Виртус

Тэхен сел на кровать. Глаза неприятно болели, словно в них насыпали песок или маленьких острых иголочек, что-то мешало и неимоверно жгло. Парень потянул руки к потолку, выгибаясь в спине и чувствуя как тянутся мышцы. После руки отпустились до уровня лица, Тэ медленно прогнулся назад. Ким приоткрыл наконец тяжелые веки. И застыл. Он не видел свои пальцы, не видел дальше кистей. Впереди был густой-густой туман, а ближе к нему запыленная пленка. Ни солнца, ни цвет обоев - ничего, только что-то мутное, темное и пустое перед глазами. Тэхен проморгался и с усилием всмотрелся в руки, прищурился. Но ничего не изменилось. Круг его виденья сузился в разы и Кима охватила паника. — Ч-чонгук!? — задрожал всем телом Ким. — Чонгук! — Что? — подбежал к кровати Чон и ухватил за плечи. — Я-я ослеп!? — Тэхен обернулся и вцепился в руку Гуку. — Чонгук, что происходит!? Я стану слепым!? Чонгук! — Слезы подступили к глазам.

***

— Вы не ослепли, молодой человек, — спокойным и размеренным голосом повторил врач. — Просто ваше зрение немного ухудшилось, но вы все еще ВИДИТЕ! — Это новость не лучше, — раздраженно выдавил Тэ и отвел взгляд в сторону. Центральная офтальмологическая клиника. Тэхена пропустили к девяти часам и после обследования сразу же пригласили к главврачу, что очень насторожило. Тот сейчас нервно шагает взад-вперед, маяча перед глазами и все смотря на Кима. — Как раз таки нет, Ким Тэхен, — мужчина перестал ходить по кабинету и сел за стол, напротив мальчиков. Явно он все вынашивал какую-то тяжелую мысль и теперь решился ее выложить. — Есть… большая доля вероятности, что зрение будет снижаться. И,… я не знаю, через неделю, месяц, год вы ослепните окончательно! – Последнее он сказал на тяжелом выдохе, внимательно уставившись на Тэ. А Тэхен как завис. Он резко перестал дышать и медленно обернулся к врачу. В лице читалась растерянность, так знакомая мужчине, и тот молча кивнул, что "да, вам не послышалось". Доктор поставил маленький штамп на всех светлых надеждах и мыслях Кима и прям сейчас внутри Тэ потихоньку что-то гасло. Наверно, это и есть те наши иллюзии на лучшее будущее, на лучший, безболезненный исход. Все взорвалось маленькой бомбочкой и постепенно рассеялось дымом, оставив только слова врача. Парень опустил голову в пол, та стала такой тяжелой за секунду, и закрыл глаза. Темнота покрыла его со всех сторон, словно всё отстранилось от него и вот он один в пустоте. И Тэ представил, как будет это в будущем. Похоже на отдельную, темную комнату, без окон и лампочек, без мебели и посторонних предметов, с высокими стенами; он сидит в ней и лишь может слушать как в соседней комнате течет жизнь: разговоры, смех, какие-то звуки - все осталось там, а он здесь. Это так странно. И больше такая комната смахивает на гроб… а почему смахивает? Это и есть гроб, а слепота - подруга смерти. — Ослепну, значит, — подтвердил себе же Ким и открыл глаза. Светлое помещение, доктор, стол перед ним. Пока он здесь, в этой комнате. Но надолго ли? Мужчина наклонил голову и громко выдохнул. Он так не хотел этой сцены. Ким зашевелил губами, пытаясь что-то сказать, но голос пропал. До и что тут скажешь?... Теперь он будет бояться каждого дня? Да! Будет бояться проснуться и ничего не увидеть? Да! Будет закрывать глаза, со страхом в следующий миг ослепнуть? Безусловно! Тут и вправду нечего говорить. Тэ больно усмехнулся и расхохотался бы он от всего происходящего, но охота лишь завыть и убежать прочь, от всех этих глаз, от Чонгука. Ведь теперь тому жить с калекой в скором времени. А это значит еще больше тратить время на Кима: помогать передвигаться, ходить везде с ним, готовить, мыть, одевать, утешать. Роль сиделки ужасна! Роль, которую Чон не заслужил. — Действительно ничего нельзя сделать? Мы заплатим любые деньги! – Ким повернулся на голос Чонгука. Тот и сам был в не лучшем виде: весь взволнованный и перепуганный, глаза округлены, а рука с силой сжимает, до побеления костяшек, подлокотник кресла. — Мы и раньше не могли, и сейчас не можем. — врач перевел взгляд на Чона, продолжил. — Понимаете, Тэхен родился таким - слабовидящим - и его организм с рождения был "запрограммирован" на это. То есть для него норма так видеть, как и нам. Поэтому любое внешнее вмешательство, хоть и незначительное, может нарушить весь выстроенный механизм. А это чревато непредсказуемых последствий. Медицина не способна все предугадать. Конечно, мы могли бы постараться улучшить зрение, как другим людям, сделать лазерную операцию, к примеру. Но дело в том, что они родились с нормальным зрением, а Тэхен нет. Так что это очень рискованно, молодые люди. — мужчина замолчал и медленно стал сгребать листы с результатами. В кабинете повисло напряжение. Чонгук обернулся к Тэ, на что последний мимолетом отвел взгляд. Ким не хочет видеть ту жалость и страх в лице Гука. Увидеть финальный штрих на реальности поставленных слов и окончательно отчаяться. В ком-нибудь другом, но не в нем. Врач убрал бумаги на полку с остальными карточками пациентов и вернулся к посетителям: — Мне искренне жаль. Честно! Но понимаете, время и… Он не договаривает. Тэхен резко встает с кресла и быстрыми шагами покидает кабинет. Дверь сильно хлопает о косяк, отворяется обратно. А Чонгук только успевает проводить того взглядом. Тэхен чуть ли не бежит на улицу, наружу, подальше. Его выдержке, а-ля "уйдешь потом в укромный уголок и проорешься", пришел конец. Он был спокойным, но вмиг сработал внутренний щелчок и все страхи поползли наружу. Где выход Тэ не знает, поэтому бежит