться.

Ноль Два, кто создал твои глаза? Почему я узнаю в них себя?

Быстрее. Буквально выбрасываясь, ожидая, что под ним будет земля, он все-таки видит там воду. Это не то, что он ожидал. Он не умеет плавать. Он устал. Он не сможет выбраться. Встретив холодную воду лицом, он был готов поспорить, что этот тупой звук мог раздаться по всей округе. Переворачиваясь на спину, руки и ноги стали подниматься кверху, когда самого кода 000 тянуло на дно. Свет, пробивающийся через толщи воды, стал медленно уходить от него. Почему в этом маленьком озере так глубоко? Холодно и не больно. Видимо, такова судьба, что он просто утонет. В свалке людей себя никогда не найдешь, если сам этого не захочешь. Все изменится, когда ты сам начнешь что-то делать для этого. Он сделал, и так скоро погибает, что даже обидно. В него люди поверили. А он в их мечту никак не верил. Если бы толща воды могла передать звук, то это был бы стон. Может быть, стон и разрезал пустоту, но никак не место, где погибает Нуль. Кто поверил в его роль? Кто увидел его боль? Глубоко вошла игла Королевы в детстве, так глубоко, что мрак в душе развеялся. Его пустой, но верный мир всегда будет видеть в матери своего кумира, который на самом деле его и спас. Благодаря ей Гур и пришел его спасать, верно?

Я умираю, Ноль Два. Шел к тебе, через муки и боль. А в итоге, в холодном и бурном озере встретил свой конец. Я считал тебя своей сестрой, ибо все время видел в тебе себя. Хотел как-то тебя уберечь от этих Взрослых. Я хотел рассказать тебе, кем является на самом деле человек, показать, как выглядит внешний мир, хоть он и не так красочен, как мы себе это представляли. Хотел все-таки узнать, кто же такой этот «Любимый», помочь тебе найти его. Ты меня не найдешь на огромной и грешной земле, а она и вправду огромна. Королева, извини, что я не выполнил свой долг, и так не сказал тебе в тысячный раз искреннее «спасибо», за то, что я все-таки смог пожить обычной жизнью. Извини, что я не послушал тебя, и пошел на поводу своей агрессии к Взрослым. Надеюсь, что мои братья и сестры, которые сегодня выживут, скажут тебе, что я отважно и отчаянно сражался ради людей. Все-таки мы — дети системных плит, улей машинных жил, в разум Твой сплетенный. Как же я жалко прожил свою жизнь. Я умираю.

Вскоре наступила тьма и нескончаемый холод.