Чернозем

Обволакивающая со всех сторон тоска, забивающая мышцы холодом, а разум смирением со своей участью оборвались для него медленно наступившей мглой, когда он выдохнул. Последнее, что он видел — как пузырьки с кислородом медленно поднимались наверх, к свету, которого потом попросту не стало. В небытие было даже хорошо, чем ему ранее казалось. Нет забот, нет погибших соратников, нет погибших друзей, нет вообще никаких волнений за свою жизнь и чужую. Резко вдохнув, не ощущая ничего, что бы могло помешать дышать отравленным воздухом, белый потолок, испепеляющий глаза слишком ярким холодным светом, таким бледным, словно труп. Это кошмар? Охватившая голову паника утопила его в это отчаянное чувство, заставляя дергаться всеми конечностями, встречая лишь скрежет металла о металл, а так же боль на руках и ногах. Вздымаясь грудью наверх, пытаясь вырваться хотя бы ей, код 000 давиться собственной слюной, и сдается, пытаясь вернуть себе самообладание. Это ад? Ему просто страшно смотреть по сторонам, не то что на этот знакомый ему с самого раннего детства потолок. По телу пробежал табун мурашек, колющих его тело так сильно, что он срывается на крик, но скорее из-за того, что он осознал тот факт, что его поймали. Брыкаясь в агонии, в своем безумстве пытаясь вырваться из хватки стали на пыточном столе доктора Франкса, юноша даже не слышит хруста своих суставов, и то, как трется его мягкая плоть о железо. Он уже растер свои кисти и голени в кровь, так сильно он хотел вырваться. Настоящий рев, истерический. В горло стали забиваться осколки стекла, и чем больше он кричит, тем глубже они впиваются. Жмурясь, он кашляет, выпуская наружу свои слюни. Предплечье вдруг зажало, вдавливая, с еле слышным скрежетом. Беззвучно крича от этого, он старается вырваться, но вместо этого вновь слышит хруст, а потом ощущает немоту в плече. Сипло выкрикивая, Равенал все же посмотрел на прикованную руку. Краем глаза видно Взрослого, набирающего код в компьютер, а над рукой расположился механизм, к которому прикреплен то ли скальпель, то ли резак. Определенно, специально для него. Раскрыв глаза настолько, насколько можно, зрачки расширились, а юноша стал мотать головой. Мгновение, и острие новой пыточной машины воткнулось в кожу предплечья, повернутого внутренней стороной наверх. Вскрикнув, чувствуя, как это лезвие проходит вдоль, он продолжал срывать свой голос воем, который, наверное, услышит если не все здание, то вся округа. Вдоль, вбок, обратно, в другую сторону. Не совсем ровный прямоугольник, высеченный на коже, вскоре сорвали, но юнец уже не мог кричать. Стеклянными глазами глядя в потолок, видимый лишь бликами, и ощущая только тупую боль, отпрыск кёрью, с открытым ртом, только подергивал правой ногой и другой рукой. Застывшие в глазах слезы медленно потекли по разные стороны. Это агония. Пульсирующая синяя кровь окрашивала все, до чего только она долетала. У кода 000 не было такой особенности, как у Ноль Два, регенерировать все почти мгновенно. Умереть от потери крови будет тоже отличным исходом, он бы даже оставил благодарственное письмо. Под удаленным слоем кожи находилась еще одна, сочащаяся кровью, и содержащая на себе браслет паразита, на визоре которого находилась надпись «Код: 000». Он никогда не обращал на этот браслет внимания, в нем не было ничего такого, что бы могло насторожить. Но оно было на нем как клеймо, от которого нельзя было избавиться. Пласт кожи был возвращен назад, а насадка у инструмента сменилась. Лазер, медленно двигающийся вдоль ран, сквозь кровь заживлял болезненное предплечье. Все равно изводящая боль никуда не уходила. — Чего я не ожидал, так это того, что ты вернешься, код 000, — спокойный голос доктора пробился сквозь пелену апатии, и разум наполнился необъяснимой тягой убивать. Юноша не дергался, лишь приподнял голову, чтобы узреть виновника всех страданий, и рыча на него, словно выискивая в этом хоть какое-то спасение. Испепеляя его ненавистью, в ответ видя лишь флегматичный взгляд полумеханического доктора Франкса, подходящего к источающему агрессию юнцу. Скрюченный старик подошел со стороны ноющей руки, посмотрел на нее, а потом и на кода 000. — Еще и дав образец функционирующего кёрью. Ты будешь началом всего, я так думаю. Если мое исследование оправдает мои ожидания, ты сможешь стать чем-то большим, чем сплавом органики и металла. Ему хочется оторвать голову, но не говорить с ним. В отличие от Франкса, код 000 был человеком, который мог управлять высшим благом воющей бездны. А сейчас человек был у нелюдей, и у нелюдей была машина, позволяющая быть частью войны в самых первых рядах для отпрыска человеческого рода. Доктор