наобум, куда глаза глядят. А по правде вообще не глядят. Вокруг полутьма и страшные размытые очертания чего-то живого и неживого. Он спотыкается о кушетку, потом о медсестру, стул, еще какого-то человека, стену. Все выползает из ниоткуда, из непроглядной пустоты и туда же исчезает. Паника хлещет через край. Все словно не с ним. Фильм-ужастик, где главный герой убегает от монстра и это все так реалистично. Но что делать, когда монстр внутри тебя - слепота? Не спрячешься, не убежишь, не убьешь. А страх наползает. Темнота впереди, по бокам, вокруг. Тэ бежит, спотыкается, чуть не падает и бежит. Об что спотыкается не знает. Крик с последних сил держится внутри и скоро выйдет. Ким начинает задыхаться - голове не хватает кислорода. А Тэ все бежит. Бесконечные темные коридоры в никуда, люди, предметы. Все как на быстрой перемотке без картинок - смесь пугающих звуков. Ким словно бежит на месте, в пустоте и наведение. И хочется, до жути хочется снова оказаться в постельке, проснуться и понять, что все было сном. Ведь вчера еще был обычный, ленивый день дома и простые планы чего бы поделать завтра. Но сегодня... так резко же не бывает? Тэхена хватают за локоть и рывком разворачивают. Ким не удерживается на ногах и падает на колени, ударяясь о твердый пол. — Тэхен, все хорошо! — садиться рядом Чон, сразу же потягивая перепуганного и дрожащего Тэ за подбородок к себе. — Все будет хорошо. Я же с тобой, Тэхен-и! — Не смотри на меня! – кричит в лицо тому Тэхен и с силой отталкивает Чонгука. Ким не хочет видеть жалость уже ни в чьих глазах. Он не калека, он нормальный человек и всегда таким был. Но Тэ не выпускают. Гук крепче хватает Ким и заключает в объятья. Тот на ухо лепечет стандартные фразы утешения, поглаживая по волосам, а Тэхен его уже не слышит. Ему просто страшно и даже Чонгук, его поддержка не спасают. Никто не поможет, никто не вылечит, а круг все будет сужаться. — Почему ты говоришь, что все будет хорошо? – перебивает Ким и отстраняется. – Почему? Почему хорошо, блять!? — голос стал надрываться и Ким перешел на крик. В коридоре люди стали отрываться от своих дел, переводя на них взгляды. — Почему все это говорят? Вам меня просто жалко и все. Дурацкая человеческая привычка — выдавливать из себя жалость. Хватит меня жалеть, я не щенок и не драная уличная кошка. А ты, Чонгук? Тебе со мной возится после этого! Чего ты говоришь, что все хорошо. Идиот! Да ты же измотаешься, устанешь и в итоге бросишь меня, инвалида! Ты бросил меня на озере, ты не пришел. Где вероятность, что это не повторится. Где все хорошо? — Тэ просила в дрожь на последних словах... А ведь так все может и быть. Чонгук что-то стал говорить в ответ, тоже повышая голос на эмоциях и плевать, что их слышит весь коридор. Но до Кима доходит лишь обрывками голос Чона и в то же время он ведет монолог внутри себя. Мысль мрачнее другой. Вот он слепой, неспособный видеть и теперь нормально жить... вот Гукки ходит за ним и они стараются выучить вместе устройство дома; Тэ держится за него одной рукой, пока другая тщательно исследует старый, но в каком-то смысле, новый мир... вот они сидят в обнимку и по телевизору начинается любимое аниме, то, что Тэхен с нетерпением ждал когда-то каждый вечер; Ким томно вздыхает, ведь смотреть теперь телевизор не представляется возможным, и Чон сразу вырубает его, предлагая прочитать эту главу,... вот опять он ему угождает, опять подстраиватся, старается отградить от тяжести наступившего бремени... вот Чонгук уставший ложится на кровать и берет под бочок Кима, заходит теплая беседа о чем-то бессмысленном и они засыпают... вот Гук встраивается в этой рутиное дело - нянька для Тэхена, уже измотан, уже не может, но не дает виду, не хочет ранить любимого Тэ... вот он с усталости начинает быть злым, нервным, вспыльчивым... вот череда ссор и скандалов по пустякам... вот Чонгук уходит остыть… раз, другой и теперь задерживается с друзьями, оправдываясь, что по делам... потом уходит надолго, нанимая Киму сиделку, какую-нибудь ужасную, старую женщину... Тэ начинает ему надоедать нытьем и просьбой поговорить перед сном, и вообще Ким лишний груз... Чонгук устал, чувства гаснут... и вот Тэхен заходит в комнату, а там чужой голос в перемешку с голосом Чона... — … Пойдем домой, Тэ, тебе нужно отдохнуть от всего этого, — мягко говорит Чон и, беря под руки парня, приподнимает. Но Ким вырывается и падает на спину. Люди в коридоре вдвойне ошарашены "спектаклем", их уже целый этаж собралось. Шушукаются, обсуждают, словно здесь кинотеатр. Зрители, зеваки и просто жалкие люди быстро скапливаются на подобные происшествия. Почему Ким вечно на сцене, вечно как клоун перед чужими глазами с самого детства!? Он человек и он хочет жить как они, а не находиться в таком жалком положении и лежать сейчас в кругу зрителей. Бесит! Бесит! Бесит! Чонгук оборачивается к толпе, взглядом заставляя их заткнуться, и возвращается к парню: — Тэхен-и, иди ко мне! — приближается Чон и обхватывает того со спины. Он готов уже на руки Тэ взять, лишь бы увезти его от этих людей. Но Ким вырывается, мычит и мотает головой. Глаза давно на мокром месте и сил только на крик, отчаянный крик. Чонгук скалится на упрямство того, но Тэхен отталкивает парня как можно дальше. Руки хватаются за голову и он истошно, со всей болью кричит. Люди вздрагивают от резкого звука, отшатываются. Надрывной крик идет из души и пробивает все стены больницы, отголоском прорываясь в глубь и будоража всех. А вокруг Тэ все мутнеет, в ушах один гул. Как же давно это копилось. Как же надоело!

