Виртус

Хосок готов поклясться, что это утро было самым нежеланным в его жизни. Он не берет в расчет боль в голове, ломоту в теле и пересохшее горло - все последствия похмелья, которого никогда не было у Чона; не беред в расчет и злого на него Юнги, почему-то без верхней части пижамы, который бубнит себе что-то под нос и волочет его насильно в гостиную, ставит перед носом стакан с водой, таблетку и тарелку с яичницей, а после, продолжая бубнешь, уходит переодеваться. Это и рядом не стояло. В голове только ебаный Тэхен в лучах солнца и голубого неба. Он был так близко... Темно-кофейные глаза с густыми сливками, прям по середине, непозволительно длинные, пушистые ресницы, небольшая родинка у глаза и еще одна, только замечанная, на носу, румяные щеки и розовые, чуть потрескавшиеся губы, а запах... шоколада. Терпкого, приятного и до жути желанного. Больно вспоминать переплетенные их пальцы, Тэхена и Чонгука, теплые объятия и счастливое приходу мелкого лицо Кима. Хосок был готов выбежать из дома, схватить Тэ и отобрать его у Чонгука. Но кто он, чтобы так делать? Хоуп понимает, что это выбор Тэхена, что Чонгук для него многое значит, судя по светящимся глазкам-сердечкам, Чонгук - единственный, возможно, кому он не был безразличен и нужен, а Хо во всей этой ситуации лишний. Хосок сейчас жалеет, что не взял такси, а решил прогуляться по пустынным улицам. В голову лезут только депрессивные мысли и в каждой из них Тэхен. Тэхен, Тэхен, Тэхен! Чон пытается отвлечься на пейзаж, к примеру. Да только какой пейзаж может быть в этом городе. Вокруг одни белые, скучные здания на фоне идеально скошенных газонов и редких клумб с цветами. Ни тебе кустика или деревца, полей цветов или хотя б лужаек; зачем лишнее убранство, если это все есть в центральном парке. Дома стоят в ряд, как близнецы, и только благодаря номерам можно различить где какой. А еще очень тихо, разве что такси или машина проедет и все. Хосок не припомнит, чтобы видел хоть одну живую душу на улице, незнакомца, такого же чудака, как он, который будет тратить время на прогулки по неизвестно зачем обустроенным тротуарам. Два часа ходьбы и он заворачивает на известный переулок, проходит несколько одинаковых домов и сворачивает к самому крайнему. Это дом Тэхена. Он не понимает зачем в принципе сюда пришел. Просто захотелось увидеть? Увидеть эту счастливую парочку и снова идти ныть Юнги? Возможно. Возможно, Хо стал мазохистом. Дверь не открывают. А ведь Чон и не подумал, что в выходной день люди могут спать. Уже было после третьего звонка парень хотел развернуться и пойти домой, к явно разозленной Давон, как послышались быстрые шаги, щелчок и в лицо пошел темно-серый дым, а в нос запах гари и явно чего-то испорченного. — Привет, Хо… — Ким не договаривает, как его тут же отталкивают в сторону, а Хосок бежит в центр самого темного сгустка дыма - кухню. — Господи, что вы сделали с духовкой?! — кричит Хоуп, открывая окна. Так испортить электрическую духовку, с функцией самовыключения, чтобы та сейчас была похожа на черную, старую тумбу, еще постараться надо. — Не мы, а я. — поправляет Тэ и проходит на кухню. — Я делал все по рецепту, но что-то пошло не так. — А разве Чонгук не помог? — Хо оборачивается к парню, который в это время доставал из "тумбы" что-то черное и дурно пахнущее. — Его нет дома, — объяснил Ким, после мычит, вспоминая где у них тут мусорка, и направляется в угол кухни. — Я проснулся, а его нет. Только записка, что ему нужно съездить к родителям. Хосок еле улыбнулся, радуясь, что не нужно будет терпеть на себе испепеляющий взгляд. Чон поражается, как ему еще по лицу не заехали. Но, быть