какое-то время смотрел в эти залитые буйством души зеленые глаза, но потом сдался под натиском, уводя взгляд куда-то в бок, после, просто ушел к одному из Взрослых, чтобы у него о чем-то расспросить. Нуль их не слышал, он был погружен в уравнения, дабы найти корень, почему он оказался здесь, на этом злосчастном столе. И все-таки он жив. Он сможет воплотить все то, что он не успел. Это радовало его. Хоть как-то прикрывало всю рвущуюся наружу депрессию. В нем осталось все то, на чем он держался на свете все это время. Код 000 обессилен, а все его тело ныло и кололо от немоты. Кажется, с него сняли боевую форму, и вновь одели в шорты. Резко расслабив шею, громко стукнувшись головой, Нуль закрыл глаза, снова погружаясь в небытие. Значит, его судьба была не в том, чтобы беспризорно утонуть. Следующие несколько дней прошли в абсолютном бреду. Едва можно что-то вспомнить. Но будь кто-то со стороны, он бы видел, как юноша бился о углы головой, кромсал пальцы о стены, выл от своего отчаяния, и часто, с грубым стуком падал на пол, после последнего удара головой. Все-таки, бесчисленные удары должны были его к такому приводить. Не ясно, кто о нем постоянно заботился, главное, что когда он резко вставал от своего сна, у него уже не так сильно болело тело, а сам он был или в бинтах, или с пластырями на теле. Когда код 000 просыпался, он был один в своей старой клетке, с глубокими следами от когтей. Бывало, что он ел. Кормили, на удивление, прилично. В этот раз он, взяв себя в руки, не лез стертыми до фаланг когтями на стены. Он просто лежал на боку, свернувшись, обнимая себя за колени. Что дальше будет? Что задумал доктор Франкс? Какое исследование? Где Ноль Два? Столько вопросов, на которые никто не даст ответа. Не у кого даже их просить. Тяжелое открытие двери было проигнорировано юношей. Все равно сбежать не получится, за стеклянной камерой были солдаты, удерживающие в руках винтовки со снотворным. Еле слышные шаги, дверь закрывается. Так тихо из Взрослых никто не ходил. Легкая поступь, которая была все ближе и ближе, насторожила Нуля, и он, вскочив, встал в боевую стойку и зарычал, прищурив глаза. Но только он это сделал, он вдруг расслабился, опустил руки, выпрямился, открыл пасть и несколько раз похлопал глазами. Снизу вверх, примерно на полголовы, на него смотрела краснокожая девчонка, черты лица которой были очень похожи на те, которые имелись у Королевы. Такой же холодный, нечитаемый взгляд заставил юношу протереть глаза перебинтованными пальцами. Вдруг он уснул нечаянно? Выглянув из-под них еще раз, смотря на гостью внимательней, он увидел у нее маленькие красные рожки, пробивающиеся сквозь светлые, чуть ли не серебряные волосы. Черная, аккуратная туничка с желтыми пуговицами, черные шорты, доходящие до колен, а на лодыжке был ножной браслет, на котором должен был быть код. — Ноль Два! — счастливо крикнул код 000, раскрывая руки для объятий, выражая все свои светлые чувства в глазах, он успел увидеть, как подросшая сестра застыла в изумлении. Правда, вместе с радостью наступило и нечто другое. Сделав пару шагов к Ноль Два, ибо она была не близко, Нуль упал на колени, и, издавая легкий кашель, он вдруг заплакал, в конце концов, все-таки обнимая ее. Прижимаясь к ней, и рыдая, словно он все тот же маленький ребенок, юноша, щекой вытираясь о Ноль Два, почувствовал, как на его голову положили руки, будто тоже приобнимая. — Извини, что я так пропал, — пытаясь проговаривать все это внятно, начал код 000. — У меня столько всего появилось, что рассказать тебе… И это все, что он смог из себя выдавить, после, опять забываясь в своем потоке радости. Это все копилось за все годы, еще и после его раскаяния перед смертью, которая все-таки обволакивала его с головой, все усилилось в миллиарды раз. А теперь, он так внезапно заполнил всю эту пустоту у себя внутри, даже не веря, все равно хватался за сестру, будто ее вот-вот куда-то схватят. Оказывается, столько всего произошло. К Ноль Два стали относится лучше, ее даже выпускали погулять по этажу, но никуда более. А даже если ей делали больно, ее тут же лечили, или же старались сократить время немоты. Она виделась с другими детьми, которые, правда, тоже отличались от обычных глазами и клыками. Правда, любимого она так и не видела. Сам код 000 рассказал о том, что представляет из себя внешний мир, как выглядит воющая бездна, поведал о том, кто на самом деле кёрью. А прямо сейчас он слушал о том, к чему готовят Ноль Два. — Франкс? — недоумевая, спросил юноша. — Большой робот, который может противостоять кёрью, — деловито ответила Ноль Два, скрестив руки на груди. — Но… Разве им не управляют Взрослые? — скрывая