***

Темно-карие глаза, а на них светло-серое пятно, которое и не дает видеть. Раньше это не сильно было заметно, а теперь любой прохожий скажет, что Тэхен слепой! Ким минут десять стоит у зеркала, очень близко, чтоб разглядеть лицо и светлые, почти белый глаза. Это так страшно со стороны и отвратительно. Но Тэ не может отвернуться и насильно всматривается в отражение, мутное отражение. — Какой ужас! — выдает Ким, ехидно улыбаясь себе. — Далеко нет! — Тэхен чувствует на талии чужие руки и горячее дыхание у уха. Чонгук целует в висок и начинает раскачивается из стороны в сторону вместе с Тэ. — Тебе уже нужно выходить! — сухо произносит Ким и вырывается из объятий. — Пока, Гукки! — Тэхен не оборачивается, а просто уходит на кухню. Зачем, если обернувшись, он не увидит любимого, а только туман. Тэ знает, что поступает некрасиво и глупо, что стал отвечать Чонгуку грубо, резко, что всячески его от себя отстраняет, но ничего с собой он поделать не может. В тот день все выкипело и теперь нет ни страха, ни слез, ни грусти. Безразличие ко всему и Тэ целыми днями слушает музыку, лежа на диване или подоконнике и выпивая десяток кружек горячего шоколада. И нет бы состроить улыбку для Чона, ведь тот так старается поддержать, развеселить, но Ким не хочет…. Уже прошло четыре дня. Тэхен проходит на кухню, с помощью рук находит баночку с сухим шоколадом, стакан, чайник и делает очередную порцию напитка. Рядом пристраивается Чонгук: — Давай я на время уйду из школы и мы съездим куда-нибудь? — Не надо! — не меняя прежнего тона, отвечает Тэ. — Иди уже, опоздаешь! Ким закрывает банку, убирает на место и берет горячую кружку в руки. Но ее быстро отбирают и ставят обратно на стол. — Тэхен, да что с тобой!? — срывается Чон и слышно как сильно стукнуло дно кружки о покрытие. — Я понимаю, что все идет не в лучшую сторону, но почему ты даже со мной разговаривать не хочешь? Пьешь эту гадость целыми днями, не беря и крошки еды, постоянно в наушниках и игнорируешь меня, от вопросов убегаешь. Я то что сделал? Тэ наконец оборачивается к нему и подходит ближе, чтоб было видно, хоть и плохо, Гука. Чонгук и в ярости, и расстроен одновременно - все читается в его напряженном лице. — Прости меня! — Тэхен готов себя поколотить, такого расклеенного, черствого себя, но все равно выдает это без эмоций, чувств в голосе. — Я не знаю, что со мной. Чонгук лишь продолжает болезненно, огорчено смотреть, а после уходить и в доме глухо закрывается входная дверь. Тэ как стоял, так и продолжает стоять, смотря вперед и видя лишь темноту в которой пропал Чонгук. Все у них идет под откос, а причина всему Тэхен. Во всех смыслах. Конечно, Гук-и больно от такого отношения и еще чуть-чуть и он не выдержит. Также хлопнет дверью, но уже не вернется. Тогда будет конец. Окончательный конец. Не такой, как бывает в сказках и фильмах, а печальный для всех… А как все красиво начиналось.

***

Чонгук возвращается к шести часам домой. В доме тянущая, неприятная тишина и мрак. Чон включает свет в прихожей, коридоре и, пройдя дальше, в гостиной, где сидит Тэхен. В наушниках слышится быстрый бит музыки, Ким просто сидит на подоконнике и смотрит бессмысленно в окно. Гук не спешит к нему приближаться, только встает неподалеку и наблюдает как Тэ статуей, не подавая признаком жизни, сидит, словно не дышит и пялится в одну точку, о чем-то думает. Грустное это или веселое не понятно, ведь лицо каменное, мертвое и совсем бледное. Он угасает как закат за окном и блекнет на ярко-оранжевом свете. А у Чонгука внутри все рвется и мечется от такой картинки и он знает, чтобы Чон не сделал, Тэхену будет безразлично. Но все равно парень подходит к Киму, робко касается плеча и, дождавшись когда тот снимет наушники, говорит "Я дома!", как можно теплее и радостней. Да только Тэхен не бросается на парня как раньше, не улыбается, а просто молча кивает и отворачивается. Чонгук готов о стену головой биться, о стену между ними, чтоб ее разбить, но та - туман, тьма, слепота Тэхена и он молча уходит в спальню переодеваться. Чон в растерянности.