может, все дело в Тэхене и в репутации Чонгука как хорошего парня. — Значит мы с тобой сегодня одни весь день? — уточнил Хоуп. — Он же сказал, что скоро вернется, — повторил Тэ. — А у тебя есть ко мне дело? Тэхен подзывает к себе пальцем, так как не видит, где стоит Хосок. Ведь с пустотой не очень приятно разговаривать. Чон сразу подходит к парню. — Нет. Просто хотел с тобой повидаться. А что? Ты занят сегодня? Ким шаловливо улыбается и бодро стучит себе по груди кулаком. — Тэхен сегодня будет учиться хозяйскому мастерству! — А может не надо, — взволнованно шепчет Чон, оглядываясь по всему бардаку на кухне, с разбросанными банками, тарелками, ножами и бумагой. — Вижу, ты этим никогда не занимался... — И ты мне поможешь! — добавляет Ким, не слыша друга, и от этой идеи, что теперь есть, кто будет учить, сияет еще ярче. — Давай я помогу тебе прибраться и посидим поболтаем. А то, боюсь, дом все эти будущие мучения не выдержит. — Чон и сам не силен в таких вещах, зачем, когда есть более умелая, женская рука, а тут еще неумеха Тэхен, который на данный момент слишком переполнен энтузиазмом. И это к не добру. — Да все будет хорошо! — подбадривает Ким и, хватая друга за руку, тащит того в гостиную, совсем забивая на оставленный бардак. Потом уберет. — Теперь ты у меня есть, так что разгром не повторится. Тэхен оставляет растерянного Хосока у дивана, а сам проходит дальше, на ощупь находит узкую дверцу подсобки и достает пылесос и паровую швабру. — Не силен в готовке, так может в уборке повезет. Все-таки не такая я и бездарность. — пропевает Тэ и, вытаскивая контейнер из швабры, идет в ванную заполнять емкость водой. Хосок на все смотрит встревоженно, а интуиция нашептывает отобрать у этого ребенка все опасные игрушки и привязать к стулу, не выпуская до прихода Чонгука. Вот не дай бог, что он сейчас сделает. Ким возвращается из ванны, вставляет контейнер обратно и, засучив рукава водолазки, включает швабру. — Сначала нужно пылесосом, — говорит Чон, отвлекая Кима, — по ковру пройтись, потом ковер убрать и раздвинуть мебель... Давай лучше я за … — Хорошо! — перебивает Тэ, повинуясь команде, и выключает паровую швабру. После осматривает гостиную, ту часть, которую видит и, решая сначала отодвинуть рядом стоящее кресло, принимается его толкать. Кресло сначала не поддается, а Тэ чертыхается на это, все-таки со стороны Чонгук мебель как игрушечные двигает. Тэхен сильнее толкает, наваливаясь телом, и оно, подавшись, резко двигается вперед, а Ким падает на пол лицом вниз. — Тэхеен, — тянет возмущенно Хо, при виде расплоставшегося звездочкой на полу ребенка и подбегает к тому, помогая встать. — Давай без уборки. Признай, мебель ты не сможешь каждый раз один передвигать. Это лучше делать Чонгуку. Кима ставят на ноги и заботливо смотрят в глаза, мягко улыбаясь, но что Тэ лишь губы дует и хмурится. — Тогда я что-нибудь еще придумаю… — однако на это много времени не уходит. За утро он буквально все перепробывал: глажку, стирку, уборку, посудомоечную и стиральную машины, но ему всегда мешали либо плохое зрение, либо отсутствие опыта, либо незнание как пользоваться техникой. Так что больше вариантов не осталось. — Что мне тогда делать, Хо? — быстро сдается младший. — Что-то же я могу, правда? — последнее Чон еле расслышал. Хосок отворачивается в сторону и щеку изнутри закусывает. Сказать, что ему лучше ни к чему не прикасаться, значит погасить махом весь тот энтузиазм и испортить настроение, а следовательно лишить порции этого хорошего себя. Когда тот радостный, Хо хоть может нагло его приобнимать за плечи и прикасаться к рукам, пока Тэ не обращает на