Выживший

Старый линкор вытянулся разгромленным остовом вдоль мели; словно большой полумесяц, он навеки увяз в плотном сером песке. Чёрный как ночь, он облазил, вокруг многочисленных пробоин в его многострадальном корпусе расходилась ржавчина. На месте башни А главного калибра зияла огромная дыра, развороченные стеллажи для зарядов и снарядов гнили внизу. Рубка корабля, много раз обстрелянная из орудий среднего калибра, почти полностью была уничтожена. Над руинами висели тарелки радаров, подвязанные тонкими нитями антенн. Юра поднялся на борт у кормы. Здесь располагалась вертолетная площадка, разметка за годы стерлась, впереди двери ангара висели, наполовину вырванные из крепления. С крыши стекала вода, ненадолго задерживаясь в лужицах на площадке, орошая выбитые стрингеры и лонжероны, и, наконец, она падала куда-то за борт с легким журчанием. Слева от ангара стояла маленькая "противоабордажная" турель, увешанная двуся пулемётами. Она поникла, но как только Юра двинулся к ангару, турель развернулась на него, обернув два узких дула. Юра замер. Он всматривался в красные "глаза" дальномеров турели. Медленно двинулся к дверям. Турель не выстрелила, хотя снаряженные патронные ленты висели у обеих пулемётов. Возможно, эта установка нуждалась в команде оператора, или сгнили какие-то важные электросхемы... Черт с ним. Не стреляет, ну и славно. Он зашел в ангар. По полу были разбросаны тележки из-под боеприпасов, перевернутый стеллаж с пулеметными лентами лежал посередине, осыпанный десятками гильз. В углу лежал вертолёт, смятый, его темные, поеденные ржавчиной лопасти свисали сверху. За выбым стеклом кабины тлело окровавленное тело пилота. У кабины вертолета валялась стремянка, возле нее - опрокинутые ведра с давно засохшей краской. Яркие желтые подтеки пролились на тело неизвестного техника, такие неуместно яркие на этой молчаливой могиле. Юра зашел в идущий от ангара коридор. Редкие лампы, питаемые ещё не до конца разбитым реактором корабля, освещали темно-серый проход, вырывая редкие куски покрытой плесенью и паутиной стены. Дверь в один из отсеков слева была приоткрыта. Юра оттолкнул массивную дверь и зашел в полутемный отсек. Через пробоину от снаряда у потолка проникает редкий свет, играя на развороченной стали, редкие подтеки масла покрывают стены, достигая компьютеров. Один монитор ещё светится ярко-красными тонами. Над ним нависал труп офицера, огромный окровавленный обломок стали торчал из его спины. Юра из любопытности нагнулся над приборами. На мониторе он видел картину возле ангара и прицел. Та самая турель. Он подвинул мертвого оператора и переключил рубильник из "Авт. Поиск" в "Руч. Поиск". Взялся за ручку, чувствуя холодный налет крови на ней, и медленно двинул ее. Турель послушно наклонилась вниз, потом в строну. Юра водил прицелом вдоль площадки. А что если... Он нажал гашетку, и две пули со свистом отскочили от покрытия площадки и исчезли где-то в сером море. Он отключил турель парой рубильников. На соседнем экране был виден план боя, давно отгремевшего. Контуры островов, какими они были тогда, видны синими линиями. Сам линкор обозначен точкой на мели, и возле нее ритмично мелькает надпись: "203 - Адмирал Блерио - Повреждены винты - требуется эвакуация - 203 - Адмирал Блерио..." Экипаж был мертв, но корабль, еще питаемый током от полуостывшего реактора подчинялся приказам, отданным годы назад, стремясь закончить битву, исход которой давно ясен, машина не была готова принять поражение. Пусть броня разорвана, весь экипаж мертв, но корабль готов выстрелить электромагнитными орудиями по уже не сущевствующему противнику. Он продолжал незримую борьбу с природой, морем, готовым вот-вот поглотить его, но насосы ещё качали воду, так же как в тот день, когда пара торпед разворотила борт корабля.Вера в победу закончилась вместе с жизнью этих моряков, но их линкор не был запрограммирован на поражение, и был обречен гордо стоять до последнего момента. Юра отошел от изрещеченного пульта и отправился в ангар. Здесь вертолет, раздавленный об стену, но ещё пригодный на разбор представлял некую ценность. Он открыл дверь и из кресла вывалился труп пилота. Кабина была полна душных, гнилых запахов, веяло горелой проводкой и разлагающейся плотью, кровь застыла многолетним пятном на каменно-серой панели. Стекло кабины разбилось вдребезги, весь вертолет пронзила двутавровая балка, убившая пилота. Кем он был? К какой задаче готовился? Что за ориентиры он обозначил, готовясь к вылету? Может быть, его до сих пор ждут дети, где-то мать верит в его возвращение, а его исход решила балка, отломанная неизвестным снарядом? Но Юру больше интересовала приборная панель. Он открутил авиагоризонт и высотомер и осмотрел приборы. Все механическое. То что нужно. Отвинтить быпулемёты от турели, и больше ему здесь делать нечего.