***

Тэхен просыпается очень поздно - в час дня и, естественно, в пустом доме. Но это его как-то расслабляет. Чонгуку не нужно выдавливать из себя лучезарную улыбку, что у них все прекрасно, а Киму убегать от него и в сотый раз корить себя. Так он принимается за прежние дела, по-другому их отсутствие, и Тэ плетется за горячим шоколадом, не забыв прихватить наушники с телефоном. В три часа дня разносится звонок в дверь. Тэхен как раз собирался за новой порцией напитка, как услышал быстрые пиликанья по звонку. Явно человек уж очень сильно торопиться… и явно не Чонгук, у того есть ключи. Не спеша Ким добирается до прихожей и открывает дверь. На пороге веселенький, в хорошем расположении Хоуп. — Так я не понял, ты че такой медленны…Оуу, — протягивает Хосок и замирает. — Да, ослеп… почти, — подтверждает чужие мысли Тэ и уходит обратно в дом. — Ты зачем пришел? Чон не сразу отмирает, но выйдя из короткого замыкания, заходит следом: — Просто тебя повидать, — он быстренько снимает с себя куртку, обувь, и проходит за Кимом в гостиную. Хосок минуту медлит из-за сомнений, но все же спрашивает. — И давно это у тебя? — Неделю назад все произошло. — беря в руки оставленные ранее наушники, Тэхен усаживается на диван — Мда… — протягивает Хоуп. — И ты эту неделю все сидел, грустил, исхудал, как я вижу. Тэхен и не обернулся к тому. Чон продолжил: — А что Чонгук? — Чонгук пытается меня поддержать, но я такая сука редкостная и отстраняюсь от него. — Ким вставляет провод в телефон и включает трек, первый, в который случайно тычет пальцем. — Хосок, я не хочу сейчас ни с кем вести беседу. У меня все хорошо. Плакать, грустить, вешаться как-то нет желания. А теперь иди обратно. — Тэ надевает наушники и принимает горизонтальное положение. — Дверь я потом закрою. Пока. Но наушники в следующую секунду летят на пол. — Не, парень, ты аффигел! — Тэхен вопросительно глянул на Чона, а он затараторил. — К тебе друг пришел, с которым ты давно не виделся. Я нашел время из плотного графика, чтобы навестить, а ты такие слова говоришь. Развел тут сопли. "Уйдите все от умирающего, страдающего Тэхена, я сам", да!? Живо поднимай свою задницу, одевайся и пошли прогуляемся! А то так плесенью покроешься. — Не пойду я никуда, — открузнылся Ким. — Ты мне мамка что ли!? — Видимо мамка, — Хосок присел рядом на корточки. — И если ты не встанешь, я тебя силком вытащу. — Ну уж нет, — Тэ сложил руки на груди и отвернулся от Чона. А Тэ тут же подхватывают на руки, на что тот рефлекторно отталкивается и падает на пол. — Я не пойдууу, — заканючил Ким, ползя обратно. — Не рыпайся, сынок, а то понадаю ремнем, — Чон звонко смеется и, хватая за запястья, ставит на ноги Тэ, а следом крепко перед за руку и ведет в прихожую, — Я тебе не Чонгук, твоим капризам потакать не буду. Тебе на свежий воздух надо! Там такааая теплынь. Тэхен все продолжал сопротивляться, ныть и вырываться. Хосок шипел на все попытки парня спастись от цепких, сильных рук. Но в итоге пальто накинуто, ботинки зашнурованы и Ким на улице. На пороге стояло грядущее лето, а весна потихоньку сгребала свои холодные деньки. На небе ни облачка, как и на земле ни сугроба. Появилась первая зелень, вокруг все потихоньку оживало и приобретало краски. На фоне белых, одинаковых зданий яркая весенняя палитра. Но как жаль, что Тэхен этого теперь не видит. — Хочу домой! — отрезал Ким и повернул в сторону дома. — Неет, Тэхенчик! — Хосок развернул обратно друга и, взяв под руку, повел вдоль тротуара. — Так как я теперь твоя мамка и нам пилить много-много часов, тебе придется выслушать меня и вникнуть, потому что здесь запущенный случай... — Не буду! — надул щеки Тэхен. — Ащщ, — разозлился Чон. — Когда ты стал такой бабой!?... Просто слушай и молчи. — Не хочу! И вообще, ничего не хочу! — раздраженно кричит Ким. — Я не строю из себя жертву и не прошу жалости в свой адрес. Почему вы не можете отстань от меня! Что Чонгук, что ты вьетесь вокруг, все пытаетесь что-то сделать, но уже ничего не сделаешь, ничего, понимаешь? Это глупо держать улыбку на лице и притворяться счастливым. Так же как злиться, плакать или пугаться. Я принял это как должное и все. — Тэхен отошел на пару шагов назад, — Со мной все хорошо, всегда так было. Дайте мне какое-то время и я стану прежним. Тем дураком, веселым и чудоватым Ким Тэхеном. А сейчас отведи меня домой и не приходи больше! В лицо летит слабая пощечина. В голове начинает звенеть и Ким хватается за щеку. — Скажи спасибо, что не кулаком, — сквозь зубы выговаривает Хосок и, пока Тэ приходит в себя от шока, продолжает. — Тебе в голову не приходило, что мы крутимся вокруг тебя, потому что беспокоимся!? Твое состояние нам не безразлично, как и ты. Два человека на этой земле, которым ты нужен, хотят помочь, а ты их отталкиваешь, строишь страдальческую моську и убегаешь. Ты не умер, блять, и не в присмерти. А твое "должное" словно смертельный приговор, что завтра тебя мертвого закопают в землю. У некоторых людей никого нет, они не могут ходить или слышать, но и они как-то выживают! Там, за стенами таких людей море и почему-то вместо того чтоб раскиснуть, они берут себя в руки и бороться до конца. Потому что знают, что другого выхода нет, кроме как быть сильными и бороться. Как ты говоришь, бояться, плакать и злиться, но сопротивляться. Ведь за них это никто не сделает. А у тебя? У тебя есть рядом человек, которого ты любишь и он тебя любит в ответ, есть теплый дом, еда и одежда, есть опора, а следовательно все для лучшего будущего. Ты счастливый человек, но почему люди об этом забывают стоит выскочить одной проблеме? Ты не был таким, Тэхен. Ты старался быть сильным и искал всегда счастье, видел плюсы где их и быть не может. А сейчас такой же эгоист, как каждый второй в этом городе! — Чон на последних словах развернулся и почалил дальше, оставив Тэ одного на тротуаре. Но Хосок сделал лишь несколько больших шагов и развернулся. Ким стоял неподвижно, потупив взгляд вниз и собрав брови. Чон не знает, смог ли он вправить этому пареньку мозги или нет, но то, что открыл глаза, точно. Тэхен поднимает голову и виновато смотрит: — Я и не… — Лучше молчи! — приближается Хосок и снова берет за руку. — Давай пройдемся в тишине. Тебе нужно все обдумать…