это внимания. В противном случае, он любит абстрагироваться и к себе не подпускать. — Все ясно! — говорит неожиданно Тэ, видя напротив полную растерянность и озадаченность. Он обходит Хосока и запрыгивает на диван. — Я - бездарность! — Просто не умеешь, — сразу вставляет Хосок и садится рядом. — У каждого свои таланты и свои минусы. Главное их найти и не перепутать. Я вот хорош в танцах и сочинениях всяких историй, но в математике вообще по нулям, Давон отличный дизайнер и в принципе могла бы быть учителем, с ее то способностью выносить мозг, но она никудышна в танцах, Юнги хорошо разбирается в компьютерах и музыкальный вкус у него замечательный, но в спорте хуже ребенка... Хосок тормозит, жмуря глаза от тянущей боли в висках. Полюбило его похмелье, что сказать. Чон не знает как это проходит у остальных, точнее проходят ли они такие адские мучения, но его "первый раз" совсем не радует и особенно сейчас, когда та снова забила в голову барабанным солом. — Слушай, можно у тебя таблетку от головы? — просит жалобно Чон. Но Ким и так понял, что тому надо, на полуслове уже встал и поплелся к одной из полок за аптечкой. После, нащупав коробку, вернулся обратно и поставил между ними. — А чего она у тебя болит? — не поднимая глаз, спрашивает Ким и начинает копаться в лекарствах, каждую коробочку поднося ближе к лицу. — Ты выпил что ли? — Так заметно? — усмехается Хо. — Нет. Я предположил, да и выглядишь ты каким-то мятым и расстроенным. — Тэ находит нужную упаковку и открывает. — Чего это ты решил выпить? — Да это Юнги меня напоил. — протянул надуто Чон, потирая пальцем висок, в то время как Ким поднялся и ушел на кухню, но все еще слышал. Конечно, перекладывать на других нехорошо, но и говорить правду Тэхену, по какой причине он выпил, а уж тем более, что почти все проблемы Чон решает выпивкой, не хотелось. — Вот просто взял и напоил. Я, естественно, сопротивлялся, а он как начал пьяным голосом завывать. Угрожал соседями, что расскажет им, да и Давон о моих пьяных приключениях. Бывает я сильно "косячу"... У меня не было выбора. — Хоуп тормозит, завидя Тэ со стаканом воды и принимая все это в руки, заканчивает. — Так это ладно. Мы с ним столько раз напивались вместе. Но позже он начал приставать, заползая мне под одеяло, закидывать на меня ручонки, одежду стягивать. Представляешь!? — А не наоборот все было? — щурится Тэ и тохи смеется, пока Хо запивает таблетку. — Неа. — уверенно отвечает Чон, поглаживая по ушибленному месту на голове от тяжелой рукой. Стягивать с Юнги одежду было перебором. А после смотрит внимательно на Кима. — А давай посекретничаем? — О чем? — удивляется Тэ. — Ну не знаю... — тянет в раздумьях Хо, а после щелкает пальцами. — Я могу рассказать, что мы учудили с Юнги на моем выпускном. Думаю, ты не болтливый, не растреплешь. А ты о своем расскажешь, к примеру. Думаю он у всех или стремно, или забавно проходит… — У меня не было выпускного. — досадно заявляет Тэ. — Я школу не окончил. Мой класс выпускается а этом году. — Так мы твоих кривоногих вальсу учим!? — вспрыгивает на диване Хосок. — Ничего себе! А почему? Ты мне этого не рассказывал. — Н-не хочу отвечать. — отмахивается Ким и заламывает пальцы. — Не очень приятное мне место. — Ну ладно... — кивает Хо. И через минуту резко спрыгивает с дивана, чем пугает Тэ. — Я знаю, чем нам заняться. Давай тебе его забацаем. Ну, последний звонок, а потом и своеобразный выпускной. — Чегооо!? — округляет глаза Ким. — А почему бы нет. Все равно целый день впереди, делать нечего, да и …— Чон делает круг вокруг себя на одной ноге и раскидывает в стороны руки, — лучшей пары для вальса тебе не