нервоз, напрямую задал вопрос Нуль. — Что? Нет, этим занимаются дети, — тихо ответила она, вопросительно глядя на повзрослевшего друга. Никто со стороны кёрью не знал, кто на самом деле управляет человекоподобными машинами. Сам для себя Равенал предполагал то, что ими управляют Взрослые. Но факт того, что на самом деле пилотами являлись дети, для него был серьезный удар. Получается, он убил детей. Там, когда погибали его товарищи, он вывел из строя франкс. Уведя взгляд куда-то в бок, он посеял в себе надежду, что дети смогли выбраться, и на самом деле их не убило. Посмотрев на Ноль Два, юноша опять задал вопрос. — Ты хочешь пилотировать франксом? — Они обещали мне, что я смогу стать человеком, убивая кёрью, — твердо сказала она, совсем не мешкая. Он шокировано смотрел на нее. Она что, не понимает, что она хочет стать нелюдем? — Ты знаешь, кто есть человек? — осторожно начал Нуль. — Дети в Саду, — неуверенно ответила она, слегка замаявшись, стыдливо опуская взгляд в пол. — А к кому ты себя причисляешь? — К монстру. Очевидно, она не считала себя никем из всех, кто вообще существует в мире. Очевидно, ей не стоит говорить, что она сама является кёрью, и что сам Нуль тоже кёрью. Скорее всего, Ноль Два просто не послушает друга. — Ноль Два, ты знаешь о руинах? — прервал неловкую тишину Равенал. — Руинах? — непонимающе переспросила она, подняв взгляд на кода 000. — Когда-то… ну… люди жили на поверхности. Но потом они ее покинули, переселившись в плантации. После них остались лишь признаки некогда цветущей цивилизации, разрушенные постройки, покрытые пылью и ржавчиной, готовые в любой момент рухнуть. Таких мест полно по всему миру, — кратко рассказал Нуль о том, что он видел, когда бежал к Саду. — Они забросили свои дома? — изумленно спросила Ноль Два. Кивнув ей и прищурившись так, будто он улыбался, все-таки хмыкнул. Так они и непрерывно общались, прекращая только на время сна. Благо, их вновь поселили вместе, а не раздельно. Кто знает, что бы было, будь они разделены друг от друга, зная, что кто-то из них находится в этом проклятом Саду. Еще часто Ноль Два уходила по причинам подготовки к пилотированию, и возвращалась вполне нормальной, что не сказать о коде 000, который из раза в раз испытывал на себе трубки, подключающиеся к машине. Он совершенно не понимал, почему с ним так бесчинствуют. С одной стороны, хотя бы сестру никто не трогает. Но… Из него постепенно утекали воспоминания. О жизни, о мыслях, о чувствах. С каждым разом ему становилось все хуже и хуже. Он исхудал, редко проявлял какие-то эмоции, что беспокоило Ноль Два, но она ничего не могла с этим поделать. Однако, один вопрос оставался нерешенным. — Ноль Два, можно у тебя спросить? — робко спросил он, выглядывая из угла, кровоточа из-за недавних процедур. — Конечно, — ответила она, шагая по камере из стороны в сторону, кусая свои ногти. — Можешь ли ты мне поведать о любимом? — спокойно задал вопрос Нуль. — Я… Наверное, это было чудо. Потому что Ноль Два все-таки рассказала о том, кто такой этот любимый, и то, что она про него помнит. Ей было очень грустно. Все-таки, какой этот мальчик молодец. Показал сестренке Нуля природу, новые ощущения и эмоции! Этот мальчик был очень важен Ноль Два, это было ясно. Неудивительно и то, что доктор Франкс захотел стереть эти воспоминания, но, что-то им все-таки не удалось. Когда код 000 был в воющей бездне, там он узнал многое о жизни и об отношениях между людьми. Любимыми называют тех, с кем готовы связать всю свою жизнь, разделяя все тяготы, делясь друг с другом теплом, проявляя заботу и сострадание. Это очень важный человек для другого человека, и если его нет, то или ты его еще не нашел, или ты упустил свой шанс. Или же ты — нелюдь. Выбор Ноль Два казался правильным юноше. Все же, он хотел ей лишь счастья. — Я помогу тебе найти его, Ноль Два, — твердо проговорил Равенал, еле поднимаясь, придерживаясь стенок. — с ним ты точно не пропадешь. В отличие от меня. — Но ты же… — Я чувствую, как с каждым днем меня изводят. Они каждый раз проводят эти противные трубы через меня в кёрью, пытаясь что-то через это получить. Я даже не вижу цифр, я вижу лишь пустоту внутри себя, которая черной дырой заглатывает моменты из моей жизни. Я не помню себя маленького, Ноль Два, понимаешь? Поэтому… — делая к ней шаги, медленно проговаривал он, словно устал, а потом просто упал на пол, теряя связь с реальностью. Никто не мог догадаться, что на самом деле задумал доктор Франкс. И вправду, зачем делать связь между машиной и живым организмом таким образом? Правда, никто не мог догадаться, кроме Взрослых, что именно по образу и подобию кёрью создаются франксы. Верно, код 000?