***

Дверь также осталась сломана и парни поднялись снова наверх, на стену. Тэхен чем-то любит это место, он вообще любит высоту. Прошла какая-то неделя, а кажется вечность, как он не был здесь. Именно сюда Хосок и хотел его привести. Ким идет вперед, пока не опирается о заграждение. Такой же сильный, шквальный ветер, яркое-яркое солнце, что даже с его зрением можно прочувствовать на коже, такая же свобода. И словно перед глазами всплывает та далекая картинка с каменистой пустыней, голубыми холмами, которые плавно сливаются с небом. А еще птицы, стаи птиц, и они так близко к тебе, протяни руку и коснешься их крыльев. Тэхену становиться легче, а весь тот груз сползает с души, все сходит на нет. Кроме вины. Вины перед Чонгуком и Хосоком, только она теперь гложет и съедает изнутри. За несколько часов прогулки Тэ все прокрутил в голове и с каждым разом все больше соглашался со словами Хоупа. Он расклеился и стал уходить в себя, тем самым ограждая и людей вокруг. Хосок сильный парень, не даст себя сломать. А вот Тэхен быстро сложил ручки и ушел в депрессию. Просто разные натуры, разные взгляды, но Ким бы хотел иметь ту внутреннюю силу, что и у Чона. Но не дано… — Прости меня, Хосок! — Ты мне это раз десять уже сказал! Надоел! — Чон хлопает друга по плечу. — Ты отчаялся раньше времени, вот и все. Пока над тобой не закроется крышка гроба, можно горы свернуть. Тэ улыбается на "цитату" от парня: — Ты оптимист! — Не, фантазер, — смеется Хосок. — И могу это продемонстрировать. Ким смотрит непонимающе, а Чон махом подстраиваться сзади и притягивается к уху: — Ты хоть чуть-чуть видишь, верно!? — Тэ кивнул. — А теперь опять посмотри в даль и включи воображение. Сейчас мастер Чон Хосок начнет свой "рассказ". — Ким тихо усмехается, на что Чон шутливо шикает и продолжает. — Вместо гамады* нарисуй густые, непроходимые джунгли. Тонюсенькие деревья, куча кустарников, трав и всякой низкой растительности, что переплетаются между собой, перекрывают друг друга и строят огромную зеленую паутину. Где-то внутри этого царства слышен рев тигра, перекликание тропических птиц, "шепот" змей, гогот какого-то животного и все это в большой смеси звуков, живое и дикое. А дальше, за всей этой гущей, широкая река. Как большущее зеркало на земле, она отражает пушистые облака на небосклоне и огромное светило в своих водах. И где-то в водных просторах обитают крокодилы в метр-два длиной, бегемоты, тяжелые и свирепые, а еще мелкие-мелкие рыбы. Река тянется до горизонта, а дальше спадает водопадом со склона. Он такой высокий, что у ее подножья поднимается густой пар, а радуга соединяет два конца берега, поднимаясь некой аркой. Река продолжает свой путь, пока не впадает в бескрайнее синее море. Что на том конце неизвестно, а душа так и манит сесть в лодку и все разведать. Просто оставить все и поплыть. Разведать ее глубины, разведать все ее берега, узнать о ней больше, проникнуть в самое сокровенное. Сколько всего скрывается за этой стеной джунглей. Только зайди и тебя понесет в тот огромный, неизведанный мир. Только ступи на ее тропы как тебя затянет дальше и ты все больше будешь желать увидеть каждый уголок необъятного мира… — Хосок не спеша отстраняется и переводит взгляд на Тэхена. Тот лишь неотрывно смотрел вдаль, а на лице проступила улыбка. В секунду и кажется в глазах загорелся знакомый огонек, который прятался на дне, а теперь запылал огромным пламенем. — Ты тоже хочешь туда, за горизонт? — обернулся к Чону Тэхен. В вопросе удивление и некое облегчение от такой мысли. — Да, я хочу посмотрел что там. — вздыхает Чон. — Не раз представлял как буду плутать по тем бесконечным, непротоптанным дорожкам без цели и ориентира, с желанием просто заглянуть глубже. И пусть все будет не так прекрасно как в моих рассказах, но мир я бы посмотрел. — Я думал, что один такой дурак! — Тэ тепло улыбается, с чувством