найти. Со мной ни один парень, да и ни одна девушка не сравняться. — Хосок звонко хохочет и начинает плясать по кругу, обхватив за плечи невидимого партнера. Но в момент застывает, вспоминая, что это тема так-то под запретом. — Не волнуйся, — успокаивает Тэ, — Я больше не отношусь к этому так щепетильно... Надеюсь, не ты был парой Юнги на последнем звонке. Точнее он, — хмыкает Ким и лучезарно улыбается опять развеселившемуся Хену. — Неа. Я танцевал с самой красивой девушкой в школе. А Юнги по тихому притащил уже на выпускной, все равно через час никто не следил. Он старше меня и я решил, что если сильно напьюсь, он, во-первых, придержит меня, чтобы я ни к кому не лез целоваться и тем более не стал приставать, а во-вторых, отведет домой. Но, так как он был и сам пьян, а я через чур весел и пылок, мы с ним поцеловались и не один раз… — Хо прикрывает рот и испуганно смотрит на Тэ, который в свою очередь удивленно приоткрывает рот и распахивает глаза. — Так, Тэхен, Юнги не слово, а то этот гомофоб меня прикончит. — Лады! — соглашается Ким, удивляясь при этом как легко выпаливает все друг. Буквально с лету. А, в принципе, это не такая уж и плохая идея - вальс, решает Тэхен. Хотелось бы, чтобы танец ассоциировался с чем-то приятным и трогательным, а не планетарием и всем последующим. Можно добавить к нему заказную пиццу, фильмец и пару бутылочек спиртного, приглушенный свет, маленькие свечки... Своеобразный романтический вечер. Пусть и банальный. Это должно понравиться Чонгуку! Так, хоть он расслабиться. А после неплохо было бы закончить день горячей ванной и постелью. — Надо тогда бомбочки для ванны найти, — вдогонку своим мыслям проговаривает Тэхен. — И заказать успеть еду, чтобы вовремя доставили. — Ты о чем? — хлопает глазами Хо и тогда только Ким отмирает. — А!? Да так... ты мне подал хорошую идею: устроить Чонгуку праздничный ужин. Он его заслужил. — Опять ты о своем Чонгуке, — на выдохе проговаривает Хосок. — Даже в моей присутствии о нем думаешь. Но Тэхен скрывается в коридорах дома, бубня себе под нос, что еще нужно сделать и оставляет Хоупа одного в гостиной. Расстроенному Хосоку ничего не остается делать как сесть в кресло и созерцать потолок в надежде, что этот Чонгук сейчас заикается неперестанно из-за вечно думающего о нем Тэ, а то никакой справедливости, никакого баланса во Вселенной. Он тут старается, а получает все этот гаденыш. Чередой Чон вспоминает свою школу. Не такую роскошную, как у Тэхена и Чонгука, но тоже с богатенькими детишками. С ним и вправду танцевала самая красивая девушка и Хо был безразмерно счастлив этому, а друзья чуть не на коленях ползали, прося, чтобы тот их с ней познакомил. В последний год у Хо с этой девушкой завязались ненадолго отношения, без сильной симпатии, а, наверно, просто по приколу, зато после выпуска они спокойно разошлись. Но теперь, в сравнении с Тэхеном, та и рядом не стоит. Будь у Чона возможность еще раз станцевать вальс и будь в его классе Тэхен, он бы и готов был подраться с ходячей горой мускулов - Чонгуком за этого парня, и чуть не хвостом бегать за Кимом, уговаривая к себе в пары, лишь бы просто станцевать. Да, так не принято в обществе, но кого это волнует. Уж точно не Хосока. — Я готов, учитель Чон! — весело кричит за спиной Тэ, встав в воинственную позу. — А? — Хо откидывает голову назад и смотрит вопросительно на перевернутое лицо Тэ. На нем все еще остались свободные штаны, а вот вместо водолазки теперь была надета черная, с маленькими цветочками рубашка, с чуть расстегнутым воротом. — Ты же сказал, что будешь учить меня, верно? — Чон кивает. — Воот! Я, если честно, немного