благодарности и в тот же момент понимания этого порыва. Краски возвращаются на его лицо, а сердце Хосока пропускает удар. Чон быстро меняется в лице. Хоуп думал, что все прошло и лишь тихо что-то царапает в глубине, но сейчас маленькое существо ожило и стало долбить в душу, врываться в спокойное подсознание парня и будоражить нервы. Это не его Тэхен и здесь он лишний. Да только сердцу это побоку и оно выбирает кого само хочет. Этот выбор остановился на Тэ. Ким смотрит куда-то ввысь, заразившись этой идеей и уже вырисовывая свои картинки, как Хосок отходит в сторону и легонько трет лицо, в надежде придти в себя и не впадать в уныние от болей в груди. Но не выходит. Душой его тянет к Тэ. — Тэхен, хочешь еще один рассказ? — даже с несвойственной для Хосока неуверенностью он задает вопрос. — Конечно, давай, — Ким подпрыгивает на месте и оборачивается снова в даль. Чон глубоко вздыхает и решается. Хоть сейчас послушаться сердца, а не разум; Хосок подходит со спины, неловко тянется к чужому телу… и обнимает. За талию, аккуратно и очень робко. Носом парень утыкается в растрепанную макушку и вдыхает. Пахнет сквозным ветром и шампунем. — Ты чего, Хосок? — Ким пытается обернуться, но ему не дают и Хоуп еще плотнее притягивает к себе. Хосок так давно об этом думал. Просто обнять, просто притронуться больше дозволенного. Побыть немного на месте Чонгука и вот так понежиться с Тэхеном. Но он не позволял себе. Слишком правильный, слишком хороший. Для него чувства других, хоть и малознакомых людей, выше своих и он притуплял свои желания. А иногда так хочется взять, да обнять со спины любимый, вредный комок недовольств и возмущений, почуствовать в руках чужое, хрупкое тело, как оно в ответ льститься к тебе и жметься сильнее, словно только ты можешь защитить его от всех напастей, успокоить и убаюкать, только в тебе весь мир. Ощущать при этом, что ты будешь нужен этому человеку, он будет с радостью дарить тебе вот такие теплые, искренние эмоции, понимание, поддержку, объятья, невинные поцелуи, дарил всего себя. Хосок всегда был осторожным и так и не обнял вот так Чимина, не спрятал, не защитил. Вскоре тот исчез… А теперь Тэхен все отдаляется от него и, возможно, вообще забудет о нем, они перестанут общаться, дружба прекратиться. Чон боится этого, поэтому решился хоть раз забыть обо всем неприятном и позволить себе такую роскошь. Чон опрокидывает голову к шее. Слабый аромат шоколада. Он старается запомнить запахи и ощущения. Внутри тепло, приятно и что-то щекочет в районе груди, маленькое и шустрое. Хоуп знает, что в будущем будет ненавидеть запах шоколада, ненавидеть эти чувства, а эти маленькие создания внутри сгорят, оставив огромным ожог на сердце. Но Чон слабо мотает головой, отгоняя мысли. Сейчас они ни к чему. Вдруг Тэхену удается вырваться из чужих рук и он разворачивается лицом. Хосок быстро прячет взгляд и старается вернуть себя в прежнее русло. Нужно сварганить очередную шутку или оправдание, да голова забита не тем. Тэ смотрит какое-то время, а после сам притягивает и обнимает, прижимаясь к груди. Что тот делает Хосок не знает, но чудачат сейчас они оба и Чон снова заключает парня в объятья. Это так приятно на самом деле. Тэхен теплый, мягкий, уютный. Свой. — Ты очень хороший друг! — проговаривает Тэ, а хрупким пазл у Хосока рушится к чертям. Точно, он же друг! Ким поднимает голову, явно ждя ответной реплики, но Чон еще медленно приходит в прежнего себя. — Такого друга еще поискать надо, — дополняет Хосок и смеется. Смеется, когда внутри все так ноет, выворачивается и ломается. — Аа, Хосок, нет бы про меня сказать, — Ким бьет того в грудь и отходит. — Пошли домой, Чонгук скоро домой вернется, а меня дома нет. Волноваться будет. Да и голодный я, ты, наверно, тоже. Ты готовить умеешь? Чон молча неуверенно кивает и, видя, как этой новости радуется Тэхен, грустно улыбается.

***

Чонгук выходит из машины, прихватывая из солоны большие пакеты с едой, и направляется к дому. В голове тучные мысли и представления приевшийся сцены Тэхена у окна с холодным, как лед, взглядом. Парень настраивает себя не поддаваться мрачному настроению, а попытаться поговорить с Кимом. На этот раз разговорить его. Да план рушится и Чонгук останавливается в паре шагов от двери. Внутри разносятся веселые голоса и хохот, а Чон думает, не ошибся ли он домом. Но нет, номер свой, двор свой. Тогда что там? КТО ТАМ? Гук в спешке ставит наземь пакеты и снимает рюкзак, чтобы достать ключи. Но в этот момент дверь отворяется и со всей скорости в него буквально врезается веселый Тэхен. — Гууук-и! — радостно визжит парень и виснет на шее Чона. — Ты чего так поздно? А тот и двух слов связать не может. Сказать, что он в легком шоке, ничего не сказать. Он просто стоит с округленными глазами и таращится на Кима. — Полюбэ у любовницы отшивался, — кричит с порога Хосок и, подбирая пакеты, забегает в дом. — А, что он здесь делает? И что с тобо… Что он тебе сделал!? — рычит перепуганный Чон. — Чонгук-и, я так по тебе скучал! — Тэхен того не слышит, говорит свое. — Прости меня, пожалуйста! Прости! — и детский чмок в щеку. — Что. Он. С. Тобой. Сделал? — повторяет настойчиво Чонгук, смотря в глаза. — Что? — Просто поговорили! — улыбается Тэ, целуя в губы. — Мы ужин приготовили. Пойдем, поешь! Тэхен берет обомлевшего парня за руку, переплетая пальцы, и ведет в дом. Осознание резкой перемены еще грузится в голове Чонгука, а в мыслях еле заметная обида, что сделал это Хосок, посторонний и ненавистный Гуку человек. Вдруг перед ними выбегает одетый Хоуп. Он на секунду заостряет внимание на чужих рукам, а после возвращает взгляд на лица парней и натянуто произносит: — Я пойду. Мне еще к Юнги заскочить надо! — Но, с нами же… — возмущается Тэ, да его перебивают. — Потом как-нибудь. Я спешу. — и Хоуп исчезает за ближайшим углом. Ким тяжело вздыхает, что они даже втроем не посидели и с Чонгуком заходит в дом. Тэхем забегает на кухню и сразу берется за пакеты: — Так, что ты купил? Взял мороженое? — Тянет Ким, разглядывая содержимое пакетов. Да его уводят от них, быстро разворачивая к себе и утягивая в поцелуй. Тэ с неожиданности отдергивается, но после поддается на ласки, запрокидывая руки на плечи. Чонгук целует жарко, быстро, рывками, словно это было недоступное до него несколько месяцев. Тэхен и воздуха нормально хапнуть не успевает, поэтому отстраняется назад, пытается оторваться и вдохнуть, но Чон настойчив и подается вперед. Так, догонялки заканчиваются тем, что Тэ оказывается на столе, а сверху нависает Гук. Руки блуждают по теплому, худому телу, заползают под тонкую футболку и там вырисовывают незамысловатые узоры. Пальцы холодные и Тэ передергивает от мурашек по коже. Чонгук начинает бегло оставлять поцелуи на щеках, на носу, переносице, висках, на подбородке, а Ким тихо смеется такой реакции Чона. Парень спускается к ключицам и здесь в разброс целует участки кожи, местами сильнее впиваясь и оставляя розовые, блеклые отметины, приближается к уху. Тэхену щекотно, он смеется громче и упирается в грудь Гуку, прося, чтобы тот прекратил. Но Чонгук и сам смеется, продолжает целовать, дуть холодным воздухом в шею и Ким заливается приступом хохота. — Да хватит уже! — еле говорит Ким. Чонгук послушно отстраняется. Чон наклоняется ниже, так чтобы Тэхен его видел и оба застывают в таком положении - смотрят друг другу в глаза. Ким в смущении улыбается серьезному лицу Гука, чувствуя как краснеют щеки и уши. А Чонгук все смотрит пронзительно, взглядом проходится по всем изгибам лица. Тэхен и вправду красивый, очень красивый(!), подмечает Чонгук. Он знал, точнее видел и до этого, но чтоб настолько не замечал. Возможно, это из-за последних событий и ледяного Тэ, который сейчас смотрит счастливыми глаза с легкой улыбкой на губах или же из-за того что это его Тэхен, его любимый человек, его сокровище. Кто знает, ведь все в глазах влюбленных красивое... — Гукк-и, еда остынет, — заботливо произносит Ким и Чонгук наконец выходит из транса. — Нет, ты горяченький еще. — облизывается Чон. — Ни капли не смешно! — Тэхен приподнимается на локти и выскальзывает из под тяжелой тушки.

***

— Свалил, нахрен, отсюда или я полицию вызову! — кричит Юнги и пинает в ничем неповинную дверь. — Ну, Юнгииии, ну Юнгешечка, пусти переночевать! — ноет по ту сторону Хосок. Солнце исчезло за стенами и теперь холодный ветер пробивается через одежду и охлаждал кожу. Чон жутко замерз. — Ага, чтоб ты меня ночью трахнул! — Мин брезгливо сплевывает фразу. — Не надо мне такого счастья! — Не будет этого! — опровергает Чон. — Ты не в моем вкусе. — Апхм... Нет, я сказал! — выдает Юн и уходит обратно вглубь дома. А Хоуп опять звонит, стучит, делает все, чтобы не дать тому покоя: — Ну, Сахарочек! Я ж не уйду! Буду до утра тут стоять, тебе мешать, донимать, мурлыкать серенады, знаю парочку. А я фальшивлю, кстати. Еще специально корчить ноты буду, чтоб тебя перекосило и твоих соседей. Да чего тебе стоит... Внутри тишина. — А я бухлишко прикупил, твое любимое. Тишина. — Я не хочуу домой! Давон до утра на работе проторчит, а я бабаек боюсь. Ты ж не хочешь увидеть своего друга поседевшим. Тишина. Хосок отходит от двери и мчится к ближайшему открытому окну: — Тогда я до утра буду сидеть здесь и рассказывать истории. Посмотрим как на тебя соседи потом смотреть будут. Кстати, я тут одну вспомнил. Когда мы на днюхе набрались до чертиков, ты еле перебирал ноги и я тебя волок на себе всю дорогу; так стоило нам зайти в теплое помещение, как тебя понесло… О, я даже видео включу... Послышались быстрые шаги и дверь отворилась: — Закрыл свою пасть и марш внутрь. — затыкает того Мин. — Я знал, что ты добрая душа, Сахарок! — пропевает Чон и, отдав бутыль Юнги, забегает внутрь. — Не называй меня школьным прозвищем! — кричит вслед Мин и устремляет взгляд на спиртное. — Да ты почти все выдул, подонок! — дверь закрывается.