огорчен, что у меня не будет ни последнего звонка, ни выпускного, а больше, что я не смогу станцевать через год с Чонгуком на сцене. Но я не прочь сегодня быть твоей парой. Если вы не знаете, как выглядит удивление, безумное счастье в глазах и простое, немое "Есссс!", то представьте Хосока с набором этих чувств, который в данную минуту светится ярче солнышка (не думаю, что это так сложно;)). Он не спеша поднимается на ноги, еще раз смотрит на Тэхена и, только через минуту "загрузки", возвращается в реальность. Оказывается, мечты сбываются. И очень быстро. — Ты смешной, прям весь сияешь! — подходит вплотную Тэ и махает перед лицом напротив ладошками. — Ты водишь. Хосок кивает. Он берет одну руку в свою, переплетая пальцы. Боже, они так гармонично смотрятся или у Хо крыша поехала(?). А другой обнимает за талию, поражаясь какая у того она тонкая, прям как у девушки. — Кхм, Хосок, я не думаю, что рука на талию кладется, — шепчет Тэхен и квадратно улыбается милому, растерянному личику Чона. — Прости… — краснеет Хо и сразу приподнимает руку. Он ведет себя как тупой школьник. Нужно собраться! Сначала, говорит Хосок, двигаться они будут медленно и без музыки, чтобы отработать шаги, а потом потихоньку ускоряться. Первые попытки выходят неловкие и резкие, Тэ боится оттоптать ноги Хоупу. Он бы голову опустил, дабы пока "подглядывать", но его зрение позволяет только смотреть в глаза Хену и надеется не оттоптать тому пальцы. Хосок оказался очень терпеливым и трепетным учителем. Он не ругал Тэ за не ту отведенную ногу или очередной наступ, Чон подбадривал его и начинал все с начала, не торопясь выводя каждый шаг. А в душе умилялся старательному лицу Тэ: его поджатым губам, собранным бровям и сосредоточенному взгляду, который смотрит прямо на Хосока и видит только его, а не какого-то там Чонгука. Ким неровно дышал Хо прямо в плечо, напрягаясь всем телом ,кажется на первый взгляд, от простых движений, а у Чона в животе расцвело что-то теплое и приятное, разливаясь неспешно по телу. И сейчас отрицать, что Хосок влюбился бесповоротно и окончательно очень глупо. После двух часов, райских, по мнению Чона, у Тэ заболели ноги и под конец он и вовсе все запорол, так что, было решено прерваться на чай и отдохнуть. Они снова переместились на удобный диван, перед этим придвинув к нему низенький столик, чтобы поставить на него кружки. — Наверно, я слишком неповоротливый. — выдыхает в чашку Тэ. — Странно, раньше у меня получалось и я думал, что умею. Почему сейчас то нет? — Ты сильно напрягаешься и поэтому, концентрируясь полностью на движениях, не слышишь счет, а уж тем более не чувствуешь меня, — поясняет спокойно Хосок. — Может, тебе просто непривычно со мной и нужно время? Если это так, я готов сколько угодно еще репетировать. — Правда? — Ким резко устремляет на него взгляд. — А тебе не будет накладно? Ведь еще танец в школе, и, наверно, ни в одной ставить, да и свои дела... — Ради тебя, Тэхен-и, я готов этим пожертвовать, — подмигивает Хо и лыбится во все тридцать два, ожидая вздохов и слов "Хо, это так мило!". Но… — Так не правильно, Хосок. — хмурится Ким и осуждающе смотрит на Чона. — Как-никак ты за это отвечаешь. Можно сказать, что самая красивая часть звонка на тебе, так что ты не можешь ни под каким предлогом сбрасывать с себя эту ответственность. — Нда… — разочарованно вздыхает Хо, подпирая рукой голову, — Тебя этому Чонгук научил - обламывать? — В смысле? — Не бери в голову, — отмахивается Хосок, жестикулируя перед лицом руками, и решает переключить тему. — Ты говорил у тебя мышцы болят. Где? Чон сползает с дивана, сразу садиться на колени перед