***

После душа так приятно завалиться в теплую постельку. Но так больно, когда ты немного промазываешь и ударяешься мизинцем на ноге о косяк мебели. — Етиить! — кривится Тэхен и хватается за стопу, падая на кровать. Следует тихий смешок со стороны, а Ким хмурится. — Сколько ты еще будешь сидеть за уроками? — Мне немного осталось, — проговаривает Чон и снова сгибается над учебниками. — Тебе много стали задавать. Странно! — Мне дали проект. Завтра надо сдать! — вздыхает Чонгук. — Засыпай без меня! — Ненавижу школу! Чтоб она сегодня сгорела адским пламенем. — Ким бурчит это себе под нос и зарывается в одеяло. Но сон никак не шел и Тэ все слушал как Гук видит ручкой по бумаге, перелистывает страницы и щелкает кнопками на клавиатуре. Ким с головой укутывается в прохладную материю, так неподвижно лежит. В мыслях только последние горячие поцелуи от Чонгука и приятное чувство простого счастья. Ким словно опять ощущает их на себе, расплываясь в улыбке. А после картинка меняется на вчерашний день, когда Тэхен грубо отталкивал Чона, уходил от него и все держал похоронную физиономию на лице. Он убивал не только себя, но и человека, который был с ним рядом, убивал жестоко и в самое яблочко. Опять вечер. Немного улыбки, нежных слов и объятий, как Чонгук ожил, вылечился и засеял. Тэхен его калечит, он же его и лечит. Яд и роса в одном флаконе, который выбрал себе Чонгук. А Гук и не говорит, не упрекает, ни за ножи в спину, ни за капризы и издевки. Он вообще никогда его не упрекал, не присмирят за поступки, а терпел и принимал такого Тэхена. Чонгук идет на уступки, лишь бы Киму жилось легче, а сам жутко устает за учебой, домашними хлопотами, за семейными делами. Тот никогда не выказывал свои капризы и желания, не просил чего-то взамен, а просто давал все необходимое. Щеки Тэ снова алеют, но теперь от стыда, от своего детского поведения. Правильно Хосок сделал - вправил мозги и вернул на землю... А Хосок? Он силком его вытащил, поговорил, сводил на стену и поддержал… обнял и поддержал. Ведь Чон также старается для него. А если бы Хоуп Тэхена не вытащил? Не проявил упорство? Что тогда? Все осталось бы по-прежнему? Чонгук вернулся бы домой, опять застал Кима за наушниками, принялся готовить ужин, потом уговаривал поесть и дальше ссора, Тэ психует и уходит в спальню, а Чонгук... идет все убирать! А еще уроки!... Стиральная машинка в ванне замолкает и Чонгук, отрываясь от работы, выходит из комнаты. Тэхен и не шелохнулся, чтоб не показать, что не спит. В соседней комнате слышится как Чон достает вещи, как все складывает в таз, выключает там свет, потом уходит на балкон. У Кима острый слух и он все прекрасно слышал. Где-то в доме еще разносились порывами звуки, а Тэ все слушал, слушал, даже не замечая как плачет. Почувствовал соленый вкус на губах и отвлекся. Слезы выступили сами и никак не хотели останавливаться. Тэхен не понимал почему плачет. Он стал всхлипывать и тяжело дышать. Сердце сжалось, стучало в висках. Тут и Чонгук возвращается. Ким как можно сильнее прикрыл рот и замер. Гук заходит в комнату, снова усаживается за стол. Тэ не знает куда себя деть, ворочается, старается успокоиться, чтоб не падать звук. Но не выходит и он всхлипывает под одеялом, довольно тихо, но слышно. Тэхен боится что тот его услышит. Что и случается. Матрас рядом прогибается, а чужая рука тормошит Кима. — Тэхен-и, ты чего? — голос хриплый, уставший и взволнованный. Чонгук вымотался и это еще больше подливает эмоций. Ким заворачивается плотнее, чтоб не достали и раз его слышали, не сдерживается, позволяет плакать громче. — Тэхен-и! Тэ! — Чон рыщет щелку в одеяле и быстро находит, освобождая макушку наружу. Тэ прячет лицо и стыдливо зарывается в подушку. Да, ему стыдно. За все стыдно, что под землю провалится хочется, но сейчас и слова вымолвить не может, только плакать как дитя и прятаться. Чонгук наваливается сверху и пытается обняться большой кокон под собой. Выходит неловко и тогда Чон просто запускает одну руку в растрепанную голову и нежно гладит, перебирая мокрые прядки между пальцев. Тэхен свернулся клубочком и так смахивает на мокрого, потерянного котенка, что хочется прижать это милое создание к себе, зацеловать все слезы на щеках и никогда не отпускать. Чонгук наклоняется к своему дрожащему зверьку и утыкается носом в висок Тэ. Так и сидит рядом. А Киму до жути приятно, до жути тепло. Он любит когда его гладят по голове, Гук это знает, любит быть под защитой и в сильных руках, любит Чонгука и готов сам меняться. Но так мерзко за себя, за свой характер и слабости. — Я стану сильнее, Гукк-и, — сквозь всхлипы произносит Тэхен. — Я все выдержу, чтоб тебе было легче. Обещаю! Я тоже начну тебя защищать!