Тэхеном и поднимает глаза, ждя ответа. — Ты ч-чего? — краснеет Тэ, подбирая медленно ноги под себя. Он хоть и ныл на счет боли в мышцах, но уж никак не думал, тем более не намекал о массаже. — Да не нервничай. Я много раз вправлял вывихи и растирал мышцы танцорам, так что дело знаю. Говори где!? — Эм… — хлопает глазами Ким, не зная что и делать. Но строгий взгляд Хосока махом убеждает довериться. — Ну, икры болят немного и чуть выше... Чон смеется смущенному до чертиков Тэ и, хватая за стопу, тянет резко одну ногу на себя и ставит ее на бедро, задирает штанину, а пальцы принимаются разминать икры. Ким сначала ежится и дергается от сильных движений, растираний, боясь, что останутся синяки, но дело свое Чон и вправду знает, так что через минуты две неприятных ущещений боль проходит и Тэхен расслабляется, развалившись на диване. Пальцы у Хосока сильные, немного жестковатые, но они умело разминают затекшие ноги, проходятся и по коленям, массируя, и чуть выше, отчего Ким опять таки смущенно смеется, алея ушами. — Спасибо! — от души благодарит Тэ, как только Хо заканчивает и садится рядом. — Я твой должник. Научишь и меня тоже? — Ну, тут много практики нужно, — косит Хо. — Только благодаря ей и научился. Когда впереди еще несколько выступлений, на отдых минуты три-четыре, а у танцора внезапно сводит ногу, тут не успеешь позвать врача и приходится действовать самому. У меня не было выбора. Но если ты так хочешь, дам пару уроков, а взамен ты мне сделаешь. — Договорились, — вспрыгивает на месте Ким. — Теперь у меня хоть один полезный навык будет. Буду Чонгуку делать массаж ног по вечерам. — Да, да, Чонгуку — тороторит Хо, вставая на ноги. А этого мелкого из головы Тэ хрен выбьешь. — Давай продолжим.

***

На удивление Чонгука не было до самого вечера и Хосок пробыл с Тэхеном до захода солнца, а позже нужно было уже уходить, так как ему еще нужно показаться Давон, потому что с каждым часов увеличивался шанс получить по полной от этой женщины, а это каторги страшней. Они договорились с Кимом о встрече завтра и о заказанной лапше из ресторана за счет Тэ. Из-за высоких стен, закат не увидишь, поэтому Хосок немного огорчается, наблюдая только оранжевую полосу за "бетонным горизонтом", и плетется неторопливо вдоль улицы от дома Тэ. Вечер не такой прохладный, так что толстовки достаточно, чтобы не замерзнуть и дойти до дома. Там он прослушает небольшой большой отчет старшей сестры, после успакоит ту, приговаривая какой у нее братик балбес и разгельдяй, что аж не позвонил, не написал, и поплетется опять к Юнги с начевкой, но на этот раз без бухла, с хорошим настроением и очередным списком "как довести друга-гомофоба да сердечного приступа". Хосок уже в голове набросал примерный план как это все будет происходит, заранее сочиняя извинительную речь для сестры и подбирая темы для разговоров с Юнги, так что не слышит потиконьку дормозящую темную машину за спиной. Только когда мотор громко рычит у самого уха, Чон оборачивается к ней. За бронированным, темным стеклом никого не видно, пока оно не опускается и не появляется грозное, незнакомое лицо мужчины в черном костюме. Хосок тормозит и вопросительно клонит голову. — Ты - Чон Хосок? — немедля спрашивает низкий голос. — Ну да, — жмет плечами Хо. — А что? — Садись в машину! — командует тот и уклоном головы указывает на пассажирские места. — С чего бы? — ухмыляется парень и, для безопасности, отходит на пару метров. — Так велел господин Чон. — Ааа! Так это мелкий паршивец. — расслабляется Хоуп и теперь не пятится назад. — Боится меня что ли? Знаешь, скажи Чонгуку, раз он не может сам... — Это приказ его отца.